Сержант сэр Питер

— Ничем, — увидев, что тема разговора выгодно изменилась для него, Стиллман определенно почувствовал себя спокойнее. — Только и делает, что разъезжает на машине, которую берет у своего друга. Должно быть, у этого друга нет более надежных приятелей, раз он дает ему машину.

Стиллман немного подумал и затем пригласил Питера в дом:

— Зайдите ко мне, мистер.

Питер вышел из машины и вошел вслед за хозяином в дом. Он был невелик, но хорошо обставлен.

— Не хотите ли выпить?.. Нет? Ну тогда хотя бы чаю, — Стиллман вызвал горничную и добавил: — И как это вы молодые, можете так держаться? Я вот, например, не могу без алкоголя.

Аккуратная горничная в черном принесла поднос с чаем.

— Видели ли вы когда-нибудь такое мастерство? — Стиллман показал гостю ажурную кружевную скатерть. — Готов биться об заклад, что вы не видели ничего подобного. Ручная работа. Я приобрел три таких, да к тому же салфетки!

Питер не собирался уходить далеко от начатой темы из-за проявленного Стиллманом энтузиазма, и минут десять исправно рассматривал вышивку, расспрашивал и восторгался.

— Скажите, вы здесь не из-за меня? — стараясь держаться вежливо и уверенно, спросил Лью.

— Ваши дела не настолько меня волнуют, чтобы лишить сна по ночам, — ответил Питер.

Он вновь перевел разговор на Уолтера Глинна и, наконец, смог получить объяснение странной реплике, прозвучавшей в конце его посещения:

— Ревнив? Да не то слово! Еще как! Я бы ни за какие коврижки не хотел бы зависеть от такого, как он! Она ведь без него и из дома никогда не выходит — он считает, что она бегает за мужчинами, вот оно как... Если бы только он знал... — на этом Стиллман запнулся и усмехнулся, но поймав на себе холодный взгляд Питера, поспешил прояснить возможное непонимание.

— Вы не подумайте ничего такого: она честная, ни внебрачного ребенка, ничего подобного. Но, мистер Данн, право, меня удивляет, отчего вы так занимаетесь такой рутиной? У вас ведь без того столько денег, сколько только можно пожелать. Ну, если хотите знать, как они живут, то у них есть две кровати, купленные у старьевщика, пара стульев и стол. Она сама стирает занавески — из-за гордости мужа делает это по ночам, чтобы соседи не замечали незанавешенных окон. Дом принадлежит ей; муж продал бы его, но опекуны не позволили.

В итоге Питер увез из Коллингвуда неприятные воспоминания о несчастной девушке в голубом халате. У него промелькнула мысль анонимно послать ей немного денег, но если Стиллман говорил правду, то это не слишком бы ей помогло.

Питер навел справки и убедился, что Стиллман не преувеличивал, описывая ее мужа как никчемного бездельника. Правда, он не пил и не имел никаких других пороков, кроме чрезмерной гордости, которая проявлялась в глубочайшем отвращении к какой-либо работе и рабочему классу. Он писал стихи и пытался быстро разбогатеть, в чем ему помогал некий маклер. Или скорее мешал — его усилиями Глинн лишился и своего скудного состояния, и той части состояния жены, до которой смог добраться.

Поразительно, как много людей было знакомо с Уолтером Листером Глинном, но Питер этому не удивлялся — он знал, что жизнь большинства людей является открытой книгой для тех, кто не ленится перелистывать страницы.

Питер получил письмо от поверенных мистера Глина. В нем содержались угрозы подачи судебного иска — это было одним из дорогостоящих увлечений Уолтера. Питер передал это дело своему адвокату и позабыл бы о Коллингвуде, но этот городок вновь вторгся в его жизнь.

Дело в том, что Коллингвуд находится между трех пригородных поселков — Хелстоном, Дигбери и Верхним Корнфордом (Корнфорд расположен по крайней мере на пятьдесят футов выше остальных и потому назван Верхним). Дигбери и Коллингвуд находятся в районе, контролируемом муниципальной полицией, и таким образом входят в сферу влияния Скотленд-Ярда.

Как-то утром инспектор послал за Питером.

— Вы знаете Коллингвуд? — спросил он.

— Прекрасно, — с презрением ответил Питер. — Там есть один адвокат, который донимает меня два раза в неделю, и, как я уже говорил вам, там проживает наш старый знакомый, Лью Стиллман.

— Вы знакомы с его досье, он не взломщик?

— Кто угодно, только не взломщик, — покачал головой Питер.

Инспектор взял со стола небольшую пачку бумаг и передал их подчиненному.

— Вы могли бы поехать туда и навести справки. За последние шесть месяцев произошла серия странных взломов в этом районе. Тамошняя полиция попросила нас посодействовать им в этом деле. Очевидно, что во всех случаях поработал один и тот же человек.

