Я другая

— Народ.

— Сойдет.

Илья был мрачнее, чем обычно. Элен невзначай дотронулась до его правой руки — парень тут же сунул ее в карман.

«Какой же ты трудный, Илюша», — грустно подумала Элен.

Автобус не успел еще выехать из города, как в салоне начал твориться захват власти. Узурпаторов было двое. Павел и Л.Д. вели себя так, что Элен тут же мысленно присвоила им обоим наименование «Правящая Партия», а лично Павла назвала Президентом. Президент и его премьер-министр носились по салону, приставали ко всем без исключения девчонкам, снимали происходящее на видео, наливали желающим водки, чокались, орали песни и хохотали. Мол, знайте, кто тут главный! Прочие парни сидели, прикусив языки.

Элен повернулась: позади сидели Петр, Майя и Никита, нескладный долговязый парень с мяукающим голосом.

— Они всегда так себя ведут? — уточнила ненормальная девчонка.

— Только на вечеринках, — ответила Майя. — Паша просто привык быть центром внимания, а где центр внимания — там и Л.Д.

— Дамы, пару слов для истории! — воскликнул невесть откуда взявшийся Л.Д. и нацелил на Элен телефон. Та тут же закрыла лицо рукой, а вторую, с оттопыренным средним пальцем, сунула в камеру.

Л.Д. ничего не сказал, просто с неудовольствием посмотрел в глаза Элен и отошел.

Мегаполис быстро кончился. Начались грязненькие городишки с трухлявыми избушками и маленькими магазинчиками-сельпо.

Автобус держал курс на Великое Блинское море.

18

База «Лукоморье» более всего напоминала один детский лагерь отдыха, где Элен отдыхала лет пять назад: столовая, актовый зал, жилые корпуса — все в отдельных зданиях, а между ними — сосны, сосны и пешеходные дорожки. А еще есть выход к Великому Блинскому морю, отличный пирс, где можно постоять, посмотреть на спокойную свинцовую воду и на парящих над поверхностью моря птиц — чаек и цапель.

Жилые корпуса были такими маленькими, что Элен мысленно называла их бунгало. Каждое состояло из двух комнат и рассчитано было на пять человек. Любопытно: в каждой комнате одна из кроватей была двуспальной. Видимо, на случай, если в комнате поселятся супруги. Пока живут мирно, спят на одной большой кровати, поругаются — перебираются на маленькие.

Элен достались отличные соседки: Майя и Света. Собственно, почему «достались»? Соседей каждый выбирал сам.

Когда все разобрались с тем, кто где живет, и немного отдохнули с дороги, началось продолжение банкета. Студенты собрались в столовой, которая находилась в отдельном здании, издалека похожем на сельский клуб.

Пообедали.

Потом Л.Д. предложил устроить, по его собственному выражению, «небольшую литературную вечеринку, переходящую в пьянку».

И сам первый начал читать, сказав:

— По странному совпадению, у меня с собой кое-что завалялось!

— И у меня! — добавил Петр и достал из рюкзака какую-то тетрадь.

— И у меня! — сказала серьезная высокая девушка в очках.

В компании нашлось еще несколько человек, пожелавших познакомить окружающих с собственным творчеством. (Элен поняла, что все запаслись заранее.) В их руках стали появляться блокноты и тетради. «Через год буду поступать в этот вуз», — решила Элен. Вообще, как здорово быть студентом! Вокруг всегда столько приятных, интересных, творческих людей! Это тебе не Лебедин с Красновым и прочие ушлепки.

Л.Д. исполнил небольшие прозаические миниатюры «собственного сочинения», большую часть которых Элен читала в Интернете еще года два назад. Затем перешел на лирические стихи, которые хорошо звучали бы в устах пятнадцатилетнего подростка.

Как ни странно, публика, рассевшаяся на сдвинутых в кружок стульях, реагировала хорошо. В нужных местах смеялись, в нужных — хлопали. «Я трепала такую жизнь!» — с тоской подумала Элен.

