«Сандал», которого не было

Ермаков вздохнул и водрузил очки на место. Сквозь толстые стекла можно было хорошо рассмотреть его взгляд, чуть ли не заглянуть в душу. Вампиру показалось, что в душе у начальника неспокойно. Оттого и перешел на «вы», оттого и теорию Эйнштейна вспомнил… Начальники любят показывать свою ученость и широкий кругозор, даже если они и мнимые.

«Время всегда течет одинаково, – подумал Вампир, который когда-то закончил физфак университета. – Если верить Энштейну, его можно замедлить, но ускорить – никак. К умным и псевдонаучным объяснениям обычно прибегают, когда надо напустить тень на плетень…»

– Откуда ж мне знать эту теорию, товарищ генерал? Я же гуманитарий.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал Ермаков. – Операция закончена, ты за нее представлен к государственной награде! Забудь про «Сандал», живи не прошлым, а будущим!

Вампир молчал. Недобро молчал, ибо в этой ситуации молчание было нарушением субординации и даже вызовом старшему начальнику. Пауза затягивалась.

– Что молчите? – спросил Ермаков.

– Я думаю, что не заслужил госнаграду.

– Заслужил, заслужил, – добродушно, по-отечески сказал генерал.

– Нет. Я не знаю, что с группой, которую я прикрывал. А раз так, то я не могу принимать награду. Я откажусь от нее.

Генерал вытаращил глаза, лицо налилось кровью.

– Ты что?! Ты представляешь, какой это вызовет скандал?! Как отреагирует директор? – с отеческого тона Ермаков перешел на крик, как при самом жестком разносе. – И что он мне скажет – ведь это я тебя представлял к награде! А ты откажешься?! Такого еще не было в истории Службы! И твоей карьере это не пойдет на пользу, можешь быть уверен!

– Виноват, товарищ генерал! Конечно, я знаю, что придется писать рапорт на увольнение. Но я сделаю так, как подсказывает моя совесть!

– Чего ты, собственно, хочешь? – раздраженно спросил генерал.

– Чтобы руководство «Сандала» сообщило мне, что стало с группой.

Начальник с минуту молча смотрел на подчиненного, словно взвешивая все «за» и «против».

– Это шантаж?

– Никак нет. Я хочу знать – за что получаю награду.

– Значит, шантаж. – Ермаков испытующе смотрел на него и молчал.

– Я позвоню армейскому начальству своего уровня, – наконец сказал он. – Но если бы они обратились ко мне с подобным вопросом, я бы… Я бы очень вежливо отказал. Так что ничего не обещаю.

– Я понимаю, – кивнул ободренный Вампир. – Спасибо!

* * *

Награждение прошло буднично и быстро. Хотя, скорее всего, Вампиру это показалось. Просто настрой у него был отнюдь не торжественный и мысли вертелись совсем в другом направлении. Директор собственноручно приколол ему на китель медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени с мечами и пожал руку, а зрелая дама с погонами капитана вручила три гвоздики. Вот, собственно, и все. Кроме него двум сотрудникам вручили госнаграды, четверым – ведомственные знаки, двое получили новенькие погоны… Через полчаса официальная процедура закончилась, и местные награжденные (а почти все они работали по его линии борьбы с терроризмом) пригласили Вампира на «небольшое неформальное мероприятие», которое проходило в кабинете свежеиспеченного капитана Головина и, несомненно, было негласно санкционировано начальством.

Как обычно, два рабочих стола выдвинули на середину комнаты, накрыли белой бумагой, украсили тремя бутылками водки и немудреной закуской: еще горячая отварная картошечка, нарезанное толстыми ломтями снежно-белое, с розовинкой, сало, колбаса, сыр, шпроты, соленые корнюшончики, черный хлеб… Обмывали не стаканами, как положено, а рюмками: высыпали в водку звездочки, опускали знаки и медали, стараясь не замочить ленточки, каждый, по очереди, вставал, отставив локоть «по-офицерски», поднимал рюмку, произносил раз и навсегда установленную формулу, выпивал и садился на место. Процедура была предварительной, стакан еще впереди – в кругу своего подразделения и с начальником во главе.

