Бойся, я с тобой. Страшная книга о роковых и неотразимых

– языками третьих лиц распускать о вас циничные слухи, подстрекать кого-то «подкатить» к вам, потому что вы «никому не отказываете»;

– плакаться окружающим, как дурно вы с ним обошлись: завлекли и бросили, отняли радость отцовства, посмеялись над его неиспорченностью и доверчивостью, облапошили – словом, убили в нем веру в добро и справедливость. Выставить себя жертвой, а вас – мучителем-гонителем – типичная манипулятивная тактика. На подобное поведение Сэм Вакнин советует реагировать контр-кампанией. Как минимум начните рассказывать направо и налево нелицеприятные факты о поведении «умнички и конфетки».

«Ничто не дезинфицирует агрессию так, как дневной свет, – пишет Вакнин. – Часто посредники агрессора не подозревают о своей роли. Выявите их и информируйте. Покажите, как агрессор использует их».

Но я все же агитирую за молчание. Взирайте на возню, развязанную агрессором, издалека и отстраненно, не оправдывайтесь, не вступайте ни с кем в полемику.

Почему? Любые ваши слова, эмоции и телодвижения – это столь желанный для хищника нарцресурс. Во многом ради него (помимо обеления своего имиджа) он и затевает травлю. Если же вы не будете давать ему ни крошечки «еды», он свернет кампанию гораздо быстрее, чем если вы будете «поощрять» его своей реакцией – пусть и в виде обнародования нелицеприятных фактов о нем.

«Сокрушительное оружие власть имущих – полное презрение, – пишет Роберт Грин. – Игнорируя людей, вы как бы отменяете их существование. Это не может не нервировать их и не выбивать из колеи, но поскольку они лишены возможности излить это на вас, они бессильны.

Карта презрения, которую вы можете разыграть, является очень сильным козырем, поскольку позволяет вам определять условия конфликта. Война в этом случае ведется по вашим правилам. Этой позой вы демонстрируете огромное могущество: вы король и не замечаете тех, кто наскакивает на вас. Подобная тактика доводит людей до бешенства – ведь их поступки и выпады рассчитаны на ваше внимание. Если же вы игнорируете их – все ухищрения идут насмарку. Уделяя незаслуженное внимание ничтожному врагу, вы сами выглядите ничтожными».

«Научись разыгрывать карту презрения, – наставляет и испанский средневековый философ Бальтазар Грациан. – Это наиболее хитроумная форма мести. Ни одна месть не может сравниться с забвением, ибо оно есть не что иное, как погребение недостойного в пыли его собственного ничтожества».

Лично я использую игнорирование не как месть, а как возможность не опускаться до грязных, бессмысленных разборок, как надежный способ раз и навсегда вычеркнуть из своей жизни того, кто причинил боль и предал. Лучшая «месть» обидчику – ваше возрождение из пепла и счастливая жизнь без него.

К сожалению, этому такому простому и очевидному правилу, позволяющему быстрее всего нейтрализовать агрессора и сохранить достоинство, следуют немногие. Большинство выходят с обидчиком на тропу войны. И, возможно, этого не избежать, если вы повязаны с агрессором многочисленными обязательствами. Например, у вас общее имущество, дети. В этом случае у мучителя гораздо больше рычагов давления на вас.

Тут вам могут пригодиться советы Сэма Вакнина. Он рекомендует две тактики. Первая – напугать:

«Будучи успешно напуганным, нарцисс быстро выходит из боя, бросает всё, за что сражался, а иногда предоставляет компенсацию. Чтобы действовать эффективно, нужно определить уязвимые места и наносить ему всё возрастающей силы удары до тех пор, пока нарцисс не отпустит вас».

Например, Вакнин советует пригрозить раскрытием тайны хищника. Несмотря на маску нормальности, которую многие из них носят, жизнь агрессора далеко не праведна. Поэтому такая «тайна» легко отыщется. Не обязательно это должен быть какой-то невероятный компромат. Вполне сойдут факты супружеской неверности, попытка прокрутить какие-то схемы за спиной начальника, «косяки» по работе, нестандартные проявления сексуальности. Вакнин советует таинственно намекать на то, что есть загадочные свидетели каких-то событий и неопровержимые доказательства:

«Вам достаточно бросить туманное упоминание, сделать грозный намёк, набросать возможный исход событий, а там нарцисс сам накрутит себе страхов. Его паранойяльный ум нарисует себе таких ужасов, до которых нормальный человек никогда не додумается».

