В объятиях самки богомола

— Надо бы тебе квартиру поменять. Эта слишком уж непрезентабельна. Надо тебе хорошую купить, в центре. В новом доме. И по-моему, я знаю, как нам эту операцию провернуть — как раз в тот момент, когда ты будешь назначена на должность начальника финансового управления. Только опять же с тестем этот вопрос надо обговаривать. А у него могут возникнуть нехорошие подозрения — чего это я тебя так старательно продвигаю! И тут, знаешь, одним восхвалением твоих деловых качеств уже не обойдешься, тут надо другое что-то… Такое, знаешь… Кардинальное.

— Я не поняла, куда ты клонишь? Я что-то должна сделать для этого?

— Да, ты должна. Знаешь, что ты должна сделать? Только не удивляйся, пожалуйста. И не возмущайся. Просто поверь мне — так надо. Хорошо?

— И что я должна совершить такое кардинальное, Марат?

— Ты должна выйти замуж. Тогда всяческие подозрения на мой счет исчезнут, понимаешь? И я смогу сделать для тебя очень многое. И квартиру тебе новую смогу организовать.

— Да за кого я выйду замуж, Марат! О чем ты? У меня и времени-то свободного практически нет. Я или на работе, или с тобой, какой «замуж», ты что? Как будто это так просто, будто у меня куча претендентов за порогом стоит…

— Ну, этот вопрос ты уж сама решай. Ты девушка хваткая, вот и прихвати кого-нибудь. Кого захочешь, кого сама себе выберешь. Да, сейчас у тебя претендентов нет, это правильно, но ведь ты и не занималась этим вопросом, правда? А если займешься, у тебя все получится, я уверен. Присмотри себе кого-нибудь доброго, покладистого, хозяйственного. Хороший муж никогда в хозяйстве не помешает!

— Хм, интересно. Как у тебя все легко!

— А зачем усложнять, Марта?

— Ну да. Усложнять ничего не надо, ты прав…

— Вот и умница! Всегда меня с полуслова понимаешь!

— Знаешь, Марат, если бы кто сейчас нас послушал… Это же с ума можно сойти, о чем мы сейчас договариваемся.

— О чем хотим, о том и договариваемся, и спрашивать совета ни у кого не собираемся. Это только наше с тобой личное дело, как нам жить… Разве не так?

— Да все так, но… Если я и впрямь возьму и выйду замуж, где же мы тогда будем встречаться? Или ты моему мужу предложишь подождать за дверью спальни, пока мы…

— Ну, не утрируй. И не злись, дорогая моя. Тебе не идет, правда. Ты сразу становишься чужой, когда злишься.

— Я не злюсь… И все же? Где мы будем встречаться, по-твоему?

— А это уже второй вопрос, и очень легко решаемый. В городе гостиниц полно, и за городом тоже. Будем как порядочные любовники искать себе место. В этом ведь тоже есть своя прелесть, правда? Ты будешь иметь свою тайну от мужа, я от жены. Когда любовники находятся в одинаковом положении, они лучше понимают друг друга!

— Да. Ты прав. Ты все хорошо придумал. Дело осталось за малым — хорошего мужа для меня подыскать. Может, ты и этим вопросом займешься?

— Нет уж, давай сама. Я в хороших мужьях ничего не понимаю. Я по другой части специалист.

Марат хохотнул, довольный своей шуткой, глянул на часы, заторопился:

— О, уже десять! Ничего себе, я расслабился! Все, дорогая, я собираюсь. Пока доеду, уже и одиннадцать будет. Все, пока! Не вставай, я сам за собой дверь закрою. Завтра воскресенье, отсыпайся, как следует. А в понедельник совещание в девять часов, не забудь… Чтобы как огурец была, весела и бодра, и готова к новым свершениям! Ну все, до понедельника, любимая.

Марат ушел, а она осталась с чувством гадливого унижения в душе. Даже поплакала немного в подушку. Потом приказала сама себе — не раскисать! Нет никакого гадливого унижения, есть просто жизнь, которую надо жить! И идти только вперед! Уж как вперед — дело другое. Но тоже поправимое, тоже решаемое, в конце концов. Замуж, говоришь? Что ж, можно и замуж. Если так надо. На трудном пути вперед словосочетания «не хочу» и «не могу» пользы не приносят!

Потом и впрямь сон сморил ее — устала за рабочую неделю…

* * *

Воскресное утро началось с телефонного звонка — кто-то настойчиво ждал, когда она возьмет трубку. Но отвечать не хотелось — даже головой под подушку зарылась, чтобы не слышать.