Петр монотонным голосом с металлическим отзвуком стал читать по тетрадке фэнтезюку, про какой-то священный меч и короля, лишившегося власти из-за козней коварной колдуньи. Окружающие перестали понимать, о чем речь, еще на сороковой секунде, но толстяк, несмотря ни на что, мужественно продержался минут десять и оборвался, так и не добравшись до конца истории. (Судя по всему, до конца там было еще как до Луны на велосипеде.)

Серьезная девочка в очках забабахала отрывок своего рассказа про старика, который так боялся смерти, что заперся в собственной квартире, законопатил все щели (дабы смерть не пролезла) и не выходил. Правда, вскоре встала проблема: нечего кушать. Остаток рассказа был посвящен моральным терзаниям главного героя: и за едой надо сходить, и страшно — вдруг смерть под дверью дожидается? («Что ж, — снисходительно подумала Элен. — Неплохая адаптация рассказа Рэя Брэдбери. Только зачем-то старуху в старика переделала».)

Потом был выход долговязого мяукающего Никиты. Он уселся за стол, аккуратно расстелил перед собой листочек — и началось! Тихий шепот быстро перешел в громкое мяуканье, а затем — в вопли разъяренного кота. Оратор плакал и смеялся, шипел и выстреливал словами, его кидало из истерики в дикий восторг и обратно. Правда, понять смысл было невозможно, долетали лишь отдельные слова, совершенно не склеивавшиеся в цельную картину. Элен даже не поняла, стихи это или проза. Кажется, все-таки стихи.

Илья ничего не читал — сидел, подперев голову рукой, и мрачно смотрел в угол. Его спутница тоже помалкивала. Не комикс же читать?

Под конец выступил «гвоздь». Конечно же, господин Президент, в своей матросской беретке, заломленной на затылок! Улыбчивый, обаятельный, как никогда, и слегка смущенный всеобщим вниманием. Да, его приветствовали, как короля. Даже Илья перестал пялиться в сторону и как-то очень внимательно уставился на Пашу.

Звезда долго смущенно извинялась перед каждым стихотворением: мол, простите за то, что заставляю вас слушать свои графоманские опыты. Но после каждого четверостишия, которое прочитывал Паша, публика разражалась хохотом и аплодисментами. Хотя стишки и впрямь были так себе. Например:

В автобусе поп даму прижал. — Ого-го! — воскликнула дама. — Не ого-го, — строго он ей сказал, — А ключ от святаго храма.

Импровизированный литературный вечер завершился сам собой — все потихоньку разбрелись по своим бунгало и продолжили веселье там.

А Элен вместе с Ильей отправились в долгую прогулку по базе. Бродили в темноте по дорожкам, сырым после дождя, выходили на пирс, несколько раз проходили мимо бунгало № 12, откуда доносились песни под гитару. Пьянствовала Правящая Партия, окруженная толпой подданных.

Элен поделилась с Ильей своей мыслью: дескать, Павел и Л.Д. — это Правящая Партия алкоголиков.

— А мы — оппозиция! — очень довольным голосом произнес Илья.

Как и его, Элен очень раздражали эти двое. Почему? Во-первых, она терпеть не могла всех, к кому подходило определение «душа компании». Во-вторых, она и сами компании не выносила, а Павел и Л.Д. как раз и принадлежали к тем людям, вокруг которых компания собирается сама собой. И главное, оба они были какими-то уж слишком… обыкновенными, особенно Павел, господин Президент! Элен успела узнать о нем все, что нужно: умеет найти общий язык с кем угодно, особенно с девчонками, не дурак выпить, улыбчивый, общительный, на гитаре играет, в армии отслужил — стандартный набор рубахи-парня. Настолько стандартный, насколько это вообще возможно. И — ни единого отклонения, ни единой оригинальной черточки. Весьма маловероятно, чтобы у него было какое-нибудь странное хобби, каких полно у Ильи. А смешные стишки писать — ума много не надо!

— Илюха, прости, мне нужно побыть одной, — сказала Элен.

