В объятиях самки богомола

Потом поднял руку, слегка провел пальцами по ее предплечью. Помолчав, добавил тихо:

— Конечно, поговори, если хочешь. Скажи ему — или начинает нормально работать, или… Сама понимаешь…

— Да, я понимаю, Марат. Или он работает, или ты его увольняешь.

— А я тебе перезвоню на днях, узнаю, чем ваш разговор закончился. Можно мне позвонить, Марта?

— Да, конечно, звони, Марат. В любое время звони…

Марта в подробностях вспомнила весь давешний разговор, улыбнулась, провела по предплечью ладонью — почудилось на миг, будто на нем остались следы от прикосновения пальцев Марата, и поежилась вдруг, как от озноба. От колкого, приятного, щекочущего озноба.

И улыбнулась. И от этой улыбки все вдруг встало на свои места. А может, от того все встало на свои места, что решение было принято. Правда, исполнить принятое решение можно только утром. Благо что завтра суббота, и Никита аккурат выспится, и тогда… На его трезвую голову…

Уснула она на диване в гостиной. И всю ночь спала очень крепко, и снов никаких не видела. Вот что значит уверенность в принятом решении! Сразу такое спокойствие организму дает.

Утром встала, умылась, приготовила завтрак, сварила крепкий кофе. Разбудила Никиту, позвала на кухню. Он пришел хмурый, помятый, плюхнулся на стул, посмотрел на нее сердито. Марта вздохнула, проговорила решительно:

— Давай пей кофе, завтракай, собирай вещи и уходи. Ты больше здесь не живешь, Никита. Я так решила.

Он долго не мог поднять голову, хмурился, соображая, что такое она ему говорит. Потом спросил тихо:

— То есть как это — уходи? Совсем, что ли?

— Да. Я же сказала! Ты здесь больше не живешь. Мы расстаемся. Уходи.

Наконец он поднял голову, моргнул, глянул на нее со странной улыбкой. Будто вдруг догадался о чем-то, о чем раньше никак догадаться не мог.

— Марта, я понял, я все понял… Все правильно, так и должно быть. Я понял.

— Что ты понял, Никит? По-моему, я и без того ясно выражаю свои мысли.

— Да, ты очень ясно выражаешь свои мысли. Казалось бы. А на самом деле… Ты ведь просто сожрала меня, Марта. Вместе с потрохами сожрала! Я же нормальным был, я жил нормально… Я хотел вместе с Димоном мастерскую открыть, а только Димон теперь с Бобом мастерскую открыл, и все у них получается. А я?! Я-то теперь где? Летал бы сейчас на своем байке и счастлив был! Это ты меня сожрала, Марта! А теперь остатки выплевываешь за ненадобностью!

— Ага, смешно… Значит, это я тебе жизнь испортила? Я тебя заставила на хорошую работу устроиться, да? Плохо тебе этим сделала, да?

— Да, плохо! Да, заставила! Не надо было!

— А что ж ты согласился, если не надо было?

— А с тобой разве можно в чем-то не согласиться? Ты вцепляешься в человека, как клещ! С тобой же рядом находиться опасно — током бьет и себя уже никем не ощущаешь… Тебе нужно сломать человека, непременно сломать! Ты же сожрала меня, всю мою суть человеческую, природную мою суть своими челюстями перемолола. Сожрала, как… Как…

— Как самка богомола, ты хочешь сказать?

— Да, именно так! Очень правильное сравнение, я сам бы не догадался! Ты самка богомола, Марта!

— Ну вот, и имя мне уже найдено, что ж… Вот и уходи. И спасайся от меня, слышишь? Пойдем, я помогу тебе вещи собрать.

Прощание в прихожей прошло быстро и без разговоров. Никита выволок на лестничную клетку чемодан, Марта распахнула и придержала дверь. Потом быстро закрыла ее, так же быстро провернула рычажок замка.

Все. Свободна. Нет больше Никиты в ее жизни. И сожаления никакого нет. Вперед, только вперед!

Но времени на новые эмоции не оставалось. Надо было приводить квартиру в порядок, надо было сбегать в магазин за продуктами. И надо было ждать звонка от Марата… Ждать — с предчувствием приятных перемен в жизни. Чего-то нового ждать.

