Эпоха Лоу Кэнэл

Увы, её интеллект быстро обогнал мораль. Д-Кей пришла к выводу, что народ зелёных марсиан вырождается, что скрещивание половинок ДНК уже довело до потери способности к развитию, и рано или поздно приведёт к накоплению наследственных дефектов и к вымиранию.

Она реконструировала генную карту пылающих марсиан (разумеется, не зная, что они были именно пылающими — просто искала совершенные предковые формы) и смогла понять, что недостающие части этой карты кроются в телах белых марсиан.

И вот тут и пригодился брат — многомерный физик. Уж неизвестно, как именно молодая исследовательница смогла его уговорить, но Ма-Алефа-Ак активировал проектор Зоны Сохранения, который она раздобыла через отчима — члена Ассамблеи Разумов — и вытащил оттуда за шкирку относительно безобидную белую марсианку. Прежде, чем та пришла в себя, Д-Кей её вырубила телепатической атакой, и поспешно поблагодарив брата, утащила «в поликлинику для опытов».

Уж неизвестно, как эти опыты выглядели (что-то из эротического триллера, причём для самых извращенцев, во всяком случае по земным меркам). То ли Д-Кей сама изнасиловала пленницу, то ли допустила «ошибки в технике безопасности» и позволила изнасиловать себя. Но её теория блестяще подтвердилась. Зелёная смогла забеременеть и родить пару близнецов. Как и ожидалось, оба были девочками, но одна зелёной, вторая — белой.

Почему Ма-Алефа-Ак не помнил своего участия в этом захватывающем приключении? Ха, да он не помнил даже того факта, что у него вообще была сводная сестра! На Марсе жила небольшая семья, у мамы росли близнецы-сыновья, один был покрепче, другой поумней — и всё, и никаких других детей.

Почему? Ещё минуту терпения, господа, до этого дойдёт чуть позже.

Вернёмся к двум другим близняшкам. Зелёную пристроить было нетрудно — мать-одиночка на Марсе явление не такое уж редкое. А вот что делать с белой дочкой, М-Ганн М-Орзз… это был большой вопрос. Самое большое искушение — отправить её вслед за второй матерью обратно в Зону Сохранения — Д-Кей успешно предотвратила. Она дала дочери свою фальшивую фамилию и вымышленное имя — Дэйр-Ринг Д-Разз. Она выбрала ей максимально безобидный образ — чуть стеснительной, но милой пони, с которой всем хотелось дружить. Она годами тренировала её усмирять бьющую изнутри агрессию, работать в общем телепатическом поле и избегать даже намёков на насилие.

И этот опыт тоже увенчался успехом. Белая марсианка, рождённая среди зелёных, смогла и выжить среди них, не вызвав никаких подозрений. Но одновременно Д-Кей пришла к выводу, что это тупиковый путь.

Она не могла в одиночку родить достаточно белых марсиан второго поколения, чтобы исправить генетический дисбаланс. А «Дэйр-Ринг», скорее всего, останется старой девой — да, она успешно скрывалась… но в основном вдали от цивилизации. Поддержание маски в окружении большого количества зелёных отнимало у неё слишком много сил, она не могла заниматься этим постоянно.

И тогда у неё родился ещё более авантюрный план.

В истории Марса изредка встречался такой феномен, как «сейфы» — Ма-Алек, полностью лишённые телепатической связи с остальными. Если бы она смогла воспроизвести этот эффект искусственно, наделить им взрослого малка — она бы смогла постепенно извлечь из Зоны Сохранения всех белых, потихоньку, век за веком, перемешать их с марсианским обществом — так, чтобы никто не мог заглянуть им в головы. А там уже и дети бы начали появляться.

Самое удивительное, что ей это удалось. Она нашла способ воздействовать на биопластик, чтобы «вывести его из фазы», превратить из «прозрачного» в «монохромный», транслирующий только собственные сигналы и напрочь не замечающий чужих.

