В объятиях самки богомола

Но все шло хорошо, как по маслу. Марат расслабился, хмелел от пива, теплел улыбкой и все более настраивался на ту самую нужную ноту, когда вдруг сильно захочется сделать что-нибудь доброе для таких хороших ребят.

— Значит, вы оба только что институт окончили, дипломированные специалисты, стало быть… А вы женаты, ребята?

— Нет… — пожала плечами Марта и отвела глаза, будто эта тема была для нее больным местом. Таким больным, что гость должен был почувствовать неудобство, потому как случайно задел своим вопросом.

— Да какая женитьба, что ты, — виновато подхватил Никита, моментально встраиваясь в предложенную Мартой тональность. — Я пока с работой определиться не могу, а женитьба — шаг ответственный, на свадьбу надо денег заработать…

— Так заработай, в чем дело-то? — недовольно поднял брови Марат, с сочувствием глядя на Марту. — Все хорошие девочки замуж хотят, братан, закон жизни такой. Чем лучше девочка, тем больше она достойна красивой свадьбы. Правильно я говорю, Марта?

— Ну… — повела она плечом, улыбаясь. — Так оно все, конечно, да только кому мы нужны — только после института, ни связей у нас, ни опыта. Сейчас все предприятия закрываются, а которые не закрылись, там зарплату или задерживают, или вообще не платят. Зачем нужна такая работа? Это ж бульон из-под яиц…

— Ну, не везде так, на нашей фирме, к примеру, очень хорошо платят.

— Так то на фирме! Это ж понятно, — грустно и уважительно протянул Никита.

— А хочешь, я тебя на работу возьму, Ник? — вальяжно произнес Марат, наслаждаясь своим расслабленным состоянием и открывшейся возможностью быть благодетелем. — Если хочешь, я могу… Я ведь сейчас большим проектом руковожу, у меня есть право брать на работу специалистов. А у тебя диплом стройфака! Это же то, что доктор прописал, как говорится!

— Ой, правда? — на тихой восторженной ноте спросила Марта, с недоверчивой улыбкой глядя на Марата. — Ой, это было бы очень здорово, правда…

— Ну, все! Договорились! — хлопнул Никиту по плечу Марат. — В понедельник приходишь ко мне на фирму, и я тебя веду в отдел кадров! Только документы не забудь — паспорт, диплом… И это… Оденься как-то поприличнее, ладно? Не надо в байкерском прикиде на фирме показываться, никто твою кожаную косуху не оценит, поверь. Сам через это проходил, знаю. А что делать, братан? Пора-пора переходить на новый уровень жизни. Я тоже когда-то свою косуху оплакивал, как дорогого товарища…

— Ой, спасибо тебе, Марат! — благодарно улыбнулась Марта. — Если б ты знал, какое большое дело ты для нас делаешь. Если б знал…

— Да ладно! — вальяжно махнул рукой Марат, отхлебывая из кружки пиво. — Трудно мне, что ли. Если могу… Значит, слушай меня сюда, Ник, сразу больших заработков не обещаю, но со временем все у тебя будет. И деньги на свадьбу будут, и на шубку к зиме хватит для молодой жены… А? Будущая молодая жена? Хочешь новую шубку к зиме?

— Хочу, конечно, кто ж не хочет, — подняла на него благодарные и чуть игривые глаза Марта. Самую малость игривые.

— Ну, все! Будет тебе и свадьба, и шубка. Такие хорошие девочки достойны только самого лучшего. Значит, договорились… Запомнил, Ник? В понедельник. А сейчас мне пора, ребята, труба зовет, и без того я у вас засиделся. Хорошо посидели, да… И пиво было отличное, и рыбка, и ужин. Давайте провожайте меня, а то совсем расклеюсь да и останусь у вас тут жить. Такие хорошие вы ребята… Телефон есть? Вызовите мне такси, а?

— А зачем такси? — весело спросила Марта. — Никита тебя на байке отвезет! С ветерком! Хочешь?

— Хочу, конечно! Класс! Хоть молодость вспомню! Но мы же вроде пивом расслабились…

— Да я почти не пил! — уверенно произнес Никита. — И правда, поехали! С ветерком!