Начав «давить» агрессора, методично усиливайте натиск. Вакнин утверждает, что, грамотно подойдя к делу, вы можете запугать его настолько, что он в панике покинет «патологическое нарциссическое пространство», которое создавал годами: уволится с работы, сведет на нет контакты с вашими общими знакомыми и, возможно, переедет!

Впрочем, Вакнин предупреждает, что если вы решили перейти в наступление, то делать это стоит только законными методами и при свете дня. Не забывайте, что наши герои очень агрессивны.

Вакнин советует реагировать всем своим арсеналом даже на малейшее нападение. Убедившись, что вы сильнее его, что вы его не боитесь, агрессор в страхе отступит.

«Независимые и непокорные люди пробуждают в нарциссе осознание, что что-то не так с его видением мира, что он не является его центром», – пишет Хотчкис.

«Я на опыте пришла к убеждению, что следует не «изгибаться», и это является самым верным ответом на специфические потребности психопата. Сила – единственное уважаемое антисоциальными людьми качество, – пишет Нэнси Мак-Вильямс о специфике работы с подобными пациентами. – Терапевт психопатического клиента должен усвоить позицию «граничащей с безразличием независимой силы».

Вторая тактика, рекомендуемая Вакниным, – «подкупить» агрессора. Она предполагает обильное кормление «пациента» нарциссическим ресурсом до тех пор, пока вы не получите все, что хотели.

«Пользуясь моментом, принуждайте нарцисса к тому, что вам нужно, предлагая, сдерживая или угрожая сдерживанием нарциссического ресурса, – советует Вакнин. – Выдавайте обожание, восторг, внимание, секс, трепет, покорность и прочее «по карточкам» – как награду за поведение, соответствующее вашим ожиданиям».

Совет в этом же духе дает и Альберт Бернстайн в книге «Эмоциональные вампиры. Как вести себя с людьми, которые питаются вашей энергией»[25]:

«Чтобы поддерживать эффективные отношения с нарциссами, нужно общаться с ними на их уровне. Вы должны быть достаточно хладнокровными, чтобы обменивать то, что им от вас нужно, на достойное обращение, и достаточно решительными, чтобы потребовать у них предоплату. Если вы не можете этого сделать или если необходимость так поступить вызывает у вас чувство гнева – уходите прямо сейчас, иначе они съедят вас заживо».

Но, пускаясь в игры, предложенные Вакниным и Бернстайном, призываю вас правильно оценить своего противника. Если это трусоватый, в целом, нарцисс, то на открытое острое противостояние он вряд ли решится. Это любитель гадить исподтишка, работать руками «массовки», поливать грязью с фейковых аккаунтов, выстраивать подковерные многоходовки – при условии, что у него для этого достаточно ума.

Очень сложный «оппонент» – вышедший из берегов пограничник. Его особенно важно игнорировать, а то так и будете до морковкина заговенья болтаться на эмоциональных качелях, с каждым днем теряя остатки сил. Тут самое спасительное – наглухо прервать с ним контакт, невзирая на его попытки и угрозы суицида, прилюдные сцены и прочие экстравагантные выходки.

Остерегитесь ввязываться в битву и с отмороженным социопатом. Тут возможны разные исходы, вплоть до вашего физического уничтожения. Об этом я чуть подробнее расскажу в следующей главе.

Круг девятый. Пляска на костях

Хищник в ярости. Цель жизни – испортить жизнь. Ненависть длиною в годы. Есть ли управа на сталкера. Травля – бессмысленная и беспощадная. Особо злобные и дерзкие.

Однако встречаются среди хищников особо злобные и дерзкие – обычно это психопаты, которые либо не утруждают себя ношением маски социальной нормальности (типаж «тираны»), либо и рады бы ее носить, да только им все хуже удается контролировать свою злобу – например, как Патрику Бэйтмену.

Другой типаж упертых мстителей – параноиды (Мартин, Хиттклиф, Рогожин). Такие типы не остановятся даже перед физической агрессией, не обязательно своими руками.

«Если извращенный человек выбрал себе жертву, он ее не отпустит, – констатирует Иригуайен. – Даже по прошествии времени он не откажется от ненависти. Они говорят: «Отныне цель моего существования – испортить ему жизнь».

«Нарциссы мстительны, любят преследовать и изводить», – не скрывает Сэм Вакнин, а Отто Кернберг отмечает особое свойство нарциссической ярости:

«Она не умеет прощать. Можно изумляться тому, как по истечении многих лет человек может снова испытывать ярость, будто опять переживает травматическое событие».