Но на этом везение Д-Кей закончилось. Преследователи накрыли Д-Кей в разгаре её опытов. Правда, она успела превратить в «сейфа» себя саму, так что о настоящей природе её дочери никто не узнал. С учётом того, что некоторые эксперименты биолог проводила… скажем так, на не совсем добровольцах, головам Духа Закона не потребовалось долго совещаться, чтобы вынести ей приговор.

Д-Кей, вместе с парой белых марсиан, которых успела вытащить, была отправлена назад в Зону Сохранения.

* * *

Если слияние открыло Ричарду некоторые тайны Дэйр-Ринг, то воздействие Шанги — пролило свет (в буквальном смысле) на некоторые его собственные тайны.

На вещи, о которых сам Алеф не имел ни малейшего понятия. Память о них была не просто заблокирована, а напрочь стёрта — своеобразное «форматирование диска» в органическом варианте. Этих знаний просто не было в мозгу Алефа, и только вспышка генетической памяти, вызванная Шангой, открыла к ним доступ. Даже Моро, хотя и не был Ма-Алефа-Аком по-настоящему, оказался от них в шоке.

Каково это — узнать, что вся твоя жизнь, кроме пары лет, была фальшивкой? Спросите Алефа, он теперь знает.

Не был Ма-Алефа-Ак никаким «сейфом» и в помине.

А был достаточно сильным телепатом. Некоторое время (правда, недолгое) — одним из сильнейших на Ма-Алека-Андре.

Однако реальная история его жизни была не намного менее мрачной, чем вымышленная.

Ша-Шин Дж-Онзз была милой и обаятельной марсианской дамой, хоть и немного наивной. Впрочем, если судить по Дж-Онну, можно предположить, что это чуть ли не обязательное профессиональное требование для Преследователя — Х-Ронмир его знает, почему у них не наблюдается профдеформации, аналогичной таковой у земных полицейских, которые в каждом начинают видеть потенциального преступника. Но… лишь до тех пор, пока у неё не пробудилась способность к прекогнистике. С каждым новым видением она становилась всё более странной — с точки зрения окружающих, которые будущего не видели. Что, впрочем, не мешало ей оставаться хорошим копом, но вот женой и матерью она была… ну, не сказать, чтобы совсем плохой, но не идеальной точно.

Мало того, что она настояла на зачатии сразу двух мальчиков — так она ещё дала им весьма специфические имена…

Вообще каждое имя у марсиан имеет более десятка смыслов. Ближайший аналог — имена в Японии, которые звучать могут одинаково, но писаться разными иероглифами. Здесь же каждое слово пишется и произносится одинаково, но может иметь разные телепатически передаваемые ассоциативные коннотации. И эти оттенки меняются в течение жизни — каждый марсианин, с которым вы общаетесь, может оставить свои «заметки» в Великом Голосе относительно смысла вашего имени. Естественно, тот, кто ставит эти заметки первым (а это чаще всего родитель), имеет приоритет. Все остальные «комментаторы» уже будут воспринимать вас через призму его видения.

Обычно родительские ассоциации полны любви и восхищения, и становятся корнями для того дерева уважения, которое позднее выращивает себе марсианин собственными поступками. И с Дж-Онном именно так и случилось. Самым распространённым прочтением его именни в детстве было «свет к свету», позже, когда он повзрослел, возникла коннотация «лучший из лучших». Справедливости ради — Джонни её вполне заслужил.

А вот имя «Ма-Алефа-Ак» могло бы означать «Искусник», «Мастер» или «Кузнец». Да, оно всё это означало… но с подачи дорогой мамочки, первым смыслом стало совсем другое понятие — «Тьма в сердце». Всё равно, что надпись на лбу «Остерегайтесь его, он замышляет недоброе».

