Infernaliana или Анекдоты, маленькие повести, рассказы и сказки о блуждающих мертвецах, призраках, демонах и вампирах

В боли своей, и я так думал, но позапрошлой ночью мне было видение. Явился ангел и сказал мне: «Аббат, небеса тронуты твоими горестями; решено положить им конец; Господь пошлет к тебе двух рыцарей, несправедливо удаленных от двора. Печаль гложет их, и намерены они найти утраченный покой души в чужеземных краях. Убеди их искать подвига в лесу; если руки их не обагрены невинной кровью, если души их не осквернены, они выйдут из этой борьбы победителями, но должны они прежде спросить свою совесть, ибо лишь святость жизни дарует им спасение».

Услыхав слова ангела, я пал ниц, а когда выпрямился, увидел один только яркий свет, прорезавший эфирный свод. Так узнал я о вас, дети мои, и если я верно сужу, судьба уготовила вам великие дела.

Тогда старший из рыцарей промолвил:

— Отец мой, сей молодой человек — мой воспитанник; оба мы происходим из благородных семейств, и священные узы дружбы объединили нас с юных лет; на моем подбородке едва показался пушок, когда Эрноф начал ходить. Еще в детстве он осиротел, и перед смертью отец его заставил меня поклясться, что я никогда не оставлю его сына; затем он посвятил меня в рыцари, дал мне оружие и всевозможные наставления и уснул вечным сном праведных.

Воинская доблесть звала меня ко двору… к битвам… и я отправился туда. Король, умиленный моей юностью, подружился со мной и вскоре стал выказывать мне уважение. Я сражался бок о бок с ним во многих битвах, и мне посчастливилось завоевать его любовь; однажды, когда мы дрались в меньшинстве, он едва не потерял свободу, но я собрал нескольких рыцарей, бросился на противника и вызволил своего короля, который в тот день восторжествовал над врагами.

Благодарность короля равна была моей услуге; все придворные повторяли его похвалы, и я стал королевским телохранителем.

Миновало уже пять лет с тех пор, как я в последний раз виделся со своим воспитанником; я предоставил его заботам преданного оруженосца. Но я чувствовал, что он нуждается во мне; я поговорил с королем, и тот позволил мне привезти ко двору моего приемного сына, мое дитя. Не теряя времени, я отправился за ним и вскоре обнимал своего Эрнофа; в нем, как я увидел, воплотились все мои надежды: он был храбр и обладал благородной душой. Я взял его с собой, и он пришелся королю по сердцу. Наш блистательный монарх изволил посвятить его в рыцари, а юная принцесса разрешила ему носить свой девиз. Увы! недолго продлились эти счастливые дни!

Восставший вассал принудил нас сражаться; король, восседая на коне, готовился вести свою армию в бой, но внезапно упал и сильно расшибся; пришлось уложить его в постель. Тем временем на помощь к мятежникам поспешили англичане; король же был не в силах встать на ноги. В этом бедственном положении он призвал меня.

— Поведи мои войска в битву, шевалье; солдаты знают тебя как друга короля, — повелел он.

Я преклонил колени перед королем и поклялся победить или умереть.

— Возвращайся с победой, — сказал король, — и я окажу тебе великую честь: ты присоединишься к моей семье, и я дам тебе в жены свою кузину, принцессу ***.

Обещание короля удвоило мое рвение; заметив это, король призвал принцессу и приказал ей видеть во мне будущего мужа; он велел ей даровать мне девиз и цвета, добавив, что не может наградить нас лучше, чем объединить в нашем лице добродетель и доблесть.

Пока он говорил, принцесса стояла недвижно и молча; затем она сказала, что согласна, и даровала мне свой девиз: «Защищай слабых и уважай добродетель». Цвет ее был черным, и с того дня меня называли Черным Рыцарем.

