Атомный ангел

– Даже я не пробралась бы?

– Даже ты, Шерлок. Ну. разве что очень ласково попросила бы тебя впустить.

– О, я умею просить очень-очень ласково! И во что же твоя инвестиционная компания инвестирует?

– В любые предприятия, где есть риск, но есть и вероятность высокой прибыли. Фирма по производству мини-компьютеров, компания с революционным методом изготовления карт, сеть магазинов самообслуживания, транспортная фирма, нефтедобывающая компания, сеть медицинских клиник, специализирующихся на спортивных травмах, завод по производству мини-тракторов, никелевая шахта в Австралии.

– А у моего папы есть шахта, – сказала она.

– Правда? И что он там добывает? Ключи от квартир, где деньги лежат?

Она не обратила внимания на насмешку.

– Нет, кажется, плутоний. Или что-то в таком роде.

– Плутоний не добывают в шахтах, это не ископаемое.

– Ну, значит, то, из чего делают плутоний. Как это называется?

– Уран?

– Да, по-моему, так! Хотя я не уверена. Он там столько всего добывает. Где-то в Намибии.

– А это, черт возьми, где?

– В Южной Африке, невежда!

– Ладно, Эйнштейн, нечего кичиться своим умом!

Она вытащила у меня изо рта сигарету и сунула в пепельницу, а другая рука ее снова отправилась в долгое путешествие по моему телу.

Вдруг в живот мне уперлось что-то холодное. На миг я напрягся. Ловушка! Меня заманили в ловушку и ударили ножом!.. Однако боли не было, холод растекался по животу, – и, приподняв одеяло, я увидел бело-голубой тюбик, из которого она выдавливала прозрачную жидкость.

– М-м, что не так? – поинтересовалась гостья, втирая крем ладонью – все ниже и ниже. Говорить стало нелегко.

– Просто не понял. что это, – сумел выдохнуть я.

– Смазка, – ответила она. – Нравится?

О да – нравилось, и еще как! Несколько минут я не понимал, что со мной сейчас будет – кончу или умру! Но все-таки выжил.

Когда я пришел в чувство, она уже дремала. Сквозь шторы лился яркий дневной свет. Она открыла глаза.

– Ты так и не сказала, как тебя зовут, – сказал я.

– А ты не спрашивал.

– Вот теперь спрашиваю.

– А ты догадайся.

На несколько секунд я глубоко задумался, прокручивая в памяти последние несколько часов.

– Кажется, понял, – сказал я.

– И как же?

– Мисс Динамит. Поэтому буду звать Дина.

* * *

Случилось это четыре месяца назад. Ко мне она пока не переехала, но проводила у меня почти все свободное время – и те немногие счастливые часы сна, что мне удавалось урвать, сократились процентов на семьдесят пять. Разумеется, Дина-Динамит не могла взять в толк, почему работа в компании венчурных инвестиций вынуждает иногда приходить домой поздно вечером, иногда – среди ночи, а иногда не приходить вовсе.

Привычные объяснения со временем теряли убедительность. Проблема для меня не новая. Сколько раз нужно сослаться на внезапную поломку машины, чтобы разумная девушка своей женской логикой дошла до простого решения: «Какого черта ты не выбросишь эту старую развалюху и не купишь себе новый автомобиль?»

Не скажу, что мне приятно слышать в адрес своего «Ягуара» эпитет «старая развалюха», но четыре месяца подряд я бессовестно сваливал вину за свои опоздания на него, так что замечание Дины в данных обстоятельствах было не лишено смысла.

Судя по посланию на зеркале, сегодня, в день моего рождения, терпению ее пришел конец. Она пообещала приготовить мне праздничный ужин; я пообещал вернуться к семи. В пять часов, как обычно, Хорас Уэлли вышел из Управления, а я отправился на Карлтон-Хаус-террас просмотреть очередной полицейский список владельцев темных «Фордов Капри». В двадцать пять минут седьмого я встал из-за стола. Время рассчитал заранее – и знал, что, выехав сейчас, ровно в семь буду дома.

И тут зазвонил телефон. Соблазн не брать трубку был велик, очень велик – но, как и многие из нас, я просто не могу уйти от звонящего телефона.

– Алло! – сказал я.

– «Дафна» не вернулась домой. Едет по эм-сорок.

– Черт!

Какого дьявола, ну почему именно сегодня?! Чертов Уэлли, ублюдок проклятый! Если его не повесят за преступления против Англии, то повешу я сам – за яйца. За преступление против моей интимной жизни.

– Вы за ним? Все трое?

– Да, сэр, не беспокойтесь.

