«Сандал», которого не было

– Что такой кислый, Шум? – спросил Змей. – Вижу, тебе работа не понравилась?

– Это разве работа? – Шумахер выругался. – Одно дело драться с бандитами, а совсем другое – терроризировать и избивать мирных торговцев. Не по мне это…

– С какими бандитами? – насторожился Худой.

– Да, с этого места поподробней! – подхватил Змей. – Может, и мы, по-твоему, бандиты?

– Ну а кто? – не стал смягчать ситуацию Шумахер. – Социальные работники?

Спутники расхохотались.

– Вот они точно бандиты, похлеще нас, – сквозь смех выдавил из себя Змей. И добавил: – Не пойму я тебя, Шум! Ты на «стрелке» крутышом был, а иногда ведешь себя, как барышня… На рынке какого-то ханыгу, который у нас крысячил, пожалел, сейчас этого Ашота… Не пойму!

– И не поймешь! – огрызнулся Шумахер. – Потому что ты в моей шкуре не был!

– Каждый живет в своей шкуре, – примирительно сказал Змей. – Но мы с пацанами друг друга понимаем. А ты вроде как чужой среди нас. Хотя Тайсон тебе верит, значит, нам надо своими быть друг для друга. Вот сегодня сядем бухнуть за удачное дело – присоединяйся. Хватит своим мусульманством прикрываться…

У Шумахера щемила душа, и он, чтобы ее успокоить, принял предложение. Вечером они всем звеном поехали в баню, крепко выпили, вызвали проституток… Пацаны были довольны времяпрепровождением, обнимали Шума, хлопали по плечам, хвалили за крутость и клялись в вечной дружбе. Но Шумахеру они ближе не стали. Хотя душа действительно перестала беспокоить…

Вскоре Тайсон поставил новую задачу.

Открывшаяся недавно в новом парке закусочная представляла собой нечто среднее между пивной и чебуречной. Удачное, кстати, соединение получилось. К тому же место здесь было людное, сразу несколько гаражных кооперативов вокруг. Мужикам, жаждущим после работы посидеть за разговорами, не нужно было теперь ютиться в тесных и холодных стойлах для машин. Так что без посетителей заведение не оставалось. Бревенчатый сруб с острой крышей из не успевшей потемнеть древесины смотрелся в заснеженном парке как домик из сказки: то ли жилище Деда Мороза, то ли избушка Бабы Яги – кому что ближе. Протоптанные от гаражей стежки-дорожки со всех сторон тянулись к манящему свету и аппетитным запахам сказочного домика.

Черный БМВ уже час стоял неподалеку, сидящие в нем люди наблюдали за входящими и выходящими посетителями. Змей делал какие-то пометки в блокноте.

– Чего ждем? – спросил Шумахер, который как всегда сидел сзади. – Хозяин здесь?

– Да, вон его «мерс» стоит! – ответил Змей с переднего пассажирского сиденья. Водителем сегодня был Худой.

– Тогда какого хрена ждем? Долго мы еще здесь торчать будем? – спросил Шумахер.

– Я тебя дольше ждал, когда ты шмотки выбирал! – сказал Змей и сделал очередную пометку. Потом добавил: – Слышал, что Тайсон приказал? Проследить, много ли здесь посетителей, чтобы определить доход и нашу долю. Вот я и слежу! – Змей потряс своим блокнотом.

– Да ты что, бухгалтер? И так уже видно, что немало! И надо грузить их по полной!

– «По полной», – передразнил Змей. – Можно так загрузить, что комерсу не будет смысла работать! Бросит все и уедет в какую-нибудь дыру или в РУБОП заяву кинет… А если недогрузить, то разбалуется, крысячить начнет… Не все так просто, как тебе кажется!

– А по мне, чем проще, тем лучше! – буркнул Шумахер. – Хватит рисовать, пора дело делать!

– Ладно, пошли! Вы молчите, я сам базарить буду!

Мягко хлопнули дверцы. Было холодно, острый ветер пронизывал насквозь, шел мелкий колючий снежок. Змей шел впереди, за ним Шумахер, Худой замыкал шествие. В руках у них ничего не было. Слаженная троица стремительно вошла в пивную. Здесь было тепло, чисто и уютно, аппетитно пахло чебуреками, приветливые официанты разносили пиво. Тот, который был свободен, подошел к вошедшим.

– Что угодно? – привычно спросил он, хотя по испуганному взгляду было видно: он понял, что это за «гости».

Не обращая ни на кого внимания, троица прошла через почти полностью заполненный зал. Приличного вида люди сидели за белыми пластиковыми столами, дружелюбно разговаривали, пили янтарное, с шапками белой пены пиво и ели поджаристые, туго начиненные вкусным мясом чебуреки. Они не подозревали, что все здесь может в одну минуту измениться… Те, от кого зависело это страшное изменение, свернули в узкий коридор, ведущий к единственному в этом заведении кабинету.