— Мне тоже.

Она пожала ему руку. Так и расстались.

Оставшись в одиночестве, Элен расчехлила камеру. Она-то знала, что сейчас начнется самое интересное, если уже не началось.

В бунгало № 12 лучше не соваться, там всего лишь тупо пьянствуют и на гитарах бренчат. Но ведь не может быть, чтобы эта небольшая комнатка вместила всех приехавших!

Некоторые сейчас сами по себе, вне коллектива. Там, где они, и творится самое интересное.

Элен пробежала мимо всех домиков — свет нигде не горел. Тогда она обежала их с другой стороны, вдоль берега водохранилища, и в одном из окошек увидела свет.

Занавески были раздернуты. Те двое обнаженных, кто был внутри комнаты, и не думали, что за ними наблюдают.

Элен снимала издалека, спрятавшись за деревом, благо все происходящее было видно очень четко, пусть и без звука. Она видела белую, худенькую девичью спину, на которую спадали длинные рыжие волосы и которую чуть ниже лопаток обнимали темные руки парня, как видно, сидевшего на стуле. Девушка двигалась вверх-вниз. А Элен снимала.

А рыжая все двигалась. Это только в эротических фильмах позы постоянно меняются, а в реальности люди выбирают то, что больше нравится, и останавливаются на этом.

И вновь Элен вспомнила Диму и тот злосчастный секс на вечеринке. Почему он так и не смог сделать так, чтобы Элен извивалась от удовольствия, как эта рыжая девчонка? Сколько времени уже прошло? Не важно. Дима уже три раза успел бы кончить, и все без толку, а эти двое все двигаются и двигаются, и девочка, кажется, в восторге.

Наконец они вскочили, и рыжая нагнулась, упершись в подоконник и влепившись пухлыми губками в стекло. Элен узнала Майю.

Какое у нее счастливое лицо… Как страстно она целует холодное стекло, чтобы хоть чуть-чуть остудить разгоряченные губы… Элен на какие-то доли секунды потеряла контроль над собой. Даже промелькнула мысль: иди в комнату к Илье, приставь к его голове пистолет и потребуй: «Докажи мне, что ты мужчина!»

Нет, Илья тоже так не сумеет. Хотя кто его знает… Когда Элен и Илья встречались в первый раз, их роман ограничился прогулками и держанием за ручку. И длилось это всего неделю. Нет, две недели. Да и не было никакого романа. Погуляли-погуляли, а потом перестали. Элен так и не поняла, что это было.

«Ну, разве я многого хочу?» — подумала Элен. Всего лишь того же самого, что есть у многих. Ведь я не прошу любви до гроба или сказочного принца с миллионом денег. Просто хочу, чтобы кто-то сделал меня счастливой на несколько минут. Такой же счастливой, как Майя сейчас. А кто может это сделать?

«На меня всем наплевать», — эта мысль Элен была простой и безжалостной, как удар ножом в сердце.

Всем. Илье. Юле. Вове Лебедину. Да кому угодно!

Элен выключила камеру и полезла в сумочку за платком — вытереть слезы.

Стоп! Это не ее платок, а какой-то чужой. Мужской, пахнущий крепким одеколоном.

Элен потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в реальный мир и вспомнить, чей же это платок. Вспомнив, она усмехнулась с видом непобежденной и отправилась в свои апартаменты.

День закончился совсем неожиданно.

Элен легла спать в своей пустой комнате, полежала немного и отправилась в туалет. На пути у нее вырос Никита, полуголый, с подбитым глазом, пьяный в дупель.

— Слышь, ты че такая дерзкая? — свирепо промяукал он.

— Ничего, — ответила Элен, прикидывая, куда в случае чего бить, чтобы этот долговязый сразу согнулся.

Никита молча взял ее за руку, поцеловал тыльную сторону ладони, после чего отправился в свою комнату спать.