Не медля, я встал во главе армии; наши рыцари были храбры, солдаты хорошо обучены, и мы без труда одолели бы мятежников; но им помогали англичане, и нам пришлось нелегко. Началась решающая битва; я подбадривал солдат и сам вел их на врага; они совершали чудеса храбрости, но противник превосходил нас числом, и фортуна была не на нашей стороне. Тогда я обратился к Эрнофу.

— Сын мой, — произнес я, — спасение армии зависит от нас. Видишь эти полчища врагов? Они принесли нам смерть и разрушение; ударим по ним, пусть армия видит, что друзья короля сражаются рядом с ними.

Эрноф последовал за мной; воодушевленные солдаты вновь ринулись в сражение; мой молодой друг бился, как лев; спустя недолгое время англичане уступили его храбрости, но и мы пролили немало крови. Эрноф, окруженный несколькими врагами, упал; с быстротой молнии я кинулся к нему на помощь; я спас его, на сам был тяжело ранен, и меня без чувств унесли с поля боя.

Узнав о моих победах и ранах, король поспешил ко мне. Он нашел меня при смерти; его нежная дружба, его уход ускорили мое выздоровление, а наступивший мир стал бальзамом, окончательно залечившим мои раны.

Мы вернулись ко двору; король был твердо намерен выполнить свое обещание.

— Граф! — сказал он. — Через неделю ты будешь мужем моей кузины.

Увы! Я был лишен супружеского счастья!

За день до свадьбы принцесса призвала меня к себе; я пришел, как она просила. Каково же было мое отчаяние, когда она разразилась рыданиями и промолвила:

— Шевалье, если бы одни благородство и доблесть завоевывали сердца, кто более тебя был бы достоин любви? Но узнай роковую тайну: я влюблена, рыцарь, я люблю давно и безнадежно. Король не знает о моей гибельной страсти, и я не нашла в себе сил признаться ему. Я возлагаю все надежды на тебя, любезный рыцарь: ты можешь повести меня к алтарю, и я подчинюсь; однако я верю, что ты не покривишь душой, не пожелаешь ввергнуть меня в бездну горя и откажешься от союза, который станет несчастьем для нас обоих.

Я онемел, от боли я не мог найти слова и только воскликнул:

— Но как, принцесса? Что я скажу королю?

— Я притворюсь больной, — отвечала принцесса, — а тем временем мы что-нибудь придумаем.

Что тут скажешь? В конце концов я был принужден известить своего друга и короля, что не могу согласиться на брак. Монарх сделал все, чтобы вырвать у меня секрет, но я ревностно хранил чужую тайну; одолеваемый подозрениями и гневом, он назвал меня неблагодарным изменником и удалил с глаз своих. Молодой Эрноф не был во всем этом замешан, но из нежной дружбы ко мне предпочел изгнание радостям двора.

Когда рыцарь завершил свой рассказ, аббат сказал:

— Сын мой, горести твои велики; и вправду, безвинно утратить милость короля и сердце друга — великое несчастье; но мужайся, близится время… я вижу… о да, будущее открывается мне… Я вижу тебя с принцессой: она осознает, сколь сильно заблуждалась, она понимает, что предмет ее страсти недостоин ее, она отдает тебе руку и сердце… Но прежде мы должны разрушить дьявольские козни; раньше ты сражался с людьми, теперь тебе будут противостоять злые духи; не бойся, и пусть твое сердце будет каменным, дабы ничто не причинило тебе вред, ничто не устрашило. Вот ваши защитники: это распятие, этот образок с ликом Девы Марии сделают вас неуязвимыми. Нынче ночью, в три часа, вы отправитесь в лес; мы с монахами будем молиться за успех вашего опасного предприятия. А теперь помолитесь и вы, и пусть святейшие таинства укрепят ваши души, как обильный ужин — ваши тела.

Сказав это, он удалился.