Змей резко распахнул дверь с табличкой «Васильев С.А. – директор», и в кабинете стало тесно – на трех посетителей одновременно он рассчитан не был. За столом сидел хозяин – молодой человек худощавого телосложения, но с твердым взглядом. С противоположной стороны стоял лишь один стул для гостей и тумбочка с принтером.

Змей сел на стул, широко расставив ноги и подавшись вперед, словно хотел что-то внушить собеседнику взглядом. Шумахер аккуратно снял с тумбочки принтер, поставил его на пол и сел на освободившееся место. Худой переминался на пороге.

– Там постой, чтобы нам никто не мешал! – не оборачиваясь, распорядился Змей.

Худой вышел и закрыл дверь.

– Мы от Тайсона! – сказал Змей.

– И что?

На хозяине был финский синий костюм в едва заметную серую полоску, свежая белая сорочка и красный галстук, такой же, как выглядывающий из нагрудного кармана платок. От него исходил запах дорогого одеколона, и он совершенно не был похож на Ашота. А главное, он казался совершенно спокойным. Шумахера это насторожило.

– То, что теперь мы будем твоей «крышей»!

– У нас уже есть «крыша». – И тон был совершенно спокойным.

– Кто это? – презрительно оскалился Змей.

Васильев молча положил на стол перед Змеем визитную карточку. На ней был лишь номер телефона и имя – Айдамир.

– И че?

– Да ниче, – пожал плечами директор. – Договаривайтесь между собой, мне все равно, кому платить!

Змей сунул визитку в карман и явно собрался уходить.

– Какие, на фиг, договоры?! – вмешался Шумахер. – С кем?!

Он вскочил и наступил на принтер. С треском лопнула пластмассовая крышка.

Васильев поморщился, но ничего не сказал. Вел он себя правильно, как человек, который знает, что сейчас кино еще не заканчивается и обязательно будет вторая серия.

– Подожди, нужно разобраться! – попытался успокоить Шума Змей.

– Разобраться? – не унимался Шумахер. – Сейчас я сам во всем разберусь!

Он схватил с пола принтер и с силой бросил в голову директору. Тот успел пригнуться, прибор угодил в окно, стеклопакет лопнул, а принтер застрял между ним и решеткой.

– Отныне это земля Тайсона! – заявил Шумахер. – А за то, что с первого раза не понимаешь по-хорошему, с тебя штраф! Двойной тариф давай! Прямо сейчас! И не вздумай мне говорить, что у тебя в конце дня выручки нет!

– Почему нет? – пожал плечами Васильев. – Есть. Сколько тебе дать? Я твоего двойного тарифа не понимаю.

– Двадцать кусков! – потребовал Шум.

Васильев молча открыл встроенный в стол сейф, отсчитал несколько купюр, аккуратно их сложил и положил на стол.

– Так-то лучше! – сказал Шум. – Ладно, бывай, до встречи!

Так же молча и стремительно они прошли через зал к выходу. Посетители даже не обратили внимания на неожиданных визитеров. Зато застывшие в напряжении официанты с облегчением перевели дух.

Хлопнула дверь, в разгоряченные лица снова ударили колючие снежинки.

– Не думаю, что Тайсон останется доволен, – сказал Змей, когда они сели в машину.

– А что не так? – поинтересовался Шумахер.

– Да все как-то не по понятиям…

– Если он деньги дал, значит, признал нашу силу. Тогда в чем дело?

– Признал или не признал – неизвестно. И вообще… Не знаю, короче!

– Не знаешь, так и нечего каркать! Поехали докладывать!

По дороге Худой настороженно расспросил Змея о происходившем в кабинете, потом обернулся, посмотрел на Шума и осуждающе покрутил головой. Шум не мог понять – в чем дело.

Шефа они застали в его излюбленном вокзальном ресторане. Тайсон ужинал в компании двух телохранителей – Слона и Молчуна. Он часто сидел за одним столом со своими подчиненными – считал, что так он привязывает их к себе не только деньгами, но и личными симпатиями. Доля истины в таком расчете была, и Шум прочувствовал это на себе.

– Присаживайтесь! – кивнул шеф прибывшим. – Поешьте, я оплачу! Ну, как все прошло!

– Да нормально! – бодро ответил Шум, выкладывая на стол двадцать тысяч. – Мне мяса, проголодался!

– А чего Змей такой хмурый, если нормально? – поинтересовался Тайсон. – Ну-ка, Змей, рассказывай!

Змей монотонно и подробно рассказал о событиях в чебуречной, положил перед шефом визитку. Тот прочел, покрутил в руках, бросил на стол, внимательно взглянул на Шума.

– Да-а-а…

Было непонятно: то ли Тайсон остался недоволен работой всего звена, то ли им персонально, то ли складывающейся обстановкой в целом… Но после доклада Змея аппетит у шефа явно пропал. Он отодвинул блюдо с говяжьей вырезкой и грибами, положил на стол огромные кулаки, как будто прямо сейчас собирался драться.

