След варяжской ладьи

Глава 13

Несбывшаяся надежда

Солнце достигло зенита и теперь, отражаясь в речной воде, неподвижно висело в этом бездонном и совершенно синем пространстве. В такт движущимся веслам, монотонно скрипели уключины. Варяжские ладьи, ведомые Кленгом, уже вторые сутки безостановочно шли вниз по течению реки.

Ярл торопился. Он прекрасно понимал, что если им не удастся настигнуть беглецов на Шоше, то можно будет навсегда вычеркнуть пропавшую ладью из списка варяжских судов. На полноводной и широкой реке Итиль, с ее многочисленными заводями и притоками, найти потерянное судно будет уже практически невозможно.

— Клёнг, мы напрасно гонимся за нашим снеккаром. Эльви предупреждала, что мы его никогда не догоним и я склонен верить этой мерянской девушке — произнес Хаук, обращаясь к своему ярлу. — Она права. Нужно было ещё там, в мерянском селе, наказать Глума и выгнать его из дружины. Ты поверил не мне, а этому человеку и вот теперь великий Один мстит нам за своего верного и надежного спутника. Он уже лишил нас не только великолепной ладьи, но и всего, что находилось на этом современном, быстроходном, но, к сожалению, теперь уже окончательно потерянном для нас, судне.

— Может быть и так, — сокрушенно произнес ярл. — но я все ещё надеюсь, что мы сможем догнать снеккар. Я искренне верю, что на этот раз Эльви все-таки ошиблась. Трудно согласиться с мыслью, что я потерял не только ладью, но и свою дочь. Мы слишком медленно движемся по этой реке.

— Это действительно так! — прозвучал откуда-то с кормы знакомый голос Глума. — Исчезнувшая ладья не могла далеко уйти. Её сейчас медленно несет течением вниз по реке и если наши гребцы будут более интенсивно работать веслами, то уже в самое ближайшее время мы увидим на горизонте это пропавшее судно. Налегайте на весла и меньше думайте о предсказании лживой и хитрой мерянки!

— Глум, ты неправ. Сам видишь: воины выбиваются из сил, но весел своих не бросают. Если к вечеру мы так и не обнаружим пропажу, то я соглашусь с Хауком и полностью выполню данное мной обещание. Пусть в нашей дружине будет на одного воина меньше, но это все же лучше, чем ссора с нашими всесильными и могущественными богами. Мы уже лишились одного из своих товарищей, и я не хочу, чтобы это продолжалось и дальше. Повторяю, ещё раз: если не вернем свой снеккар, ты, Глум, понесешь серьезное и справедливое наказание! — прозвучал в ответ резкий голос ярла, и вновь наступила тишина, нарушаемая лишь ритмичным скрипом уключин и таким же ритмичным и равномерным плеском мутной, забортной, воды.

Хаук сидел на предназначенном ему месте и, как и все остальные, усиленно двигал тяжелым и длинным веслом. Слова Кленга были правильными, хотя и не полностью совпадали с его собственным мнением. Снеккар, действительно, не мог уйти так далеко, если, конечно, на нем не было гребцов. Местный житель, на которого ссылался Глум, вряд ли способен так эффективно управлять этим новым, даже для викингов, судном, а Тора никогда не расскажет этому славянскому вору о том, как можно ускорить движение этой современной варяжской ладьи. Для предполагаемого похитителя было бы значительно проще утопить украденное судно в глубоком омуте, а самому, тихо и незаметно, сбежать со своей мерянкой в лесную и непроходимую глушь. Он, Хаук, поступил бы именно так. Что же касается версии о том, что все эти события не обошлись без участия богов, то здесь у юноши не было никаких сомнений. Ведь далеко не случайно в прошедшую ночь прилетал к ним один из сыновей великого Одина и поразил варяжского воина, охранявшего в то время этот злополучный и так загадочно пропавший снеккар. Это был знак. Эльви утверждает то же самое. Глум не должен был избежать справедливого и вполне заслуженного наказания, но Клёнг поступил иначе. Он поверил не Хауку, а этому лживому человеку и вот теперь произошло то, что и должно было произойти.

