ПЕРВЫЙ ВИТЯЗЬ, или ХХ с гаком лет спустя

– На костёр его!!! – потребовали блудницы и прохиндеи, в смысле жрицы и жрецы.

– На кол, а потом в костёр!!! – предлагали старые девы и ханжи, в смысле невинные женщины послебальзаковского возраста.

– Утопить! Повесить! Четвертовать! Задом на муравейник! – начали предлагать свои методы лишения жизни остальные негодующие. Ведь сколько религий, народов и культур, столько и способов умерщвления себе подобных придумало человечество, и даже больше.

Поняв, что добром это не кончится, Скотти-варвар, пятясь от наседавшей толпы, заливисто свистнул. Застоявшийся в стороне Конанифал только этого и ждал. Громко и грозно заржав, верный варварский конь прорвался сквозь толпу к хозяину и «приняв на борт» Скотти, рванул в сторону площади. Не подумайте, варвар не испугался, просто он принял единственно верное решение, уйти и не брать грех на душу. Ну не рубиться же с этими полоумными.

Обезумевшая же толпа, удостоверившись в том, что сбежавший, а значит заведомо виновный, варвар, действительно замешан в этом тёмном деле, ринулась за ним следом.

В отличие от варвара, Барабир-багатур так и не дождался ни оваций, ни даже жиденьких аплодисментиков. Ошарашеные побоищем «новички», которым пришлый багатур «даровал свободу» от беспредела мерзких «старичков», поначалу немного возрадовались, но их тихая эйфория длилась недолго. Затюканные «новички», с ужасом представили, что будет, когда очнуться их узурпаторы и решили не рисковать. Вместо того, чтобы добить лежачих (один из немногих случаев, когда это не возбраняется), «новички» накинулись на багатура.

– Ты что наделал, осободитель чёртов?! – примерно так, крича наперебой, обратились они к Барабиру. – А ну как эти скоро очухаются?! Опять нас тромбить зачнут! Надо же будет им на ком-то отыграться!

– Так вас вон сколько! – удивился багатур глупости многочисленной толпы. – Вы этих «старичков» одними шапками можете закидать! А лучше прямо сейчас «накостылять» им и изгнать из города. Ведь вы им по сути ничего не должны!

– Ты не понимаешь! – ответили ему «освобождённые». – Это же потомки дедов-основателей! А дедовщину у нас никто не отменял!

– Я отменяю! – сказал багатур, всё же он имел кое-какие заслуги для подобных заявлений.

– Указа нет! Закона нет! Постановления нет! – не унимались глупые «новички».

– Да зачем он вам нужен?! – искренне удивился Барабир.

Тут начали постанывать, приходившие в себя «старички». Заметив это, кто-то из толпы крикнул:

– Чего с ним цацкаться! Покажем ему!

– Покажем!!! – дружно подхватила толпа, оглядываясь на мотавших головами «старичков». Хотя чего там показывать, и так багатуру было видно, что это просто бесхребетные трусливые слабаки, у которых был такой шанс, а они, глупцы, его упустили (вас, кстати, разве не поражало, как в доблестной армии двое-трое ублюдочных «стариков» держали в страхе многочисленное, не побоюсь этого слова, «стадо» молодых ребят, ну да не в героической былине об этом упомянуто будет).

Толпа, как ни боялась багатура, а всё равно стала надвигаться на него, причём, по заведённому обычаю, задние ряды проявляли большее рвение в этом деле, чем ближние к Барабиру.

– Стоять! – страшно заорал багатур и выхватил меч. Он в отличие от варвара, не собирался церемониться с толпой. – Я уйду! Но я ещё сюда вернусь, со своей ордой! Всем тогда места мало будет!

Произнёс так багатур и выскочил за дверь. Услышав, что багатур пообещал привести сюда ещё кучу таких же воинов как он, и «новички», и очухавшиеся «старички», погнались за ним, чтобы не допустить утечки злопамятного информатора.

Барабир вскочил в седло и ринулся по кривой улочке, между домов с развешанными на верёвках кружевными панталонами, в сторону площади. Смилостивившись в последнюю минуту, он решил не убивать преследователей до поры, до времени. Пусть и орде что-то достанется «на закуску».