– Подполковник Нижегородцев представляется по случаю награждения медалью ордена «За заслуги перед Отечеством», – четко произнес Вампир и выпил, потом достал медаль и, бережно обтерев ее платком, положил обратно в коробочку.

– А что не на мундир? – спросил майор Волков, получивший орден Мужества.

– Рано еще, – покачал головой Вампир. – Ты же сам знаешь порядок…

Две бутылки водки выпили очень быстро и незаметно съели все сало.

– Имейте в виду, что мы не только обмываем награды, но и занимаемся профилактикой, – сообщил Волков официальным тоном.

– Это как? – удивился Головин.

– Исследования показывают, что употребление свинины в сочетании с алкоголем сокращает риск стать исламским террористом на сто процентов! – торжественно объявил Волков.

Все рассмеялись, кроме Вампира. Он уже слышал эту шутку. Головин открыл третью бутылку.

– Извините, ребята, я уже профилактическое мероприятие выполнил, теперь надо кое-какие неотложные дела закончить. – Нижегородцев встал и, не слушая возражений, вышел из кабинета. Зашел в туалет, умылся, прополоскал рот. Выпил он немного и опьянения не чувствовал, но запах мог подвести. Впрочем, жевательная резинка решит проблемы…

Заглянул к Ермакову, тот что-то писал.

– Переговорил с новым начальником, – не отрываясь от бумаг, сухо сказал генерал. – Он тебя примет.

Вампир поблагодарил Ермакова, извинился за несдержанность и вышел.

Решив, что в форме идти к руководству смежников солиднее, чем по гражданке, Нижегородцев сразу отправился в небольшое неприметное здание старой постройки почти в центре Москвы. Высокий кирпичный забор, КПП, телекамеры, молчаливая парная охрана с автоматами. Удостоверение Вампира роли не сыграло: только найдя его фамилию в коротком списке, прапорщик отпер турникет, и посетитель вошел на территорию Управления специальных операций.

В кресле Дединца сидел теперь новый начальник, что для Вампира хоть и не стало неожиданностью, но вызвало неприятные чувства. Грузный, склонный к полноте, с красным, расширяющимся книзу лицом, с прической, как у городничего в «Ревизоре», и дурацкими усами… Но смотрит жестко, как будто целится. В общем, нормальный мужик, и Нижегородцев не мог объяснить, чем вызвана неприязнь к нему, но, как говорится, сердцу не прикажешь.

Кабинет тоже заметно изменился. Вместо раритетного, но надежного сейфа в углу теперь стоял российский триколор на древке, утопленном в подставку. На стене за спиной, чуть ниже портрета Президента, появился портрет руководителя ведомства в форме. Слева и справа стены увешаны грамотами на имя Коцубенко Павла Васильевич в званиях от лейтенанта до генерал-майора, а на столе – фотографии членов семьи хозяина кабинета в настольных рамках. Видимо, все это, по мнению Коцубенко, должно было создать атмосферу, свидетельствующую, что он крепкий семьянин, правильный гражданин и военнослужащий, верноподданный не только Президенту, но и своему непосредственному начальнику. Хотя вряд ли министр по достоинству это оценит – вряд ли он вообще заходит в кабинет начальника УСО – к себе вызывает. Впрочем, про портрет ему обязательно передадут «доброжелатели», так что Павел Васильевич заработает свой небольшой плюсик. Который, впрочем, ничем ему не поможет в случае каких-либо осложнений.

– Генерал Ермаков просил меня поговорить с вами, – наконец нарушил молчание Коцубенко, сверля Нижегородцева холодными глазами-буравчиками. Очевидно, неприязнь, возникшая у них с первого взгляда, была взаимной. – По какому вопросу?

– Я хотел бы встретиться с командиром «Сандала».

– С кем?! – удивился хозяин кабинета.

– С Мухтарычем.

– С каким Мухтарычем? Какой «Сандал»?

От столь циничного ответа Вампир на секунду опешил.