Юноша, словно ища подтверждения своим мыслям, взглянул на Эльви. Та молча сидела на корме и, кажется, совершенно ничего не замечала. Длинные шелковистые волосы ее были распущены, и сама она сейчас поразительно походила на Эмблу, первую женщину, созданную когда-то могущественными скандинавскими богами. Залюбовавшись ее красотой, Хаук непроизвольно начал сбиваться с ритма, и только раздавшееся недовольное ворчание его напарника вернуло юношу к реальной действительности.

— Все! К берегу! На сегодня погоня окончена! — прозвучал усталый голос Кленга, и выбившиеся из сил гребцы подняли весла. Головная ладья, словно показывая пример остальным судам, плавно развернулась и пристала к невысокому песчаному берегу. Тело погибшего воина вынесли и положили на пригорок.

Солнце уже почти полностью зашло за горизонт, когда разгорелся жаркий погребальный костер. Вместе с павшим викингом ушли в огонь и все его вещи. Великий Один повелел сжигать мертвых только вместе с имеющимся у них имуществом. Погибший викинг сможет прийти в Валгаллу лишь с тем, что находилось вместе с ним в огне священного погребального костра. Были предложения сжечь и Глума, но ярл сразу же пресек эту кощунственную и совершенно неприемлемую инициативу.

— Валгалла принимает к себе лишь погибшего в бою воина. Викинг погиб не в бою, а это значит, что у него могут быть трудности в стране мертвых. Если же, следуя этому совету, с ним отправится еще и Глум, то вместо Валгаллы они несомненно попадут в царство злых сил, называемое не иначе как Утгард. Я не могу этого допустить! А с Глумом будет то, что я и обещал.

Костер догорел. Воины собрали все, что осталось от их бывшего товарища, сложили его останки в небольшую и неглубокую яму и наглухо закрыли её слоем влажного и темного дерна.

Похороны закончились. Дружина, измученная непосильной и безрезультатной гонкой за снеккаром, нуждалась в отдыхе и скоро она окончательно уснула, предварительно выставив часовых, среди которых оказался и Хаук.

Ночь прошла спокойно и, как только забрезжил рассвет, отдохнувшая дружина вновь взялась за весла. Прежний энтузиазм, с которым еще вчера воины гнались за пропажей, немного поубавился, но все так же тяжелые длинные весла гребцов ритмично погружались в речную воду и так же, без всплеска покидали ее, чтобы через мгновение вновь исчезнуть в ее холодной и мутной глубине. К вечеру берега Шоши расступились, и в широком просвете показалась река Итиль. Снеккара на ее поверхности не было.

— Вот и все! — обреченно произнес Кленг. — Теперь с полной уверенностью можно сказать, что мы окончательно потеряли снеккар, груженый ценным для нас товаром, и воина, охранявшего этот товар, да и к тому же я окончательно потерял свою дочь. Эльви вновь оказалась права.

— Не будем терять оставшееся у нас время, и вновь вернемся на Черный ручей, — после некоторого молчания, произнес один из варягов. — На наших ладьях ещё осталось достаточно собранной дани, и мы со спокойной совестью можем продолжить свой путь. Конечно, жаль снеккара и тех сокровищ, что хранятся на пропавшей ладье, но и без них нам есть чем порадовать оставшиеся на родине семьи. Нам сейчас каждый день дорог. Листья на березах уже становятся желтыми, а значит, осень с холодными дождями уже где-то рядом. Нужно торопиться!

— Нет, старый путь нам уже теперь ни к чему. Он займет много слишком времени, а у нас его уже, фактически, не осталось. Дань собрана, и в этом году на Черном ручье делать уже нечего. Отсюда мы пойдем на Верхний волок более коротким путем. Дорога по реке Итиль будет значительно короче, да и к тому же, я все-таки не исключаю встречу с пропавшей ладьей. Если наше судно, действительно, угнал этот кривич, то и он, непременно, воспользуется именно этим путем. Снеккар — судно быстроходное, но даже и оно не сможет развить приличную скорость, если на борту отсутствует необходимое количество гребцов. Если мои предположения верны, то мы догоним их в первый же день пути, — произнес ярл и посмотрел на своих товарищей. Дружинники, в знак согласия, утвердительно закачала головами.