Перебор Светлогорыч уже несколько минут ждал своих спутников на месте сбора. Разгорячённая Приорушка, чувствуя состояние хозяина, нетерпеливо била копытом мостовую, высекая подковой искры из камней.

– Где же их носит?! – вслух посетовал богатырь. – Как бы, не случилось чего, не вляпались куда-нибудь!

Он бы и рад был поехать на их поиски, но понимал, что ежели отъедет от условленного места, за одним, может подъехать другой и не найдя никого здесь, додумается отправиться на поиски за третьим, и так могут они кружить весьма долго, что «тюрбан» уж точно не дождётся. Нет уж, надо будет по любому одного из них дождаться, а потом уже за следующим вместе отправляться.

Тут к беспокойству богатыря прибавилось и смутное волнение. С обеих сторон, откуда должны были появиться его товарищи, послышался подозрительной гул, шум и гам. То, что это как-то связано либо с варваром, либо с багатуром, Перебор Светлогорыч догадался, но ведь не с обоими сразу.

Ан нет! С обоими!

Из глубины соответствующих улиц слева и справа, практически одновременно на взмыленных лошадях выехали Скотти-варвар и Барабир-багатур. А за ними живой лавиной вывалил взбудораженный народ.

«Вот тебе поели, вот тебе и помолились», – тревожно подумал Перебор, наблюдая за прибывающей на площадь злобно галдящей толпой.

Багатур и варвар остановились по бокам от богатыря и синхронно развели руками, мол, они ни в чём не виноваты, толпа, знать, случайно за ними увязалась.

– Что натворили? – спросил богатырь у отдувающихся после скачки товарищей.

– Ничего серьёзного, – честно ответили беглецы от линчевателей. Да и в самом деле ведь ничего серьёзного, если не брать в расчёт, что сгорел дотла Молельный Дом, и была осуществлена попытка расшатывания местных устоев заложенных самими дедами-основателями.

– Понятно, – проворчал, богатырь, поочерёдно посмотрев каждому в ясные честные глаза. А посмотрев, поверил он им и обратился к бушевавшему вокруг, но боявшемуся прихлынуть ближе, человеческому морю. – Чего шумите, люди добрые? – всегда так начинал переговоры богатырь, пока не убеждался в обратном, а именно в том что его оппоненты не очень-то и добрые, – Что вас так расстроило, возбудило?

– Вот этот, с рогами, наш общий Молельный Дом спалил! – закричали размалёванные жрицы, стоявшие с ритуальными «игрушками» наперевес.

– А этот нам накостылял, пойдя против заветов дедов-основателей! – указав на багатура, излили свою обиду «старички», а покорные «новички» закивали как синепянские болванчики.

– И кабак вдребезги разнёс! – добавил важную деталь, флегматичный бармен – его больше интересовал вопрос возмещения убытков. – На сто пиастров золотом раскурочил. Кто башлять будет?

Теперь для богатыря всё стало на свои места. Не могли его славные спутники набедокурить по мелочи, не их уровень. Они, как и водится будущим великим деятелям, действовали с размахом.

Перебор Светлогорыч не стал долго думать, ибо опять мог дождаться, когда их обложат со всех сторон, как это уже произошло в Диковатом Полюшке, а потому сразу обратился к ревевшей толпе:

– Послушайте-ка меня, добрые люди! – как можно ласковее произнёс богатырь, не забывайте, он всё ещё считал местное население заведомо добрым. – Неужто это повод для вашей ярости, ведь нервные клетки не восстанавливаются. Даже если мой друг Скотти и причастен каким-то боком к пожару, то ведь не со зла получилось так. Я-то его знаю. И разве вы не знаете, что религия есть опиум для народа, – давешний ганжднубиец согласно кивнул, мол, прав богатырь, лучшая религия это высококачественный опиум или кокс, – ваши жрецы и жрицы вас обманывают, наживаются, наверняка завышая цены на ритуальные товары народного жертвоприношения. А ведь религия и вера, две совершенно разные вещи. Ибо вера одна, и она в душе нашей. Что нашим богам: Совести, Доблести и Чести, эти здания с кумирами. Суета! Так пусть возобладает разум наших душ! Не будем упрекать друг друга и желать зла друг другу.