Потом все-таки ответила — а вдруг это Марат? Но звонил не Марат. Звонила Оля. Услышав ее сонно-недовольное «да», затараторила в трубку:

— Ой, Марта! Я тебя разбудила, извини! Уже десять часов, я не думала, что ты спишь!

— Да сплю я, сплю… — недовольно проворчала Марта. — Только по воскресеньям и могу выспаться.

— Ой, ну хорошо, спи тогда, — виновато протянула Оля. — Я и забыла, что ты сова, что спишь долго…

— Ага, спи! Сама меня разбудила, а теперь говоришь — спи! Ладно, говори, чего хотела, все равно уж мне уснуть не удастся…

— Да ничего такого не хотела, просто мы тут с Димкой… В общем, у нас тут событие… Я хотела тебе рассказать… Мы недалеко сейчас от тебя, за билетами в кино с утра поехали! Билеты только на вечер взяли, времени впереди много, вот я и решила тебе позвонить. Я же не знала, что ты спишь!

— Ладно, извини, — села на постели Марта. — Заходите, конечно. Заодно и расскажете, что там у вас за событие…

— Да? — обрадовалась Оля. — Тогда мы идем?

— Ну, я ж сказала…

— А купить что-нибудь нужно? Вина или тортик?

— Ну, это ж у вас большое событие, сами и решайте, как проставляться будете…

— Тогда мы и вина купим, и тортик! И еще что-нибудь вкусненькое!

— Что ж, давай. Видать, совсем что-то грандиозное произошло?

— Скоро узнаешь, Марта! Скоро узнаешь! — захлебнувшись радостью, пропела Оля. — Мы где-то через полчасика будем!

— Ага, давайте…

Марта зевнула, лениво бросила трубку на рычаг. Событие у них, подумаешь. Да и что это может быть за событие? В лотерею выиграли? Димка хорошую работу себе нашел? И Оля куда-то удачно устроилась? Хотя вряд ли… Нынче с хорошими местами в городе напряженка… А лотереи — одной сплошной лохотрон. Да и не важно, в принципе, что там у них за событие, ерунда какая-нибудь незначительная.

А вдруг это повод? Вдруг они начнут с просьбами к ней приставать? Чтобы Олю на работу взяла? Или Димку? Нет, можно и помочь, конечно, они с Олей подруги все-таки. Хотя… Существует же негласное правило — не тащить на работу ни подруг, ни друзей. Потому что это ведь тоже ответственность! Подруга напортачит чего-нибудь, а ты за нее отвечай! Ты ж ее привела, на тебе и ответственность! Поэтому — нет… Уж извини, дорогая Оля, но правило есть правило. Каждый в этой жизни сам выживает, сам по себе барахтается. Дружба дружбой, а табачок врозь. Тем более если вспомнить, как ей сама эта работа далась! Оля на ее месте ни за что бы не согласилась…

На этой мысли Марта споткнулась — не согласилась на что? С Маратом спать? Так Марат наверняка и не прельстился бы Олей… И вообще, думать в этом направлении сейчас нельзя, и без того на душе муторно. Лучше отвлечься на дружеские посиделки, дать себе отдохнуть. Тем более давно не виделись.

За полчаса она успела умыться, принять душ и привести себя в порядок. Даже успела убрать со стола посуду после вчерашнего ужина — ни к чему Оле знать о ее личной жизни. О жизни после Никиты… После того как они расстались с Никитой, и с Олей почти не виделись, некогда было. То есть Оля названивала, конечно, первое время, а потом перестала. Да, у каждой теперь своя жизнь…

Отчего-то ей стало грустно. Все-таки было, было в той жизни что-то хорошее — подруга была, разговоры, прогулки, встречи… А теперь что? Теперь только работа и Марат. Все в жестких условиях, все в жестких рамках. Вот и еще одно условие теперь Марат выставил — ей надо срочно выйти замуж… И ведь никуда не денешься, надо это условие выполнить. А иначе никак. Иначе вперед не продвинешься. А продвигаться нужно, если пошла. Когда хорошо идешь, останавливаться не хочется. Да и смысла нет. Наоборот, перейти на бег хочется. Вперед, вперед!