— Поехали! Только я сначала домой позвоню, жене… Нет, лучше не звонить, она сразу учует, что я расслабился. Конечно, это не страшно по большому счету, но зачем ей лишний раз тревожиться за меня? Я свою жену берегу, она у меня девочка хорошая… Пока еду, протрезвею, может.

— Да ты и не пьяный совсем! — уверенно сказала Марта. — Подумаешь, пива выпил! Это не считается!

— Молодец! — неуверенно ткнул в нее пальцем Марат. — Молодец какая, надо же… Хорошая жена у тебя будет, Ник! Понимающая! Цени! А я знаю, что говорю.

Никита и Марат ушли, Марта принялась убирать со стола. Потом остановилась посреди кухни, будто споткнулась. Задумалась. До понедельника всего три дня остается. Надо много успеть за эти три дня… То есть успеть проделать почти невозможные вещи. Но ведь обязательно надо успеть!

Когда Никита вернулся, она огорошила его с порога вопросом:

— Ты слышал, что он сказал? Про одежду? Что надо в понедельник прийти на фирму прилично одетым, не как байкер?

— Ну, так я оденусь, в чем дело-то…

— И что же ты наденешь такое, хотелось бы знать?

— Ну… Рубашку надену, брюки… У меня где-то есть, я в них на экзамены ходил, помнишь? Мать покупала.

— Нет, Никита, это не вариант. Тебе же ясно дали понять — нужен хороший костюм. Тебя не в банно-прачечный комбинат на работу берут, а в приличную фирму!

— Да где я тебе возьму этот костюм? Рожу, что ли? Мать все равно денег не даст, и просить бесполезно!

— А не надо у матери просить. Сколько можно у нее просить? Сам соображай, где денег взять.

— Что, на паперть пойти прикажешь? «Господа, же не манж па си жур?»

— Нет. Но есть другой вариант, лучше, чем паперть.

— И какой же?

— Надо твой байк продать. Я знаю, Боб недавно свой разбил… Он точно купит. Родители денег дадут.

— Ты что?! Ты что такое говоришь, совсем уже спятила, что ли? Ага, сейчас… Байк продать! Да как тебе такое в голову пришло?

— А вот так и пришло. И хорошо, что пришло. Тем более ты сам понимаешь, что другого выхода нет.

— Да не хочу я ничего понимать, отстань! Я и так делаю только то, что ты хочешь! Но чтобы байк продать… Да никогда! Это же вся моя жизнь, как ты не понимаешь!

— Я понимаю, Никита. Я все прекрасно понимаю. Но надо и то понимать, что жизнь в свое время обязательно делает крутой поворот. Это со всеми происходит, никто еще в детстве и юности не остался, а ты и без того задержался там надолго.

— Да я все понимаю, что ты мне объясняешь! Но байк не продам, и не уговаривай даже! Я с ума сошел, что ли? Нет-нет, все, и хватит об этом! Марта, ну я прошу тебя, не надо, пожалуйста…

— Ну чего ты, как маленький, бровки домиком поставил, в глазки жалости напустил? Что поделаешь, если так надо? Ничего не поделаешь, мой милый! Другого выхода нет. И времени на раздумья нет. Пока продашь, пока деньги от Боба получишь, пока по магазинам набегаемся… Это ведь не простое дело — приличный костюм купить! Давай звони Бобу! Ну же! Время пошло!

Марта ласково подтолкнула его к телефону, сняла трубку, сама набрала номер домашнего телефона Боба. Никита стоял рядом с ней, онемевший, таращил глаза, полные отчаяния. В какой-то момент Марте показалось, что она вот-вот потеряет контроль над ситуацией, что Никита вырвет у нее из рук трубку и бросит обратно на рычаг.

Но ничего такого не случилось. Никита вдохнул, потом выдохнул — и вместе с выдохом будто ушли из него последние силы к сопротивлению, и сонный голос Боба уже взывал из трубки недовольно:

— Алло-алло, кто это? Какого черта? Я сплю уже… Говорите!

— Это я, Боб…

— Ник? Что случилось? Ты видел, который час? Ночь на дворе! Что-то случилось, Ник?