Ненависть может не ослабевать месяцами и даже годами. Вот чем объясняются длительные и широкомасштабные кампании по «отмщению», которые разворачивают некоторые брошенные мучители.

И даже несмотря на то, что многие из них стараются удерживаться в рамках закона, это не мешает им разворачивать настоящую травлю. Вас могут терроризировать угрозами взломать дверь, поджечь квартиру, похитить близких, подослать отморозков. Агрессор может донимать вас ночными звонками, СМС-атаками, доносами в инстанции, обнародованием интимных фото, распространением порочащих слухов, целясь в самые уязвимые места – а они мучителям, увы, хорошо известны.

Хищник может податься в преследователи – сталкеры. Иногда их домогательства длятся годами и даже десятилетиями! Сталкеры могут подкарауливать вас около дома, заявляться к вам на работу или в другие места, где вы бываете. Они могут слезно умолять, забрасывать письмами и подарками, но могут и пугать вас безудержным гневом, наносить визиты в пьяном или «обжаханном» виде, угрожать самоубийством и убийством. Как правило, преследователи чередуют задабривающие и угрожающие тактики.

«После разрыва мой «любимый парень» сначала поджег мне дверь, потом подбросил на порог голубя со свернутой шеей. Но настоящим шоком для меня стало увидеть его в своем окне на десятом этаже! Он спустился с крыши по веревке и корчил мне глумливые и злобные рожи. Подобные выходки длились год».

«Человек поселился в своей машине в конце моей улицы. Караулил меня: ложился на лавочку, жалостно накрывался пледиком, рядом ставил бутылочку воды и кусочек хлеба.

Иногда целую ночь мог стоять под моим окном, курить и подслушивать. Открывал жалюзи, пытался лезть в окна. Постоянно оставлял сумасшедшие записки в двери: то он покончит с собой, то у него неизлечимая болезнь. То мне звонили как бы из больницы, что он попал в приемный покой.

Начались психические атаки через знакомых и незнакомых. Звонили совершенно незнакомые люди, якобы его клиенты, уверяли меня в том, что он кристальной честности человек, просто его оболгали и он в депрессии.

Он караулил меня возле работы, что-то орал. Оставил мне очередное сумасшедшее письмо, типа пусти меня обратно, а то… а то моя жена подаст на тебя в суд, что ты меня увела из семьи и ее почти довела до самоубийства! И стал развивать эту тему. Пришел к моей подруге на работу с якобы адвокатом и, посмеиваясь, просил ее образумить меня.

Я все надеялась, что его попустит и он куда-нибудь свалит. Но нет. Он стал следить за мной. Буквально. Выхожу из дома, заведенная машина тихонько за мной едет. Как-то захожу домой и чувствую: что-то не то. Вещи разбросаны, кошкина вода разлита… а он пытается из окна вылезти! Тут я вызвала полицию, «героя» поймали и посадили.

Можно выдохнуть? Неее. Нельзя. Как только его выпустили, он тут же подкараулил меня, и его опять посадили. Но периодически я получаю СМС бредового содержания с какого-то неизвестного номера… Прошло четыре года».

Очень изобретательны и эксцентричны в своем сталкинге пограничники, которые особенно тяжело переживают оставление и испытывают по этому поводу гамму бурных, постоянно меняющихся эмоций – от лютой ненависти до страстного желания вернуть вас любой ценой.

«Аля то преследовала меня на машине, то ждала в машине у подъезда, то бросалась в ноги, то оскорбляла, плевалась, кидалась яйцами. Однажды я обнаружил свою машину с двумя камнями в лобовом стекле и с порезанными колёсами.

У меня постоянно тряслись руки, появились нервные тики, лопались сосуды в глазах. Сон был поверхностный, снились кошмары, я практически ничего не ел (за 3 месяца сбросил 11 кг), выкуривал по три пачки в день.

