Эпоха Лоу Кэнэл

Но до очередной встречи просто не дошло. Через десять дней Отцовский Ящик издал победный писк — частное решение Уравнения антижизни полностью собрано!

* * *

«Теперь тебе нужно решать быстро, — шепнул Годфри через Ящик. — Твоя память восстановилась, и наблюдающие за тобой Преследователи уже мчатся сюда, чтобы тебя обезвредить. Мы можем успеть увести тебя на Апоколипс, где наш повелитель достойно вознаградит тебя. Либо… ты можешь остаться и попробовать защитить себя при помощи Уравнения».

«Чтобы сделать выбор, мне нужны ответы на два вопроса. Первый — вы заберёте у меня Ящик прямо сейчас? И второй — точно ли собранное мной решение Уравнения является эффективным ментальным оружием прямо сейчас, или его ещё нужно дорабатывать?»

«Доработка уже выполнена, тебе осталось достать его из Ящика. Ящик останется у тебя ещё некоторое время, точное — посмотрим по ситуации, но не меньше недели. Повелитель Дарксайд не оставляет своих союзников без защиты перед лицом врагов. Но если ты применишь Уравнение хотя бы против одного своего соплеменника, мы уже не сможем предоставить тебе политическое убежище».

«В таком случае, — марсианин оскалился в несколько пастей, — я знаю, что выбираю! Ма-Алефа-Ак Дж-Онзз не будет прятаться за тысячи парсеков, обладая сильнейшим оружием во вселенной! Я покажу им, что за тьму они вложили в моё сердце! Спасибо, дружище Годфри!»

Он считал из Ящика инструкцию по использованию Уравнения — идеально приспособленную под его личный стиль. И широким жестом выпустил его в телепатический канал, по которому за ним следили четверо служителей закона. И превратился в одну большую хищную ухмылку, когда в ответ поступили сначала волны разочарования и агонии, затем мысли «слушаем и повинуемся, господин».

Оно действительно работало! Теперь никто на планете не мог причинить ему вред!

Восстановив личный канал связи с Ассамблеей, принадлежавший отцу, Алеф направил Уравнение и по нему. Спустя пятнадцать секунд все первые лица планеты были в его руках. Повинуясь его приказу, Ассамблея уже сама распространила Уравнение на всех своих охранников и на тех Преследователей, до которых могла сразу добраться.

Он мог бы поработить всю планету за пару минут, благо, Великий Голос идеально для этого подходил — телепатическая сеть широкого вещания. Но Алеф не хотел этого делать. Что за интерес управлять толпой марионеток, единственный смысл жизни которых — служить тебе? Он обезвредит тех, кто может представлять для него угрозу, а также тех, кто будет необходим для расширения и сохранения власти. А остальные пусть себе живут, как жили, и знают, кого следует благодарить за то, что они не превратились в пустоглазых зомби. All Hail Ma'Alefa'Ak!

«Охраняйте меня, — приказал он новым рабам. — Направьте все силы и фантазию на поиск тех, кто может причинить вред мне или моему положению. Составьте полное досье на каждого живущего марсианина. Составьте список тех, кого следует подвергнуть действию Уравнения — я рассмотрю его и лично вынесу приговоры. До тех пор не сообщайте ничего рядовым марсианам — делайте вид, что работа Ассамблеи идёт в обычном порядке».

* * *

Он наслаждался новообретённой властью примерно пять часов. Пять лучших часов в его жизни.

В основном он потратил это время на наблюдение за тем, как работает «новая» Ассамблея, и размышления, как лучше объявить народу, что на планете сменилась власть. И стоит ли вообще об этом объявлять, или остаться за кулисами, «серым кардиналом»? В первом варианте, конечно, его амбиции будут лучше удовлетворены, но также станет больше покушений и мятежей. Пусть даже Ассамблея их успешно предотвратит или подавит, а все мятежники станут его яростными сторонниками, сама борьба с ними будет отвлекать ресурсы, которые можно направить на личные удовольствия…

К тому же, в том, чтобы всех обмануть, есть свой шарм. Рабы, которые думают, что они свободны, и только ты знаешь о кнопочке, которую в любой момент можешь нажать…

А кстати… любопытная идея! Почему бы не попробовать это реализовать в буквальном смысле?

