Я другая

Дело сделано. Но Элен была все равно недовольна: Илья так и не рассказал про свою трагедию. «Почему? Почему он мне не доверяет?»

— Илья… Спасибо тебе!

Он молчал.

Здесь, по идее, надо было бы поцеловать его. Хотя бы в щечку, в виде благодарности. Но Элен почему-то не решилась. А он и сам не изъявил никакого желания.

На прощание Элен пожала ему руку, словно была мальчишкой. И села на трамвай. Илья провожал ее до остановки каждый раз.

«Что происходит? — ломала голову Элен. — Я больше не нравлюсь ему? Но если не нравлюсь, зачем он все это делает — провожает меня, угощает чаем, на базу пригласил?»

Какая-нибудь Юлька полезла бы в свои глянцевые журналы искать ответ и нашла бы совет типа: «Сядьте рядом с ним и невзначай положите руку ему на бедро…» С Ильей это не прокатит. Он слишком отличается от среднестатистической мужской особи.

Кстати, за эту неделю Элен видела Юлю очень редко, только поздно вечером и рано утром. «Ну что, опять со своим носком встречалась?» — ядовито спрашивала блондиночка, встречая сводную сестру на пороге. «Не твое дело», — бросала Элен, отодвигая Юлю и входя в квартиру. Утром они завтракали, не глядя друг на дружку, а потом ехали в гимназию порознь. Юля, кажется, была расстроена, хотя Элен объясняла ей много раз, что на следующей неделе все закончится.

А эта неделя была бедна событиями. Самым серьезным происшествием был неожиданный разговор с матерью. В среду вечером она позвала Элен на кухню, помочь с уборкой, и вдруг сказала:

— Ленок, что происходит?

— А что? Я не имею права ходить в гости к друзьям? — с вызовом спросила Элен.

— Да я не об этом. Ты уже взрослая, знаешь, что делаешь. Меня в твои годы тоже дома было не застать. Я вообще не об этом, а о вашей Инне Сергеевне. Представляешь, она меня недавно к себе вызывала!

— Опять жаловалась на меня, что я учителям жизнь в ад превращаю?

— Да, и это тоже.

— А что еще?

— Ничего конкретного. Она сказала, что у тебя есть какое-то опасное хобби.

— Опасное хобби? Это какое же?

— В том-то и дело, что она говорила очень уклончиво. Что-то вроде: следите за Леной, особенно за тем, чем она занимается вне школы.

— И чем я, по ее мнению, занимаюсь вне школы? Наркотики колю? Или, может, произвожу их?

— Я тоже удивилась. Потребовала, чтобы она уточнила, но Инна Сергеевна просто молчала, и все.

— И что ты ей сказала?

— Да то же, что обычно: у Лены трудный возраст, ее лучше оставить в покое.

Ну хоть за это спасибо маме, этой близорукой курице.

А в пятницу на биологии был цирк. Инна Сергеевна вызвала к доске Патрикееву, и хотя та подготовилась неплохо, допрашивали ее строго. Потом биологичка ни с того ни с сего начала гонять Свету по прошлогодней программе, поставила ей «четыре», но выражение лица Инны Сергеевны говорило о том, что она с удовольствием влепила бы Светке пару, да не за что. У ничего не понимающей отличницы Патрикеевой было такое выражение лица… жалобно-недоуменное. Была бы она года на два младше, наверняка бы зарыдала от обиды и несправедливости.

«А Сергеевна, кажись, на Светку крепко взъелась, — злорадно подумала Элен. — А сделать ничего не может. Спорим, она и с родителями Светки говорила, так же уклончиво: мол-де, а вы не замечали за вашей дочерью зазорного поведения? А они: да нет, что вы!»

ДНЕВНИК ЭКСПЕРИМЕНТА

Завтра все решится.

17

Возле крыльца старинного трехэтажного здания, где до революции была городская управа, кучковались студенты. Илья стоял чуть поодаль от остальных.

Элен бросила окурок на асфальт, растоптала и двинулась к Илье, искоса поглядывая на его одногруппников.