Толпа, замолчав, внимала речам богатыря рунийского, раскрыв рты. Даже у скептично настроенного ганджнубийца сладкодымная папиросина изо рта выпала. Да и багатур с варваром, ничего подобного раньше от богатыря не слышавшие, призадумались над его словами.

– А что до вашего негодования, – обратился рунич к обиженным багатуром «старичкам». – Так тут вопрос и яйца ломанного не стоит. Вы, наверняка, сами нарвались, вот и подрались. С кем не бывает в мужском, я надеюсь, коллективе. Чего же теперь, опосля драки кулаками, тесаками и разбитыми бутылками махать. Лучше бы поблагодарили Барабира, что в живых вас оставил, а то он парень горячий. Джигит, одним словом. Так что, давайте-ка, по-хорошему разойдёмся. Как говорится: миру мир – пиратам дембель! Ну что, люди добрые, давайте так – вы на моих спутников зла не держите, а мы тихо уезжаем из вашего гостеприимного города на веки вечные. Договорились?

Богатырь победно оглядел огромную толпу, молча переминавшуюся с ноги на ногу. Вроде хорошую сделку предложил, чего они ещё думают?

Толпа же «добрых людей» так не считала. А как она считала?

– Еретик!!! – завизжали вульгарно разукрашенные жрицы и затрясли своими «орудиями жреческого труда».

– Революционер!!! – подхватили эстафету «старички».

– Пропагандист! – докурив подобранную папиросу, тоже вспомнил ругательное слово ганджнубиец.

– Женоненавистник! – кричали старые девы.

– Феминист, противный! – вторили им молодые и симпатичные братики Гомесы (дальние родственники цирюльника Гламури).

– Всех троих на дыбе четвертовать! – приняла резолюцию толпа и стала наседать. Откуда ни возьмись, появились горные тролли и гоблины с боевыми, а не травматическими арбалетами, те самые у которых всё здесь было схвачено и скуплено.

Положение осложнялось ещё и тем, что смеркалось. Как бы в темноте не потерять корабль с «тюрбаном».

– Отходим к морю! – скомандовал Перебор Светлогорыч своим товарищам, тоже решив не мараться и не воевать с этими полоумными женщинами, «старичками» и братьями Гомесами. – Там нас ждёт корабль у дальнего пирса. Я пробиваю дорогу! Барабир! Да спрячь ты меч, ещё зацепишь кого! Барабир, ты за мной! Скотти – как обычно прикрываешь спины! – богатырь дождался пока его маленький отряд выстроиться за ним в кильватерный строй и, подбодрив их удалой репликой – Погнали наши городских в сторону деревни! – направил Приорушку через обезумевшую в гневе толпу.

Не без труда одолев человеческое море (кажись всё таки парочку Гомесов они затоптали), путники вырвались на дорогу, ведущую к настоящему морю и поскакали к пристани. Над ними то и дело свистели, пролетавшие арбалетные стрелы, а за спиной слышались проклятия устремившейся в погоню толпы. Если так дело пойдёт и дальше, оглянувшись, отметил богатырь, то придётся всё-таки дать им бой. А не хотелось бы! Полгорода придётся выкосить, прежде чем преследователи успокоятся.

Выехав на пристань, богатырь поскакал к дальнему пирсу, где стоял уже с поднятыми парусами корабль «тюрбана». Сам старичок суетился у трапа своего корабля с масляным фонарём, словно маяк, указывая своё местоположение. Поняв, что его заметили, а также догадавшись, что за его потенциальными клиентами мчится, чуть ли не весь город, «тюрбан» кинулся поднимать якорь.

Перебор, Скотти и Багатур прямо на лошадях влетели по трапу на корабль.

– Скорее отчаливай, друже! – весело крикнул богатырь капитану корабля, кажись ушли от погони без кровопролития.