Глава 3

Марат

Марат не звонил. Марта практически не отходила от телефона — он не звонил. Промучившись ожиданием три дня, Марта сама набрала его номер, быстро проговорила в трубку:

— Марат, это Марта! Извини, что отрываю от дел, может, мне позже перезвонить?

— Нет-нет! — радостно проговорил Марат, и у нее отлегло от сердца. Радость его была искренней и настоящей — по крайней мере, не слышалось в его голосе ни одной нотки досады. — Хорошо, что ты позвонила! А то я закрутился совсем. Дел по горло! Пришлось еще в командировку ехать, вот первый день, как вернулся…

— А… А я думала, что ты просто не хочешь звонить… Я должна извиниться за Никиту, что все так произошло…

— Нет, никаких извинений я не принимаю! — весело остановил ее Марат. — По крайней мере, по телефону! Давай я вечером приеду, и поговорим. Ты свободна сегодня вечером?

— Да, конечно!

Наверное, не надо было вкладывать столько радостной готовности в свое «да», но по-другому не получилось. Видимо, слишком перенервничала, ожидая звонка. В следующий раз надо держать себя в узде, иначе получается, что она сама напрашивается.

Хотя если даже сама, и что? Иногда и самой прогнуться не мешает. Для своей же пользы.

На ужин она запекла мясо по-французски. По моде. Очень выгодный рецепт оказался, между прочим. Мяса надо мало, а лука много. А к мясу купила красное вино, тоже французское. По крайней мере, так было написано на этикетке. Хотя вино было явно поддельным — наверняка настоящее французское вино стоит больших денег. Но у нее «больших» не было — где их взять-то. Выходит, вся надежда на этот ужин с Маратом. Потому что одна из целей этого ужина — уговорить его взять ее на фирму. Хоть кем. Хоть секретаршей. А другая цель… Ну, это уж как пойдет, это посмотрим…

Марта лукаво улыбнулась, оглядывая накрытый к ужину стол. Красиво получилось. Ну разве после такого ужина сможет настоящий мужчина сказать «спасибо» и уйти восвояси? Даже думать об этом смешно! Нет, дорогой Марат, не сможешь… Хоть сто раз будешь числиться порядочным, честным мужем какой-то там неизвестной жены, а не сможешь.

Интересно, а о собственном трудоустройстве когда лучше заговорить, «до» или «после»? Наверное, лучше «до». Потому что еще неизвестно, как поведет себя Марат «после». Наверное, надо ориентироваться по обстоятельствам…

Ориентироваться и не пришлось, к счастью. Марат сам предложил ей вожделенное «трудоустройство», причем очень ловко предложил, почти игриво:

— Да, подвел меня Никита, очень подвел, ничего не скажешь! Придется тебе, дорогая Марта, отрабатывать за него!

— В каком смысле — отрабатывать? — подняла она будто бы ничего не понимающие глаза.

— Да в обыкновенном! Будешь на моей фирме пахать, как миленькая! С завтрашнего дня и начнешь! И никаких отговорок не принимается!

— Да я и не отговариваюсь. Я готова! А кем?

— Ну, это дело десятое. Ты ж по диплому экономист?

— Ну да…

— Значит, пока в бухгалтерию, чтобы, так сказать, ближе к специфике… Поднатореешь немного, потом в финансовую службу тебя переведу, так легче карьеру сделать. А с карьерой у тебя получится, я думаю. Ты девушка хваткая. Я это сразу понял. И давай выпьем за твои будущие успехи, Марта. За красоту и очарование позже выпьем, а пока — за успехи!

— Давай. Я буду очень стараться, Марат…

— Я и не сомневаюсь. Все у тебя будет, моя дорогая. А я тебе помогу, можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, Марат…

Марат выпил вино, сморщился чуть-чуть. Все-таки вино было поддельным, наверное. Марта пригубила из своего бокала осторожно — ну да, кислятина, даже язык обожгло…

— А почему ты не спрашиваешь, с чего ради я решил тебе помогать? — с улыбкой спросил Марат, разделывая ножом мясо.

— А ты хочешь, чтобы я спросила?