Ночью рыцари тронулись в путь, вооруженные с ног до головы. Едва они покинули стены аббатства, как показалась лань; они бросились в погоню; лань завела их в чащу леса, где глазам их предстал великолепный дворец; толпа разодетых придворных возносила почести королю Франции, другу нашего рыцаря. Рядом с королем сидела принцесса, и рыцарь на мгновение застыл, позабыв, что то были козни нечистого, и собрался было броситься к ногам короля и принцессы; однако Эрноф, угадав его намерение, удержал его и сказал:

— Видения эти ложны; дьявол пользуется твоими слабостями.

Его слов было достаточно; рыцарь выхватил меч и кинулся на призрака, а тот вскричал:

— Несчастный, ты хочешь убить своего друга, своего благодетеля? хочешь умертвить свою суженую? Приди лучше в наши объятия!

Напрасно уговаривал призрак: рыцарь, вооруженный мечом и верой, начал биться с ним и его принцессой. Замок обрушился, раздался ужасающий гром, земля разверзлась, и глазам двух воинов предстали неизмеримые глубины. Черный зловонный дым вышел из земли, и сонмы призраков закружились вокруг рыцарей; они же отчаянно разили мечами, и с каждым ударом облик врага менялся: то это была женщина, в слезах молившая их о пощаде, то младенец у материнской груди, то лютый зверь.

Битва длилась уже час, когда перед ними предстал громадный рыцарь: сила его равнялась храбрости, он осыпал противников жесточайшими ударами, но сердца их были выкованы из стали, и враг не сумел их устрашить.

Спустя некоторое время они заметили, однако, что враг этот неуязвим: мечи их не могли его пронзить; вскоре оружие их было сломано, а сами они покрыты кровью.

— Вы слабы, точно женщины, — проговорил демон. — Как отважились вы тягаться со мной? Трепещите, близится ваш последний час! Скоро вы пополните ряды безумцев, осмелившихся бросить вызов моей власти!

— О, Господи Боже! — вскричал Черный Рыцарь. — Если когда-либо я хулил Твое имя, не защищал невинных и слабых, дай мне погибнуть; но если поступал я по Твоему велению, если вела меня добродетель, дай мне победить в этой схватке!

Наши рыцари, видя, что оружие их бессильно одолеть демона, вооружились распятием и ринулись на врага рода человеческого. О чудо! стоило божественному кресту прикоснуться к нему, как воин исчез, и вместо него появился чудовищный призрак, при виде которого рыцари ужаснулись; но все же они продолжали сражаться, и призрак растаял в воздухе. Рыцари обвели глазами огромную поляну, где происходила битва, и увидели вокруг лишь деревья.

Они повернули назад и вдруг услыхали жалобные крики:

— Благородные рыцари! Спасите нас, несчастных! Мы были храбры, как и вы, но не были наделены такой верой и добродетелями; много лет мы страдали в глубинах земли; помогите же нам!

Рыцари были бы счастливы помочь собратьям, но не знали, как до них добраться.

— Меня осенила мысль, — проговорил наконец Эрноф. — Установим распятие в земле и помолимся; крест и молитва укажут нам дорогу.

О диво! земля вновь разверзлась и показалась тропа. Наши воины спешат вниз и видят несчастных пленников; но на пути их спасения встают непреодолимые преграды; вся адская рать собралась здесь для защиты своей твердыни; призраки, фантомы, реки крови и сернистый дым делают ее неприступной; мириады демонов защищают ворота; рыцари тщетно бьются изо всех сил; но вот они достают священный образок, стены падают, демоны спасаются бегством; злосчастные пленники освобождены!

Полумертвые от ран и усталости, рыцари выбираются из леса и возвращаются в аббатство.

— Хвала Господу! — восклицает аббат. — Дьявольские козни разрушены, и все мы сможем спокойно вздохнуть.

Два рыцаря прожили в аббатстве несколько дней, а затем получили известие, что король приказывает им вернуться. Они подчинились приказанию, невиновность их была доказана, и Черный Рыцарь женился на принцессе.

ЗАМОК У ОЗЕРА

Плавая по Женевскому озеру, я заметил на берегу старинный заброшенный замок; на лице моего лодочника изобразился ужас, и он налег на весла, спеша удалиться от берега.