– Пиристягуйте рейминя! – оскалил зубы в улыбке «тюрбан», стоя у штурвала с кучей непонятных рычажков и трубок. – Взилитаем! – капитан дёрнул за рычаг, и корабль стал… подниматься вверх, – Пюрющай зимеля!

Несколько настырных, потерявших страх «старичков», карабкавшихся по трапу, рухнули вместе с трапом в воду. Остальные горожане, столпившиеся на пристани, в изумлёнии задрав головы, проводили «улетевших в небо богов» (уже позднее по городу поползли противоречивые слухи, что якобы под видом странных людей их «проклятый город контрастов» посетили не кто-нибудь, а Олдин, Перувл и Багатур-Тонгро собственными персонами, которые, видимо устав смотреть на беспредел творившийся от имени дедов-основателей, торговлю жертвами и, собственно, жертвоприношения, пытались вразумить людей, но их не так поняли).

Вот так и возникают слухи, так множатся досымлы, так… рождаются легенды.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Увильнувшие от столкновения путники не сразу поняли, что произошло, и куда подевался город с их преследователями, как только они «отплыли». Нереальная тишина, обступившая их на корабле «тюрбана», давила на уши. Не было слышно ни криков погони, ни шума волн, лишь приглушённые крики паривших над морем чаек, долетали до их слуха, откуда-то снизу. Стоп! А почему снизу?!

Спешившись с коней, богатырь и компания подошли к борту корабля и, вцепившись в поручни фальшборта, ошеломлённо уставились вниз – портовый город, весь в огнях, проплывал далеко внизу, а они плыли по… воздуху!

Поняв, что без чёрной магии здесь не обошлось, Перебор Светлогорыч, справившись с волнением и взяв себя в руки, вытащил свой именной «супербулат» и направился к «капитан-чародею».

– Колдун! Ты зачем нас похитил? Жить надоело? – сказал богатырь и махнул мечом, предупреждая «колдуна» не шутить.

«Тюрбан» непонимающе уставился на своего пассажира.

– Я тебя по хорошему спрашиваю. Отвечай, куда путь держишь? – нахмурился Перебор.

– Щито знащют худы? На Хелигондос. Как заказюливали, – ответил капитан, опасливо косясь на острие меча. – А щито, не туды, да? Говорюй куды. Разуверинём карабюл па курсю.

Видя, что «чародей» напуган гораздо больше, нежели он сам, богатырь сменил подозрительный гнев на всё ещё подозрительную милость.

– А как мы здесь, в смысле в небе очутились? – спросил Перебор, пока что, не убирая меча в ножны.

– Никакуй фантаситики и миситики! Иженеровая мисиля! – расслабился «тюрбан» и ткнул указательным пальцем в небо. Проследив по указанному направлению, путники обнаружили над головами искусно спрятанный средь растянутых парусов воздушный шар, находившийся метрах в четырёх от палубы, по форме напоминавший огромную дыню. Воздушный шар был скреплён с кораблём многочисленными канатами, сетками и верёвочными лестницами. К шару подводилась труба, шедшая из трюма, где что-то шипело и клокотало.

– Где-то, что-то подобное я уже видел, – морща лоб, подошёл к капитану и Перебору Скотти-варвар. – А где хоть убей непомню.

(Матушка Йогиня, пока выхаживала хлопца, избавилась от улики, чтобы её «внучёк» больше никуда не улетел, вот и не помнил варвар, где же он видел нечто похожее).

Увидев морщившего лоб варвара, седобородый старец почему-то натянул на свой лоб тюрбан и постарался изменить голос.

– Чичас такая аиростата многа ест, – пробурчал гнусавым баском «тюрбан». – Не булшой екизотика. Юрлюме?!

– Слушай, друг, а мы с тобой нигде не встречались? – присмотрелся к капитану Скотти, что-то сердечко внезапно ёкнуло. – Ты меня не помнишь? А-а?

– Нэт! – басом ответил белобородый воздухоплаватель и отвернулся проверить показания давления в котле по приборам.

– Зато я однажды видел, почти такой же шар! – вспомнил Перебор времена первого похода. – Только тот, кажись, был меньше.

