«Сандал», которого не было

– Что случилось, Артем Николаевич?

Генерал был изрядно выпивши, но определить это мог только тот, кто его хорошо знал.

– Несправедливость случилась, Михаил! Группу мою списали, бросили на произвол судьбы! На вопросы не отвечают, глаза отводят… Вот, собираюсь выехать на место да поискать ребят. Поедешь со мной?

– Поеду! – Миша почти не удивился такому предложению. Генерал на новом месте чувствовал себя как орел, посаженный в клетку. Вроде и не тесно, а не полетаешь. А орлы в неволе не живут…

– Спасибо! – сказал Дединец. – Тогда готовь машину – проверь резину, масло, короче – все… Полный бак набери, возьми пару канистр в запас, купи продукты для нас и Сигнала, чтобы в дороге времени не терять…

– Мы и Сигнала возьмем?

Пес настороженно зарычал, словно возмутился вопросом.

– Ну а куда его?! – озвучил ту же мысль хозяин. – Возьмем, конечно. Он лишним не будет. Такие псы зря хлеб не едят, как и мы с тобой… Кстати, у тебя самоделка та осталась?

Миша молча кивнул.

– Сколько раз говорил: выброси! – то ли с осуждением, то ли одобрительно сказал генерал.

– Трещотка нормальная, хотя иногда и клинит, – ответил Миша. – Зачем добро выбрасывать?

– Патроны есть?

– Есть немного…

– Ладно, иди спать, а завтра начинай подготовку. Через пару дней выдвинемся…

На следующий день у Миши все уже было готово к отъезду. В холодильнике лежали консервы, сырокопченая колбаса и сыр в нарезках, на холодильнике – пакет с хлебом, сухари, сгущенное молоко, упаковка высококалорийных «Сникерсов», растворимый кофе и пакетированный чай, пустой термос, большой пакет сухого корма для собак, банка консервированных маслин и всякая другая продуктовая всячина.

Но Дединец молчал. С утра он сделал несколько звонков по телефону, потом долго рассматривал изрядно потертую карту Чечни. В остальном все было как обычно: прогулка с Сигналом по дачному поселку, расчистка снега… Так прошел день, а об отъезде Дединец больше не говорил. Молчал он и на следующий день. Только был еще больше задумчив. В надежде, что генерал откажется от своей затеи, Миша потихоньку начал расходовать приготовленный в дорогу запас пищи, в первую очередь – хлеб.

Ночь выдалась лунной. Снег перестал идти около полуночи, застелив расчищенные днем дорожки ровным, поблескивающим покрывалом. Генерал лег рано – Миша определил это по погасшему светильнику в комнате. Сам он редко засыпал раньше хозяина. А сегодня совсем не спалось – предстоящая поездка взбудоражила, пробудила давние воспоминания, и ничего хорошего в них не было. Лишь к трем часам Миша задремал чутким, беспокойным сном.

Четыре-пять утра самое «сонное», самое удобное время для нападений. Практически все перед рассветом спят, даже часовые «клюют носом». Тем более что никаких часовых у отставника Дединца не было.

Три светлые тени скользнули по белому снегу, сноровисто перемахнули через забор, двое легко отперли замок, приоткрыли дверь, пустили внутрь усыпляющий газ из баллона, размером с портативный огнетушитель. Третий проделал ту же процедуру у Мишиной хибарки… Выждали несколько минут, надели респираторы. Подействует ли газ на пса, не знал никто: их уровень подготовки не позволял ответить на этот вопрос.

Две тени исчезли в доме, третья осталась у входа. Сигнал лежал в спальне, справа от двери, на дороге к кровати хозяина. Глаза его были закрыты, но уши по-волчьи настороженно торчали.

Настоящие тени ничего не весят. Но эти были как все обычные люди – из сильно пахнущего, по собачьим меркам, мяса. Под первой мясной тенью скрипнула половица, и пес открыл глаза. Дверь спальни тихо приоткрылась, и маленькая комната моментально наполнилась раздражающим собачий нюх запахом пота. Несомненно, это был чужак. И он нес зло. Тень шагнула к кровати. Сигнал молча прыгнул, сбил незваного гостя с ног, привычно вцепился в горло, сжав помолодевшие и вновь крепкие, как сталь, челюсти чуть ниже кадыка. Раздался истошный крик, тренированное тело забилось в агонии. Сонный Дединец выхватил из-под подушки наградной ПМ, перекатился на бок… Но на него газ подействовал – силы не те, реакция не та…

Плюх, плюх, плюх! – глухо плевался пистолет с глушителем: вторая тень замерла на пороге, веером методично расстреливая кровать.