— Что вы там увидели? — спросил я.

— Месье, скроемся поскорее; видите, как грозит нам рукой этот призрак крестоносца?

Теперь и я разглядел привидение, делавшее угрожающие знаки.

— Как мило! Не скажете ли, что происходит в этом замке?

— Месье, — отвечал лодочник, — некогда я был рыбаком и был совершенно бесстрашен. Товарищи говорили мне сотни раз: «Эй, почтенный, не приближайся к замку; рыбы там много, но нечего ею соблазняться — замок населяют все призраки потустороннего мира». Я не обращал внимания на их советы; вернувшись в первый раз с полными сетями, я с тех пор каждый день рыбачил в этом проклятом месте. Бывало, я видел призраков, но испытывал страха и даже, сидя в лодке, поддразнивал их.

В один прекрасный вечер — роковой вечер! — я вытаскивал сети и увидел, как по воде идет призрак. Я не испугался, а схватил весло и приготовился его отогнать (было это то же привидение, которое вы только что видели). О ужас! чудовище взмахивает рукой, и все озеро загорается; повсюду в лодке извиваются змеи; призрак извергает языки огня из носа, рта и глаз; голос его грохочет, как гром. Крепкой рукой он останавливает мою лодку, и она в мгновение ока тонет; я вижу, как идет на дно все мое небольшое состояние, и слышу слова призрака:

— Ад ждет тебя, дерзкий рыбак; да научит твой пример ничтожных людишек сторониться духов тьмы!

Я бешено поплыл неведомо куда; к счастью, меня подобрал другой рыбак, привел меня в чувство (ибо я едва не умер у него в лодке) и отвез домой. Я был спасен, но увы! Моя лодка, дочери, мой младший брат — все погибло.

Вот что случилось со мною, месье, и я никогда не приближаюсь к проклятому замку, если только мне не прикажут путешественники. Я веду теперь жалкую жизнь, а раньше хорошо зарабатывал и кормил мою бедную семью.

— Друг мой, я сожалею о вашем несчастье; однако же я хотел бы поближе взглянуть на ваше привидение.

— Боже упаси, месье, вы не вернетесь живым.

— Хотите пойти со мной?

— О нет, мне хватило полученного урока.

— Ну хорошо, тогда высадите меня на берег.

— Бога ради, оставьте это безумство!

— К берегу!

— Я отплыву подальше и подожду.

В сумерках я подошел к подножию замковой башни. Я был вооружен до зубов; я боялся встретить не блуждающих покойников, в которых не верил, но обитателей нашего мира, занятых чем угодно, кроме молитв. Я вошел; замок был тих; я зажег свечу, обошел все комнаты и нигде никого не нашел; я расположился в одной из комнат, положил на стол пистолет и шпагу и стал храбро ждать появления врагов.

Я начал уже считать, что демоны или призраки решили лишить меня своего общества, когда что-то загремело и упало из трубы в камин. Я подошел к камину и увидел череп; миг спустя за ним последовала нога, затем руки и остальные части скелета.

— Ох! — сказал я себе. — Здесь не очень-то спокойно. Эти призраки умеют не только пугать.

Я собрался было удалиться, но тут послышался звон цепей; я прислушался и вскоре увидел перед собой давешнее привидение.

— Зачем явился ты в этот замок, незваный гость? — обратился ко мне призрак. — Разве мало было ужасного наказания твоего лодочника? Страшись, храбрец; весь ад восстанет против тебя!

Я не испугался, но озлился и выстрелил в привидение; оно лишь посмеялось над моей бессильной злостью, и по мановению его руки в комнату вторглись тысячи демонов!

