Атомный ангел

– Если я отправлю это вашей жене, вам легче будет развить в себе пунктуальность?

Послышался шорох бумаги; оба посмотрели вниз, на что-то, что собеседник Уэлли держал у себя на коленях.

– Вы же говорили, что все негативы уничтожены!

– Неужели?.. Значит, соврал.

– В следующий раз я приеду вовремя. Всегда буду приезжать вовремя, клянусь вам!

– Приятно слышать. Впрочем, надеюсь, «следующих разов» будет не так уж много.

– Ох, хорошо бы! Долго я этого не выдержу.

– Уверены, что за вами не следили?

– Разумеется. Я ведь говорил, служба безопасности у нас в Управлении никуда не годится.

– Мы опасаемся утечки. В прошлый раз я об этом не рассказывал – не хотел вас пугать. Ливийцы обнаружили в тренировочном лагере, где мы проводили оперативные совещания, британского агента. Под пытками он признался, что заплатил своему другу-ливийцу, чтобы тот отправился в Лондон и сообщил обо всем его начальству. Ливийца мы выследили и заставили замолчать, но уже здесь, в Лондоне. Мы знаем, с кем он контактировал; не знаем лишь, много ли он успел рассказать. Ничего по-настоящему важного он сообщить не мог – конкретные детали в то время были еще не определены, однако Ваджара решил ликвидировать и того человека, с которым связался ливиец, – агента МИ-пять. Люди Ваджары сделали попытку – и вышла осечка. Вы, должно быть, читали в газетах на прошлой неделе о взрыве в такси?

Уэлли кивнул.

– Теперь, если у этого парня из МИ-пять есть хоть капля мозгов, он сумеет сложить два и два и увидит связь. Черт, всегда говорил, нечего связываться с ниггерами! Так что, мистер Уэлли, будьте осторожны и держите ушки на макушке.

– Хорошо, – похоронным голосом ответил тот.

– Провал может поставить под угрозу всю операцию. А нам нужен успех, мистер Уэлли. Очень нужен. И именно вы должны нам его обеспечить. Ясно?

Уэлли уныло кивнул.

– Надеюсь, вы понимаете: если операция провалится или ее придется отменить – по любой, абсолютно любой причине, – ваша жена неизбежно получит посылку.

– Понимаю.

– Я рад. Итак, у нас есть дата: четвертое января – при условии, что ветер будет западным. Если нет, значит, первый же день после четвертого января, когда будет дуть западный ветер.

– Я могу назначить мероприятие на конкретный день, но не знаю, как его потом отложить.

– Придумайте.

– И не знаю, будем ли мы готовы к четвертому января.

– Постарайтесь.

– Дайте мне время до середины следующей недели.

– До следующего вторника.

– Хорошо, – вздохнул Уэлли. – Как я вам сообщу, что всё в силе?

– Отправите в Оксфордский университет открытку с фотографией Вестминстерского аббатства. Записывайте: открытку отправите Бену Тзенонгу – по буквам: Б-Е-Н Т-З-Е-Н-О-Н-Г – в Баллиол-колледж, Оксфорд. В открытке напишете: «Ты был прав, Лондон великолепен. Скоро увидимся. Марша». Все записали?

– Да.

– Скоро я с вами свяжусь. До свиданья.

– До свиданья.

Уэлли выбрался из машины и побрел к своему «Кавальеру». Водитель «Капри» молча смотрел, как он садится за руль и выезжает обратно на дорогу. Только когда Уэлли скрылся за кустами, «Капри» начал двигаться, однако не следом за ним: он сделал широкий разворот и поехал в другую сторону, к дальнему концу поля: выехал с поля через пролом в изгороди и скрылся в лесу. Хитрый ублюдок! Едва ли он понимал, что за ним следят, но принял все меры предосторожности. Я достал карандаш и произнес в микрофон:

– Контакт в «Капри» номер эс-эф-джи семьдесят семь эр. Выехал с другой стороны. Разошлите мягкое предупреждение.

«Мягкое предупреждение» означало указание всем полицейским патрулям в округе следить за дорогой и, едва появится «Капри», остановить его за любое, самое ничтожное нарушение ПДД. Это позволит нам выиграть время и сесть ему на хвост. Однако полицейских в здешних краях не слишком много, и, если агент в «Капри» профессионал (а в этом, увы, сомневаться не приходится), он будет держаться тихих проселочных дорог. Очень вероятно, что из леса он выедет уже с другими номерами.