И вот наступил день, который я не забуду никогда. Я приехал, припарковал машину, оглянулся, обошёл дом, зашёл в подъезд. На лестничной клетке увидел знакомый силуэт. И тут мне в лицо ударил поток застарелой мочи! Я ворвался в квартиру, срывая с себя костюм, галстук, рубашку, ботинки. Казалось, вместо воздуха кругом моча, моча, моча, я ею дышу, ем её, пью её…

Помню, очень долго тёр себя мочалкой в ванне, практически сдирая кожу, обрил голову. Нашёл бутылку виски, поливал себя, умывал лицо, полоскал рот. На следующий день я отослал другу-психиатру СМС: «Готовь одиночную палату». Он определил острое стрессовое расстройство, физическое и психическое истощение, созвонился с моим руководством и настоял на внеплановом отпуске. Он пробыл со мной все выходные, потому что я постоянно ходил в ванну и мылся, раздирая тело мочалкой, они спрятали мочалку, я начал драть тело и лицо ногтями. Я не разговаривал. Не мог. Писал записки…»

Самую дикую историю преследования (из известных мне) читательница рассказала в посте «Не могу сказать «прощай», или История одного сталкинга». «Влюбленный» одноклассник не дает ей проходу уже 30 лет!

«Впервые я его увидела в 13 лет. Он преследовал меня до десятого класса. Приставал к одноклассникам и запрещал им со мной общаться и дружить. Приставал к учителям, чтобы они непременно посадили меня с ним за парту, таскался за мной. Пытался ударить. Объяснить внятно, что ему от меня нужно, не мог.

Я закончила школу и поступила в вуз в городе за тысячу км от дома. Он приехал ко мне в общежитие, выкрал мою записную книжку с адресами друзей и заявился к ним ко всем! Представлялся следователем, расследующим мое то ли самоубийство, то ли убийство. Друзья были расстроены и напуганы.

Я закончила институт и стала встречаться с парнем. К нему школьный маньяк приехал с газовым пистолетом в шесть часов утра. Требовал от меня отступиться. В тот же день приехал ко мне на работу, привез огромный букет. Я еще раз попробовала сказать ему, чтобы он отстал от меня. Но он вытащил пистолет, стал угрожать выстрелить сначала в меня, потом в себя.

Я переехала в Москву. Но преследования продолжились – теперь уже по Интернету! Сначала он присылал мне подарки, письма. Когда я прекратила отвечать на них, стал размещать в Интернете объявления о моем розыске. Себя он представлял героем Чеченской войны, снайпером, который свою жену сбежавшую разыскивает. Рассказывал всем о своей любви неземной.

Однажды ко мне на улице подошел незнакомый мужчина с распечатанным объявлением в руках. В объявлении была моя фотография, адрес, телефон и деловое предложение – меня напоить, совершить групповое изнасилование, сфотографировать это и выслать ему фотографии «с членом во рту», а он за это заплатит 15 тысяч долларов. Я в милицию сходила, потом легла в больницу лечить нервный срыв.

…Моя первая любовь сейчас занимает высокий пост. Так вот, маньяк создал в соцсети фейк-страницу от имени этого человека и давай мне писать, чтобы я выслала ему фото в обнаженном виде. Я не сразу догадалась, чьи это проделки. Но потом позвонила тому человеку и сообщила, что происходит. Тот пообещал разобраться, подключить ФСБ и губернатора, взял данные на маньяка. Через неделю его страничку забанили, и пока его не слышно. Не знаю, надолго ли».

Прекратить преследования невероятно сложно. Что можно сделать:

– игнорировать. Не надо лупцевать прилипалу тряпками, соглашаться поговорить «в последний раз», «по-человечески» умолять оставить вас в покое. Каждая ваша эмоциональная реакция запускает новый виток преследования;

– оповестить окружение, заручиться поддержкой надежных людей;

– если вы совсем одна на белом свете, а бывший очень агрессивен (как в фильме «В постели с врагом») – не исключено, что потребуется смена места жительства и «залегание на дно».

Возможно, вам хоть сколько-то поможет коллективный опыт читателей:

«Только тотальный игнор и смена всех контактов! В соцсетях нужно быть скрытой у всех немногочисленных друзей, региться под чужими именем-фамилией. Нигде не оставлять номер мобильного. Чистить свой круг общения от неблагонадежных людей, которые могут умышленно или случайно сдать вас».

Если преследователь устраивает концерты в подъезде, выкрикивает проклятия под окнами, поджигает ваши двери, пишет на стенах, пытается проникнуть в ваше жилище, угрожает – это уже противоправные действия, о которых нужно сообщать в полицию. Сохраняйте все СМС и письма сталкера – возможно, их еще придется «пришить к делу».

И пусть вас не пугают скептические лица стражей правопорядка и их увещевания на тему, что с «бытовухой» надо разбираться самим. Пишите, пишите и пишите. Создавайте критическую массу жалоб на агрессора.