Оля с Димкой завалились в прихожую взбудораженные, мокрые, с пакетами в руках. Оля опять тараторила без умолку:

— Ой, на улице такой дождь пошел, представляешь? Мы бегом бежали! Но разве спасешься, если льет как из ведра! Боюсь, коробка с тортом промокла… Дай мне большую тарелку, я его достану быстрее! Димка, чего ты стоишь, неси пакеты на кухню! Сейчас быстренько стол накроем… Марта, ничего, что я у тебя на кухне немного похозяйничаю?

— Да хозяйничай на здоровье, — махнула рукой Марта, откусывая от большого яблока. — Это ж у тебя что-то хорошее случилось, не у меня… Чего хоть случилось-то, скажи?

— Погоди, не сейчас, всему свое время, вот сядем за стол… А где у тебя бокалы, Марта?

— В кухонном шкафу.

— Ага, нашла! А тарелки?

— Там же. Да не мельтеши так, у меня уже голова закружилась. Мы ж вроде никуда не опаздываем.

— Да я не могу, меня изнутри распирает всю! Я так счастлива, Марта, так счастлива!

— Димка тебе предложение, что ли, сделал? Сподобился наконец, да?

— Ой, ну Марта, ну погоди, чего ты… Ну вот, все испортила!

— Значит, я правильно догадалась. Что ж, поздравляю. А свадьба когда?

— Через три месяца.

— А чего так долго?

— Так очереди же везде!

— А… И туда сейчас очередь, значит. Кругом одни очереди!

— И не говори! Я даже представить себе не могу, как мы свадьбу справлять будем… Нигде же ничего не достанешь… Кругом одни дефициты и очереди, ты права… Ну, что я все о себе да о себе? Ты-то как живешь, Марта?

— Замечательно живу. Не жалуюсь.

— А на работе как?

— И на работе все замечательно.

— Да, такая престижная фирма… Слушай, а нельзя ли как-нибудь моего Димку?..

— Нет, Оль. Сразу скажу, что нельзя. Генеральный директор приказ издал, что ближайшие полгода новых сотрудников не принимать.

— А если за эти полгода уволится кто?

— С хороших мест, где приличную зарплату платят, никто не увольняется, Оль. Это же понятно.

— Ну да, ну да. Ну что же, у меня все готово! Садимся за стол! Димка, иди сюда, хватит у телевизора сидеть! Дома футбол будешь смотреть, понял?

— Да иду-иду, — недовольно прокричал Димка из гостиной. — Сегодня же Кубок кубков, понимала бы чего…

— Ну прям беда с ним! — счастливым шепотом проговорила Оля, блестя глазами. — Когда футбол показывают, просто невозможно от телевизора оттащить, про все на свете забывает, представляешь? Так бы и сидел сутками, смотрел свой футбол…

— Про все забывает, говоришь? — очень задумчиво произнесла Марта, глядя, как Димка садится за стол.

— Ну да, — эхом повторила Оля, подняв на подругу удивленные глаза.

Но Марта ее уже не услышала. Она слушала себя. Слушала, как в ней перекатываются эти сказанные Олей фразы: «…невозможно от телевизора оттащить…», «про все на свете забывает, когда футбол показывают…», «так и сидел бы перед телевизором сутками…»

В голове у нее вдруг зазвенело. Казалось, вот-вот этот звон прекратится и в наступившей тишине само собой нарисуется правильное решение. То есть для Оли совсем неправильное, но для нее-то самое правильное! То самое решение, которое в данный момент необходимо! Она даже картину себе представила, как Димка сидит в ее гостиной на диване, как смотрит телевизор, как заполнил все свободное пространство голос футбольного комментатора. И ни до чего Димке дела нет по большому счету. Лишь бы не отвлекали, лишь бы не трогали…

— …Эй, Марта, что с тобой? Ты где, Марта? Куда мыслями улетела? — снова услышала она голос Оли, тряхнула головой, улыбнулась.

— Извините, ребята… Ну давайте, объявляйте во всеуслышание, что за новости, за что пьем?

— Да, Марта, можешь нас поздравить! — снова защебетала Оля, поднимая свой бокал. — Мы с Димкой подали заявление в загс! Скоро наша свадьба!

— Что ж, поздравляю, — произнесла Марта так протяжно и грустно, что Оля с Димкой глянули на нее удивленно. — Поздравляю, конечно, что же мне еще остается… Да, как неожиданно все это!

Глотнув вина, она опустила глаза. Потом вдруг вскинула их, глянула на Димку в упор. Он моргнул, потом еще раз моргнул, перевел глаза на Олю, будто спрашивая у нее — чего это с Мартой случилось?