– Чо я и сказываю, чито такуй шаров минога ест, – откликнулся «тюрбан», больше обращаясь к рогатому варвару, и не преминул похвастать своим детищем. – Но толику у мине такая литущий корабил. Можу скорусть до двасыть узелов ви щас разогнуть. Бирляма, то ист килянус!

– А зачем же ты там, на пристани всё оглядывался, если не шпион и не колдун? – вспомнив странное поведение «тюрбана», спросил его Перебор. – Наоборот, мне кажется, надо такие ноу-хау народу рекламировать, чтобы прогресс не стоял на месте.

– Ахи-вахи! Какуй там пирогирес! – посетовал воздухоплаватель. – Тименота! Вона мине в дирюгом горуде щуть не юбила бес сюда и силедствий. Пиришлося сюду матать, конспироватьсю. Вота и пахаю полулюхально. Дитёй корумить ната? Запщасть на еростат ната? Кущат ната? Патаму и бюруся за самий хиблий закяз. Щурмаля мяня за нугу!

– «Не слушай тех, кто не готов к полёту!» – вдруг продекламировал Перебор-богатырь, изредка пролистывавший книжки Перломудра, которыми зачитывалась его ладушка супруга, и, как оказалось, что-то даже запомнил. – «Они бескрылы, их не ждут мечты! Оставь им рабство – выбери свободу, преодолей сомненья и лети!»

Его товарищи по иному, с ещё большим уважением взглянули на «последнего романтика» – кто бы мог подумать! Воздухоплаватель тоже оценил посыл богатыря.

– Карошо сказил! Они тама висе гилюпцы! – сказал «тюрбан», показывая глазами вниз. – Ки палёту сабсем ни гатови! Бесокрилы, чохнутуя!

Его пассажиры заулыбались.

– Хорошо, что мы с тобой встретились! – по-свойски подмигнул воздухоплавателю, Скотти.

«Пилёхо, что ми опиять вистиретились», – даже подумал с акцентом «тюрбан», но вслух произнёс: – Аха! Ошень кароша! – и грустно улыбнулся.

Обосновавшись на корабле, и привязав лошадей к спиленной на высоте полутора метров центральной мачте, путники уселись рядом с капитаном ужинать, так как за весь день никто из них, включая багатура, толком-то и не поел. Перебор Светлогорыч угостил воздухоплавателя богатырским сухим пайком.

Приняв предложенную еду, «тюрбан» воспитанно ответил «рахмут».

– Рахмут?! – подскочил Скотти, словно его ужалила бешеная оса. – Что значит Рахмут?! Это твоё имя? Так?

– Нэт! – вновь попытался загрубить тон голоса «тюрбан». – Рахмут, зиначит, пасиба! А завуют мине Мук. Мук-ветерохон.

– Мук-ветрогон, значит? – правильно разобрал имя-прозвище воздухоплавателя, Перебор. – Очень приятно! Я Перебор-богатырь, это Скотти-варвар, а этот горячий парень Барабир-багатур.

– Перелебор, Скотивуар и Барабилир, – исковеркал на свой манер имена пассажиров Мук-ветрогон. – Ошень пириятно!

– Странно, – задумчиво проговорил Скотти. – Меня не покидает ощущение, что со мной это уже было: знакомое слово «рахмут», воздушный шар, облака. Не могу вспомнить!

– Ето дижавюй! – подсказал, судя по симптоматике, состояние варвара Мук. – Лютише ни воспминуй, ни напрягивай мозгу, а то хужее будит, – добавил он, правда не стал уточнять, кому будет «хужее», если варвар всё вспомнит.

– И то верно! – согласился Скотти и вновь принялся за ужин.

У воздухоплавателя одна гора с плеч упала, но небольшой «холмик» всё ещё давил на «горб».

Поужинав и покормив лошадей припасённым овсом, путники стали готовиться к отбою.

– Мук, сколько нам «плыть» до Гиликондоса? – поинтересовался Перебор Светлогорыч.

– Есели уркаган ни разаразитси, к утиру уже пирилетим до Хелигондоса, – ответил «тюрбан».

– Это хорошо! – улыбнулся богатырь и, по нерушимым походным правилам распределив время вахты, скомандовал «Отбой!».