Для пробы он вызвал одну из арестованных — школьную учительницу, арестованную за попытку отключить детей от Великого Голоса. Применив Уравнение, он приказал ей забыть об изменении поведения Ассамблеи и Преследователей, обо всех подозрениях в его адрес, а также о самом применении Уравнения. Но при этом сохранять ему полную верность. «Думай, что влюблена в меня», — велел Алеф.

Сработало! Контроль, правда, был не столь полон, как над лицами, помнящими Уравнение, но зато «объект» оказался куда более жизнерадостным, творческим и энергичным. И в постели тоже, в том числе. Пожалуй, в таком виде Уравнение можно применить на всё население, или хотя бы на его значительную часть.

А потом телохранители сообщили ему, что в соседней комнате зафиксирован некий подозрительный шорох.

Разумеется, Ма-Алефа-Ак туда не пошёл. Он послал телохранителей на разведку…

Телохранители увидели крупный металлический предмет, которого стопроцентно не было минуту назад. И большой экран в его верхней части, с мерцающей надписью: «Это бомба мощностью в шесть мегатонн. Передайте Алефу, что если он не подойдёт в эту комнату для переговоров через минуту, я взорву её. Также я взорву её, если он применит Уравнение ещё на ком-то, кроме тех, на ком уже применил».

Конечно, это могло быть блефом. Марсиане не убивают, но… тогда он ничем и не рискует, войдя в комнату. Зато будет возможность просканировать её устройство — действительно бомба, или муляж. А вот если бомба настоящая, и мощность соответствует заявленной… даже на сверхзвуке выйти из зоны поражения он точно не успеет. Поэтому Алеф предпочёл выполнить требование неизвестного террориста.

«На всякий случай уточню, — тут же сменилась надпись, как только он шагнул за порог, — я не принадлежу к народу зелёных марсиан, и понятие убийства мне совсем не чуждо. Мне не нравится то, что ты делаешь с Марсом, и я без колебаний уничтожу тебя и заражённую тобой Ассамблею, чтобы остальные могли жить свободно, а не под пятой тирана-самоучки. Но возможен… менее кровавый вариант. Можешь говорить, у меня тут не только камера, но и микрофон».

— Чего… ты хочешь? — мембраны невольно срывались на хриплое дребезжание. Теперь Алеф ясно видел, что внутри тонкого алюминиевого корпуса подвешена на пружинах магнитная ловушка с полутора сотнями граммов антивещества.

«Отличный вопрос. Всё просто. Сейчас ты используешь Уравнение, чтобы заставить всех зомбированных забыть его и вернуть им свободу воли. Так же, как ты проделал с М-Ири-А, только без всяких дополнительных настроек личности и мотивации».

— Кто ты? Откуда ты это знаешь?!

«Первое тебя совершенно не касается, завоеватель несчастный. А второе — у меня есть наблюдатели в Великом Голосе, хотя сам я к нему не подключен. Так что не пытайся кого-то на меня натравить или оставить своих замаскированных агентов после освобождения. Я всё очень тщательно проверю. И слишком долго раздумывать тоже не советую. Аккумулятор магнитной ловушки рассчитан на час, а вам ещё понадобится время, чтобы вывезти бомбу подальше».

— А… потом?

«А потом, как только они освободятся — здесь же, в этой комнате Уравнение будет стёрто из твоей памяти лучшим психохирургом Ассамблеи. Ну а там уже делай что хочешь — убегай, проси о пощаде, сопротивляйся… меня это уже совершенно не беспокоит».

— Не дождёшься! Я лучше умру, захватив с собой всех врагов!

«Алеф, ну кого ты пытаешься обмануть? Ты зелёный марсианин. Ты не сможешь совершить ни убийства, ни самоубийства. А прямой отказ выполнять мои требования слишком близок к этому. Всё равно, что самому взорвать бомбу… Ты сделаешь то, что тебе говорят. Никуда не денешься…»

— Верно, — процедил марсианин, — однако я могу сделать кое-что другое!

«Отцовский Ящик, Бум-Трубу мне!»

За его спиной с грохотом раскрылся сияющий портал, и Алеф с наглой ухмылкой туда нырнул.

* * *

Увы, то, что казалось бегством, оказалось лишь недолгой отсрочкой. У технологии Бум-Трубы, как оказалось, был один небольшой недостаток. Она позволяет попасть в любое место во вселенной… но один из её концов при этом должен находиться на Апоколипсе — поскольку именно там расположены стационарные части конструкции генератора порталов. А от политического убежища на Апоколипсе он сам же ранее отказался. Годфри с большим сожалением объяснил ему, что после применения Уравнения против большого количества сородичей он оставаться на этой планете не может. Они не хотели ссориться с Марсом. Впрочем, арестовывать Алефа они не стали, и даже помогли ему выбраться с планеты — отправив на старую базу белых марсиан в атмосфере Венеры. Но предварительно заставили сдать Ящик.