Питер пролистал бумаги.

— Что они взяли?

Ответ инспектор был неожиданным:

— Ничего! В этом-то и странность. Каждый раз был взломан письменный стол, и все бумаги были разворошены, но ничего не пропало — ни серебро, ни другие ценности. Обычно преступник выжидал момента, когда никого не будет дома. Очевидно, он знал привычки жильцов и был более-менее осведомлен относительно их планов. Интересно то, что деньги ни разу не были украдены — обратите на это особое внимание.

Питер забрал бумаги и весьма тщательно изучил их. Во всех рапортах отмечалось, что взломщик проникал через черный вход и обыскивал только в две комнаты — кабинет и спальню. Один раз он похитил записную книжку, только и всего.

Питер начал расследование в тот же день, отправившись в Дигбери, где побеседовал с одним из пострадавших, известным маклером, который был холостяком и жил вместе с сестрой. Определено, это был состоятельный человек — он жил в огромном доме, окруженном роскошным садом. Но он не смог рассказать ничего, что могло бы пролить свет на дело и таинственного преступника.

— Моя сестра в это время уехала на побережье, взяв с собой горничную, кухарка была в отпуске, а сам я оставался в городе, в своем клубе, так что дом был пуст. Странно, что взломщики не забрали ничего ценного, например, великолепную серебряную статуэтку, которая стоит на письменном столе. Еще более странно, что они не взяли деньги, лежавшие прямо во взломанном ящике.

Взлом имел место три месяца назад, и маклер был порядком удивлен, что полиция все еще ведет это дело и считает его достаточно важным, чтобы для его раскрытия специально прислать человека из Скотленд-Ярда.

Питер осмотрел дом, но не нашел ничего интересно, пока не оказался в столовой.

— Что это? — спросил он, указав на овальную кружевную салфетку, лежавшую на отполированном столике. Хозяин, кажется, почувствовал себя неловко.

— Что? Это что-то вроде... Я не знаю, как их называют, — промямлил он.

Питер рассмотрел ажурную вещицу и обнаружил, что это весьма тонкая ручная работа. Он видел скатерть с таким же узором в гостиной Лью Стиллмана.

Следующий визит Питер нанес вдовцу средних лет, проживавшему в небольшом домике на другом конце Коллингвуда. Там произошло точно такое необъяснимое происшествие, расцененное как взлом, и теперь уже почти позабытое хозяином.

— Нет, он ничего не взял, кроме моей банковской книжки. Бедняга, должно быть, подумал — вот счастье-то привалило! Но через несколько дней я получил ее обратно — знаете, банк рассылает их в конвертах, с напечатанным адресом. В том же самом конверте она и вернулась; на нем был почтовый штемпель Лондона.

Питер осмотрел и этот дом, и вновь его ждала любопытная кружевная находка.

***

В восемь часов вечера Питер вернулся в Коллингвуд и стоял у входной двери «Орлиного гнезда» — так величественно была окрещена владельцем скромная вилла Лью Стиллмана. Питер стучал и звонил, но не получил ответа. Служанка из соседнего дома, в сумерках болтавшая с молодым человеком, попыталась ему помочь.

— Мы нечасто его видим. Обычно он заходит через черный ход. Там, позади дома есть дорожка.

— А как же слуги?

Девушка и тут оказалась в курсе дела.

— Они не спят в доме. Мистер Стиллман с захода до восхода предпочитает оставаться один.

Питер вернулся и снова позвонил в дверь — вновь безрезультатно. Тогда он обошел вокруг дома, но задняя калитка была заперта.

Конечно, с тех пор как он передал дело об аварии своему адвокату, было не слишком прилично посещать Глиннов, но несмотря на это Питер перешел дорогу и направился к жалкому домику, скрывавшему неприглядные секреты семьи.

Он позвонил, но, кажется, звонок был неисправен. Питер постучал, и его стук гулко разнесся по дому. Он услышал легкие шаги по лестнице и коридору, после чего дверь приоткрылась на пару дюймов.

В доме было темно, хотя откуда-то сверху проступал слабый отблеск света.

— Кто там?

Это был голос Лидии Глинн. Но прежде чем Питер ответил, она узнала его:

— Если это вы, мистер Данн, то моего мужа нет дома. Пожалуйста, не говорите со мной, — в голосе девушки было слышно волнение.

— Когда он вернется?

— Я не знаю. Не подумайте, что я весьма грубо с вами разговариваю, не приглашая вас в дом. Но мой муж не любит, чтобы я принимала гостей.

Она собиралась закрыть дверь, но Питер остановил ее.

— Что происходит, миссис Глинн? Может быть, я смогу помочь вам?