А Марта снова опустила глаза. И сделала надсадное глотательное движение горлом — так обычно женщины с трудом проглатывают слезы, которые ни в коем случае не хотят выпустить наружу. Потому что нельзя их выпускать. Потому что это неприлично. Потому что нельзя испортить чужую радость своим горем…

За столом повисла нехорошая пауза. Димка озадаченно разглядывал Марту, Оля с испугом смотрела на Димку. Марта сглотнула еще раз, потом зажала пальцами переносицу, надсадно вдохнула. Быстро встала из-за стола, бормоча извинения, быстро ушла в ванную.

В ванной, глядя на себя в зеркало, усмехнулась. Интересно, как это она так быстро все сообразила? А главное, именно в это утро Оля с Димкой в гости пришли — как по заказу… Или это сама судьба таким боком к ней повернулась? Судьба, с которой спорить не надо, если она сама подкидывает нужное решение.

Да, Олю жалко, конечно, она такая счастливая… Но что ж поделаешь, придется через Олино счастье переступить. Да и немного Оля потеряет, если честно! Подумаешь, какое золото нашла — Димку в качестве мужа! Да он так и просидит всю жизнь в квартире у Оли перед телевизором в драных трениках! И с бутылкой пива в руке! А Оля с мамой будут ходить вокруг него, запинаться и проклинать на чем свет стоит тот самый день, когда Оля согласилась выйти за него замуж… Зачем ей такой муж нужен? Вовсе не нужен. Так что спасибо пусть скажет. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Ничего, переживет как миленькая.

От короткого стука в дверь она вздрогнула, проговорила торопливо:

— Я сейчас… Сейчас выйду…

— Марта, а что случилось? С тобой все в порядке, Марта? — тревожно взывала из-за двери Оля.

— Да как тебе сказать, Оль… — открывая дверь, виновато проговорила Марта. — Вдруг что-то внизу живота прихватило, такая боль! Так скрутило вдруг… Наверное, месячные вот-вот начнутся… А у меня в последнее время так мучительно этот процесс проходит, просто ужас!

— Что ж, понимаю, — сочувственно произнесла Оля. — Тебе, наверное, лежать надо, а тут мы заявились…

— Ничего, сейчас таблетку приму, и все пройдет. Иди, Оль, я скоро приду…

Так и вышло, что по причине «болезни» Марты радостные посиделки пришлось быстро свернуть. Даже до тортика с жуткими кремовыми розочками дело не дошло. Правда, Марта настояла на том, чтобы Оля положила его обратно в коробку и взяла с собой — не пропадать же добру. Оля отказывалась, отговариваясь «плохой приметой», но Марта настояла на своем.

Когда они ушли, Марта первым делом разыскала в старых блокнотах номер Димкиного домашнего телефона. Теперь главная задача — дома его застать. Наверняка ведь все время у Оли торчит, как законный жених.

Вот и будет с него. Поторчал, и хватит. Судьба другой диван ему предназначила.

На удивление, Димка вдруг заартачился. Бубнил в трубку что-то виноватое, вроде того — прости Марта, но… Как же я без Оли к тебе приду… Оля ведь не поймет, обидится…

Еле-еле уговорила. Пришлось сказать со смешком, чтобы он не вообразил себе ничего такого, что надо всего-навсего полку на кухне прибить. А он опять за свое — можно, я с Олей? Чуть из себя не вывел, ей-богу…

Но пришел-таки. Один, без Оли. С инструментами, чтобы полку навешивать. Покосился на красиво накрытый стол, на свечи. Потом бросил быстрый взгляд на ее фривольное одеяние — короткий шелковый халатик-кимоно, интимно ниспадающий с одного плеча и открывающий то самое соблазнительное пространство между грудью и предплечьем, в котором, как считала приятная во всех отношениях дама у Николая Васильевича Гоголя, и заключается та самая мужская «погибель».

Димка к своей «погибели» наверняка был готов, не полный же он идиот, в самом деле. И потому слишком рьяно прошел на кухню, осматривая место потенциальной работы. И спросил тоже слишком рьяно, не поворачивая к ней головы:

— Куда здесь полку-то навешивать? Вон, никакого свободного пространства нет.

— Да брось, Дим, потом полку сделаешь, давай сначала поужинаем, — предложила она весело, по-свойски, нарочито робким жестом натягивая халатик на плечо. Хотя чего его было натягивать, он тут же скользнул обратно, будто ослушавшись хозяйку.

Хороший халатик, удобный. Делает все, как надо. Молодец.