Намерения у Ша-Шин были самые лучшие. Она увидела в будущем, что её сын вырастет агрессивным, нелюдимым злоумышленником и мизантропом. Что он совершит нечто очень плохое по отношению к своим собратьям. И пыталась, как могла, предотвратить такое развитие событий. Увы, методы, которые прекрасно работают в полиции, не слишком хороши в педагогике. Если человеку тысячу раз сказать, что он свинья — на тысяча первый раз он захрюкает. Чувствуя всю жизнь постоянное недоверие, опаску, а порой и прямую агрессию со стороны окружающих, Алеф именно таким и вырос. Другие марсиане избегали его — он избегал других марсиан. Другие марсиане постоянно пытались угадать, какую же пакость он задумал — он их не разочаровывал, и постоянно размышлял, что бы такого сделать плохого. Причём он даже не думал скрывать эти мысли — наоборот, целенаправленно транслировал их вокруг себя — «чтоб вы знали, как я вас, гадов, ненавижу». Когда он подключился к Великому Голосу, то создал в нём самое, пожалуй, неуютное и пугающее личное пространство — тёмную башню, окружённую зарослями, полными ловушек и монстров, вытащенных из его подсознания.

Ему удалось скрыть своё соучастие в проделках Д-Кей, и он не понёс за это никакой ответственности. Тем не менее, смерть матери, а через некоторое время — осуждение и изгнание сестры окончательно отделили его от остального мира. Он стал ещё более агрессивным и недоверчивым. Попытки Дж-Онна пробить колючую эмоциональную броню, которой брат себя окружил, не имели успеха. А М-Ирнн даже и не пытался наладить с сыном контакт.

Вероятно, изгой так бы и умер в одиночестве, прожив отведённый ему срок — всеми отвергнутый, почти всеми забытый, никому не нужный и всех презирающий. Если бы однажды в его снах не появилось существо, внешне похожее на землянина. Существо, которое без ложной скромности отрекомендовалось как Славный Годфри — причём слово «славный» имело одновременно две равнозначных телепатических коннотации: «милый, добрый, свойский» и «прославленный, знаменитый». Существо не просто однажды появилось, а начало появляться с раздражающей регулярностью.

Поначалу Ма-Алефа-Ак встречал его так же, как и всех остальных — волной желчи и презрения. Однако Годфри это ничуть не смущало. Он продолжал навещать Алефа месяц за месяцем, беседуя с ним на самые разные темы. Он показал себя интересным, эрудированным и понимающим собеседником в любых вопросах — и вскоре Алеф обнаружил, что скучает по этим ночным беседам, если Годфри долго не приходит.

  Они сошлись. Волна и камень,   Стихи и проза, лед и пламень   Не столь различны меж собой.   Сперва взаимной разнотой   Они друг другу были скучны;   Потом понравились; потом   Съезжались каждый день верхом,   И скоро стали неразлучны.   Так люди (первый каюсь я)   От делать нечего друзья.

Алеф совершенно не беспокоился, откуда берётся его ночной гость. Он был уверен, что просто создаёт себе тульпу, воображаемого собеседника. Обычное явление в Великом Голосе, любой марсианский школьник это умеет — правда, обычно процесс запускается всё же осознанным намерением, но и подсознательно его «включить» иногда случается, если не следить за ментальной дисциплиной. Фантазия у Алефа была богатая и нездоровая.

Пока однажды днём Годфри с громким «Бум!» не появился у него в комнате во плоти.

Ну, как во плоти… Плоти-то там как раз и не было — в том смысле, что вкладывают земляне или хотя бы марсиане. Марсианское зрение тут же показало, что Годфри оказался существом на основе кремниевой керамики — ожившей статуей, воспроизводившей человеческие черты до волосинки. Нынешний Ричард мог бы охарактеризовать его как «если и не родного, то как минимум двоюродного брата Шеннеча». Но Алефу тогда не с чем было сравнивать — он видел подобное существо впервые в жизни и первым из всех зелёных марсиан.