— А что делать с Глумом? Он и дальше будет приносить нам несчастья? Ты же обещал выбросить его за борт, ярл! — вновь послышался чей-то голос.

— С Глумом, — переспросил ярл. — С Глумом мы поступим именно так, как я и обещал. Снеккар мы потеряли по его вине, и не только снеккар. Схватить этого человека и бросить за борт. Дружине не нужен воин, который поссорил нас с Одином и навлек на наш отряд столько бед и несчастий. Хватайте его!

Клёнг не сомневался, что его распоряжение будет мгновенно выполнено и очень удивился, когда обнаружил, что это не так. Ярл, видимо и на этот раз, недооценил сообразительность кривича. Глум, не дожидаясь скорой и неминуемой расправы, уже перелез через борт и теперь торопливо плыл к ближайшему берегу реки. Вскоре он достиг суши и, выбравшись из воды, моментально исчез в прибрежных зарослях.

— Растяпы! — только и успел произнести Кленг и тут же удивленно опустился на дно ладьи. Тяжелая двушипная стрела теперь уже бывшего их соратника, пробила незащищенное плечо ярла и теперь вызывающе торчала из-под его, быстро темнеющей от крови, одежды. Моментально раздались несколько тяжелых всплесков. Это в погоню за беглецом кинулись пришедшие в себя дружинники. Ладьи замедлили ход и одна за другой пристали к берегу. Кленга вынесли на сухое место, и Эльви при помощи Хаука не без труда извлекла из кровоточащего плеча стрелу. Затем, невзирая на протесты ярла, достала из своего мешочка тонкую иглу и зашила рану. Листья подорожника и тугая шерстяная повязка завершили эту болезненную, но крайне необходимую операцию.

— Спасибо, Эльви! — все еще морщась от боли, произнес Кленг, глядя на девушку. — Я потерял Тору, но, когда ты обрабатывала рану, мне вдруг показалось, что это не ты, а она накладывает мне повязку на ноющее плечо. Теперь ты мне как дочь!

— Не волнуйся, народ у нас добрый, ничего с ней не случится! Следующей весной она будет ждать тебя на Черном ручье! Поверь мне, так оно и будет!

— Поверь ей, Кленг! Эльви еще ни разу не ошиблась в своих предсказаниях! — произнес Хаук, обращаясь к своему ярлу.

— Верю! Теперь я уже окончательно верю всему, что она говорит. А что это ты так рьяно заступаешься за эту мерянку? Может быть, она тебе нравится? — превозмогая боль, спросил Кленг, и на лице его появилась едва заметная улыбка. — Ладно, можешь не отвечать, и так видно!

— И ничего не видно! Просто я хотел сказать, что иногда нам следует прислушиваться к словам этой девушки! — застигнутый врасплох словами вождя, смущенно произнес Хаук.

— Мы все и прислушиваемся, если, конечно, не считать одного воина, который не прислушивается, а безоговорочно верит каждому слову Эльви, но я не буду называть его имя! Сейчас нам необходимо хорошо отдохнуть, а завтра вновь взяться за весла. Путь до Верхнего волока займет не менее двух недель. Эльви идет с нами. А теперь разжигайте костры, готовьте пищу и отдыхайте! — с этими словами ярл подошел к уже приготовленному для него шатру и скрылся за его матерчатым пологом. Через час вернулись воины, преследовавшие Глума. Как и следовало ожидать, погоня не удалась. Для Эльви был поставлен отдельный шатер, почти вплотную примыкающий к шатру Кленга, и дружина, понемногу обустроившись на берегу, расположилась на отдых.

Ночь прошла спокойно. Утреннее солнце, осторожно поднявшись над краем леса, уже никого не обнаружило на месте бывшей стоянки. Три варяжские ладьи, преодолевая встречное течение, давно уже ушли в сторону Верхнего волока.