Ага, как же! Вот тут-то самое время беспокоиться. Я уже убедился: эта команда так здорово умеет упускать подозреваемых и терять следы, что сделает состояние, показывая в цирке фокусы с исчезновением. Единственная проблема: ни одну исчезнувшую вещь они не способны вернуть назад. Никогда прежде, с самого начала своей вынужденной карьеры в МИ-5, я никем не командовал – и, должен сказать, предпочел бы и дальше работать один. Вообще большинство агентов предпочитают работать в одиночку. Понятно почему: если накосячил ты сам – хотя бы понимаешь, что произошло и в чем косяк. Однако находиться в трех местах одновременно я никак не мог, так что приходилось пользоваться услугами трех дуболомов. В любом случае, если происходит что-то интересное, я должен быть там, на линии огня. Особенно если Хорас Уэлли намерен вновь встретиться с парнем из «Форда Капри».

– Еду. «Дафна» движется с обычной скоростью?

– Да.

– Позвоните, если будут отклонения. Догоню вас у порнолавки.

«Отклонения» означали, что Уэлли свернет с шоссе. «Порнолавка» – кодовое название для Оксфорда, из-за голубого цвета зданий. Кембридж, тоже голубой, но оттенком посветлее, носил название «кинотеатр» – в смысле, такой, где показывают эротику. Я повесил трубку, задев локтем край стола, и поморщился. Локоть болел с того памятного приключения с такси, хотя прошла неделя.

Я вновь снял трубку и позвонил к себе домой. Там никто не отвечал. Выждав пятнадцать гудков, повесил трубку. Должно быть, Дина еще не приехала. Я вызвал одну из трех ночных телефонисток, только что заступивших на смену.

– Будьте добры, через полчаса позвоните мне домой и сообщите даме, которая возьмет трубку: мне пришлось лететь в Шеннон на ткацкую фабрику, у самолета возникли неполадки с двигателем, и домой я вернусь очень поздно. И передайте ей, пожалуйста, мои извинения.

– Да, мистер Флинн.

Спустился в лифте на подземную парковку. Полночно-синие бока моего «Ягуара» умудрялись блестеть даже под толстым слоем лондонской грязи и пыли, а вот колесам определенно требовалось общество тряпки и щетки. Дине и «Ягуару» не было смысла ревновать друг к другу – к обоим я относился равно по-свински.

Я сел за руль, захлопнул дверцу и повернул ключ в зажигании. Послышался приглушенный лязг, затем быстрое тиканье, и приборная доска передо мной начала пробуждаться к жизни.

Я вытянул подсос, подождал, пока умолкнет тиканье бензонасоса, и нажал на кнопку стартера. Засвистели воздухозаборники, загудели выхлопные трубы, завибрировал корпус машины, и зарычал мотор – чуть с перебоями, как всегда, когда моя красотка разогревалась.

Я стер пыль с втулки руля – мощной конической втулки, что запросто сможет пробить в груди дыру размером с пушечное ядро, случись мне упасть на нее во время аварии. «Ягуар» мой был сделан в суровые времена, ни подушек безопасности, ни складных рулевых колес не знавшие. Рама у красотки стальная, мощная, и теория гласит: врезавшись во что-нибудь на полном ходу, она просто снесет препятствие со своего пути или рассечет надвое, как боевой корабль рассекает ялик контрабандистов. Я чуть убрал подсос, выжал сцепление, включил первую передачу, отпустил тормоза, и мы двинулись вперед. Охранник у стальных ворот нажал кнопку, ворота с лязгом поднялись; охранник помахал мне рукой, желая доброго вечера, и я махнул ему в ответ.

Мой «Ягуар» – не лучший выбор для тихой и незаметной слежки, однако было уже темно, и очень уж не хотелось брать какую-нибудь из унылых служебных машин. В конце концов, думал я, сегодня у меня день рождения. Я заслужил хоть какую-то компенсацию за то, что пропускаю, по выражению Дины, «интересный» праздничный вечер. Фантазия ее в области досуга – особенно досуга в горизонтальном положении – не знала границ, а я чувствовал, что сегодня пропускаю нечто особое.

Не без труда я перестал думать о Дине и сосредоточился на вещах более прозаичных – например, на том, как остаться в живых. Ведь если я помру, то так и не узнаю, какие еще сюрпризы она мне готовит!