– Я понимаю требования конспирации, товарищ генерал. Но я ведь был там вместе с ними. Я знаю этих людей, а в своих отчетах упоминал и название группы. И вообще, стаж оперативной работы у меня почти двадцать лет, так что…

– Товарищ подполковник! – назидательным тоном произнес генерал. – Я ценю то, что вы сделали. Стаж оперативной работы тоже внушает уважение. Но тогда вы должны понимать: операция закончена, группы больше не существует, о ней нужно забыть!

Нижегородцев молчал. Он мысленно формулировал такой мудрый и логичный вопрос, который заставит генерала сказать чуть больше, чем он уже это сделал. Но не сумел, а может, не успел: Коцубенко привстал из-за стола и протянул руку.

– Прощайте, товарищ подполковник!

Северная Осетия, Моздок, 2005 г.

Последний раз в Моздокском госпитале Нижегородцев был почти полтора года назад, сразу после нашумевшего теракта. Начиненный взрывчаткой КамАЗ протаранил тогда ворота и взорвался. Трехэтажное здание госпиталя полностью разрушилось. Полсотни погибших… Теперь в нескольких километрах от него построен новый комплекс: поликлиника, аптека, склады. А на месте воронки – мемориальный комплекс и часовня. Так что в этом, новом, здании Вампир оказался впервые. Шумахера сюда доставляли без него.

Изучив служебное удостоверение Нижегородцева, начальник приемного отделения отложил очки и знаком предложил садиться.

– Слушаю вас, товарищ подполковник!

– Мне нужно найти одного военнослужащего.

– Как его фамилия?

– Не знаю. Позывной у него был Шумахер. Его доставили сюда два месяца назад с пулевым в плечо.

Недоумение на лице военврача сменилось выражением понимания.

– Да, был такой… Я запомнил по аналогии со знаменитым гонщиком. Это была странная история – одни секреты. Ни личных, ни военных, ни медицинских документов. – Военврач сдвинул на затылок зеленую хирургическую шапочку. – Ни обстоятельств ранения, а тогда и боев-то не было… И сопровождающие называли его не по имени, не по фамилии, а по клич… этому, позывному… Из какой он части – неизвестно, никто не приходил его проведать, не интересовался… Ладно, сейчас посмотрим…

Врач повернулся к стоявшему на столе компьютеру, пощелкал клавишами.

– Да, был такой. Асланов Магомед.

– В каком смысле «был»? – насторожился Вампир.

– Он направлен в Москву, в Центральный военный госпиталь.

– Зачем в Москву? У него не такое уж тяжелое ранение вроде было… Пуля навылет…

Врач вздохнул.

– Даже незначительное на первый взгляд ранение может привести к тяжким последствиям. Есть такое понятие – «этапы медэвакуации». В нашем госпитале оказывается первая врачебная помощь, а потом раненые отправляются по другим госпиталям – в разные города. У нас вообще мало кто надолго задерживается. – В глаза военврач не смотрел, и Вампир не знал: говорит ли он правду или пересказывает «легенду», которой его научили. Он склонялся ко второму варианту.

– Из Моздока в Москву?! – недоверчиво спросил он.

– Ну и что? Он офицер, значит, мог сам попросить направить его поближе к дому, такое часто бывает. Или командование его походатайствовало.

– Вы же сказали, что из части никто не проявлял к нему интереса…

– Да, к нам действительно никто не обращался. Но могли обращаться куда-нибудь туда. – Врач поднял указательный палец к потолку.

– Спасибо, доктор! Можете записать мне дату отправления и название госпиталя, куда отправлен?

– Да, конечно!

Хозяин кабинета оторвал из стопки стикер, сделал на нем пометки и протянул Вампиру.

– Что-то еще?

– Нет, спасибо большое! До свидания!

Выйдя из госпиталя, Нижегородцев позвонил своему заместителю.

– Слушай, мне тут самому не очень удобно… Нужно в Москве с одним человеком связаться. Сделай, пожалуйста, через тамошних коллег. Записывай…

Заместитель перезвонил через час с небольшим. Вампир в это время пил кофе из пластикового стаканчика рядом с ларьком «Военторга».