Студенты стояли группами по трое-четверо и разговаривали. Какая-то курносая девчонка негромко играла на флейте, ее обнимал за плечи длинноволосый парень в распахнутой куртке, под которой виднелась красная майка с непременным Че Геварой. Вообще парочек было достаточно, не меньше трети всех присутствовавших. Конечно, самые красивые девушки были с юношами. А ведь одна из этих красавиц — та, которая бросила Илью. Знать бы какая!

Как бы то ни было, Илье надо помочь. Элен представила себя на его месте: и как он вообще нашел в себе силы куда-то ехать? Потрясающе!

— Илюша, я так рада тебя видеть! — воскликнула она, поднялась на носочках и поцеловала его в подбородок, так громко, что несколько человек обернулись.

Сам Илья от неожиданности не успел никак среагировать. Он растерянно посмотрел на остальных, и в его глазах вдруг что-то блеснуло.

— Рад тебя видеть, — произнес он совсем как тогда, у входа в торговый центр, и приобнял Элен, как бы в виде ответного приветствия. А руку убирать не торопился. Элен слегка прижалась к его куртке, дав понять, что не против.

Несомненно, Илья и сам этого хотел: поехать на Блинское море с девушкой, обниматься с ней на глазах у всех и вообще… Но не смел. Что-то ему мешало первому пойти в атаку. Интересно что?

Думала Элен и еще кое о чем.

Мортибус… Ведь он лично проверил, как Элен справилась с первым заданием. Значит, и здесь он должен появиться, чтобы удостовериться, что и второе задание выполнено. Либо подослать своего человека. А значит, один из тех, кто поедет на базу отдыха, — соглядатай. Либо сам Мортибус.

— Илюха, а ты не говорил, что поедешь не один!

Это говорил грузный кудрявый парень с чуть смуглой кожей и черными, как два кусочка ночи, глазами.

— Это Лена, — представил Илья.

— Петр, — поклонился толстяк.

Стоявшие рядом студенты назвали свои имена:

— Дима.

— Света.

— Майя.

— Никита.

— Все они — замечательные люди, — подвел итог Петр, а Элен наложила резолюцию:

— Не сомневаюсь.

Больше всего Элен понравился Никита: долговязый, почти вдвое выше Элен, кудрявый, с вытянутым лицом и мяукающим голосом. Понравился не как мужчина, а как явление. Манеры Никиты — жесты и интонации — выдавали в нем человека, у которого не все хорошо с головой. Гораздо хуже, чем у Элен, которая привыкла быть самой странной в любом коллективе.

— Лена, а ты учишься где-нибудь? — поинтересовалась рыжая Майя. Глядя на ее полные губы, Элен подумала: они у тебя всегда такие или ты просто всю ночь с кем-то целовалась?

— Учусь. Я всю жизнь чему-нибудь учусь, — ответила Элен. Этим студентам необязательно знать, что в их ряды затесалась старшеклассница.

Илья поддержал ее:

— Она из моего клуба любителей редких фильмов.

— Что-то я не знаю такого клуба, — заметил Петр.

— Раньше в нем был только я. А теперь нас двое.

— А какие ты фильмы любишь? — спросила Майя. — Как ты относишься к аниме?

— Обожаю, — честно ответила Элен. Вот и повод подружиться с этими интеллектуалами: среди студентов так много поклонников экстремальной азиатской мультипликации!

Разговор тут же разгорелся. Через минуту Элен узнала, что у Петра дома на дисках целая коллекция, и не только аниме, но и японских фильмов. И что он и Майя были членами городского клуба анимешников. Дима, Света и Никита относились к сочувствующим.

Элен не удержалась и полезла за тетрадью.

Ее комикс натурально вырывали друг у друга.

— Ты потрясающе рисуешь! — восхищалась Майя.

— Прямо как Энки Билал, — добавил Петр.

Элен пожала плечами: что есть, то есть.

— Почему ты мне не показывала? — спросил Илья, совсем не сердитый, а, напротив, очень довольный, что Элен понравилась его приятелям.

— Ты не просил, Илюша.

— Ты давно рисуешь? Я за тобой что-то такого не помню!

— Давно, Илюша. Просто никогда не думала, что мои каляки-маляки могут понравиться кому-то, кроме меня.

Майя добралась до последней страницы и воскликнула, ткнув пальцем в персонажа по имени Элиас:

— Смотрите, да ведь это Илья!