И, конечно, не забывайте надлежащим образом оформить факт нанесения вам телесных повреждений, если такое случится. Телесные повреждения – это в том числе и два микроскопических синячка на запястьях, за которые вас удерживал агрессор.

«Однозначно можно обратиться в полицию в случае незаконного проникновения в ваше жилище, – советует юрист Ксения Васильева. – Подобного рода психотеррористы могут отпираться: «Вы что, я ее муж!» (сожитель, партнер, будущий муж). Так вот, в данном случае это не имеет значения. Имеет значение только одно право – право собственности. Только собственник вправе решать, кому, когда и сколько времени находиться в его жилье.

Орал на весь двор, что вы проститутка? Это административное правонарушение, особенно если человек прибегал к непечатной лексике. Полиция и «обезьянник». А то и штраф».

Разновидность преследования – травля. Мне кажется, разница тут – в мотивации агрессора. Если сталкер добивается, чтобы на него обратили внимание, вступили в переговоры, приняли обратно (хотя не исключено, что это просто декларация, а истинная цель – причинение страданий), то травитель нацелен, скорее, на вашу дискредитацию и моральное уничтожение.

«Я сообщила Коле о дальнейшем нежелании общаться. И тут начался мой ад. Коля вылез в чат и стал оскорблять меня последними словами. Обзывал меня рыжей лохушкой, вываливал на публику мельчайшие детали нашей интимной жизни – причем половина была неправдой.

Оскорблений было столько, сколько я не слышала за всю жизнь от всех людей вместе взятых. Он каждый день исправно заходил в чат и занимался этим по много часов! Многие из чата радостно подхватывали сплетни и улюлюкали.

Писал, что я потенциальная шлюха, танком проезжался по моей внешности. Так, я узнала, что у меня отстойная задница, отвисший живот, плохие зубы, безвкусные шмотки и неадекватные друзья, что я ленивая, бесцельная и пустая, что я алкоголичка и курильщица (он курит, я – нет), что я истеричка и суицидница (хотя Колю несколько раз принудительно лечили из-за самоповреждений), и борщ у меня говно, потому что с курицей, а не говядиной.

Этот кошмар длился полтора месяца. Однажды я позвонила ему в гневе. Мерзавец просто рассмеялся в трубку! Смеялся, когда делал больно! Заливался хохотом и говорил, что это так смешно, что он меня опозорил, пусть все знают, какая я, и пусть от меня отвернутся…»

«Через полгода мне с фейкового аккаунта с повешенным человеком на аватарке прислали ссылку на одну страницу. Там были мои фотографии и подробное описание того, где меня похитят, как будут держать в гараже, насиловать, как я буду «гнить в своем дерьме» и под конец умру. Всё с подробностями. Я была в истерике, удалилась из соцсети и несколько месяцев боялась одна оказываться на улице и даже оставаться дома».

К сожалению, бывают случаи, когда жертва не выдерживает травли и сводит счеты с жизнью. Или умирает сама – например, от инфаркта «на нервной почве». Подобную историю мы видим в фильме «Клевета» (из серии «К расследованию приступить»), где социально нормальный с виду герой Юрия Яковлева в четыре года превращает своего лучшего друга из успешного, цветущего директора треста в развалину. Инструмент – анонимки и замордовывание проверками.

Собственными руками никого не убивает и герой «Грозового перевала» Хиттклиф, который посвящает Пляске на костях, по сути, всю свою жизнь. В результате 20-летней «кампании» в могиле оказываются не только его непосредственные обидчики, но и члены их семей.

Ну, и напоследок нельзя не упомянуть особо упертых и потому опасных мстителей, нацеленных не на возвращение, а на физическое уничтожение взбунтовавшейся «вещи». К счастью, их мало, но все же нельзя исключать вероятность того, что ваш окажется одним из них.

«Встречались с парнем четыре года, расстались, заехала к нему забрать вещи. Налил мне стакан воды, подсыпал туда чего-то – упала через десять минут. Он затащил меня в ванную, раздел и разрезал вены. На руках и на ногах, вдоль. Аккуратно разрезал, он у меня с медицинским образованием.

Потом просто ушёл. «Скорую» вызвала его бабушка, которая пришла нас проведать. Написала под давлением его родни отказ от медпомощи. Убеждали – тебя в психушку положат, никто не поверит, что не сама это сделала. Кстати, его бывшая жена умерла так же – в ванне в результате суицида. Я ему так сочувствовала всегда из-за этого…»

А вот сообщение прокуратуры одного из российских регионов:

«41-летний Б. условно-досрочно освободился из мест заключения, где отбывал срок за совершение изнасилования и насильственных действий в отношении своей бывшей жены и причинение ей тяжких телесных повреждений.

