Думай как шпион: Как принимать решения в критических ситуациях

За пределами США ты — главнокомандующий. У тебя появляется больше власти, которую можно использовать на более широком игровом поле.

По этой причине большинство президентских сроков строится по определенному шаблону. Сначала президент фокусируется на внутренних проблемах. Затем он вступает в конфликт с Конгрессом и Верховным судом. Здесь ему приходится пережить некоторые потери и разочарования. Оказывается, что внутри страны президент не настолько властен, насколько ему хотелось бы.

За пределами страны международные организации с меньшей вероятностью встанут на пути президента США. Другие страны могут оказывать сопротивление, но это уже игра другого типа. В ней можно использовать инструменты, которые недоступны внутри Соединенных Штатов. Такие как, например, американские вооруженные силы или ЦРУ.

Это создает естественную динамику: президент начинает принимать решения, которые воплощаются в действиях. Там, где это может принести результаты, то есть за пределами США.

Чем дальше от начала президентского срока, тем больше времени президент посвящает международным проблемам[20].

Президенты формируют валютные соглашения, соглашения о международной торговле и участвуют в работе международных организаций. Они работают над созданием альянсов для обороны и поддержки. Над созданием мировой системы, работающей по правилам США.

Большинство других стран не возражают против этого. Они видят преимущества в системе, которой руководят США. Они заключают с США договор о взаимной защите или торговое соглашение. Большинство стран играют с Соединенными Штатами в игру с положительной суммой. Каждый что-то выигрывает.

Соединив все это вместе, мы получим одну большую игру с положительной суммой.

Глобальную игру с положительной суммой иногда называют системой, которая сложилась после холодной войны. Но это определяет ее лишь через отрицание. Некоторые называют ее «западной цивилизацией». Но она включает в себя и Азию. Другие называют ее «новым мировым порядком». Но это звучит жутковато.

В большинстве случает игра с положительной суммой получает свое название по имени ее лидера. Как юридические фирмы, которые называют именами главных партнеров, или как Walmart, названный по имени его основателя Сэма Уолтона. Так, например, «королевство» происходит от «короля», «халифат» — от «халифа». Так «Pax Romana»[21] получил свое название в честь Рима.

Новую систему некоторые называют «Pax Americana»[22].

Как и в любой игре с положительной суммой, здесь есть люди (бо́льшая часть населения планеты), места (бо́льшая часть суши) и вещи (бо́льшая часть мировых ресурсов).

Но это нравится не всем.

Не все довольны тем, что США находятся наверху. Кто-то не поддерживает правила, институции и способы урегулирования споров, которыми пользуются Соединенные Штаты. Некоторым не по душе американские президенты. Другие надеются получить от этой игры больше. Внутри Pax Americana они выигрывают не так много, как им хотелось бы.

Поэтому они развязывают конфликт. Возможно, это третий тип игры с нулевой суммой: они хотят получить власть, чтобы принять определенные решения.

Но они сдерживаются. Они сдерживают конфликт, ограничивая его процедурой голосования. Или устраивают марионеточную войну где-нибудь на отдаленном уголке планеты. Они не хотят, чтобы конфликт зашел слишком далеко. Они не хотят уничтожить мировую систему.

Но кто-то вовсе не видит пользы от Pax Americana. И хочет уничтожить этот порядок. Разорвать мир на кусочки, расколоть его на отдельные регионы. А, может быть, построить Pax Sinica[23] или Pax Africanus[24]. Они жаждут войн. Войн, в которых проигравших уничтожают. Они стремятся начать игру с нулевой суммой первого типа.

Это угроза. Если ты американский шпион, твоя работа — следить за подобными угрозами. Потому что в игре с нулевой суммой всегда легче победить еще до того, как она началась.

Если ты американский шпион, ты готовишься к следующей войне. Ты следишь за потенциальными врагами. Ты помогаешь союзникам. Ты поддерживаешь в действии игры с положительной и нулевой суммой, чтобы достичь своей конечной цели.

Ты думаешь в обратную сторону — от Pax Americana к конфликтам, которые ставят мир под угрозу, и альянсам, поддерживающим его.

Если ты шпион, ты строишь микростратегии, чтобы победить. Ты заключаешь альянсы, чтобы победить в последующих конфликтах.

Ты используешь эту стратегию, чтобы понять, какая информация важна, а какая бесполезна. Чтобы определить, с какими источниками нужно работать, а на какие не стоит тратить времени. Ради чего можно пойти на риск, отложить авиаперелет и отправиться на опасную встречу, а ради чего нет.