Бах, бах, бах! – ответил «макар» Дединца. Но пули пошли гораздо выше цели.

Плюх, плюх, плюх…

Сигнал довел дело до конца – вырвал кадык первой тени, и прыгнул на вторую. Но до горла не достал – сил не хватило, вцепился в инстинктивно выставленную левую руку. Зарычал страшно от отчаяния и нехватки былой сноровки и силы, на ярости перегрыз кость, и тут же срез глушителя уперся ему в бок.

Плюх, плюх!

Пули пронизали Сигнала насквозь. По-щенячьи взвизгнув, он, не разжимая челюстей, рухнул на окровавленный пол, увлекая за собой врага.

Плюх!

Собачьи клыки менее эффективны, чем пистолет. Вторая тень освободившись от тяжелого тела пса, с трудом поднялась на ноги. Щелкнул выключатель, вспыхнула лампочка, освещая разоренную, залитую человеческой и собачьей кровью комнату, в которой летали перья из простреленных подушек и валялись клочья ваты, вырванные из матраца. Поперек изрешеченной кровати, так и не выпустив пистолета, лежал генерал Дединец с простреленной грудью. Он не подавал признаков жизни, но вторая тень, которая при свете стала коренастой фигурой в камуфляже «Снег», все равно аккуратно прострелила седую голову.

Та-та-та-тах! – сухо застрекотал с улицы пистолет-пулемет «Борз»[15]. Это пришел в себя Миша и тут же, раздетым выскочив на улицу, вступил в бой.

Та-та-та-тах!

Третий нападающий, стоявший у входа в основной дом, был отброшен двумя очередями назад, ударился о дощатую стену, скатился со ступенек и замер в неестественной позе. Миша выбежал во двор и, прихрамывая, бросился к нему, отбросил ногой удлиненный глушителем ПММ[16], осмотрелся.

Дверь распахнулась. В проеме, покачиваясь, стоял еще один человек в окровавленном зимнем камуфляже. Левая рука висела плетью, правая держала пистолет, который удлиненным стволом нащупывал Мишино сердце.

Плюх!

Та-та-тах!

Приглушенный выстрел затерялся на фоне короткой очереди, но все выпущенные пули нашли свои цели. Словно тяжелая кувалда ударила Мишу в грудь, он захрипел и опрокинулся на заснеженную землю. Последнее, что он успел увидеть, – как тупые девятимиллиметровые пули вскрыли череп последнего налетчика, выбросив наружу серо-красный сгусток мозгового вещества.

* * *

Утром возле дачи Дединца собралось столько машин с мигалками, сколько видавшие виды жители поселка не видели даже на генеральских свадьбах. Военное начальство, следователи, контрразведчики… Руководители приезжали больше «для галочки» – попасть в сводку: «На место происшествия выезжали…» Министр и замы прочтут и сделают выводы: раз выезжал, значит, руководил, значит, болеет за дело, ревностно исполняет свой должностной долг… Реальные исполнители – следователи и опера такие громкие происшествия не любили именно из-за этих массовых выездов: начальники как будто считали своим долгом затоптать следы на месте происшествия.

Генерал-майор Коцубенко прибыл одним из первых, но его это дело касалось напрямую.

– Ну, что тут? – Он пожал руку плотному, чем-то похожему на него и равному по званию следственному руководителю.

– Личности убитых не установлены, – ответил генерал-майор Ильченко – начальник отдела по расследованию особо важных дел. – Но судя по «почерку» – профессионалы… Усыпляющий газ, глушители, четкие действия, контрольный выстрел…

– Почему же не сработали чисто, если такие профессионалы?

– Случайности, – пожал плечами Ильченко. – Собака и этот парень-инвалид спутали карты. И усыпляющий газ не сработал как надо – видно старый был… Но задачу-то они все равно выполнили, только уйти не сумели.

У тебя-то какие-нибудь версии есть? Враги у него были?

Коцубенко мрачно усмехнулся:

– А ты как думаешь? Он на Кавказе десятки операций провел. У него куча кровников!