* * *

Положение было малоприятным… но не безнадёжным. Здесь его разъярённые сородичи точно не достанут. На Марсе осталась лояльная ему Ассамблея (если, конечно, она не испарилась при взрыве той бомбы), и в его голове всё ещё находится Уравнение. Он правитель в изгнании… но всё ещё правитель!

И вернуться с парящей станции на Марс он мог в любой момент — в ангарах базы оставалась парочка кораблей белых марсиан, вполне пригодных, чтобы достичь любой планеты Солнечной системы.

По слухам (за недолгий период своего правления Алеф не успел эти слухи проверить) в распоряжении Преследователей несколько таких законсервированных кораблей тоже есть. Но даже если они каким-то чудом сюда долетят (в чём Ассамблея будет им активно мешать) — здесь у них не будет поддержки Великого Голоса, а у Алефа будет Уравнение. Все силы, которые пришлют арестовать его, тут же превратятся в его солдат!

* * *

Он провёл дней десять в таком самоутешении, знакомясь с технологиями базы, и размышляя, вернуться ему прямо на Марс, или по дороге завернуть на Землю. Армия из её аборигенов не получится — слишком слабы — но какие-никакие слуги — возможно. Причём слуги, не боящиеся огня, и не испытывающие иррационального предубеждения перед убийством и самоубийством. Если научить их строить и использовать машины…

А потом приборы засекли на горизонте одинокий планетолёт.

Алеф протянул навстречу щупальца своего разума… и отпрянул, ощутив вполне знакомую ауру. Которую надеялся не видеть больше никогда.

  Биение сердца чувствует клинок,   Пронзая плоть и кровь освобождая.   Передо мною тысячи дорог,   Но вот земля уходит из под ног.   И тьма меня безмолвно окружает…   Божественным ли промыслом влеком   Иль дьявольским соблазном ты прельстился,   Быть может, братства преступив закон,   Быть может, став карающим клинком,   Пойму я что обрел и с чем простился.   Каждый из нас обрел свое,   В час испытания огнем,   Все потеряв, но выстояв,   Я путь увидел истинный.   Боль в сердце чувствует клинок,   Но сделал шаг и нет пути обратно.   Мой тяжкий долг и мой тяжелый рок,   Я словно слеп, меня ведет клинок.   Клинок стремится к цели — к сердцу брата.

«Ну ладно, мамин любимчик. Ты сам на это напросился. Я не хотел делать из тебя зомби, но видимо придётся…»

Алеф «прицелился» в мозг Дж-Онна и без колебаний выпустил в него Уравнение.

И… ничего. Вообще. Только небольшая ментальная пульсация, подтверждающая, что мыслеобраз вообще принят. Но никакого рапорта о подчинении. И ментальные щиты брата оставались такими же непроницаемыми, как и до атаки.

Конечно, Годфри предупреждал его, что частичное решение Уравнения не является абсолютным оружием. Даже зелёные марсиане иногда могут его преодолеть. Но таких уникумов — один на миллион! Ну не мог он оказаться НАСТОЛЬКО невезучим, чтобы именно его брат оказался этим исключением! Не мог!

Алеф ещё дважды послал Уравнение. Ни-че-го! А кораблик Дж-Онна тем временем приблизился опасно близко! Он уже был видим невооружённым глазом.

«Ненавижу! Ну почему ты всегда мне всё портишь?!»

Он активировал систему ПВО базы, не забыв отключить систему распознавания «свой-чужой» — ведь корабль изготовлен теми же белыми марсианами. К счастью, за десять дней заточения Алеф достаточно разобрался в местном программном обеспечении.

База охранялась теми же самыми лазерами-не-лазерами, что и гробница Рианона. Только если там был один «хвост скорпиона», то здесь — несколько десятков. Одного их касания было достаточно, чтобы разнести маленький кораблик в клочья.

Дж-Онн был хорошим пилотом, и мог бы уклониться, если бы Алеф наводил эти установки сам, лично. Но мыслей автоматики он читать не мог.