Я изо всех сил старался вспомнить, где слышал его голос. Ведь слышал, точно, и совсем недавно!.. Увы, в голову ничего не приходило.

Была половина двенадцатого, и до Лондона ехать три с половиной часа. Но сейчас я не помнил ни о дне рождения, ни о Дине – в висках, захлебываясь, стучала одна лишь мысль: в первый раз с начала этой безумной игры у нас появился шанс выиграть.

Я перемотал пленку немного назад и нажал «воспроизведение», чтобы проверить, записался ли разговор. Итак, Уэлли шантажируют. Любопытно. Даже очень. Вообще вся беседа чертовски любопытна.

Ворота, в которые меня угораздило впереться, были старыми, но сделанными на совесть, из бревен и с колючей проволокой. Теперь вся эта «колючка» оказалась на спицах «Ягуара». Дерганье успеха не принесло, и я оказался перед выбором: катить в Лондон с воротами на колесах – или поднимать машину, снимать колеса и выпутывать их из колючей проволоки в промозглом холоде и в полной темноте. Увы, второй вариант выглядел намного реалистичнее.

Так что во двор своего дома я въехал без чего-то шесть утра и не в самом радостном расположении духа. И настроение мое нисколько не улучшилось, когда обнаружилось, что черный «Гольф GTI» Дины не перегораживает, как обычно, подъезд к дому.

Я снова поднял глаза на послание на зеркале. «С гребаным днем рождения!» Достойное завершение дня. Я снял трубку и набрал номер ночного телефонного оператора в «Портико инвестмент».

– Вы что, не позвонили мне домой и не передали сообщение, о котором я просил?

– Позвонила и передала.

– Вот как? И что она ответила?

– Мистер Флинн, вы действительно хотите это знать? – поколебавшись, уточнила телефонистка.

– Да, хочу.

– Она сказала: «Звездёж!» – и бросила трубку.

Я набрал домашний номер Дины. Гудок, второй, третий, четвертый – а затем: «Алло!» – голосом человека, явно выдернутого из глубокого сна.

– Это я.

Долгое молчание.

– Спасибо за прекрасный вечер. – Зевок. – Сколько сейчас времени?

– Пять минут седьмого.

– Ну и как, хорошо потрахался?

– О чем ты?

– Позволь дать тебе совет. В следующий раз, прежде чем просить секретаршу позвонить твоей подружке и сказать, что свирепые индейцы привязали тебя к тотемному столбу и прыгают вокруг с томагавками, сначала убедись, что за четверть часа до того подружка не видела тебя на Парк-лейн! Причем ты выделывал какие-то сумасшедшие антраша на дороге, чтобы она тебя не спалила. Только она все равно тебя спалила, лживый ты ублюдок. Привет.

И бросила трубку.

А я остался стоять посреди прихожей слушать короткие гудки и думать о том, что люди правы: с годами день рождения становится довольно грустным праздником.

Глава 14

Гарри Слэн вошел в роскошную приемную офиса «Гебрудер Шледер Гмбс (US) Инк.» на шестьдесят третьем этаже дома 101 на Даг-Хаммершельд-плаза – внушительного небоскреба, одного из комплекса ООН между Второй и Третьей авеню на Манхэттене. Последние три недели Гарри пребывал в весьма мрачном расположении духа. Однако пока личный самолет Дейка Шледера нес его из Адамсвиля, штат Огайо, в аэропорт Ла-Гуардиа, Нью-Йорк, после третьего бокала «Дом Периньон» шестьдесят шестого года настроение его несколько улучшилось.

Через две недели после прибытия фотографий в офис Слэну позвонили от Шледера. Звонил не сам Шледер, а его личная секретарша – девушка с очаровательным бархатным голосом, вкрадчивым и нежным. Мистер Шледер, сказала она, был бы очень рад увидеться с мистером Слэном. На это мистер Слэн ответил, что тоже был бы очень рад повидаться с мистером Шледером.