– Значит так, Шум, ты упорол косяк! – мрачно сказал он.

– Почему?! – возмутился Шум. – Все как всегда! В чем косяк?!

– Да в том, что коммерс вам объявил свою «крышу», дал визитку. Крыша действующая, в тюрьме не сидит, телефон у тебя в руках. Значит, надо забивать «стрелу» и «тереть»… А ты на это наплевал и продолжил наезд, «быковал», деньги с него содрал… Это бепредел!

Шум растерялся.

– Я-то откуда все это знал?

Тайсон подумал.

– Да, Шум не в курсах… Значит, «косяк» с него спишем! А Змею минус ставлю – он в теме, и он там должен был командовать!

Змей недовольно хрюкнул, но шеф не обратил на него внимания и снова взял визитную карточку.

– Что за Айдамир такой?

– Похоже, из новых, – ответил Слон. – Понаехало кавказцев…

Он осекся и покосился на Шума. Тот сделал вид, что ничего не слышал.

– Пробей мне все по максимуму по этому, как его… Айдамиру! – приказал Тайсон.

– Среди братвы я про него не слышал. Но поспрашиваю, – пообещал Слон.

– У ментов узнай, – сказал Тайсон.

– Тогда деньги нужны…

Слон выжидающе смотрел на шефа.

– Вот! – Тайсон бросил на стол несколько стодолларовых купюр. – А теперь заказывайте, пусть на мой счет запишут! А я поеду, мне уже поздно жрать в такое время – вес сильно набираю.

Глава 7

Конец «Молодых моджахедов»

Встретиться договорились на выезде из села, за разрушенным амбаром. На акцию должны были идти все, но Шамсутдин уехал, Руслана не отпустили родители, так что к месту сбора пришли пятеро: Муса, Аскер, Заман, Ильяс и Адлан. У последнего были перебинтованы воспалившиеся ладони: мать намазала раны смесью лечебных трав и бараньего жира. Пальцы торчали из бинтов, но полностью не сгибались, сумку с фугасом он принес на локтевом сгибе. Мать не отпускала его в ночь, но он все-таки ушел, пообещав скоро вернуться. Хорошо, что отец уехал в горы за мясом, иначе он бы не смог принести фугас, и операция бы сорвалась.

– Придется тебе бомбу закладывать, – сказал он Мусе. – Открой сумку, я покажу, как надо ее подготовить…

При этом Адлан испытал вдруг облегчение: ему не придется самому производить взрыв! Как гора с плеч свалилась, и он даже порадовался, что ободрал ладони… А Мусу, наоборот, предложение озадачило.

– Да я же в этом не понимаю, – робко возразил он. – Вдруг что-то не так сделаю… Может, отложим, пока у тебя руки заживут?

«Молодые моджахеды» переглянулись. Чувствовалось, что никому не хочется идти взрывать прокуратуру. Вот если бы она взорвалась сама собой…

Пауза затягивалась.

– Я все сделаю! – вдруг решительно сказал Ильяс, присев на корточки и расстегивая сумку. – Показывай мне – где что!

Подсвечивая себе фонариком, он принялся рассматривать фугас.

Адлан нагнулся, указал растопыренными пальцами.

– Вот видишь кнопку? Нажмешь ее перед тем, как устанавливать. Хорошо замаскируй мину, потом отъедете. Когда утром прокурор придет на работу, позвоните вот по этому номеру, мне его Шамсутдин оставил. Только выждите, чтобы он дошел до кабинета.

Адлан протянул клочок бумаги. Ильяс, не глядя, передал запись Заману.

– На, выучи назубок. Продиктуешь, а я позвоню.

– Хорошо, Ильяс, сделаю, – послушно кивнул Заман. И в этот момент все поняли, что обстановка изменилась: Муса отодвинут в сторону, а место Шамсутдина занял Ильяс. И Муса это понял. Он было попытался что-то сказать, чтобы исправить положение, но не знал, каким образом это сделать. К тому же его никто не слушал. Слушали Ильяса. А тот скомандовал:

– Адлан, иди домой, лечи руки. Сейчас ты нам не помощник. А мы поехали. Аскер сядет за руль. Вперед!

Загрузив тяжелую сумку в багажник, парни полезли в замызганную «Ниву», которая принадлежала отцу Аскера. Машина тронулась с места и, подпрыгивая на замерзших кочках, набрала скорость. Адлан смотрел вслед, пока огни габаритов не скрылись за поворотом. Потом пошел по пустынной улице к теплу родного дома.

* * *

Луны почти не было. Лишь изредка меж облаков пробивался красный полумесяц, словно рваная рана на небе. Машину оставили на околице, и пошли пешком. Ильяс шел впереди метров на тридцать, держа наготове автомат. За ним Аскер и Муса несли вдвоем сумку с фугасом. У Аскера был наган, у Мусы – макаров с обгоревшими щечками. Заман с автоматом наперевес замыкал шествие.