— Да, хочу. Я во всем люблю ясность и досказанность, имей это в виду. Всякого недопонимания и флёра терпеть не могу.

— Хорошо, я спрошу. С чего ради ты решил мне помогать, Марат?

— А потому и решил, что ты мне очень нравишься, Марта. И как человек, и как женщина.

— А ты разделяешь эти понятия?

— Так не я разделяю, сама жизнь разделяет. То есть я хотел сказать, что ты мне нравишься как партнер и как женщина. Да, так будет правильнее. А я думаю, что в скором времени ты станешь моим партнером. Ты хочешь быть моим партнером, Марта?

— Хочу.

— А моей женщиной?

— Тоже хочу.

— Значит, я тебе нравлюсь?

— Да. Очень. Мне кажется, мы подходим друг другу. У нас даже имена схожие — Марта, Марат…

— Молодец! Молодец, что не стала возмущаться и кокетливо упрекать меня в цинизме. Молодец!

— Но я бы не назвала это цинизмом. Я бы назвала это честностью. Мне нравится, когда все честно в отношениях. На честный вопрос должен быть дан честный ответ, разве не так?

Марат глядел на нее долго, будто хотел удостовериться в искренности ее слов. Потом взял за руку, поднялся со стула, потянул ее за собой. Марта послушно встала, послушно пошла за ним в спальню. На миг ей стало не по себе, будто она была не Мартой, а наложницей этого мужчины по имени Марат. Или все так и есть и она сама добровольно отдает себя в наложницы?

Но ведь наложницам не предлагают работу в престижной фирме и карьеру не предлагают…

Впрочем, неловкое чувство вскоре ушло. Марат оказался замечательным любовником — ласковым, нежным, ненасытным, неутомимым. Таким ненасытным, что Марте пришлось заставить себя изобразить оргазм, то есть якобы взлететь вместе с Маратом на единое облако наслаждения. Кажется, у нее это получилось, потому что Марат, отдышавшись, проговорил восторженно:

— Ты же настоящее чудо, Марта, не женщина, а подарок! Я весь твой, Марта, я весь твой! Я все сделаю для тебя… Все, что могу…

А дальше ее жизнь покатилась вперед так стремительно, что, казалось, ветер свистит в ушах. И карьера тоже бежала вперед, как Марат и обещал. Сначала три месяца в бухгалтерии, потом финансовая служба. Через полгода она была уже заместителем начальника финансовой службы, и сам начальник, седовласый и покладистый Владимир Максимович, начал поглядывать на нее опасливо — боялся, что обойдет его на повороте эта пронырливая умная девица, скинет с заветного кресла, не дав доработать до пенсии.

Правда, работала она много. С утра и до позднего вечера. За исключением тех вечеров, когда они встречались с Маратом. Хотя и эти встречи наполовину носили рабочий характер — что-то они все время обсуждали, о чем-то яростно спорили, вырабатывали стратегию и тактику очередного проекта.

Марта даже не замечала, как материально меняется ее жизнь. Как появилась необходимость в красивой удобной, деловой одежде, как эта необходимость была быстро утолена — даже с излишками утолена, если так можно сказать о деловой женщине. А как еще по-другому? В поход по магазинам она выбиралась редко, когда выдавался свободный от работы выходной, и накупала разом всякой всячины — вдруг пригодится. И вечернее платье может пригодиться, и пять пар туфель на шпильках, и меховая накидка на плечи… А дюжину деловых костюмов прикупить — это ж святое дело, куда ж она без деловых костюмов-то!

Марат ей дарил хорошие подарки. Притаскивал дорогую технику в дом, преподносил колечки в коробочках. Причем очень красиво преподносил, как в кино. Сначала она бурно радовалась каждому подарку, потом привыкла. К хорошему ведь быстро привыкаешь. Чем больше хорошего получаешь, тем больше хочется не хорошего, а самого лучшего. Самого главного. Можно сказать, основного. То есть чтобы так было всегда и никто никогда не смог этого у нее отнять.