— Да, Боб, случилось. В общем, так… Короче… Я хочу тебе свой байк продать. Помнишь, ты просил?

— Ну, помню… А ты это серьезно?

— Да. Завтра утром подъезжай ко мне, поговорим. И еще, Боб… Мне деньги сразу будут нужны, я ждать не могу.

— Да понял, понял. Будут тебе деньги, не переживай.

— Тогда до утра?

— Ага, давай.

Сделка прошла успешно, и денег, вырученных за байк, аккурат хватило на покупку шикарного костюма, галстука и рубашки. И на пару приличных ботинок тоже хватило. И на парикмахерскую. В воскресенье вечером, оглядев со всех сторон принаряженного и подстриженного Никиту, Марта выдохнула удовлетворенно:

— Класс! Тебя и не узнать прям. Вот что значит приличный костюм, сразу человеком стал. Посмотреть приятно.

Никита стоял перед ней, как манекен, онемевший и равнодушный. Будто жизненный поворот не открылся ему перспективами, а вырос на пути большой скалой, о которую его прежняя жизнь разбилась вдребезги. Впору начинать оплакивать эту жизнь, а не радоваться… Чему радоваться-то? Потере свободы? Тому, что поддался на уговоры и сделал так, как хотела Марта? Зачем?! Зачем он это сделал, господи?

Но сожалеть было поздно, дело было сделано. Променял свой любимый байк на новый костюм — сам виноват. Променял свою свободу на желания и прихоти Марты — тоже сам виноват. Если любишь — терпи. Значит, любовь стоит этой несвободы…

В понедельник вечером Марта ждала его дома с накрытым ужином, с улыбкой, с вопросом в глазах. Но рассказывать ему ничего не хотелось. Чего рассказывать-то? Как отсидел на новом месте от девяти до шести? Как пялился в какие-то бумаги и чертежи, в которых ничего не понимал? Да и не хотел понимать, если честно… Сознание отторгало всякую попытку к пониманию, сознание верещало дурным голосом: что ты наделал, дурак? Зачем пошел на поводу? Разве это твое, разве это тебе нужно? Вон за окном солнце какое, посмотри! Какой день! Какой ветер в спину! И Боб с Димоном сегодня обсуждают, наверное, как свою мастерскую по ремонту байков откроют… Сначала в гараже у Димона, а потом какое-нибудь помещение в аренду возьмут. И не надо им новых костюмов покупать, и в бумаги пялиться от девяти до шести. А ты сиди, мучайся! Идиот! Подкаблучник! Прикрылся сам от себя тем, что якобы надо терпеть ради любви… Только подкаблучники этим обстоятельством себя и тешат.

— Ну что? Как день прошел? Расскажи… — ласково проговорила Марта, придвигая ему тарелку с едой.

— Да нечего рассказывать, день как день… — произнес он уныло. А помолчав, спросил тихо: — У нас выпить что-нибудь есть, а? Мне надо напряжение снять. Как-то непривычно все, сама понимаешь…

— Есть початая бутылка водки, я на компрессы покупала, когда мы гриппом болели. Но ты же водку не будешь?

— Почему не буду? Буду. Тащи.

— Тебе же плохо бывает с водки! Тебе вообще пить противопоказано!

— Да откуда ты знаешь, что мне противопоказано, а что нет? Тащи давай!

— Да ради бога, не психуй только, я ж о тебе беспокоюсь…

— А может, ты больше о себе беспокоишься, а? Свадьбу красивую хочешь, да? Шубку к зиме? Все хорошие девочки хотят красивую свадьбу и шубку?

— Никит, ну зачем ты так? Не надо, я обижусь.

— Ладно, прости… Просто, понимаешь, тяжело мне это все. Кое-как день пересидел, измучился весь, и с ужасом теперь думаю, что завтра будет то же самое! Ну не мое это все, хоть убей! Кому-то нравится, а мне как ножом по сердцу.