– Но эти-то славяне. – Руководитель следствия указал на трупы в зимних окровавленных камуфляжках, которые грузили в черную машину с глухим закрытым кузовом.

– Нанять кого угодно можно, чтобы след отвести. Ждем отдачу от кавказцев, а получаем от русаков. Или наоборот. – Коцубенко осекся.

– Что значит «наоборот»? – насторожился Ильченко.

– Да ничего… Это я о другом…

– А тебе не кажется странным, что кровники знали, когда Дединец уйдет на пенсию, когда переедет в неохраняемый поселок? И экипированы эти кровники как хорошая РДГ…[17]

– На что ты намекаешь? – нахмурился начальник Управления специальных операций.

– Ни на что. Просто дело какое-то темное…

– Так вот и просветляйте, это ваша работа!

– Просветлим, просветлим…

Не прощаясь, Коцубенко направился к машине, но остановился и повернулся:

– И имей в виду, что тут нет никакого «парня-инвалида»! А есть ветеран сил специального реагирования прапорщик Михаил Кузьмин, геройски погибший при защите старшего по званию! Ясно тебе! Так что выбирай слова!

Он четко развернулся и продолжил путь.

– Да что с тобой случилось? – растерянно спросил Ильченко, глядя в туго обтянутую защитным сукном спину. – Чего ты так взъелся?

* * *

Хоронили Дединца, как и положено по рангу, – с воинскими почестями, комендантским взводом и троекратным залпом в воздух. Людей, правда, пришло не много – в основном руководители УСО и несколько министерских чиновников. Конечно, сыграла роль конспиративность его прошлой службы, но, скорей всего, личный состав просто не знал о случившемся.

Коцубенко произнес прочувствованную речь о том, каким замечательным человеком, смелым воином и чутким наставником молодежи был покойник и какая невосполнимая утрата его преждевременная смерть для всего… Тут он на секунду запнулся, размышляя, для кого мог быть невосполнимой утратой отставной генерал. В голову ничего не приходило.

– Для всего человечества! – закончил он наконец фразу.

Тело Миши долго лежало в холодильнике патологоанатомического бюро с биркой на большом пальце уцелевшей ноги, пока в конце концов его не отправили на родину, в Смоленскую область, – там нашлась двоюродная сестра покойного.

А Сигнала зарыл в лесу за забором поселка охранник – дежуривший на КПП военный пенсионер.

Глава 3

«Вампир» выходит из тени

Пятигорск, январь 2005 г.

Таких новогодних праздников у подполковника Нижегородцева не было уже давно. Настоящий реабилитационный отпуск после командировки, как положено по приказу и как редко бывает на практике. То ли коллеги решили его поберечь, то ли в нем действительно не нуждались (что для Вампира было бы куда прискорбнее), но факт оставался фактом: по служебным делам никто не звонил уже неделю. Но все когда-нибудь кончается. И праздники закончились тоже. Он проплыл последние двадцать пять метров и, тяжело дыша, поднялся по лесенке из бассейна. После такого перерыва восстанавливать форму нелегко, но нужно. На выходе взглянул на часы: «Успеваю. Хорошо, что бассейн недалеко, иначе совсем жиром заплыл бы».

В оперативный отдел Управления «Т» ФСБ России в Кавказском регионе он вошел за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Так было принято – на службу прибывать до начала. А когда убывать со службы, считать было не принято – все зависит от обстановки и приказов руководства. Разложив на столе документы, накопившиеся за время его отсутствия, Нижегородцев приступил к их изучению. Прежде всего, взялся за сводки – что там, в мире, нового, действительно ли он уже никому не нужен…

«В Грозном в перестрелке с боевиками были ранены три милиционера. Ответным огнем уничтожен активный участник бандподполья, помощник Шамиля Басаева…

Уничтожен еще один связной Басаева. У убитого обнаружены видеокассеты с записями терактов, совершенных в Чечне и Ингушетии в 2001–2002 годах, и интервью Басаева и Масхадова. Как заявил официальный представитель Регионального оперативного штаба по руководству контртеррористической операцией на Северном Кавказе, главари бандформирований намеревались смонтировать из старых записей «видеоотчет для подлога и обмана лидеров международных террористических организаций «Братья-мусульмане» и «Аль-Каида». По мнению генерала, это вызвано тем, что «Масхадов и Басаев несут ощутимые потери в живой силе и испытывают острую нехватку в деньгах»…