– Как это «нет такого и не было»? Может, коллеги что-то напутали? Твой знакомый? Клянется, что все точно проверил? Ну ладно тогда. Спасибо!

Вампир выбросил в урну стакан с недопитым кофе и пошел к белой «Волге», ожидавшей его на противоположной стороне улицы.

Шумахер, Саратовская область, Н-ская войсковая часть, февраль 2005 г.

Крепкого телосложения военный в камуфляже «Ночь», с тощим вещмешком за спиной, медленно шел по тихим улочкам небольшого городка и с интересом смотрел по сторонам, как будто попал сюда впервые и рассмотрел нечто необычное в провинциальной архитектуре и свободной застройке. На самом деле он хорошо знал это место, но сейчас полусонная тишина и миролюбивое спокойствие сами по себе и были для него необычным, после того котла огня и смертей, в котором он варился последние месяцы. Не верилось, что все закончилось и он снова вернулся в мирную жизнь, где не устраивают засады, не стреляют из-за угла и нет необходимости в любой момент открывать ответный огонь. Да у него и оружия-то не было, что тоже являлось непривычным и необычным.

Несмотря на выраженную кавказскую внешность, человек имел смешанную кровь и русское имя, хотя в документах имя было под стать внешности, а совсем недавно его называли просто Шумахером за лихость в вождении любой техники – от грузовика «Урал» до БТРа или БМП.

Он прошел КПП родной части не предъявляя документов – здесь его хорошо знали.

– Командир у себя? – спросил он у серьезного сержанта со штык-ножом на поясе.

– У себя, – кивнул тот. – Злой только – проверку ожидает.

Командир части, полковник Гуськов, опершись на спинку кресла, рассматривал план-календарь боевой подготовки на год. План занимал солидную часть стены его кабинета и пестрил разноцветными прямоугольниками. Больше всего было желтого цвета – так выделялись мероприятия, утвержденные им самим. Ячеек, закрашенных зеленым, было чуть меньше – это мероприятия, запланированные по приказам свыше. Еще меньше – красного цвета. Но уж эти мероприятия – по плану, утвержденному таким высшим командованием, что и подумать страшно, что будет, если их не исполнить. Хотя, если в ближайшее время не приедут с внезапной проверкой, о которой ходит много слухов, потом уже поздно будет проверять: согласно штабным отчетам все будет проведено на высшем уровне.

«Требуют, требуют… – размышлял Гуськов. – А кто проводить эти мероприятия будет? Понятно, что подготовка нужна… Только офицеров толковых, которые научить могут, почти не осталось на базе – все на Кавказе задействованы. Самому мне, что ли, с бойцами по огневой штурмовой полосе бегать? Можно и самому, конечно, молодость вспомнить. Только несолидно целому полковнику задачи взводных выполнять. Это только в плохих фильмах командир впереди на лихом коне. В жизни командир руководить должен».

Он вздохнул, обошел кресло и сел за стол. На столе лишь деревянная подставка для письменных принадлежностей с торчащими вверх остро заточенными концами карандашей, рядом – пульт оперативной связи. Лишнего ничего нет: все бумаги в сейфе. К порядку полковник еще с курсантских времен приучен.

В дверь постучали.

– Войдите! – то ли разрешил, то ли приказал Гуськов.

– Старший лейтенант Забазнов прибыл из госпиталя для дальнейшего прохождения службы! – доложил вошедший.

– Миша?

Полковник встал, пошел навстречу подчиненному, поздоровался за руку.

– Из госпиталя, говоришь? Куда ранен?

– В плечо. Уже все в норме, командир, готов приступить к обязанностям!

– Это хорошо! Хорошо, что готов. Такие, как ты, у меня сейчас на вес золота!

– Вот документы! – Шумахер протянул запечатанный пакет.

– Присаживайся!

Хозяин кабинета взял из подставки канцелярский нож, вскрыл конверт, бегло прочел бумаги с подписями и печатями…