— Да я понимаю, конечно. Первый день на работе, стресс. Наверное, это у всех так бывает. И мне тоже это предстоит… Только тебе сразу крупно с работой повезло, а мне… Еще неизвестно, как я устроюсь. Ладно, пей водку, может, и впрямь легче станет. Только немного… Ничего, привыкнешь, потом как по маслу работа пойдет.

Все потом так и произошло, как Марта сказала. Все пошло, как по маслу. Только не работа, а водка пошла как по маслу. Оказалось, что водка — это лучшее успокоительное средство для возмущенного переменой сознания и что после принятых двести граммов уже не так страшно пребывать в несвободе от девяти до шести. И что эта несвобода превращается в некую невесомость, в которой плаваешь равнодушно, как воздушный шарик, и плевать тебе на бумаги и чертежи, и на несделанные отчеты и справки тоже плевать.

И после работы тоже можно зайти куда-нибудь, снять напряжение. Можно случайного собеседника себе найти, такого же несчастного, снимающего напряжение. И сидеть, и говорить, и выговариваться… И плевать, что Марта ждет дома с ужином. Пусть ждет. В конце концов, это она, она во всем виновата… Она его заставила! Да разве можно заставить человека жить так, как он жить вовсе не может? Во благо себе — заставить? Ради своей прихоти? Да разве ему нужно все это? Эта фирма, этот костюм… Эта зарплата — и впрямь неплохая, конечно, другие о такой зарплате только мечтают… А ему не нужно, не нужно! И неизвестно, что будет дальше… Что? Свадьба? Шубка к зиме? Хорошие девочки достойны только самого лучшего? И будь добр — обеспечь это самое лучшее! В этом, выходит, и состоит смысл твоей жизни? Нет, какой же это смысл, это тупик, братан. Это настоящий тупик.

А дома его ждал всегда один и тот же, многократно повторяемый диалог с Мартой:

— Опять напился… Ну что ты с собой делаешь, Никита? Тебе же совсем нельзя пить, у тебя наследственность плохая.

— Откуда ты знаешь про мою наследственность? И вообще, тебе не кажется, что ты много на себя берешь? Кто ты мне? Мама? Жена?

— Нет, я тебе не жена и не мама. Мне просто тебя жалко, Никита. А о плохой наследственности я узнала от твоей мамы, кстати. Если начнешь пить, плохо кончишь, как твой отец.

— Но мой отец был алкоголиком, а я просто выпиваю немного для расслабления. У меня трудный день был, между прочим.

— Все начинают с этого — немного для расслабления. И никто не хочет потом признавать себя алкоголиком.

— Да ладно тебе философствовать! Расстаралась, надо же! Если и стану алкоголиком, то пусть! Какое тебе дело? Или для твоих опытов я в качестве алкоголика не сгожусь?

— Да для каких опытов, Никита?

— Ну как же для каких… Ты же хотела из меня выкроить что-то удобоваримое для себя, приспособить меня к себе захотела, как новое платье на выход… А в качестве алкоголика я тебя не устраиваю, да?

— Нет. Не устраиваешь. Алкоголики никому не нужны, и мне тоже. И вообще разговор не в ту степь зашел. Я хотела до тебя донести очень простую вещь — ты себя теряешь, Никита. Тебе надо собраться и как-то начать жить в новых обстоятельствах. Тем более они так благоприятно для тебя сложились, а ты не умеешь ими воспользоваться. Невозможно ведь наблюдать, как ты себя теряешь!

— А ты не наблюдай. Не мучайся. Тем более спешу тебе сообщить, что я уже себя потерял! И не без твоей помощи, между прочим. Потому что дурак был. Потому что пошел у тебя на поводу, изменил сам себе, природе своей изменил…

— Ой, да какая уж там у тебя природа, можно подумать!

— Обыкновенная природа. Моя. Индивидуальная. А ты захотела выкроить ее по своему лекалу. Так выкроила, что я потерял себя, ага. Потеряшка я, вот кто… Подвел я тебя, ага?

— Ты не меня подвел. Ты Марата подвел. Он поверил тебе, на фирму взял…

— А ты откуда знаешь, что Марат мной недоволен?