Боевики в Чечне похитили около 20 государственных номерных знаков с автомобилей МВД, Минобороны и представителей местных властей. Эта акция однозначно расценена в МВД Чечни как подготовка к терактам в республике и соседних регионах: номера могут быть установлены на машины, начиненные взрывчаткой…

В Чеченской Республике сбит неизвестный вертолет, экипаж погиб, ведется расследование…»

Нижегородцев посмотрел на дату происшествия. Смутное чувство тревоги заставило перечитать сообщение о сбитом вертолете еще раз. Неужели группа «Сандал»? Он достал свой сотовый, нашел номер Мухтарыча, нажал кнопку вызова… «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – сообщил не слишком приятный женский голос. С минуту поразмыслив, стоит ли звонить генералу другого ведомства, Вампир нашел служебный номер телефона руководителя Управления «С», набрал его на стационарном служебном аппарате закрытой связи.

– Слушаю! – услышал он незнакомый мужской голос с властными нотками.

– Руководитель оперативного отдела Управления «Т» в Кавказском регионе подполковник ФСБ Нижегородцев Анатолий Сергеевич! Могу я услышать Артема Николаевича?

– Артем Николаевич умер.

– Прошу прощения… – сказал Вампир после паузы, – как мне к вам обращаться?

– Если вы действительно тот, кем представились, то понимаете, что даже по закрытой связи ко мне вообще не стоит обращаться, пока мы не знакомы.

– Да, понимаю… Я скоро буду в Москве…

– Что ж, если есть служебная необходимость, приходите, я вас приму.

– Спасибо, до свидания!

В ответ он услышал лишь гудки – собеседник уже положил трубку.

Москва, 2005 г.

После приземления в Шереметьево Нижегородцев не без удовольствия надел драповое пальто. На себе носить его все же удобнее, чем перекинув через руку. В Пятигорске в нем жарко, а практически все пространство дорожной сумки заняла парадная темно-синяя форма, сшитая недавно по заказу именно для торжественных случаев. Таких, как теперь. Ему, конечно, сообщили, что вручать медаль будут не в Кремле, а в родном ведомстве. Но это совсем не повод, чтобы прибыть на торжественную церемонию в гражданской одежде. Единственное, может, очки снимать не придется, без них он заметно щурится. Хотя, если вручать награду будет директор службы, лучше все-таки снять – может, он в курсе про глаза Вампира, а может, и нет.

Сразу из аэропорта он приехал на службу. Непосредственный руководитель – начальник Управления «Т» генерал Ермаков проинструктировал его в своем кабинете.

– После того как директор пожмет тебе руку и ты ответишь: «Служу Отечеству», можно будет сказать несколько слов с трибуны. Но у вас не тот случай, чтобы благодарить всех причастных: во‑первых – группа из другого ведомства, во‑вторых – о ней даже среди своих упоминать не стоит.

– Товарищ генерал, раз уж заговорили о «Сандале»… У меня к вам просьба…

– Что за просьба?

– Руководитель Управления спецопераций, как мне сказали, умер. Телефон командира выключен. В день и час, когда «Сандал» убывал из района боевых действий, там был сбит неизвестный вертолет…

– Ну?

– Можно узнать – не их ли сбили?

Ермаков вскинул брови.

– Интересоваться секретной информацией другого ведомства по личным мотивам?! Служебной необходимости в этом ведь нет, я правильно понимаю?

– Разве можно разделить эти понятия? – возразил Вампир. – Я прикрывал ребят долгое время, чтобы свои их не накрыли. И они мне не безразличны! И не безразлично – выполнил ли я свою задачу до конца. Где тут служебное, а где личное?

Начальник Управления «Т» снял очки и начал массировать переносицу.

– Ты же понимаешь, что и смерть руководителя, и гибель вертолета могут быть легендой прикрытия для конспиративного вывода группы из операции?

– Понимаю, – кивнул Нижегородцев. – Но вертолет действительно сбили, я проверял через агентуру. И зачем такой сложный вывод группы на территории своего собственного государства? От кого маскироваться?

– Кто знает, Анатолий Сергеевич? Кто знает?! В современном мире время так скоротечно… Все так быстро меняется… Помните теорию Эйнштейна?