— Ну-ка, ну-ка… — Петр заглянул через ее плечо. — И правда! Похож! А меня можешь нарисовать?

— Могу. Но на главную роль не рассчитывай!

— Конечно. Я согласен на эпизод.

Илья вдруг стал суровым:

— Лен, я тебя прошу: не надо меня больше рисовать!

— Почему?

— Не надо, — попросил он более вежливым тоном.

— Но почему? Какая причина?

— Не важно. Я просто этого не хочу.

— Ладно.

Илья долго смотрел на свой портрет и в заключение произнес:

— Даже оружия мне нормального не нарисовала!

Элен ничего не ответила: боковым зрением она видела, как к их группе кто-то приближается.

Та, кого заметила Элен, шла медленно, царственной походкой. Она, бесспорно, была красивой, но это была красота злой королевы. В ее одежде преобладал черный цвет: платье, куртка, туфли. Глаза она тоже накрасила черным, волосы были темными от природы, зато надменные губы и длинные ногти горели ярко-красным.

Элен сразу поняла, кто это.

«М-да… Илюша, с его любовью к мрачной красоте, не мог не влюбиться в эту мертвую царевну. В его глазах я по сравнению с этой девкой просто никто. Потому он и не торопился меня оприходовать. Ну да ладно, это мы еще посмотрим!»

— Привет, Илья! — улыбнулась она.

— Привет, Ира, — глухо и, кажется, немного виновато ответил тот.

Элен легко прочитала выражение ее лица: девушка выдала свою лучшую улыбку, чтобы у Ильи внутри закипело. Ей явно не очень понравилось, что Илья не один. Она собиралась напомнить ему, кто здесь главный, и сделать все, чтобы он воспылал чувствами, прогнал новую девчонку и вновь стал ползать за своей прежней любовью на коленях. По крайней мере, Элен на ее месте именно так бы и сделала.

Девушка в черном еще раз посмотрела в лицо Илье, потом вернулась к своей тусовке, центром которой были двое парней. Один — вальяжный, неповоротливый, с огромными ладонями, второй — высокий, приятнейшей наружности, в черном берете, из-под которого выбивались длинные волосы. Этот второй как-то невзначай обнял черную Иру за плечи.

— Что за ребята? — спросила Элен у Майи.

— Толстый — Листьев Дима или просто Л.Д. Наш поэт. — Майя говорила с неприкрытым ехидством. — Точнее, считает себя таковым. Пишет графоманию, снимает на видео, выкладывает на «Ютьюб». А в берете — Паша. Вот он — отличный парень.

— Мне кажется, или у Павла в волосах серебряные нити? — поинтересовалась Элен.

— Это не нити, — сказал Петр. — Это его волосы. Паша служил. И не где-нибудь, а на флоте, на подводной лодке. Несколько седых волос — это от радиации. Он так напугался, когда они появились… А капитан ему объяснил: радиация на всех по-разному действует, у кого-то не стоит, а у других просто волосы седеют. Так что Паше еще повезло.

Должно быть, эту историю, про волосы, все одногруппники Паши знали наизусть.

Элен присматривалась к Павлу и Ире. Да, обнимаются, но не как влюбленные, а как два человека, для которых флирт — это как воды выпить. Улыбаются друг другу, как будто сейчас поцелуются, но целоваться не будут. Им этого не нужно. Скорее всего, у них давно все было, и не раз, но это было так, по шутке. Для серьезных отношений Ира выбирает беззащитных лопухов типа Ильи, которым можно вскружить голову, опустошить и бросить умирать. Да и Павел, вероятно, специализируется на соблазнении совсем других девчонок.

Самое главное: в своем коллективе эти двое наверняка уже отыграли романы со всеми, с кем им хотелось. В классе у Элен тоже были такие, например, Вова Лебедин, который, по подсчетам Элен, в разное время имел отношения как минимум с пятью одноклассницами.

Из-за угла медленно вырулил длинный, дебильно улыбавшийся «Икарус». Началась загрузка.

Илья с Элен сели поближе к концу автобуса, причем парень даже не пустил девчонку к окошку.

— Ну как тебе? — спросил он, не глядя на спутницу.

— Что конкретно?