Освободившись, спустя пять дней Б. проник в дом своего знакомого и украл двустволку, из которой изготовил обрез. Затем пришел в дом, где проживала его бывшая супруга с новым мужем, выстрелил в грудь находившемуся на кухне мужчине, который скончался на месте.

Затем Б. прошел в комнату, где находилась его бывшая жена с двумя малолетними детьми. Под угрозой убийства заставил её пройти на кухню, где находился труп ее мужа. Демонстрируя обрез и угрожая женщине убийством, изнасиловал ее, а затем двумя выстрелами убил».

Но это, конечно, крайние случаи, которые, однако, настойчиво призывают нас к тому, что рвать с хищником нужно при первых же тревожных звоночках. Иначе можно зайти очень далеко…

Круг десятый. На бис

Никогда не говори «навсегда». Как возвращается нормальный человек и как пингует хищник: пять отличий. Можно ли начать с начала, если начало уже было? Карта полного раскаяния: верить ли «прозревшему» хищнику? Троянский конь, каприз символиста и другие хитрости агрессора. Как отбить охоту вас пинговать. Надводные камни «дружбы» с нарциссом.

К сожалению, не все находят в себе силы бесповоротно порвать с мучителем с первого же раза. Обычно окончательному разрыву предшествует череда пингов – его и ваших попыток «начать сначала». Причем со стороны агрессора это может быть только имитация. То есть втолковывая вам, как он хочет возродить ваши отношения, он может просто добиваться вашего согласия, проверять силу своей власти над вами, «дергать за леску».

Итак, стоит рассматривать пинги не как раскаяние и подтверждение любви хищника, а как стремление удержать над нами контроль и продолжить эксплуатацию. Психопату не нужна любовь, ему нужна власть.

«Нарциссические отношения руководствуются желанием власти, а не любовью. Именно поэтому нарциссу необходимо всегда возвращаться к своей жертве. Ему необходимо утверждать снова и снова свое влияние и власть и убеждаться в том, что жертва не сбежала, – пишет итальянский психотерапевт Энрико Мария Сеччи[26]. Нарцисс будет возвращаться вновь и вновь, и почти всегда подобные возвращения сильно дезориентируют бывшую спутницу и оказывают парализующий эффект на, казалось бы, наладившуюся жизнь жертвы.

Часто пинги нарцисса жертва воспринимает как декларирование чувств, как то, что «он, наконец, все понял» и вот теперь настало время «настоящей любви». К сожалению, это не так».

Меня часто спрашивают, чем пинг отличается от возвращения нормального человека?

Во-первых, агрессор появляется после ссоры или разрыва как ни в чем не бывало. Максимум – говорит формальные слова извинения, но явно не намерен «ворошить прошлое», «циклиться на негативе». Ему непременно нужно сию же секунду «начать все сначала».

Во-вторых, человек так или иначе блокирует диалог. Он говорит о себе и о своих трудностях, но не спрашивает, что чувствуете и что пережили вы. Открыто использовать висхолдинг он в этот момент не может, поэтому либо мычит нечто нечленораздельное, а мы принимаем это за признание вины и стыд, либо призывает похоронить весь негатив и перейти к противоестественному в данном случае позитиву.

В-третьих, человек не говорит о своей вине. В лучшем случае он пытается формально разделить ответственность. То есть он говорит: «Я, конечно, сволочь еще та, но и ты тоже хороша, да и все мы не идеальны».

В-четвертых, к вам могут не обращаться прямо, а выманивают на контакт с большей или меньшей степенью креативности.

В-пятых, человек возвращается к вам уже второй (третий и т. д.) раз. Приходы и уходы, каждый раз – «навсегда» – это поведение деструктивного человека. Если нам кто-то дорог, мы бережем отношения с ним, чтобы не допустить его ухода. А тут что выходит? Если агрессор то и дело бросает нас или ведет себя так, что мы вынуждены уйти, – стало быть, он не дорожит нами. И еще, видимо, он вполне уверен, что сможет нас вернуть. Потому что уже возвращал нас и других.

Как возобновляет отношения конструктивный человек? Он делает это прямо, лично, он приносит вам извинения или же, если не считает себя виновным, объясняет свою позицию, но выражает сожаление. Он готов открыто обсудить ваши разногласия, т. е. не пытается «замять» конфликт.