Неделю назад меня едва не прикончил какой-то араб. Я выжил, но ему удалось ускользнуть, и вполне возможно, что он попробует еще раз. Такси угнали накануне, номера были фальшивые. Все наводило на мысль, что я столкнулся не с простым маньяком-одиночкой, затаившим злобу против тех, кто ездит на такси. Однако определить, кто он и откуда взялся, не удалось. Возможно, ливийский наемный убийца: ради этой миссии отправлен в Англию, сразу после вернулся обратно в Ливию – и ищи его, свищи. Зачем меня убивать, тоже неясно. Чтобы я никому не передал услышанное от Ахмеда в туалете «Ройял Ланкастер»? Что-то очень уж долго они ждали. Или это месть за смерть четырех ливийцев?.. Есть и третья возможность: меня хотят убрать с хвоста Уэлли. Этой возможности я опасался больше всего: если так, то Уэлли знает, что за ним следят, и значит, мы с ним попусту тратим время. С другой стороны, вряд ли убийцы так наивны, что надеются, положив конец моей жизни, положить конец и слежке.

А может быть, кто-то сводит со мной старые счеты? В шпионских играх часто обзаводишься врагами, сам того не замечая, – и не всегда знаешь даже, кто твои враги.

Вариантов много, а ключей к разгадке слишком мало. Приходится ждать, пока недруг снова нанесет удар, а потом постараться не свернуть ему шею прежде, чем он заговорит.

С нашей парковки три выезда, и открывается то один, то другой, без всякой системы – чтобы любому, кто попытается проследить за передвижениями сотрудников конторы на Карлтон-Хаус-террас, жизнь медом не казалась. Сегодня вечером был открыт выезд на Кокспер-стрит, напротив Канада-хаус.

Знали ли они, какой выезд откроется, или на всякий случай следили за всеми, или знали о существовании только этого выезда – мне неведомо, но заметил я их мгновенно, еще до того, как они успели взглянуть на мои номера. Впрочем, из номеров узнали бы немногое. Наутро после того как в мою крепость вломилась Дина, я позаботился о том, чтобы имя и адрес владельца «Ягуара» и в полицейских досье, и в файлах Центрального регистрационного автотранспортного бюро разительно изменились. Теперь по документам моя красотка принадлежит некоему Ангусу Мактавишу, жителю отдаленного уголка в тридцати милях к северо-западу от Джон-О’Гротса, северной оконечности Шотландии. Так что всякому, кто вздумает найти меня по номеру машины, теперь предстоит путешествие – чертовски долгое, утомительное и совершенно безрезультатное, ибо найдет он только необитаемый остров, покрытый чаячьим дерьмом.

Темно-синяя «Марина», держась строго в двух машинах позади меня, пробралась вслед за мной по оживленному вечернему Мэллу, проехала по Сент-Джеймсу и свернула налево, на Пикадилли, где на асфальте еще виднелись черные следы пожарища. Хотя я не был уверен на сто процентов. Не вполне был уверен и, развернувшись на Парк-лейн, поехал обратно, придерживаясь скорости в тридцать миль в час, хотя здесь были разрешены все сорок. «Марина» держалась строго позади, пропуская другие машины вперед. В салоне сидели двое мужчин. Белые.

Я резко свернул налево, к заправочной станции; они за мной не поехали. Если я прав и за мной следят, только что я убедился, что имею дело не с полными дилетантами. Я заправил бак доверху – на пять фунтов, – выехал с заправки и увидел, как «Марина» описывает круги вокруг Мраморной Арки.

Я объехал Арку и направился по Парк-лейн назад, держась крайней левой полосы. По той же полосе двигалась и «Марина» – теперь в трех машинах от меня. Только идиот (или желающий свернуть налево) станет ехать по крайней левой полосе на этом участке Парк-лейн. Мы проехали пересечение с Брук-стрит, затем с Дорчестер-стрит – всё по крайней левой; «Марина» держалась уже в двух машинах от меня. Впереди и справа все было плотно забито. И вдруг появился просвет. Я мысленно проклял сетки на окнах «Ягуара»: сейчас охотно променял бы их на нормальное прозрачное стекло. Выглянул в окно – справа и сзади стремительно приближался грузовик. Я врубил первую передачу, вдавил педаль в пол и рванулся направо, в образовавшееся окно, – под алое мигание тахометра, под скрежет тормозов, басовитый гудок грузовика и визгливый сигнал такси, мимо которого пролетел буквально в дюйме. Путь на правую полосу мне был закрыт – там неторопливо катился двухдверный «Эм-джи-би». Сзади между тем меня нагонял «Джип». Скорее, «Эм-джи-би», бога ради, шевелись! Наконец я убрался с дороги «Джипа», прошмыгнул за спиной у «Эм-джи-би», съехал на узенький объездной путь – последний съезд с Парк-лейн перед Гайд-Парк-корнер – и рванул прочь от пробки, в которой безнадежно застряла «Марина».