— Он мне звонил…

— Даже так? И о чем вы договорились за моей спиной? Наверное, в один голос обсуждали свое недовольство? Марат недоволен, ты недовольна… Хорошо у вас это получилось, да? Прекрасная тема для разговора?

— Никита, перестань.

— Да пошли вы все знаешь куда? И вообще… Отстань от меня, я спать хочу! По телефону они общаются, надо же… Кости мне моют… И не говори мне больше ничего, поняла? Обиделся я.

Марта и не собиралась больше ничего говорить. Потому что не станешь же говорить всю правду…

А правда заключалась в том, что с Маратом она общалась вовсе не по телефону. То есть сначала, конечно, он позвонил, сказал, что разговор есть. Серьезный. Что нужно поговорить о Никите. И она предложила ему приехать к ней домой пообедать: чего, мол, по телефону такие вещи обсуждать? Марат очень быстро согласился, насколько можно было судить по его голосу, даже обрадовался.

Потом она кормила Марата обедом, а он нахваливал ее кулинарные способности. И никак не мог заговорить о главном. Заговорил тогда только, когда она подала кофе и глянула на него в ожидании — ну, давай, мол, начинай, я готова.

А Марат только вздохнул грустно, медленно размешивая ложкой сахар в кофе. И проговорил тихо, почти покаянно:

— Ты прости меня, Марта, ошибся я в твоем Никите, честно признаю. Каюсь, ошибся. Нет, парень он неплохой по большому счету… Но ты же понимаешь, что неплохой парень — это не профессия. Неповоротливый он, аморфный, интереса к работе в нем нет. И даже к хорошему заработку интереса нет, на нашей фирме молодняк как старается, ты бы видела! Ухо с глазом рвут! Локтями толкаются! Оптимизма столько — хоть половину выбрасывай! А Никита — нет. Сидит целыми днями, насупившись, и будто горюет о чем. А если и сделает чего, то такую брезгливость на лице изобразит, будто его туалеты чистить заставили. Нет, не понимаю я его, хоть убей, не понимаю. И знаешь, даже виноватым себя чувствую — может, не надо было парня к себе звать, искушать заработком… Бывают такие люди — не могут сидеть на одном месте. Они эту привязку хуже переносят, чем самую крайнюю бедность. Нет, правда, все же мы разные! Что одному хорошо, другому ужас как плохо. Но ведь я как лучше хотел, честное слово! А выходит, что хуже сделал…

— Ты ни в чем не виноват, Марат, успокойся. Это не ты его заработком искусил, это я заставила Никиту свою жизнь полностью перекроить. И видишь, что из этого получилось!

— Да, вижу. Но знаешь… Если бы я был на месте твоего Никиты… Я бы для такой женщины расстарался, как мог! И плевать бы мне было на свою природу… Да я бы ее в бараний рог свернул, природу эту… Дурак он, твой Никита, вот что. Пацан еще, не понимает ничего в женщинах.

Марта вдруг растерялась, не нашлась, что ему и ответить. Конечно, было безумно приятно слышать, как дрожит голос Марата, и приятно видеть, какими глазами он на нее смотрит, но ведь никакими словами сложившегося на данный момент статуса не поменяешь. Марат — работодатель Никиты, серьезный человек, женатый. Она — всего лишь девушка Никиты. Что она могла ему ответить?

— Я поговорю с Никитой, Марат, я объясню ему… Не увольняй его, пожалуйста. Я поговорю.

— Что ж, поговори. Только уверяю тебя — бесполезно все это. Не нужен он тебе, не твой это мужчина. Тебе другой нужен. Нет, это не мое дело тебе что-то советовать, но… Все-таки прими мой совет — избавляйся от Никиты, как от балласта, пока возможность есть. Тебя ведь ничего рядом с ним не удерживает, вы даже не женаты. Избавляйся! Зачем такой хорошей девочке пропадать?

— Спасибо, Марат. Я поняла. И все-таки… Я еще раз поговорю с Никитой. Не могу я вот так сбросить его, как варежку с руки. Может, я кажусь тебе легкомысленной, но всегда трудно принимать такие решения. Я еще поговорю с Никитой, попытаюсь объяснить ему…

— Ну поговори-поговори… — снисходительно протянул Марат.