Естественно, на гостя посыпались вопросы — кто он вообще такой и что такое. Годфри преспокойно поведал, что является жителем планеты Апоколипс, расположенной, как он выразился, «в другом месте и в другом времени».

— И какого парадемона тебе понадобилось на Ма-Алека-Андре? — не очень вежливо спросил раздосадованный Алеф.

— О нет, — от души рассмеялся Годфри, — парадемонов, друг мой, у меня дома своих хватает. А здесь я ищу кое-что гораздо более ценное…

— Хорошо, поставим вопрос иначе, — рыкнул марсианин. — Что мешает мне размолотить тебя о ближайшую стену за злоупотребление моим доверием, булыжник, и сказать, что так и было?

— Нууу… — протянул Годфри, делая вид, что сомневается, — я мог бы сказать, что в этом случае здесь тут же появится сотня солдат моего повелителя с плазмомётами наизготовку, но я этого не скажу. Я только отмечу, что вы, Ма-Алек, не очень-то разбираетесь в убийствах. Возможно, ты и сможешь стать первым зелёным, кто преодолеет этот запрет. Но вряд ли у тебя получится с первого раза сделать всё как надо. Если хочешь, я потом попрошу знакомых дать тебе пару уроков в этом вопросе.

— Спасибо, не надо, — чуть успокаиваясь, буркнул Алеф. — Я так… в риторическом смысле говорил. Так что это за «более ценное»?

— У этой штуки было много имён на разных планетах и в разные эпохи. Мой повелитель называет её «Уравнением антижизни». И готов очень щедро вознаградить того, кто её найдёт.

Годфри объяснил, что «Уравнение» не является математической формулой в привычном смысле. Хотя оно и основано на математике, но эта математика на миллионы лет опередила всё, что открыли зелёные или белые марсиане. У них просто нет такого понятийного аппарата, чтобы с ним осознанно разобраться.

У жителей Апоколипса, кстати, тоже не было. Благодаря некоторым специфическим способностям некоторые из них могли использовать Уравнение, если бы нашли его. Но это совсем не означало, что они его понимали.

Но практический эффект был в высшей степени понятен. Это было своего рода космическое Кольцо Всевластья. Ключ к мышлению любого разумного существа, позволяющий доказать ему — не на логическом, на чувственном и интуитивном уровне, что «сопротивление бесполезно, вы будете ассимилированы».

Причём «любого разумного» в данном случае означало именно ЛЮБОГО. Неважно, сколько у него энергии, сколько петабайт в секунду оно обрабатывает, насколько сильная воля, во что оно верит — всё это против Уравнения одинаково бесполезно. Все превращались в послушных марионеток.

— Мой брат бы сказал тебе, что такое абсолютно невозможно, — скептически сказал Ма-Алефа-Ак, выслушав гимн этой мечте маньяка. — И даже доказал, как дважды два, почему. А я не философ, меня практическая сторона интересует. Такой «ключ», если бы он и существовал, невозможно было бы применить. Это как мифический «абсолютный растворитель», который разъедает любой сосуд, где его пытаются хранить. Следи за логикой. Для того, чтобы передать Уравнение другому и поработить его, нужно самому его знать. Но ведь это знание в первую очередь превратит в марионетку самого потенциального тирана, и он ничего уже захватить не сможет!

— А ты соображаешь, дружище! — Годфри с жизнерадостным смехом хлопнул зелёного по плечу. — Верно, полностью завершённое Уравнение антижизни было бы не нужно никому. И не только потому, что его нельзя кому-то передать. В конце концов, можно его хотя бы записать на неодушевлённый носитель, который и передал бы его в мозг цели. Но какой прок от раба, осознавшего полную бессмысленность ЛЮБОЙ деятельности? Его же невозможно заставить работать!

— И это тоже, — согласился зелёный. — Так значит, существует «незавершённая» версия, которую можно использовать?