— Нет, боюсь, вы не сможете, — тихо вздохнула она. — Мне бы не хотелось, чтобы вы оставались.

Ее слова были почти бессвязны, было видно, что она беспокоится лишь о том, чтобы Питер ушел. Ему не оставалось ничего другого, кроме как пожелать ей спокойной ночи и удалиться. Но не успел произнести эту прощальную фразу до конца, как дверь уже захлопнулась.

После этого Питер решил во что бы то ни стало повидать Глинна тем же вечером, причем непременно в присутствии его жены.

Моросил дождь, и Питер свернул на узкую дорожку, проходившую за домами. Ему показалось, что впереди промелькнула и исчезла в темноте какая-то фигура. Это мог быть кто-нибудь из местных жителей, ведь если здесь есть тропинка, значит, ею частенько пользуются.

Пройдя до конца, он оказался на главной улице Коллингвуда. Здесь стояло несколько автомобилей, и впереди виднелась задняя фара одного из них, очевидно, уезжающего в сторону Лондона. Питеру подумалось, что человек, за которым он шел, уехал.

Подождав около четверти часа и не заметив нигде мистера Глинна, Питер вернулся назад по той же самой тропинке. За двадцать ярдов до жилища Стиллмана он услышал какой-то шорох, будто кто-то лез на дерево. На вершине изгороди появился темный силуэт, человек спрыгнул на тропинку и бросился бежать. Несомненно, он вышел из дома Стиллмана, и Питер начал преследовать бегущего. Но тот бежал так быстро, что его не удавалось догнать. Бросившись в проход между домами, он стрелой перелетел через дорогу и вмиг растворился в темноте. Но дверь дома Глиннов захлопнулась, когда Питер достиг их калитки. Полицейский постучал, но не получил ответа. Он постучал вторично, на этот раз громче.

— Кто там? — спросил дрожащий от страха женский голос.

— Миссис Глинн, откройте дверь, это я, сержант Данн.

— Я не могу — я ложусь спать.

— Откройте! Я видел, как ваш муж вошел. Мне нужно увидеть его.

Разговор велся на пониженных тонах, так как дверь была со стеклянной панелью. В конце концов, Питер услышал, как в двери повернулся ключ, и вошел внутрь, закрыв за собой дверь.

— У вас есть свет? — спросил он у дрожащей женщины.

— Нет, — ее голос прерывался. — Электричество отключено. Моему мужу плохо. Я боюсь, что он потеряет сознание, — она всхлипнула. — Я так рада, что вы пришли... Что рядом есть хоть кто-нибудь!

Питер достал из кармана фонарик, но тот осветил лишь голые стены комнаты.

— Где он?

Она провела его в заднюю комнату, открыв дверь, и Питер вошел. Уолтер Листер Глинн неподвижно лежал на полу. Наклонившись, Питер перевернул его и ахнул — руки и лицо Глинна были в крови, рукава пиджака промокли от крови. Питер услышал крик позади себя.

— О, что же он наделал!

— Принесите лампу, я заметил, у вас она есть наверху. Или подождите здесь, я сам принесу.

Питер сбегал за маленькой парафиновой лампой, которую он поставил на стол в пустой столовой. Глинн уже пришел в себя. Он сидел, дрожащий и стонущий, прикрыв лицо руками. Питер потряс его за плечо.

— Кто это был? Стиллман?

— Мертвый! — с истеричными нотками в голосе ответил Глинн. — Ужас! Он сидел за столом. Я дотронулся до него... Но когда я зажег свет... это кошмар какой-то!.. Я этого не делал… Могу присягнуть, что я не убивал его! Я просто пришел, чтобы найти письма, что моя жена им пишет. Я знаю, она пишет им и ходит к ним. Ты! Это ты! — крикнул он, обращаясь к мертвенно бледной девушке. — Я следил за ними!

— Мы знаем все о том, что вы искали, — проворчал Питер. — Любовные письма своей жены, которых она никогда не писала. Жалкий червяк!

Питер обернулся к девушке:

— Умойте его, ему это не повредит, — сказав это, Питер вышел из дома.

Он разыскал местного полицейского, вместе они прошли к задней стороне дома Стиллмана, после чего перелезли через изгородь. Когда Питер зажег свет в столовой, он увидел неприятную картину. Стиллман был убит в упор выстрелом в голову. В руках он сжимал ружье, которым не успел воспользоваться.

***

Они арестовали Чечёточника той же ночью на станции Ватерлоо, когда он дожидался на пристани парохода, отправляющегося в Саутгемптон. Тот отнесся к своей судьбе философски.

— Лью получил по заслугам. Своими показаниями он послал на электрический стул троих из нашей банды. Крыса! А после сбежал в Англию. Но мы выследили его — ведь и мой брат из-за него отправился в дом смерти. Если бы я не нашел его здесь, то наши все равно выследили бы его в Париже.