Ты думаешь в обратную сторону: от конечной цели до сегодняшнего дня. До решения о встрече, которая стоит или не стоит риска.

Это важно — особенно когда твой босс просит тебя сделать что-то, чего ты делать не должен.

Я не смог различить стратегию осведомителя, который врал. Я не увидел его конечной цели. Это произошло, потому что я совершил ошибку. Эту ошибку я уже делал прежде, но больше не собираюсь повторять.

Я ошибся, предположив, что наши конечные цели совпадают. У него была совсем другая цель. Его не заботило спасение жизней, борьба с терроризмом или Pax Americana. Он думал только о своих друзьях. О своем городке и о том, чтобы стать в нем более влиятельным.

Его заботила очень маленькая игра за звание босса. Я не увидел, что у лживого осведомителя конечная цель была следующей.

Все, что его заботило, — его окружение и его собственный уровень влияния.

В этой цели нет ничего необычного. Нет ничего необычного в желании стать лидером среди своих друзей. В желании впечатлять людей вокруг себя. Нет ничего необычного в том, чтобы хотеть популярности и уважения. В желании быть боссом.

Но я впервые столкнулся с этим вплотную в шпионаже.

Я впервые увидел, как это желание толкает к созданию очень опасной стратегии. Как оно влечет за собой беспечное отношение к секретности. И впервые увидел глупость и риск, лежавшие в его основе.

Все ради того, чтобы впечатлить его друзей.

Намеки на это можно было заметить еще на нашей первой встрече. Когда он рассказывал о перестрелках и спрашивал, что будет делать. Он вел себя как типичный крутой парень. Он пытался произвести впечатление.

Со мной это не сработало. Я попытался свести на нет значение тех навыков, которые он считал впечатляющими, — навыков крутого парня. Я попытался сделать его чуть более похожим на шпиона.

Возможно, это ему не понравилось.

И, когда я попросил его заняться сбором данных, а не делами крутых парней, он настроился против меня. Он меня использовал. Он взял то, что я ему предоставил, и поделился этим с другими.

Он брал, не отдавая ничего взамен. Он превратил наше взаимодействие в игру с нулевой суммой.

Его стратегия приобрела следующий вид (см. ниже).

Он брал у меня информацию и знания. Он брал все, что могло принести пользу в его игре за звание босса.

Но он взял не так уж много. Потому что остальное я придерживал. Я не торопился говорить о важных вещах. Если сбор данных — эта лестница из двенадцати ступеней, он лишь едва вступил на первую из них.

Но он об этом не знал. Он не знал, что очень многое ему неизвестно. Он не знал, что его глупая стратегия лишила его доступа к чему-то гораздо более важному.

Теперь он этого никогда не узнает. Теперь все кончено. Теперь настало время с ним разобраться.

Но это было рискованно. Потому что он знает, что его поймали. Он знает, что я знаю.

А это означает, что он думает о том, как я поступлю дальше. Прикидывает, буду ли я совершать неугодные для него поступки. Прокручивает в голове худшие сценарии.

Худшие сценарии, которые попадут в его голову из шпионских фильмов. По ним он будет судить о том, что делают шпионы.

Джеймс Бонд, Джейсон Борн, Джек Бауэр. В фильмах шпионы причиняют людям вред. Иногда они убивают людей. Иногда они взрывают целые деревни. За меньшее, чем сделал он. И теперь он пытается вычислить, что буду делать я.

Причиню ли я ему вред? Или хуже: убью ли я его? Или еще хуже: наврежу ли его семье? Ничего из перечисленного я не сделаю. Но он об этом не знает. Поэтому я столкнулся с проблемой — стратегической проблемой.

До 11 сентября мы знали, что бен Ладен — это угроза для США. Он напал на нас в Африке и на Ближнем Востоке. Он мог и стремился нанести вред интересам США за рубежом.

Мы знали, что бен Ладен хочет построить халифат. Мы знали, что он хочет быть халифом. Мы знали, что он хочет иметь под своим управлением умму, Ближний Восток и все его ресурсы.

Но мало кто видел, что его стратегия угрожает внутренней безопасности США.

Мало кто думал в обратную сторону от конечной цели бен Ладена, чтобы увидеть его стратегию целиком. Мало кто думал о том, как бен Ладен может получить людей, места и вещи, необходимые ему для построения халифата. Мало кто думал, что бен Ладен нападет на внутреннюю территорию США.

Первый шаг бен Ладена от халифата — это игра с нулевой суммой. Игра против тех, кто обладал людьми, местами и вещами, необходимыми ему для осуществления конечной цели. Здесь его противники — это правители арабских стран.