Важно: у конструктивного человека схождения-расхождения не являются системой. Он предпочтет не терять вас, нежели возвращать.

Начать сначала… Но возможно ли это, если начало уже было? Нет, невозможно. К моменту расставания была взята определенная планка насилия над вами, поэтому возвращение на этот уровень и перекрытие прежних «рекордов» будет вопросом ближайшего времени. Правило тут простое: если человек уже вел себя оскорбительно по отношению к вам – он обязательно это повторит, если вы его примете назад.

Кто хоть раз «начинал сначала», знает, что Оттепель очень кратковременна. После непродолжительного сахарного шоу следует еще более сильный Ледяной душ, к которому мы смутно готовы, но который, тем не менее, всегда шокирует нас. Мы в ауте от вероломства человека, который только что давал нам клятвы и рисовал радужные перспективы. Или как минимум беззащитно хлопал ресничками, а мы принимали это за раскаяние и признание вины.

Поэтому, чтобы не входить в одну реку дважды и двадцать дважды, с любым человеком расставайтесь раз и навсегда. Расставайтесь обдуманно, когда поняли, что первая планка насилия в вашем отношении взята (в следующих книгах я расскажу про свое «правило трех косяков»). Дальше всегда будет хуже.

…Обычно, бросив мучителя, через пару дней-недель-месяцев жертва начинает испытывать приступы ностальгии, отчаяния и пытается выйти на связь с агрессором. Не имея знаний по нашей теме и подзуживаемая окружающими, она начинает сильно сомневаться в правильности своего решения, терзается мыслями о собственной виновности. А если в эту зыбкую почву упадет еще слово неумного психолога или проводника сомнительных идей «мудроженственности»…

«И вот после того, как через год мне удалось от него избавиться, я вдруг захотела его вернуть! Успокоилась и подумала: да что это со мной было-то?! Такой хороший парень, так меня любил безумно… Написала ему письмо, получила ответ… боже мой, он тоже хочет меня обнять, счастье-то какое! Встретились. И как только он убедился в моей заинтересованности – его психологическая оплеуха. Он вызвал у меня такое чувство вины, что я чуть в могилу не сошла… не спала по трое суток, не ела, высохла, работать не могла, думать ни о чем другом была не в состоянии. Впервые в жизни купила антидепрессанты – не помогло! Друзья боялись меня одну оставлять».

Если вы выходите на связь первая, мучитель обычно не выскакивает вам навстречу с распростертыми объятиями. Он «ломается». Он может не брать трубку, не отвечать на письма. Но будьте уверены: он даст о себе знать.

«Нарцисс видит все взаимодействия с людьми в терминах конфликтов или соревнований, которые нужно выиграть. Он не считает тебя партнером, но лишь врагом, которого надо покорить и разгромить, – поясняет Сэм Вакнин. – Таким образом, покуда ему есть до этого дело, твое возвращение является его триумфом, свидетельством его превосходства и неотразимости».

Однако бывает, что агрессор выходит из укрытия довольно быстро – но вовсе не для того, чтобы возлюбить вас пуще прежнего, а дабы выкатить вам очередной «райдер».

«Три недели у меня все валилось из рук, я ни о чем не могла думать. В итоге я написала ей. За свой камбэк она потребовала еще больших компенсаций. И, увы, она их получила…

Теперь мне была отведена участь кухарки и подавальщицы завтраков в постель, да еще и под бесконечные унизительные комментарии о том, что ее бывшая «королева» готовила вкуснее, а подавала «сексуальнее и с большим почтением и любовью».

«Через пару недель я написала ему ужасную, горькую СМС о том, как я ненавижу его за то, что он такой черствый. И ещё какой-то бред, что верность больше хранить ему не буду. Он снисходительно отписался: что бы я ни натворила, он меня все равно простит.

Мы феерично помирились через пару недель переписки, но к нему в квартиру я не возвращалась, а поставила условие, что вернусь в другом качестве. Наивная… мне поставили гораздо больше условий. Из самых запоминающихся: в каком процентном соотношении я буду отдавать зарплату матери? Мол, половина – это слишком. И я согласилась. Вторым условием было то, что я подпишу брачный контракт с отказом от доли в двушке, которую ему вот-вот собирались купить родители. Я согласилась.