Вдобавок, станция расположилась в атмосфере Венеры чертовски удачно в смысле самообороны — белые своё дело знали. Она висела на высоте 50 километров над поверхностью, где давление было чуть выше земного, а температура — 70 градусов Цельсия. Будь она выше, к ней было бы можно подойти на высокой скорости, быстро проскочив зону обстрела. Будь ниже — можно было бы подкрасться незаметно, скрывая свой тепловой след в раскалённой атмосфере.

Тем не менее, на этой высоте были плотные облака из серной кислоты. Они скрывали саму станцию, но также затрудняли визуальное и радиолокационное обнаружение атакующих её противников — приходилось полагаться на инфракрасные датчики, сенсоры тёмной энергии и психической активности.

Но план атаки готовил не один Дж-Онн, а вся марсианская цивилизация, используя археологические и планетологические наработки за много веков. Кораблик Преследователя зашёл к станции снизу, из более плотных слоёв атмосферы, отключив ядро эффекта массы, используя только крылья и реактивные двигатели. Его тепловой след терялся на фоне раскалённой поверхности. А для обмана психических сенсоров он использовал старый трюк Преследователей — вывел почти всю массу своего тела в трёхмерное пространство. При этом он раздулся настолько, что едва не разорвал кабину и пассажирский отсек корабля, зато в Жидком Космосе остались лишь «головки» многомерных молекул, и активность биопластика там снизилась до минимума.

Космические корабли малков, что белых, что зелёных, отличались одной важной деталью — внутренней обшивкой из специального композита, «подавителя чувств». Его главным достоинством была непрозрачность для марсианского зрения в нескольких диапазонах, особенно в инфракрасном. Без этого полёты в космос были бы невозможны — работающий за тонкой перегородкой реактивный двигатель вполне может вызвать приступ огненного ужаса.

Из-за этого Алеф узнал, что станцию взяли на абордаж, только по показаниям приборов — сам он не увидел и не услышал, как планетолёт Дж-Онна ворвался в ангар. Обоим пришлось выждать, пока полностью погаснут двигатели, прежде чем выйти навстречу друг другу.

— Ты как красная пыль, братец, — процедил Ма-Алефа-Ак. — Вездесущая, забивается во все щели, и от неё невозможно избавиться.

— Почту за комплимент, — отозвался Преследователь, собираясь из многотонного зеленоватого дрожащего «пудинга» и готовясь к телепатическому поединку, при этом не забывая смотреть по сторонам. — Пойдёшь со мной добровольно, или мне придётся тебя заставить?

— Это ещё кто кого заставит, — Алеф нанёс первый пробный ментальный удар, на всякий случай ещё раз сопроводив его Уравнением. Выпад был легко отражён, а «идеального психического оружия» брат, казалось, не заметил вовсе. — Здесь у тебя нет поддержки Великого Голоса, а по психической силе мы с тобой равны. Но ты не так сильно ненавидишь меня, как я тебя.

— Я тебя вообще не ненавижу. Мне жаль тебя.

— Звучит оч-чень благородно, но жалость — плохое ментальное оружие, знаешь ли.

Он обрушил на Дж-Онна полный набор своих комплексов. Обиду на родителей, зависть к брату, тоску по сестре, страх перед будущим и нежелание настоящего. Преследователь принимал всё стойко, отвечая решимостью и отвагой, ассимилируя и переваривая вспышки гнева, но постепенно его ментальные щиты начали проседать. В конце концов, у Алефа было десять дней, чтобы оптимизировать свой мозг для телепатического поединка, а брат минуту назад представлял собой бесформенную груду биопластика, и вернулся после неё в будничную форму — без всяких специальных дополнений.

Но неожиданно… под первыми прорванными оболочками он обнаружил слой абсолютно непробиваемой стальной воли. Такой, что противостоять ей не было ни малейшей возможности. Одно лишь соприкосновение с этой непробиваемой решимостью уже травмировало разум Алефа. Всё равно, что с размаху ударив по груше с опилками обнаружить внутри неё глыбу бетона.

А наружу уже полезли неостановимые стальные клещи, рассекающие все барьеры Алефа, уже ослабленные первым столкновением, как бумагу.

«Невозможно… гори он огнём, как он мог выработать ТАКУЮ волю? Это не марсианин, это машина какая-то… Машина… ну конечно же! Х-Ронмир, я идиот!»