Глава 14

О виках и викингах

Погода постепенно менялась. Холодный северный ветер, словно пытаясь наверстать упущенное время, гнал по небу низкие серые облака. Вскоре пошел мелкий осенний дождь, который впоследствии уже и не прекращался.

Вторую неделю, промокший и потемневший от обилия влаги, снеккар неторопливо двигался вниз по течению реки. Плеск воды под ударами весел давно уже стих, и теперь они, тяжелые и длинные, спокойно лежали в специально отведенных местах и также, как и все остальные предметы, мокли под непрерывным, хотя и мелким, дождем. Одинокая, безлюдная ладья, произвольно плывущая по широкой и полноводной реке, казалась в этот час совершенно безжизненной и пустой, но это было не так. Под навесом, выполненным из прочного матерчатого полотна, кутаясь в шерстяные накидки, расположился весь её продрогший и немногочисленный экипаж. Люди сидели молча и каждый из них, видимо, коротая это затянувшееся, ненастное, время, думал о чем-то своем. Сюда, под это эластичное и плотное укрытие, не залетали порывы холодного осеннего ветра, а горящий жировой светильник, хотя никого и не грел в этом замкнутом и полутемном пространстве, но все-таки создавал у присутствующих иллюзию какого-то долгожданного тепла и уюта. Выходить из-под навеса в такую погоду никому не хотелось, да и не было в этом сейчас никакой, крайней, необходимости. Широкая и полноводная Итиль сама несла ладью вниз по течению, и здесь можно было уже не опасаться ни мелей, ни перекатов, и никаких-то иных обстоятельств, которые могли бы нарушить плавное движение судна. Под матерчатым навесом все также было тихо и спокойно. Люди молча дремали под убаюкивающий шорох дождя и лишь где-то уже далеко за полдень, в глубине этого небольшого и примитивного укрытия послышался всем знакомый и уверенный голос человека.

— Что мы сидим и молчим? Если уж случилось так, что судьба свела нас всех на этой странной, заморской, ладье, то, наверное, было бы совсем неплохо узнать друг о друге побольше. В основном это касается Торы, так как остальные, присутствующие здесь, и так знают друг о друге если и не все, то очень и очень многое. Времени у нас более чем достаточно, а за разговором оно пойдет значительно быстрее. Если наша невольная пленница не возражает, то пусть, хотя бы немного, расскажет о себе. Мы тоже, в свою очередь, поделимся с этой девушкой тем, что будет для нее интересно, — произнес Яр, глядя на своих попутчиков.

— Не возражаю! — после недолгого раздумья произнесла Тора. — Мне тоже хотелось бы кое-что узнать о своих отчаянных похитителях. Это ж надо было придумать: украсть дочь ярла на виду у всей его многочисленной и сильной дружины! Конечно, у моего отца тоже есть доблестные и храбрые воины, но на такой безрассудный поступок они бы никогда не пошли! Считайте, что на этот раз вам неожиданно и крупно повезло!

— Нам повезло!? Это в чем же нам так сильно повезло? Я категорически не согласен с теми словами, которые только что произнесла наша симпатичная и невольная пленница. Да, действительно, мы рассчитывали на то, что, освободив Кайю и Эльви, тут же исчезнем в родных лесах, а затем, дождавшись вашего ухода, вернемся в свои селения. К сожалению, все получилось совершенно иначе. Эльви мы так и не освободили, а вместо того чтобы пробираться сейчас в свои дома, мы уходим от них все дальше и дальше. Это ты и называешь везением?! — произнес Лад, внимательно следивший за этим непринужденным и вполне доверительным разговором.

— Лад, не переживай и не расстраивайся по пустякам. Ты же сам понимаешь, что мое положение сейчас гораздо хуже, чем можно себе представить. Все вы, рано или поздно, вернетесь к своим родным очагам, а вот у меня, к сожалению, такой возможности уже не осталось. Ладьям отца так и не удалось настигнуть этот снеккар, а без его судов до Варяжского моря мне не добраться. Что же касается Эльви, то никто ее насильно не заставлял идти в лагерь викингов, и если она сейчас там, то, явно, не в качестве пленницы! — сдержанно ответила Тора.