Отдельно от остальных эта игра выглядит так (см. ниже).

В конце концов между бен Ладеном и арабскими лидерами должен был произойти конфликт. Если победит бен Ладен, будет построен халифат. Если он проиграет, сохранится статус-кво.

Еще шаг назад — и мы увидим альянсы, которые будут сражаться в этом конфликте. Бен Ладен знал, что арабские правители — часть альянса, который возглавляют США.

В этом он убедился на собственном опыте еще перед первой войной в Персидском заливе — в тот самый момент, когда арабские лидеры отвергли его предложение о помощи. Тогда бен Ладен понял, что Ближний Восток является составной частью Pax Americana.

Осознав это, он взглянул на более широкую картину.

Бен Ладен понял: чтобы построить халифат, ему нужно ослабить арабских лидеров. А это он сможет сделать, если ослабит их альянс. Если оторвет их от Pax Americana. Бен Ладен хотел отделить лидеров арабских стран от Соединенных Штатов.

Сделав это, он сможет победить их поодиночке. Так будет гораздо проще. Возможно, не придется даже применять силу. Бен Ладен мог использовать свое духовное положение, чтобы убедить умму свергнуть арабских лидеров.

Эта стратегия была не нова. Нечто похожее уже сработало в Афганистане. Террор заставил войска противника отступить. Когда зарубежные войска покинули регион, местные теократы-военачальники сразились за власть.

Так в Афганистане победил «Талибан».

Бен Ладен хотел, чтобы то же самое произошло на Ближнем Востоке.

Он хотел, чтобы мир выглядел так.

Бен Ладен хотел отрезать Ближний Восток от остального мира.

Бен Ладен хотел, чтобы Ближний Восток покинул Pax Americana и стал самостоятельной единицей. Таким образом он сумел бы сразиться с арабскими правителями один на один. Драка, в которой, как ему казалось, он может победить.

Бен Ладен планировал атаки 11 сентября, руководствуясь именно этой целью.

Для совершения атак он использовал граждан Саудовской Аравии. Нет лучшего способа разрушить альянс, чем нападение одной его стороны на другую. Нет лучшего способа посеять недоверие и ослабить связь между ними. Нет лучшего способа вызвать у одной стороны страх, а у другой — ярость.

Уже несколько часов спустя после 11 сентября саудиты почувствовали этот страх. Они собрали как можно больше своих граждан и, как только аэропорты вновь открылись, вывезли их частными самолетами обратно в Саудовскую Аравию.

Их беспокойство было оправданно. Некоторые американцы действительно обвинили саудитов в совершении теракта 11 сентября. Они хотели расторгнуть альянс между США и Саудовской Аравией и остановить поддержку арабских лидеров. Они хотели, чтобы Америка покинула Ближний Восток.

11 сентября альянс между США и арабскими лидерами был ослаблен. Сбылось то, чего хотел бен Ладен.

Атаки 11 сентября усилили бен Ладена в четырех отношениях.

1. У бен Ладена появились новые сторонники идеи халифата (усиление халифата).

2. Бен Ладен упрочил свое положение будущего халифа, если халифат когда-нибудь будет построен (усиление позиций в игре за звание босса внутри халифата).

3. Бен Ладен привлек в «Аль-Каиду» новых добровольцев (усиление «Аль-Каиды»).

4. Бен Ладен стал непререкаемым лидером «Аль-Каиды» (усиление позиций в игре за звание босса внутри альянса).

В четырех отношениях атаки 11 сентября ослабили врагов Бен Ладена.

1. Бен Ладен создал недоверие внутри Pax Americana (ослабление Pax Americana).

2. Бен Ладен ослабил веру в силу и лидерство США внутри Pax Americana (ослабление позиции США в игре за звание босса).

3. Бен Ладен посеял недоверие между Соединенными Штатами и арабскими лидерами (ослабление альянса между США и арабскими странами).

4. Бен Ладен заставил союзников США усомниться в их лидерстве внутри американо-арабского альянса (ослабление позиции США в игре за звание босса внутри этого альянса).

Последствия 11 сентября обозначены на этой схеме серыми линиями (см. ниже).

С точки зрения бен Ладена, атаки 11 сентября были катастрофически эффективны.

Но что произошло потом?

Десять лет бен Ладен скрывался — сначала в Афганистане, затем в Пакистане. Десять лет бездействия, расстроенных планов и тактических неудач.

Затем, 2 мая 2011 года, бен Ладен был убит.

Десять лет, на протяжении которых бен Ладен не сделал ни одной попытки напасть.