Через день Питер докладывал своему начальству:

— Просто нелепо — в то время, как я искал Глинна, он забрался в дом к Стиллману. Он был вне себя от ревности, полагая, что его жена пишет письма своим знакомым и посещает их в неурочные часы. А на самом-то деле! Она ведь содержала его за счет того, что своими руками вязала и продавала кружевные салфетки и скатерти! При этом она просила друзей и покупателей поклясться, что они никому не проговорятся о том, чья это работа. Уолтер Листер Глинн умер бы от стыда, узнай он об этом. Разумеется, продажа подобным путем вынуждала ее вести обширную переписку, чтобы лишний раз не встречаться с покупателями; в конечном счете, это порождало сплетни. А бедный простак был ревнив как дракон и решил, что вся округа заполнена компрометирующими письмами. Он забирался в один дом за другим в поисках доказательств ее неверности. Но как бы то ни было, теперь она ушла от него и хочет открыть небольшое дело в Вест-Энде. Просто чудо — какой-то простофиля ссудил ей для этого пятьсот фунтов под проценты.

Инспектор подумал, что знает, что за простофиля сотворил это чудо.

III. Наследник

Любая страна — это тесный мирок для человека, который не хочет быть узнанным. Как-то два парня стали учениками аптекаря в большой лавке в Мидленде. В те времена аптеки еще назывались «фармацевтическими лавками», и их владельцы, как правило, жили прямо над ними и сами вели свои книги.

Вышеупомянутые двое юношей вполне могли бы стать героями осовремененной сказки — один был ленив, но честен, второй же был трудолюбив, но склонен к авантюрам. В конце концов, ленивый и честный женился на дочери своего обанкротившегося хозяина; правда, в итоге жена ушла от него, и он стал неисправимым пьяницей. Трудолюбивый же авантюрист под действием порыва оставил аптеку, прихватив с собой значительную сумму из кассы, а также своеобразные познания из фармакологической области.

Пьяница впоследствии переехал в Лондон и однажды увидел, как из дорогого лимузина выходит его старый знакомый. Он окликнул того по имени.

— Иди к черту! — отреагировал на встречу с ним его теперь состоятельный товарищ. Разъяренный таким ответом, пьяница набросился на старого друга с кулаками. Неподалеку оказался полицейский, и этот безобразный случай закончился бы в суде, однако потерпевший не явился для дачи показаний против своего обидчика, и в силу этого подсудимый был отпущен на свободу. К тому же какой-то неизвестный прислал ему конверт, в котором оказалось пятьдесят фунтов. На этом история бы и закончилась, если бы оскорбленный пьяница под влиянием дальнейших возлияний не почувствовал новый прилив обиды и не заявился бы в Скотленд-Ярд, чтобы вытребовать там адрес своего противника. Ушел он только после того, как оставил донесение, обильно приправленное ругательствами, и проследил, чтобы его непременно записали.

Такое случается в Скотленд-Ярде. Ежедневно туда поступает множество сообщений об ужасных преступлениях, и на проверку этой информации затрачивается много усилий и времени, но зачастую она оказывается ложной. В нашем же случае возможность проверить донесение отсутствовала, и потому документ просто спрятали под сукно, позабыв о нем. В нем шла речь о некоем Поле Сиббетте, питавшем страсть к различным опытам.

Однажды Питер Данн в поисках похожего дела наткнулся на упомянутое — и попытался выяснить, что такое «амотоксилен» (если только он правильно расшифровал неразборчиво написанное слово). Но, в конечном счете, он так и не выяснил, что же это такое — в деле говорилось о каких-то опытах над собаками, и Питер решил, что это не стоит дальнейших расследований.

Старый инспектор Бриссен говаривал, что все случается трижды: например, если рыжий человек арестован за ограбление рыбной лавки, то непременно жди, что еще двое рыжих будут арестованы за такое же деяние.

В каком-то смысле он был прав — история повторяется, но самому Питеру не случалось сталкиваться с подобными совпадениями, пока не занялся делом Блетсола.

А началось все со странного происшествия с пьяным человеком. Примечательно уже то, что оно произошло в тот же день, когда Питер познакомился с историей двоих учеников аптекаря.

Возвращаясь домой в тот вечер, Питер заметил человека, державшегося за решетку ограды. Тот был в смокинге и, вероятно, был джентльменом, если только джентльменом может быть человек, позволяющий себе напиться. Питер собирался пройти мимо — не потому, что был ханжой, а потому, что пьяные были противны ему. Но тут беспомощный человек заговорил:

— Пожалуйста, разожмите мне руки, — его голос был невнятным и дрожал.