Шум был ужасающ. И вот я бегу из этой проклятой комнаты, взбегаю по лестнице, бросаюсь в зал, где нахожу призрака в саване, измазанном засохшей кровью; я вновь бегу, орда скелетов удерживает меня костлявыми руками, я отбиваюсь шпагой, но безрезультатно; жуткий призрак бросается на меня, я уклоняюсь и убегаю; но вскоре я уже не знаю, куда бежать, ибо весь замок наполняется густым и тошнотворным дымом; преследуемый армией призраков, я вбегаю в соседнюю комнату, но потолок тотчас обрушивается, и я куда-то падаю…

Очнулся я при свете дня. Я был на берегу озера. Моя одежда была изорвана, и я едва сумел подняться на ноги. Мой лодочник подвел лодку к берегу и сказал, что с озера видел страшные вещи и был убежден, что я погиб.

Мы с грустью возвратились в Женеву, где я щедро заплатил лодочнику; денег этих хватило, чтобы он вернулся к прежним занятиям.

Что же до меня, то я еще несколько раз совершал лодочные прогулки по озеру, но старался держаться подальше от адского замка.

БЕСПОКОЙНЫЙ МЕРТВЕЦ И ЕГО СЫН

Господин Кайоль, богатый землевладелец из Марселя, принимал одного из своих арендаторов; последний заплатил ему двести франков. Землевладелец был в этот момент очень занят и сказал: «Возвращайтесь завтра, я выпишу вам расписку». Арендатор, не имевший оснований сомневаться в честности собственника, не торопился за распиской; так прошло несколько дней, а тем временем господин Кайоль умер от апоплексического удара.

Его единственный сын вступил во владение наследством. Просматривая книги, он видит, что крестьянин-арендатор, по имени Пьер, задолжал двести франков; он требует деньги; Пьер отвечает, что все заплатил. Господин Кайоль-младший просит показать расписку; расписки у бедняги Пьера нет; он объясняет, как это случилось, но землевладелец не верит ни единому слову, выгоняет крестьянина с земли, обращается в суд и выигрывает дело.

Исполнители уже собирались конфисковать пожитки Пьера, когда посреди ночи Кайоля-младшего (это он рассказывал мне сам) разбудил его отец; последний появился перед ним и произнес следующую речь:

— Несчастный! Что ты творишь? Пьер заплатил мне. Вставай, посмотри за зеркалом на каминной полке у меня в спальне, расписка там.

Сын встал, весь дрожа, выполнил приказание и нашел расписку.

Он возместил крестьянину все расходы и вернул ему землю. Когда я в последний раз бывал в Марселе, Пьер по-прежнему жил в той же деревне.

КЛАД

Я приехал в большой провинциальный город и остановился у друга; тот рассказал мне, что со смерти владельца в доме, кроме него, никто не живет, так как каждую ночь в нем кто-то устраивает невообразимый шабаш.

— Значит, мы услышим и, быть может, обнаружим бродячего покойника, — сказал я.

— Это не составит труда: мы каждую ночь видим его тень, — отвечал мой друг.

— Ага, ага! тем лучше.

Стемнело; я стал ждать мертвеца. Из предосторожности я вооружился. Около одиннадцати, когда мы ужинали, вошел рослый призрак в саване. Все задрожали. Призрак поманил меня, и я сказал:

— Пойдем.

Призрак повел меня в погреб; мы стали спускаться, внизу он указал мне на заступ и произнес:

— Копай.

Я решил, что лучше будет подчиниться и, не сделав и пятидесяти ударов, наткнулся на плотно запечатанный чугунок.

— Возьми этот чугунок, — сказал мне призрак, — и погляди, что внутри.

К моему удивлению, чугунок оказался полон золота.

— Здесь тысяча луидоров, — сказал мой собеседник. — Отнеси их моему сыну и накажи не подражать мне. Мною владел демон скупости, и моей единственной страстью было прибавлять золото к золоту; теперь я наказан, я приговорен к ста годам страдания. Скажи моему сыну, пусть заказывает пятьдесят поминальных молитв каждый год, это сократит срок моего наказания. Прощай.

И он исчез.

Я в точности выполнил просьбу призрака и отдал его сыну найденный клад; с тех пор в доме моего друга воцарился покой.