19

Утром Элен лежала на кровати в своем бунгало и думала об Илье. «Сегодня ты меня удивишь, — решил она. — И будешь обращаться со мной не как со случайной девочкой, а как с принцессой. Скажешь мне, что я самая красивая, и будешь добиваться от меня того, чего добивался от своей бывшей подружки. А я подумаю, заслужил ты это или нет».

Почему-то Элен показалось, что надо срочно одеться и выйти на пирс. Постоять там подольше, пока не появится Илья. А он просто обязан там появиться.

Вышла наружу на цыпочках, чтобы не разбудить спящую Свету. А рыжей Майи не было. Видно, осталась со своим парнем.

У выхода из домика Элен обнаружила чьи-то носки, плававшие в луже. Пожала плечами и двинулась к реке.

Было тихо, по-утреннему свежо и почти безлюдно, если не считать Президента и Л.Д., которые неразлучной парой бегали по базе в поисках опохмелки. Плачевная ситуация усугублялась тем, что бар, находившийся в здании столовой, не работал из-за отсутствия в нем товара. Сезон отдыха уже закончился, потому и не привозили.

Парни преградили Элен дорогу.

— Как спалось, красавица? — нахально поинтересовался Л.Д., грассируя. Картавость бывает разная: у некоторых людей получается очень мило, а некоторым, как Премьер-министру, рта лучше вообще не раскрывать, чтобы не скоблить людям барабанные перепонки.

— Нормально, красавец! — Элен вынуждена была остановиться, потому что обойти парней было нельзя: справа и слева от дорожки была одна сплошная грязь.

— Что не зашла в гости? У нас было весело, — игриво посмеиваясь, продолжал Л.Д.

— Или брезгуешь? — подкинул Павел.

— Мне с Илюшей веселее.

— Не скучали, да? Ух вы какие! — Павел с улыбкой дотронулся до плеча Элен. Та отреагировала, как дикая кошка: отскочила, выставила перед собой коготки и зашипела.

— И где только Илья тебя такую нашел! — добродушно рассмеялся Президент. Но Элен видела: он, привыкший, чтобы девчонки сами на него вешались, несколько озадачен.

Элен решила усилить эффект.

— Никогда больше не дотрагивайся до меня. Понял, нет? — очень грубо произнесла она, затем посмотрела на Л.Д. и добавила: — Тебя тоже касается.

— Ладно, ладно. — Павел, все еще смеясь, отшагнул в сторону, чтобы уступить Элен дорогу. — Ты это… гляди веселей!

— Без тебя разберемся, — буркнула Элен на прощание.

На пирсе она встретила Майю.

Поздоровались кивками. Какое-то время стояли молча.

— Смотри, цапля! — воскликнула Майя.

Огромная птица с длинными ножищами медленно и тяжело летела метрах в пяти над водой.

Опять тишина.

— Ты вчера была в комнате у Правящей Партии? — напрямую спросила Элен.

Что удивительно, Майя сразу поняла, о чем идет речь.

— Да, была. А что еще делать?

«Давай-давай, изображай невинную девочку! — подумала Элен. — Я-то знаю, чем ты занималась потом, когда ушла оттуда!»

— Расскажи мне о них. Поподробнее.

— Что тебя интересует?

— У Павла роман с Ирой?

— Вон ты чем интересуешься… — Майя посмотрела на Элен с неодобрением. — Только не говори мне, что Паша тебе понравился.

Элен презрительно фыркнула:

— Издеваешься? Нет, конечно! Меня другое интересует: Ира ведь раньше с Ильей встречалась?

— Если можно так выразиться. Так, поигралась и выкинула.

— А с Пашей у нее все серьезно?

— Не знаю. Когда речь идет о Пашке, про слово «серьезно» лучше вообще забыть. Он избегает серьезных отношений. Они ему просто ни к чему. Пашку много кто пытался захомутать… — Майя усмехнулась. — Бесполезно. Ты посмотри на него: он вон какой! У него сегодня одна, завтра вторая. Сейчас вот он с Ирой, уже недели две, да вот надолго ли? Наиграется и с ней рано или поздно.

— А ты бы хотела быть на ее месте?