Проезжая по Парк-лейн в обратную сторону, я бросил взгляд на «Марину». Она все еще торчала на крайней левой полосе. И водитель, и пассажир смотрели в мою сторону; они были слишком далеко, но даже с такого расстояния выражение их лиц не оставляло сомнений. Оба чертовски на меня злились.

Я достал из кармана и сунул в ухо миниатюрный приемник, затем извлек свой волшебный карандаш и, поднеся его тупым концом ко рту, заговорил:

– Это «Урсула» (таково было сегодня мое кодовое имя). Прошу срочно проследить за автомобилем «Марина», синего цвета, регистрационный номер эй-и-экс шестьсот пятьдесят девять уай. Сейчас находится в пробке на пересечении Парк-лейн и Гайд-парк, направление движения на юг. Прошу также выяснить данные автомобиля.

– «Урсула», вас понял. Ответит «Ореол».

Слова «ответит “Ореол”» сообщили мне, на какой частоте ждать ответа. Когда мы связываемся с Центральным контрольным пунктом в Лондоне или с Центрами в других местах (всего их несколько, в крупных городах, разбросанных по всей Англии), во избежание подслушивания каждая следующая передача ведется на новой частоте. Я настроил карандаш-передатчик на частоту под кодовым названием «Ореол» и выключил, чтобы поберечь батарейки: ответ придет не раньше чем через несколько минут.

Возле Мраморной Арки я свернул налево по Бейзуотер-роуд, а затем объехал сзади Паддингтонский вокзал. Сто лет назад здесь селилась самая приличная и состоятельная лондонская публика. Потом построили вокзал – и приличная публика устремилась в Южный Кенсингтон, подальше от дыма и копоти. Паровозы сменились тепловозами и электровозами, дым и копоть рассеялись, а приличная публика в этот район так и не вернулась.

Симпатичные дома с верандами приходили в упадок, со стен облезала побелка. Одни из них превратились в гостиницы; хозяева других, призвав на помощь дешевых ремонтников и еще более дешевых сантехников, разгородили дома сотней перегородок и поделили на сотни крохотных квартир.

Приемник в ухе запищал, и я нажал кнопку на карандаше.

– «Урсула» слушает.

– Машина прокатная, от «Герца». Арендовал сегодня утром некий Майкл Аллен Китинг, проживает по адресу: шестьдесят семь, Хейрвуд-драйв, Лидс. Заплатил наличными за три дня, оставил депозит. Машина взята из конторы на Рассел-сквер, вернуться должна была туда же. Найдена брошенной на северной стороне Пикадилли. Китинга проверяем. Прием.

– Благодарю. Объеду вокруг квартала. Свяжусь с вами позже.

«Объехать вокруг квартала» на нашем условном языке означало покинуть Лондон.

– Вас понял, «Урсула». Ответит «Фея».

Шоссе М-40 тоже было забито под завязку, и поначалу мне пришлось двигаться с черепашьей скоростью в плотном потоке машин. Но через некоторое время поток поредел. Увидев, что дорога впереди свободна, я врубил третью передачу и выжал газ. Мотор радостно взревел; стрелка спидометра скакнула с пятидесяти миль на девяносто, а затем и на девяносто пять. Здесь я вернулся на четвертую, и «Ягуар» рванулся так, что меня вдавило в мягкое кожаное сиденье. Стрелка двигалась дальше: сто десять, сто двадцать, сто двадцать пять. Довольно, все-таки «Ягуар» мой уже не молод – четвертый десяток разменял.

На случай если меня остановит полиция, в бумажнике у меня хранилась пластиковая карточка. На одной стороне – мое фото и печать Министерства внутренних дел, на другой надпись: «Предъявитель сего действует по особому поручению министра внутренних дел. Просим оказывать ему любую возможную помощь». Впрочем, сегодня карточка мне не понадобилась. Бог знает, чем занимались в этот вечер британские аналоги Старски и Хатча[13], но точно не ловили любителей быстрой езды.

По дороге я размышлял о недавних событиях. Чего хотели двое в «Марине»: выяснить, куда я еду, или дождаться, пока остановлюсь, и отстрелить мне какую-нибудь важную часть тела, разглядев ее через телескопический прицел? Чтобы покончить с этой историей, я должен во всем разобраться; чтобы во всем разобраться, надо остаться в живых, а задача эта сейчас выглядела не слишком легкой.