— Мой повелитель полагает, что да. Неполное Уравнение доказывает объекту бессмысленность его собственных стремлений. Но оно не мешает служить — даже наоборот, мотивирует это делать.

— Служить КОМУ? — прищурился марсианин. — Любому, кто отдаст приказ?

— Отнюдь, — с понимающим видом покачал головой гость. — Тому, от кого получено Уравнение.

— То есть таким образом можно построить пирамиду управления…

— И остаться на её вершине, поскольку тот, кто создал или реконструировал Уравнение самостоятельно — никому не подвластен, он сохраняет свободу воли.

— Звучит заманчиво… остался вопрос, с чего твой начальник решил, что такая чудная вещь вообще существует в природе? Сам говорил, что доказать это математически вы не можете…

— Неверно. Мы не можем НАЙТИ решение. Однако среди нас нашлись достаточно одарённые математики, чтобы доказать само существование такого решения.

— Осталось убедиться, что кто-то до вас его нашёл и на практике, что для этого не нужна вычислительная мощность миллиона вселенных, например…

— В этом мы убедились в первую очередь, — хмыкнул Годфри. — Для чего же ещё существует посткогнистика?

* * *

— В таком случае остаётся последний вопрос. С чего вы взяли, что решение этого Уравнения можно найти именно на Ма-Алека-Андре?

— Неполное решение, — уточнил Годфри, — полного у вас быть, конечно, не может. Но одно из частных решений у вас должно быть. Оно необходимо для построения вашего Великого Голоса.

— Вот оно что… Тогда это не ко мне — я физик, а такими вещами занимаются философы. Мой брат, например.

— Во-первых, и к тебе тоже. Уравнение антижизни работает на нейрофизике — на том уровне, где импульсы в нейросетях синхронны астрономическим процессам. А во-вторых, друг мой, изучив вашу цивилизацию я пришёл к выводу, что никто из нынешнего поколения марсиан не знает даже частичного решения в одиночку. Его части распределены в Великом Голосе, обеспечивая функционирование системы.

— И, как я понимаю, зашифрованы и защищены от несанкционированного доступа по полной программе?

— А вот это — нет, — широко улыбнулся Годфри. — Защита там, конечно, есть, но только от несанкционированного изменения, не от копирования. От нечаянной сборки в единое целое, но не от целенаправленной. К счастью для нас, твои соплеменники достаточно наивны. Им не приходило в голову, что это знание можно использовать как оружие. Они защищали Уравнение только от несчастных случаев.

— А это… частное решение можно применять для взлома чужих сознаний?

— Не любых, в отличие от полного уравнения. Но для сознаний твоих сородичей — да, возможно.

— Мне больше и не понадобится, — хищно оскалился Алеф.

* * *

В первую очередь он понадобился Годфри на роль маски, подставного лица. Гость и сам оказался не слабым телепатом, и в принципе мог бы включиться в Великий Голос самостоятельно — но чужака без регистрации там бы мигом засекли. А вот Алеф под его руководством без проблем «серфил» по ментальной сети, собирая нужные данные и практически не вызывая подозрений (ну, кроме самого факта, что он внезапно вылез из своей уединённой башни). Годфри был настоящим экспертом по сбору информации, как и положено хорошему шпиону. Ма-Алефа-Ак многому от него научился.

Спустя месяц с небольшим они уже знали, что нужные им части циркулируют внутри Ассамблеи Разумов. Увы, это было примерно то же самое, что на Земле «лежат внутри горы Шайенн». Ассамблея была самой защищённой частью коллективного сознания. Мало того, что в неё входили некоторые из сильнейших телепатов планеты, так она ещё и могла в любой момент привлечь все интеллектуальные ресурсы аркологий. Годфри и Алеф вместе взятые были песчинками перед ней — они оказались бы растоптаны в мгновение ока.