Вот так за Слэном выслали самолет. И не только самолет: автомобиль Шледера отвез его из дома в аэропорт Колумба и еще один лимузин – из Ла-Гуардиа в офис Шледера на Манхэттене. «А хорошо живет Дейк Шледер!» – думал по дороге Слэн в легком приятном тумане после трех бокалов шампанского. И сам он человек приятный, весьма приятный. Вот только чересчур беспечен в рассылке сувенирных фотографий – если, конечно, фотографии прислал он.

Не вполне твердым шагом Слэн подошел к секретарше в приемной. Издали девица смотрелась просто потрясающе, а вблизи – еще лучше; Гарри ощутил порыв неуправляемой животной похоти, изумившей его самого. На секретарше было свободное черное платье с глубочайшим вырезом, почти полностью открывающим крупную, удивительно крепкую грудь. Лифчика секретарша, по всей видимости, не носила. Когда она наклонилась вперед, чтобы стряхнуть сигаретный пепел в пепельницу, и послала вошедшему нежную игривую улыбку, Слэн тоже наклонился вперед – и разглядел в ее вырезе соски, и плоский белый живот, и, кажется, даже то, что ниже живота.

– Доброе утро! – сказала она.

– Я. э-э. м-м. я Гарри Слэн. У меня встреча с мистером Шледером. В одиннадцать.

– Да, мистер Слэн. Мистер Шледер вас ждет. Я сообщу ему, что вы здесь.

Гарри открыл рот, чтобы поблагодарить ее, однако не смог издать ни звука, ибо в этот миг вдохнул ее духи – и запах этот поразил его как удар грома. Слэн был уже влюблен. О да, влюбился в эту потрясающую девушку с первого взгляда! А ведь вечером ему непременно надо быть в Адамсвиле: у Миртл день рождения, на прием приглашены Джонклины и Ормсби.

Забыв обо всем, Слэн спросил:

– Вы не хотите поужинать со мной сегодня?

Она улыбнулась ему медленной улыбкой, полной желания, и мысленно Гарри начал сочинять письмо Миртл. Ему очень жаль, напишет он, но жизнь так коротка и надо получить от нее по полной. Может быть, когда-нибудь он вернется домой, а может, и нет. Ничего личного, ему было с ней очень хорошо. Нет никакой другой женщины, просто. просто ему нужно побыть одному, поразмыслить, понять, чего же он на самом деле хочет от жизни. Точнее, от того ничтожного клочка жизни, что остался ему, пока Миртл его не разыщет.

– К сожалению, сегодняшний вечер у меня занят, – неожиданно жестко ответила прелестница.

Все секретари в офисе «Гебрудер Шледер», а также некоторые другие члены команды в офисах, разбросанных по миру, получали зарплату в несколько раз выше обычной ставки. Дело в том, что в контракты этих девушек входили некоторые дополнительные обязанности. Например, спать с теми, на кого укажет шеф, в любой момент, когда он потребует. С этим жирным потным коротышкой Барбаре Линдел спать не предлагали, а сама она не имела ни малейшего желания с ним любезничать. Мило улыбнувшись Слэну, девушка нажала на интеркоме кнопку связи с личным секретарем Дейка Шледера и произнесла в трубку:

– Мистер Слэн здесь. – Послушала несколько секунд, улыбнулась и повесила трубку. – Сюда, мистер Слэн, поднимитесь по внутреннему лифту на семьдесят третий этаж, там вас встретят.

– Благодарю вас, – убитым голосом ответил Слэн.

На секунду замялся у стола, надеясь, что она передумает; однако очаровывать и убалтывать женщин он был не мастер даже в двадцать лет, не то что в сорок пять, а для того чтобы счесть себя неотразимым, как видно, четырех дней с Эвой оказалось недостаточно. Неуверенно улыбнувшись, Слэн поспешил к лифту. Когда двери за ним закрылись, он мысленно дал себе пинка: надо было не отступать, настаивать, постараться ее уговорить! Потом вспомнил о Миртл и сказал себе: слава богу, что не настоял.

Двери снова отворились, и Гарри вышел в просторное помещение. Навстречу ему поднялись двое крепких охранников.

– Доброе утро, мистер Слэн, – вежливо сказал один из них. – Извините, обычная процедура: если не возражаете, нам придется вас обыскать.

Вообще-то Гарри хотел возразить, однако смесь из дорогого алкоголя и чар девушки девятью этажами ниже затуманила его мозг, так что он только усмехнулся и поднял руки.