— Да! Это действительно так. Никто не заставлял Эльви идти в ваш лагерь, но она сделала это исключительно из-за меня! — вступилась за сестру Кайя. — Она добрая и смелая!

— Ладно, это мы обсудим потом, а сейчас хотелось бы послушать Тору. Никто из нас никогда не видел Варяжское море, и было бы очень интересно узнать и о нем, и о той стране, где родилась и выросла Тора. — это произнес Яр, и все согласились с его словами. Над снеккаром на какое-то мгновение повисла стойкая, безмолвная, тишина, но уже через минуту голос Торы оборвал ее и, не прерываемый никем, неторопливо зазвучал над спокойными водами Итили.

— Я родилась в стране диких скал и прозрачных виков, в самой южной и наиболее плодородной ее части. Это огромная равнинная местность, окруженная с севера, запада и востока высокими лесистыми холмами, и только с юга ее омывает никогда не замерзающее море. Это не просто красивая, а очень красивая страна!

— А что такое вики? — заинтересованно спросил Яр. — Мы никогда не слышали такого слова.

— Вик — это то же самое, что и фиорд. Мы называем себя викингами, то есть людьми из виков, или фиордов.

— А что такое фиорд?

— Мне сложно объяснить, что это такое, но попробую. Фиорд — это узкий глубокий морской залив с высокими крутыми и скалистыми берегами. Вода в них настолько чиста и прозрачна, что можно совершенно отчетливо увидеть на глубине и ровное дно его, и рыб, в изобилии плавающих над его каменистой и ровной поверхностью. У вас здесь нет ничего, даже отдаленно похожего на эти прекрасные вики.

— Вы называете себя викингами. Викинги — это племя или же что-то иное?

— Нет, викинги — это просто люди из этих самых фиордов или виков, как мы их всегда называем. Что касается племен, то они у нас тоже есть. Я, как и мой отец, принадлежим к одному из них, а точнее к доблестному и очень достойному племени раумов. В отличие от других, многочисленных, племен, населяющих мою страну, у нас имеются значительные площади хорошей пахотной земли. Это у вас здесь можно сеять ячмень и рожь, где захочется, только лес расчисти, а у нас все значительно сложнее. Раньше наши предки жили исключительно охотой и рыболовством, но затем начали понемногу заниматься и земледелием. Не скажу, что это очень выгодное занятие, но оно в значительной мере помогает нам прокормиться. В последние годы урожаи на наших полях существенно снизились, и вот поэтому мы и решили направить свои ладьи на восток в поисках дешевого и качественного зерна.

— Послушай, Тора! Расскажи, какие у вас там строят дома и как живут люди в вашей стране? — спросила Кайя.

— Дома деревянные, очень похожие на ваши. Строятся они из сосен и елей, которых в нашей округе более чем достаточно. У нас с отцом там тоже построен большой и обширный дом с множеством всевозможных и разнообразных пристроек. В них живут и трудятся наши рабы и слуги. Рабство у нас не очень обременительно. По истечении нескольких лет человек вправе выбирать: остаться ли ему рабом, которого будет и кормить, и одевать его хозяин, или же стать свободным человеком и заботиться о себе самому. Никто никого не неволит.

— Странно! У нас варягов в последнее время торговцами уже не считают. Вооруженные люди, приходящие к нам на своих судах со стороны далекого Варяжского моря, теперь уже не торгуют, а нападают на наши мирные поселения и облагают их данью. Так было совсем недавно и с селением мерян, откуда родом Кайя и Эльви, да и эта ладья, на которой мы сейчас находимся, не очень-то похожа на мирное торговое судно. Что скажешь, Тора? — спросил Лад, глядя на девушку.

— Да, это так. Если что-то можно взять даром у ваших безоружных селян, то почему мы должны отказываться от этого подарка судьбы. Они же не могут противостоять нашей сильной варяжской дружине, и поэтому мы берем, себе все что захотим. С теми же, кто оказывает нам достойное сопротивление, мы не боремся, а торгуем, и, кстати, весьма успешно. По нашим понятиям это совершенно нормально и справедливо! — закончила свою речь Тора и, словно ища поддержки своим словам, взглянула на окружающих её людей.