— Если бы мы могли отрезать кого-то от Ассамблеи и допросить наедине, так чтобы нам на голову не свалились сразу же десятки Преследователей… — вздохнул однажды Алеф после того, как рассмотрел и отбросил очередной план.

— Это сделать нетрудно, — пожал плечами Годфри. — Ваша телепатия ограничена расстояниями. Достаточно ослабить пленника огнём, затем парализовать телепатическим ударом и переместить через Бум-Трубу на Апоколипс. Но что это даст? Ни один мозг члена Ассамблеи не содержит более небольшой части Уравнения, а похитить по очереди пару десятков нам никто не позволит.

— Верно, — Алеф расплылся сразу в пяти улыбках, по количеству существовавших у него в тот момент ртов. — Но просканировав память члена Ассамблеи, я смогу принять его облик и регистрационную запись в Великом Голосе. Я займу его место. И тогда через мой разум по очереди пройдут все части Уравнения.

— Восхитительно! — хлопнул в ладоши Годфри. — Ловкость рук и никакого насилия! Я дам тебе пару уроков актёрского мастерства, а также мой Отцовский Ящик — компьютер, изготовленный на Апоколипсе, который будет записывать все полученные части и уведомит тебя, как только Уравнение будет завершено.

* * *

Для имперсонации Ма-Алефа-Ак избрал своего отца М-Ирнна, который по счастливому (для нашей парочки авантюристов) совпадению был не просто членом Ассамблеи, но также его консультантом по математической этике — одной из специфических отраслей марсианской философии. Ему по специальности достаточно часто приходилось работать с частями Уравнения, хотя он понятия не имел, что эта вещь может сделать на самом деле. Как китайские мастера фейерверков веками работали с порохом и не могли себе даже вообразить такую вещь, как огнестрельное оружие.

Годфри был опытным бойцом, однако не любил марать руки в грубом физическом противостоянии, предпочитая схватку умов и характеров. Алеф был совсем не против помочь украсть отца, однако не мог участвовать в операции, где предполагалось использовать огонь. Поэтому миссию по захвату выполнил другой апоколипсец, по имени Канто. Он выполнил эту операцию с пугающей лёгкостью и элегантностью. Алеф не присутствовал на самом «деле», но результат — впечатлял. Несмотря на то, что М-Ирнн Дж-Онзз был далеко не самым слабым телепатом и телекинетиком, к тому же охранялся двумя духами-телохранителями, он не успел даже вскрикнуть — ни в звуковом, ни в телепатическом диапазоне. С точки зрения Великого Голоса, он просто исчез.

Дальнейшие несколько недель Алеф вспоминать совсем не любил. Это были чуть ли не самые неприятные дни в его жизни. Сначала — перемещение на Апоколипс. Бум-Труба — искусственная червоточина — оказалась достаточно совершенной технологией, чтобы транспортировать на многие световые годы даже многомерное существо, не убив и не искалечив его. Но никто не гарантировал, что это будет существу приятно. Алеф ощутил себя буквально вывернутым наизнанку и одновременно растянутым в пространстве, тоньше самой тонкой резины. После прибытия он долго собирал себя из лужи и блевал жидким метаном.

Самого Апоколипса он практически не видел — провёл всё время в изолированной, специально для него отведённой камере. Да и некогда было удовлетворять любопытство — работать требовалось как можно быстрее.

Потом был телепатический поединок с отцом. М-Ирнн немного растерялся (кто угодно растеряется, когда его похищают инопланетяне), но сохранил достоинство и решимость. А также сильную нелюбовь к сыну, которого считал виноватым в смерти Ша-Шин. Сдаваться без боя он не собирался, и схватка едва не стоила жизни им обоим. Но Алеф всё же вышел из битвы победителем — потому что был моложе и сильнее, потому что его ненависть была ещё более искренней и жгучей, или потому что тело М-Ирнна в это время обрабатывали высокие технологии Апоколипса, сбивая ему концентрацию.