Погруженный в размышления, я и не заметил, как пролетел мимо «Сары» – коричневого «Триумф Доломита», «Элисон» – серой «Чеветты» и «Дебби» – бежевого «Аллегро». Едва не обогнав «Кавальер» Уэлли, сообразил, что творю, затормозил и пристроился позади «Аллегро». Автострада давно осталась позади: мы ехали по А-44, между Уорчестером и Леоминстером. Темно было, как в погребе, – ни фонарей, ни домов по обочинам. Машин довольно много.

Вдруг на «Аллегро» передо мной зажглись стоп-сигналы, и я едва в него не врезался.

Машина перед ним – «Кавальер» Уэлли – свернула направо, на узкую одноколейку.

Выключив фары, мы последовали за Уэлли. Теперь он ехал очень медленно, явно что-то высматривая в темноте. Слева, как мне показалось, я увидел проселок и свернул туда. Раздался треск дерева. Я выругался: в темноте, с выключенными фарами, я не заметил запертых ворот и врезался в них. Не заботясь о судьбе ворот, я выключил мотор, выпрыгнул из машины, достал из багажника свой «тревожный чемоданчик» и побежал по дороге следом за машиной Уэлли.

Повезло: на следующем повороте я увидел, как Уэлли затормозил и выглянул из правого окна с фонариком. Фонарик горел с полминуты, затем погас, а Уэлли свернул направо и поехал прямо через кусты. Я побежал за ним. За прогалом в кустах расстилалось широкое поле, а на краю поля стоял темный «Форд Капри», освещенный луной.

Я включил карандаш-приемник и быстро проговорил:

– «Дафна» устроила пикник. Ей понадобится лед.

Это означало, что надо перекрыть одноколейку с обеих сторон.

Уэлли ехал прямиком к «Капри». Я открыл чемоданчик, достал оттуда бинокль с функцией ночного видения и взглянул для начала на номера второй машины. Номера были не те, что в прошлый раз, но машина – в этом я почти не сомневался – та же самая. Я навел бинокль на водителя. На нем были огромные солнцезащитные очки, на лоб надвинута кепка, рот скрыт под густыми усами. Ничего не разглядишь. Как и следовало ожидать.

Я достал из чемоданчика и надел наушники. Тонкий проводок соединял их с телескопическим устройством вроде ствола ружья. Я поймал Уэлли в бинокль, затем навел на него свое устройство и нажал кнопку.

Уэлли извлек ключ из зажигания, вышел из машины, подошел к «Капри» и сел на пассажирское сиденье рядом с водителем.

Я направил «ружье» на ветровое стекло «Форда Капри» так, чтобы «прицел» оказался ровно посередине между головами пассажиров. В руках у меня была последняя разработка господ Траута и Трамбалла из «Игровой» – ответ британской разведки Александру Грэму Беллу, Оппенгеймеру, корпорации «Атари», Хиту Робинсону и прочим. Изобретательность Траута и Трамбалла не знала границ. Только за последний месяц они передали в наше распоряжение резиновый фикус с дистанционным управлением, способный вести огонь на расстоянии до пяти миль, яблоко, взрывающееся, если выдернуть из него черенок, и аэрозоль, который при взаимодействии с древесной корой (например, если брызнуть им на ствол дерева) превращается в тонкий слой вещества, отлично передающего радиоволны. Как видно, Траут и Трамбалл наконец вняли призывам модных экологов и обратились в своих разработках к матери-природе. Удивительно, сколько полезных изобретений рождают эти два рыхлых джентльмена, с виду похожих на продавцов пенсионного возраста.

То, что я держал в руках, было не совсем изобретением. Строго говоря, изобретают с нуля Траут и Трамбалл очень мало, зато им нет равных в приспособлении чужих изобретений к нуждам британской разведки. Мое устройство представляло собой лазерный микрофон, способный с величайшей ясностью и точностью улавливать разговоры на расстоянии до пяти миль. Аппарат считывал вибрации звуковых волн, отражающихся от твердых объектов, и снова преобразовывал их в звуки. Автомобильный триплекс – идеальный отражающий материал.

– Вы снова опоздали! Черт, я уже начал беспокоиться.

– Извините. С трудом выбрался из Лондона – такие пробки.

– В Лондоне каждый вечер пробки. Вы и в прошлый раз там застряли. Трудно было выехать заранее?

Голос второго мужчины показался мне знакомым. Где-то я его слышал, причем совсем недавно.

– Я не мог уйти с работы раньше обычного. Это было бы подозрительно.

– В прошлый раз вы опоздали на несколько часов. Сегодня я специально проехал сотню миль вам навстречу, но вы снова не появились вовремя!

– Простите. Я. я еще не привык.