Он резко разорвал ментальный контакт и прыгнул назад, стараясь скрыться в соседнем ангаре. Но был сжат в воздухе мощной телекинетической хваткой и как следует приложен о ближайшую переборку. В следующую секунду он получил ещё и пару электроразрядов по самым чувствительным нервным узлам.

Головоломка сложилась, но слишком поздно. В рукопашном бою, в физическом мире, он даже и близко не ровня брату, прошедшему спецподготовку Преследователя. А в телепатической схватке… ну конечно же… должен был раньше догадаться… дурак, трижды дурак!

Уравнение антижизни не действует… на тех, кто уже находится под его действием!

Если Дж-Онн получил Уравнение от кого-то другого — носителей на Ма-Алека-Андре осталось достаточно — то он верен только своему новому хозяину. Уравнение работает по принципу «вассал моего вассала — не мой вассал». Понятие многоступенчатой иерархии в него втиснуть невозможно, оно целиком завязано на единственный источник приказов. Даже если хозяин Дж-Онна является рабом Ма-Алефа-Ака, для самого Дж-Онна это ничего не значит — приказ должен быть передан по всей командной цепочке. А здесь промежуточного хозяина нет…

Но ведь Алеф это знал! Знал и предусмотрел! И все его рабы первого поколения были проинструктированы — при захвате с помощью Уравнения рабов второго поколения, в первую очередь передать им три команды, в порядке убывания важности: «Не причиняй вреда Ма-Алефа-Аку, выполняй приказы Ма-Алефа-Ака, береги себя для службы Ма-Алефа-Аку». И уж точно никто из них не позволил бы своему рабу отправиться арестовывать Алефа!

Все проинструктированы… все, кроме… той учительницы, на которой он проверял эффект мнимой свободы воли!

Да, конечно, он приказал ей забыть Уравнение… но «приказал забыть» — не равнозначно «стёр из памяти». И умелый психохирург вполне мог извлечь его обратно! И если Дж-Онн находится под действием Уравнения этой девки… все остальные приказы ему — что слону дробина!

Он так разозлился на себя, что не додумался раньше, что даже не сопротивлялся, пока Дж-Онн тащил его к кораблю. Впрочем, может быть это была просто экономия сил. Вряд ли он мог бы что-то поделать — в сложившейся ситуации. Вот когда долетит до Марса… где есть ещё множество его личных рабов…

* * *

До Марса они не долетели. Ввиду исключительных обстоятельств, суд проводился заочно — и без подключения к Великому Голосу. Кораблик Дж-Онна ожидал приговора на высокой орбите, в световой секунде от Ма-Алека-Андры.

К нему доставляли малыми группами пострадавших от Уравнения, и он снимал с них эффект, сначала просто приказывая забыть и вернуться к прежней мотивации. Потом уже, после возвращения на Марс, группа психохирургов удаляла даже подсознательные воспоминания об Уравнении, чтобы его нельзя было реконструировать. Поначалу он пытался сопротивляться, но каждый раз при отказе или попытке перехватить управление брат делал ему очень-очень больно. В конце концов Алеф смирился и стал работать уже без сбоев, в надежде на помилование.

Когда была «очищена» последняя партия, начался суд.

Он понимал, что память ему сотрут в любом случае: оставлять знание Уравнения в голове социопата — всё равно, что на Земле оставлять в руках маньяка ядерную бомбу. Но рассчитывал, что аккуратно удалят только саму формулу, или в крайнем случае — последний год, с момента появления Годфри в его комнате. Честно говоря, Дж-Онн тоже рассчитывал на такой исход.

Но Ассамблея, испытавшая действие Уравнения на себе, решила перестраховаться.

Ма-Алефа-Ак был приговорён к полному и пожизненному стиранию памяти. От рождения до настоящего момента.

Кроме того, чтобы он даже не пытался восстановить своё прошлое, ему следовало не просто стереть память, а заменить её ложной, сконструированной. И заодно (на случай, если где-нибудь на донышке подсознания останутся кусочки Уравнения) — превратить в «сейфа», при помощи процедуры, разработанной Д-Кей. Чтобы ему сложнее было внедрить Уравнение в чужие мозги и Преследователи успели принять меры.