А отнять могли. Вообще все могло кончиться в любой момент — ведь Марат был женат, и жена могла узнать о существовании в жизни Марата Марты. И поэтому — что? Поэтому надо устранить это препятствие, то есть устранить со своей дороги какую-то там жену… Главный вопрос — как это сделать? Лучше бы, конечно, чтобы и сам Марат захотел это сделать. А почему нет, собственно? Ведь им так хорошо вместе, и на работе хорошо, и в постели. Только о любви они почему-то никогда не говорят. Времени на такие разговоры не хватает. А зря. Надо бы чаще говорить о любви, надо…

— Марат, а ты меня любишь? — спросила она как-то в момент счастливого единения.

Он посмотрел на нее тягуче и странно. Будто это не она спросила, а чужая посторонняя женщина. И ответил вопросом на вопрос:

— А ты меня? Любишь?

— Да, конечно! Неужели ты не чувствуешь, как сильно я тебя люблю?

— Я не знаю, Марта. Не знаю, что тебе на это сказать. Да, я люблю тебя конечно же, но… Давай все-таки разложим все по полочкам, чтобы ясность была. Ведь мы с тобой любим, когда во всем присутствует ясность и прозрачность, правда?

— Да, любим. Только я не понимаю…

— Я тебе сейчас все объясню. Понимаешь ли, Марта, я не первый год на свете живу и вполне ясно себе представляю, что ждет от мужчины женщина, когда задает вопрос: любишь ли ты меня? Она ведь всегда ждет продолжения на ответное «да, люблю». Так ведь?

— Я не знаю, Марат… Я ничего такого не…

— Не обманывай меня, Марта. И себя тоже не обманывай. Конечно же, ты ждешь.

— Да чего, чего я жду, по-твоему?

— Ты ждешь, что я продолжу, как надо. То есть так, как тебе хочется. То есть стану обещать развестись с женой и предлагать тебе счастливое замужество. И я даже больше тебе скажу, я и в самом деле был бы ужасно рад предложить тебе все это. Да, рад! Но я не могу, Марта. Все дело в том, что я не могу.

— Но почему? Почему ты не можешь?

— Потому что не могу. Ты разве не знаешь, кто моя жена? Разве до тебя не донесли в кулуарах фирмы такие сведения?

— Да мне как-то некогда было заниматься кулуарами. Я как начала с первого дня работать, так теперь и остановиться не могу.

— Да, ты молодец. За это и ценю.

— Только за это?

— Нет, конечно. Да, я и ценю, и люблю тебя, и с удовольствием бы на тебе женился, потому что мы с тобой очень подходим друг другу, мы из одной песочницы… Но я женат, Марта! Я женат на дочери генерального директора холдинга, в который входит наша фирма. Я стал управляющим только потому, что я зять шефа. А до этого я был никто. Совсем никто… Теперь ты понимаешь, почему я на тебе никогда не женюсь, Марта?

— Да, теперь понимаю. Выходит, ты по расчету женился? И жену свою совсем не любишь?

— Ну почему же, люблю… По-своему. И она меня любит. Она хорошая жена, и дети у нас хорошие. Дедушка, отец жены, просто обожает своих внуков. После их рождения он и ко мне стал хорошо относиться, а до этого присматривался, будто я шпион… А теперь у нас полная идиллия, все прекрасно.

— Идиллия, значит, понятно… А я? Зачем тогда тебе я?

— А тебе что, плохо со мной? По-моему, я все выполнил, что обещал. Карьера твоя идет в гору, материальным вознаграждением ты тоже не обижена. Или я в чем-то не прав?

— Прав, прав. Но как-то это все…

— Да нормально это, Марта! Да, я полигамен, как всякий мужик! Я и жену люблю, и тебя тоже люблю! И все для тебя делаю! Скоро ты станешь начальником финансового управления, к этому все идет. Мне только надо с тестем переговорить в хорошую минуту, поймать его на добром настроении и выдвинуть как бы невзначай твою кандидатуру. Ведь ты хочешь стать начальником финансового управления, Марта? А потом, где-то через год, я думаю, ты станешь моим заместителем. А это уже совсем другие финансовые возможности. А ты говоришь люблю — не люблю! Как я еще должен доказать свою любовь, по-твоему, а?

— Да. Я все поняла, Марат. Я все поняла, да.

— Ну вот и отлично! И знаешь, я сейчас о чем вдруг подумал?

— О чем?