А потом — изготовление и натягивание на себя ментальной «маски» из свежеукраденной памяти (по ощущениям — не намного лучше, чем для человека была бы физическая маска из содранной с лица кожи), обратная транспортировка на Ма-Алека-Андру (ничуть не более приятная), и необходимость круглосуточно притворяться марсианином, которого ты ненавидишь.

Но в конце второй недели его дома встретили четверо Преследователей. Одним из которых был его брат. Они вежливо предложили «уважаемому члену Ассамблеи» пройти с ними в Храм правосудия.

Алеф был в бешенстве, но не растерялся. Не сходя с места, он заявил, что если его попытаются схватить, никто на Марсе никогда не узнает, где находится настоящий М-Ирнн, и как его вернуть обратно. Параллельно он послал запрос о помощи через Отцовский Ящик.

— Мы узнаем, — спокойно ответил Дж-Онн. — Когда прочитаем тебя полностью.

Мощная хватка четырёх телекинетиков сомкнулась на его теле, препятствуя любым попыткам побега.

— Дело в том, что это и мне самому неизвестно, — ответил Ма-Алефа-Ак, морщась от давления. — И если мои сообщники не захотят сами тут появиться, вы не найдёте их, хоть каждую песчинку в пустыне просейте. А они просто оборвут все контакты, если я буду арестован. Только продолжая действовать так, как действовал раньше, я смогу заставить их выйти на контакт.

— Ты предлагаешь себя на роль осведомителя?

— И провокатора, если угодно. Обзывайте как хотите, но дайте мне пройти. Каждая минута задержки играет против вас.

Будь на месте Преследователей земные полицейские, они бы сразу предположили, что преступник дурит им головы, и жертва давно мертва. Но Ма-Алефа-Ак при всех его недостатках был зелёным марсианином, то есть — не убийцей. Он мог похитить кого-то, подвергнуть пыткам и унижениям, но целенаправленно лишить жизни… Нет. Невозможно. Жертва где-то есть, и живая.

Они не учли другую возможность, вполне реальную даже для преступников из числа Ма-Алек. М-Ирнн мог погибнуть по не зависящим от Алефа обстоятельствам. А тот просто узнал о смерти первым и воспользовался представившейся возможностью, чтобы занять место члена Ассамблеи.

Впрочем, через секунду он понял, что рано обрадовался.

— Открой разум, — потребовал Дж-Онн. — Если мы убедимся, что ты говоришь правду, твоё предложение может быть принято.

Это была идеальная «вилка». Если он согласится, Преследователи узнают об Уравнении антижизни, после чего станут действовать совсем по-другому. Если откажется — его арестуют, Отцовский Ящик тут же сообщит об этом на Апоколипс — и прощайте, инопланетные друзья.

«Но как они узнали? Где я прокололся?»

«Выжди секунд десять, сделав вид, что колеблешься, потом открой, — шепнул неожиданно Ящик. — Ничего страшного не будет, этот вариант предусмотрен».

Ошарашенный Алеф последовал рекомендации… и ощутил, как его воспоминания, связанные с Уравнением, стираются, пропадают.

Да, он встречался со Славным Годфри, и принимал участие в похищении отца. Но всего лишь затем, чтобы помочь агентам Апоколипса собрать информацию для последующего вторжения. И не было у него никакого Ящика. Информацию он должен был передавать по-старинке, встречаясь со своим нанимателем раз в месяц.

Он успел понять, что Годфри или кто-то другой заложил в его мозг ментальные «мины», блокирующие утечку важных сведений — но обижаться на это и не подумал — наоборот, был благодарен, ведь эта манипуляция сознанием спасла его!

— Ладно, — с трудом выдавил Дж-Онн, только теперь, после сканирования, понявший, что перед ним не просто абстрактный самозванец, но родной брат. — Продолжай пока изображать… того, кого изображал. До следующей встречи с твоим… «гостем».

* * *