Но тут встал вопрос — а кто и как будет приводить в исполнение этот приговор? Один Дж-Онн с такой очисткой бы не справился, да и не согласился бы он проделать подобное с собственным братом. Провести операцию полной замены памяти могла только Ассамблея в полном составе, либо сравнимый с ней по силе, квалификации и численности коллектив разумов. Но ведь Алеф, понявший, что ему терять нечего, просто превратил бы любой такой коллектив в своё оружие, как только они коснутся его сознания. При других обстоятельствах М-Ири-А могла бы с помощью Уравнения наделить временным иммунитетом какого-нибудь психохирурга, чтобы тот вырезал Уравнение из памяти Алефа, пока Дж-Онн будет его держать. Но во-первых, добровольцев на подобную мозговую вивисекцию не нашлось, а во-вторых, Дж-Онн настоял, чтобы Алеф «исцелил» её в одной из первых партий.

Но в Ассамблее не зря сидели умнейшие марсиане планеты. Они в полудобровольном порядке привлекли М-Ири-А к работе, чтобы она отдала Дж-Онну приказ стать «фокусом» и «фильтром» для Ассамблеи, и помочь ей очистить разум Алефа. Он стал как бы неуязвимым для заразы «скальпелем» в руках опытного хирурга коллективного разума. Сфокусированные через него сила и опыт Совета легко удалили Ма-Алефа-Аку все воспоминания о жизни в качестве телепата — и создали новую жизнь, в которой он был такой же одинокой нелюбимой всеми сволочью, но при этом родился «сейфом».

Ему даже оставили многие детали из прежней жизни — те, которые не противоречили новой истории. Например, отношения с родителями и братом остались почти такими же — а вот преступницу-сестру удалили напрочь, потому что знание о том, что «сейфом» можно сделать искусственно, а не только родиться — наводило на нехорошие мысли.

* * *

Закончив отмокать в ванне с метаногелем и приводить в порядок не свои воспоминания, Ричард первым делом навестил Дэйр-Ринг. Или М-Ганн?

Девушка выглядела уже получше, хотя её черты всё ещё сохраняли хищную остроту. Мысленным усилием она могла навести на себя прежний милый вид — с гладкими, чуть пухлыми мягкими формами, пушистым хвостиком и гривкой, которую так и хотелось погладить. Но стоило ей чуть отвлечься, и наружу снова лезла настоящая «адская кобылка».

— Я слышала — краем мозга — телепатемы в самых закрытых культах, что какой-то безумец захватил Ассамблею и чуть не всю Ма-Алека-Андру, — сказала она, стараясь не смотреть гостю в глаза. — И не знала, радоваться или огорчаться, и если радоваться, то чему — тому, что захватил, или что всё-таки неудачно. Я всю жизнь не могла определиться, кто же я — белая или всё-таки зелёная… что важнее, тело или воспитание… Но честное слово, мне и в голову не приходило, что это мог быть ты… Ну, то есть не совсем ты… Я же ни Алефа, ни Дж-Онна ни разу в жизни в глаза не видела, только слышала от мамы! О том, что ты «сейф», я узнала всего за неделю до визита к тебе, а о том, что раньше им не был, вообще не подозревала…

— Я это помню, — кивнул Ричард. — У меня же теперь и твоя память есть… каждый из нас жил двойной жизнью. Но я пришёл поговорить не о прошлом, но о будущем. Есть очень много вопросов, которые нам нужно решить.

— Постоянными любовниками мы не будем, если ты об этом. Между нами всё давно решено, и это слияние — не в счёт, оно вообще против воли было!

— Так ведь «против воли» — это по-вашему как раз то, что надо! — не удержался от шпильки Ричард.

— То что надо — это когда мужчина женщину, или наоборот! — не приняла иронии девушка. — А не когда какая-то светящаяся стекляшка насилует их обоих!

— Хорошо-хорошо, — поднял руки Ричард. — Понимаю и принимаю. Сейчас есть более актуальные проблемы. Например то, что ты теперь знаешь Уравнение.

— Частное решение, действующее только на зелёных марсиан, — фыркнула белая. — Даже на моих сородичей оно не работает.

— Тем не менее, мне хотелось бы знать, что ты собираешься с ним теперь делать, когда мы вернёмся на Ма-Алека-Андру. Захватить всю планету, учтя ошибки Алефа? Воздействовать им только на определённых лиц для своих целей?

— А если первое, что будешь делать? — покосилась на него белая.

— Да ничего. Меня любой вариант устроит, хотя как друг — я бы не советовал тебе его использовать. Мы помним, чем это кончается. На Земле есть выражение «наступать на те же грабли». Из моей памяти ты знаешь, что это значит.