— Может быть, для вас это и нормально, но для нас вы — грабители и разбойники! Вы отбираете у людей то, что вам не принадлежит, забираете в рабство наших женщин…, — но страстная и обличающая речь Лада была прервана вполне спокойными словами Торы: — И не забудь добавить к сказанному, что угоняете также не принадлежащие вам ладьи! Тебе, Лад, это никого не напоминает?!

— Но мы же хотели…, — и вновь Тора уверенно перебила запальчивую речь юноши.

— Хотели совершить благородный поступок, а на самом деле украли ладью с чужим имуществом и дочь ярла в придачу. Если это делают викинги, то они однозначно — шиши, а когда, то же самое совершают кривичи, то это уже считается героическим и вполне благородным поступком! Или я не права?! Да если бы ты хоть на мгновение замешкался той ночью, то обязательно отведал бы моего ножа! У нас ведь женщины сражаются ничуть не хуже мужчин. Отец научил меня пользоваться всеми видами оружия, и если бы не та неожиданность, с которой вы ночью напали на наше судно, еще неизвестно, чья бы взяла!

— Все! Успокойтесь! Тора, рассказывай дальше, а ты, Лад, помолчи! — это проговорил Яр, и слова его были услышаны спорящими сторонами. Лад замолчал. Замолчала и Тора, сбитая с мысли, но молчание ее было недолгим.

— Так вот. Я остановилась, а точнее, меня остановили на том, что у нас не только мужчины, но иногда и женщины участвуют в дальних походах. Мы умеем и стрелять, и грести ничуть не хуже воинов, однако это не правило, а скорее исключение из правил. Сейчас в моей стране все больше и больше юношей становятся воинами, принося соответствующую клятву своему ярлу. По возвращении из дальних стран, они привозят с собой много полезных и ценных вещей. Быть воином для этих людей означает возможность показать не только свою удаль в бою, но и стать более состоятельным человеком. Конечно, родители многих из них недовольны выбором своих детей. Вместо того чтобы возделывать свой земельный участок, свое поле, их сыновья на все лето уходят в рискованные плавания к чужим берегам, перекладывая тяжелый крестьянский труд на плечи оставшихся членов семьи. Однако, когда в начале зимы, нагруженные богатой добычей суда викингов, возвращаются к родным берегам и в норвежских домах слышится звон золотых монет, то все бывшие разногласия, связанные с дальними походами, как правило, прекращаются. Родители уже не ворчат, а наоборот, гордятся своими детьми, способными принести существенный достаток в их многочисленные и не всегда богатые семьи. Я могла бы еще многое рассказать о моей стране, но время уже позднее и пора готовить ужин, — с этими словами Тора потянулась к светильнику, но сделать ей этого так и не удалось. Неожиданно раздавшийся звук рвущегося полотна, а затем и резкий удар по дереву заставил девушку мгновенно обернуться и взглянуть на мачту. Там, так и не пробив крепкой древесины шеста, уже отчетливо просматривалась неизвестно откуда взявшаяся здесь, чужая и длинная стрела.

— Что это значит? — только и могла вымолвить Тора, удивленно и испуганно глядя на своих товарищей.

— Сейчас узнаем, — тихо произнес Яр и осторожно выглянул наружу. Увиденное им зрелище явно не предвещало ничего хорошего. Как с правого, так и с левого берега реки, наперерез снеккару, шли две большие весельные лодки, полные вооруженных людей.

Глава 15

Неравный бой

— Щиты на борт! — спокойный и размеренный голос Торы звучал теперь резко и уверенно. Чувствовалось, что девушка уже не раз бывала в подобных ситуациях и точно знала, что следует делать.