Убедившись, что толстяк не взял с собой ничего, способного проделать в шефе дыру, охранники пропустили посетителя в следующую комнату, где сидела самая соблазнительная красотка на свете. На ней было серое шерстяное платье, изготовленное, судя по всему, в эпоху острого мирового дефицита шерсти: сквозь платье явственно просвечивало нагое тело, и единственным непрозрачным клочком текстиля на девушке оставался лейбл «Вулмарк».

В каком-то сладком трансе Слэн проследовал через двойные двери полированного дуба в кабинет Шледера. Теперь он понимал, почему люди подсиживают друг друга, интригуют, воруют и убивают, чтобы оказаться на самом верху. За такую жизнь и душу дьяволу продать не жалко!

Из окон огромного кабинета через прозрачные жалюзи открывалась потрясающая панорама. Неяркое ноябрьское солнце освещало Эмпайр-стейт-билдинг, Крайслер-билдинг и другие знаменитые небоскребы. Здесь, под самым куполом небес, они не подавляли, как внизу, не казались чудовищно огромными: на них можно было смотреть как на равных, словно и ты принадлежишь к числу небожителей. Одного такого вида из окна достаточно, чтобы каждое утро ехать на работу с радостью!.. Кабинет был размером с футбольное поле, стол Шледера – с теннисный корт. За столом сидел сам Шледер в белом спортивном джемпере и кремовой рубашке с расстегнутым воротом. Стол почти пуст, если не считать интеркома, диктофона и, как ни странно, всего одного телефонного аппарата.

Шледер протянул руку, и Слэн двинулся к столу. Когда он подошел поближе, Шледер встал. Дотянуться до него через стол Гарри даже не пытался, вместо этого обошел вокруг стола и пожал ему руку.

– Очень рад снова вас видеть! – проговорил Шледер с тем легким немецким акцентом, от которого слабели колени даже у самых несгибаемых англичанок и американок. – Надеюсь, путешествие было приятным?

– Прекрасным! – с жаром ответил Слэн. – Теперь буду летать только авиакомпанией «Шледер»!

Оба засмеялись, потом Гарри вдруг опомнился и умолк. Он не знает, зачем Шледер захотел с ним встретиться, зато слишком хорошо знает, чего хочет от Шледера сам. Он слишком много выпил и позволил себе расслабиться, но теперь нужно собраться – и побыстрее.

– Желаете чашечку кофе или, может быть, чего-то покрепче?

– Кофе, пожалуйста, спасибо.

Шледер подтолкнул к нему коробку гаванских сигар.

– Сигару?

Слэн покачал головой.

– Тогда сигарету? – Шледер подтолкнул ониксовую шкатулку.

– Я бросил.

– Правда?.. Я тоже. Нелегко это, верно?

– У меня не сразу получилось. Но вот уже пять лет как не курю.

– Хорошо. А много выкуривали?

– Две пачки в день.

– О, это много. Слишком много. Хорошо, что вы бросили.

Слэн уже начал удивляться: неужели Шледер привез его сюда, чтобы поговорить о вреде курения?

– Согласен, – ответил он. И уже хотел спросить: «Кто и зачем, черт побери, прислал мне те фотографии?» – но вместо этого почему-то спросил: – А вы сколько курили?

– Около пачки в день. Тоже слишком много. – И Шледер улыбнулся теплой располагающей улыбкой.

Неся кофе на подносе, появилась девица в шерстяном неглиже – и оставила от Слэна растекшуюся лужицу. Когда она скрылась, а к Гарри начал возвращаться рассудок, он подумал: пожалуй, кофемашина – не такое уж полезное изобретение. И еще подумал: интересно, для Шледера эта девушка – просто украшение кабинета или у него к ней интерес более практического свойства?

– Как вам понравилось наше маленькое путешествие на «Шансоне»? – спросил Шледер.

Снова вошла девица, поставила на поднос диспенсер с сахариновыми таблетками и вышла походкой манекенщицы на подиуме. Слэн с тоской проводил глазами ее крепкие ягодицы и стройные бедра.

– Очень понравилось! Великолепно! Если вам понадобится матрос, дайте мне знать! – с энтузиазмом ответил Слэн и первый рассмеялся своей шутке.