За несколько дней до подачи заявления я согласилась зайти к нему в квартиру. Мне очень хотелось провести с любимым романтический вечер. После секса в доверительной беседе мой мучитель поведал, что после той моей СМС он переспал с 18-летней девственницей. Но в этом виновата… я! Я ведь спровоцировала его своей СМС! Сначала я улыбалась как долбанутая, а потом рыдала…»

Другой вариант развития событий – агрессор сам пингует вас:

«За 15 лет в профессии я еще ни разу не встречал нарцисса, который бы раз и навсегда исчез из жизни своей жертвы, – пишет Энрико Мария Сеччи. – Наоборот, несмотря на все заявления об этом, он возвращается раз за разом. Вот почему нельзя терять бдительность даже по прошествии лет после завершения отношений с нарциссом».

Это относится ко всем деструктивным людям. Правда, Нэнси Мак-Вильямс пишет, что параноиды «способны прекратить отношения, продолжавшиеся 30 лет, когда чувствуют, что с ними поступают несправедливо». Но так ли это? Альберт Бернстайн уверяет в обратном:

«Если вы уходите от параноидного вампира или даже если он сам выбрасывает вас из своей жизни – все равно он попытается вернуть вас назад. В большинстве случаев это проявление мести, а не любви».

Вот верно! Зачем Хиттклиф вновь объявился в жизни Кэтрин? Если вы считаете, что он пришел, дабы наконец-то воссоединиться с ней, перечитайте «Грозовой перевал». И вы увидите, что Хиттклиф не предлагает Кэтрин уйти от мужа. Он вообще ничего внятного не предлагает! Он просто маячит поблизости и сверлит ее взглядом. Очевидно, что цель его появления – внести раздор между Кэтрин и ее мужем. Для начала. А затем начать широкомасштабную операцию по «отмщению».

Зачем Мартин из фильма «В постели с врагом» преследует сбежавшую жену? Чтобы отомстить ей. Пожалуй, параноид – самый упертый, последовательный и жестокий мститель. Обычно он не «прощает» того, в чьем «предательстве» однажды уверился.

«Если отец выбрасывал кого-либо, давно знакомого ему, из своего сердца, если он уже переводил в своей душе этого человека в разряд «врагов», то невозможно было заводить с ним разговор об этом человеке. Сделать «обратный перевод» его из врагов, из мнимых врагов, он не был в состоянии и только бесился от подобных попыток», – пишет дочь Сталина Светлана Аллилуева.

…Сеччи классифицирует пинги по частоте и интенсивности:

– с минимальным усилием и минимальной периодичностью.

Это самая типичная форма. Обычно начинается с простого сообщения («Привет! Как ты там?»), которое для жертвы подобно грому среди ясного неба. Это минимальное усилие со стороны агрессора, поскольку написать сообщение ничего не стоит, да и по смысловому наполнению эта фраза не несет в себе ничего, кроме приветствия.

Периодичность нечастая. Одно сообщение в месяц или два говорит о том, что нарцисс никуда не торопится. Он чувствует, что жертва на крючке, и наслаждается подтверждением этого. А все потому, что реакция жертвы на подобный пинг зачастую несоразмерна подаче. В ответ ему летят сообщения типа «Я всегда о тебе думаю» или «Плохо! Ты мне сломал жизнь», звонки и послания. Все это балует эго нарцисса и утверждает его власть. И он снова исчезает. До следующего захода;

– с минимальным усилием и с частой периодичностью.

Если предыдущий метод не сработал, вторая попытка предусматривает все то же минимальное коммуникативное воздействие, типично нарциссичное, но возрастает периодичность сообщений, которые направляются по разным каналам, особенно через соцсети. Непрямые провокации, милые фото, романтические послания в профиле нарцисса – все сплетено одно с другим подобно паутине. Данный тип пинга имеет все шансы на успех, и все прекращается, как только жертва снова попадает в умело расставленные сети;

– с максимальным усилием и минимальной периодичностью. Это либо предложения выпить кофе и прогуляться, либо менее холодный, чем обычно, тип СМС и эмоциональное фото.

Все остальное сделает уже сама жертва: в ответ она напишет глубокие мысли, даст столь нужное нарциссу внимание, засыплет подарками и клятвами в любви. Если этого не происходит, нарцисс усиливает напор и ошеломляет жертву посланиями типа: «Ты единственная женщина, которую я когда-либо любил», «Я хочу от тебя ребенка», «Выходи за меня замуж». Как правило, все это заканчивается «страстной» ночью, после чего нарцисс исчезает до следующего круга;

– с максимальным усилием и максимальной периодичностью (сталкинг). Применяется, когда нарцисс понимает, что жертва определенно сбежала».