— Яр и Лад — на весла, Кайя — к рулю! — и убедившись, что все на местах, Тора взяла лук и первая же выпущенная ею стрела мгновенно достигла цели. Это был рулевой одной из лодок, торопливо движущихся наперерез медленно дрейфующему снеккару. Человек громко вскрикнул, схватился за грудь, а затем и упал на дно лодки. Неприятельское судно, потеряв управление, тут же замедлило ход, а затем и полностью прекратило свое движение. Со снеккара хорошо было видно, как над раненым воином склонились его товарищи, но они ничем уже не могли помочь истекающему кровью человеку. Столь решительный отпор со стороны противника вынудил нападавших отказаться от своего первоначального замысла и полностью прекратить атаку на судно. Они немного посовещались, а затем, видимо, придя к единому мнению, развернули свою лодку и стали усиленно грести, направляя её к только что оставленному ими берегу.

Увлеченные этим зрелищем, обитатели снеккара совершенно упустили из виду второе судно, и только близкие, недовольные, крики находившихся там людей, заставили экипаж переключить на него свое внимание. Неприятельская лодка уже достигла центра реки и теперь стояла на якоре, поджидая приближающийся снеккар. Длинные багры, находящиеся в руках нападавших, были уже готовы остановить надвигающееся на них судно, но медлили, ожидая помощи от своих, нерасторопных товарищей. Однако, этого так и не случилось. Вторая лодка неожиданно развернулась и теперь стремительно уходила к берегу. Именно это обстоятельство и вызвало недовольство у нападавших. Люди не могли понять, по какой причине все это произошло и почему, так тщательно разработанная операция по захвату незнакомой ладьи оказалась на грани провала.

— Кайя, оставь руль и быстро садись за весла! Нужно разогнать снеккар, и тогда он своей массой попросту протаранит эту мелкую посудину! — с этими словами Тора отложила лук и присоединилась к Кайе, уже опускающей в воду длинное и тяжелое весло. — Гребите ритмичнее и с полной отдачей, иначе ничего не выйдет!

Снеккар, ранее движимый лишь плавным течением реки, теперь, под действием гребцов, постепенно, но уверенно начал увеличивать скорость. Весла быстро уходили в холодную речную воду и, выполнив возложенную на них задачу, так же быстро покидали ее для проведения нового, мощного, гребка. Расстояние между судами стремительно сокращалось.

— Оставить весла! Все к борту! — вновь прозвучал властный голос Торы и эта команда, как и все предыдущие, была выполнена мгновенно. Вооруженный мечами и копьями, экипаж снеккара теперь напряженно ждал неминуемого начала атаки. К сожалению, удар, на который рассчитывала Тора, оказался недостаточно сильным для того, чтобы опрокинуть лодку противника. Та лишь накренилась и плотно прижалась к борту снеккара. И тут же в носовую часть варяжской ладьи, а точнее, в закрепленные там щиты намертво вцепились два крепких, металлических, крюка. Вскоре к ним добавились и несколько пар рук, а затем, над щитами показались и головы, разгоряченных атакой, захватчиков. Казалось, еще мгновение — и противник ворвется на стремительно теряющее ход варяжское судно, но этого, к счастью, не произошло. Нападавшие, видимо, не учли то обстоятельство, что течение на данном участке реки было довольно быстрым, и длинный узкий снеккар, удерживаемый баграми за носовую часть, а вместе с ним и лодку, прижавшуюся к варяжской ладье, стало стремительно разворачивать кормою вперед. Возможно, что все было бы иначе, не зацепись нападающие якорем за донные камни. Это и спасло, попавшее в засаду судно. В отличие от лодки противника, снеккар имел поразительное свойство двигаться вперед не только носом, но и кормой, чего нельзя было сказать о лодке захватчиков.

— На весла! — прозвучал голос Торы, и все члены экипажа вновь заняли только что оставленные ими места. Ни Яр, ни Лад не поняли данного распоряжения, но выполнили его беспрекословно. Не поняли этого и люди, находящиеся в лодке. Волнуясь, девушка отдавала команды на своем родном языке, уже немного знакомом экипажу ладьи, но совершенно непонятном для нападающих. Им, как и защитникам снеккара, тоже показалось странным, что вместо того чтобы защищаться от нападения, экипаж судна вдруг схватился за весла и начал усиленно грести. Понимание пришло лишь после того, как Тора, имеющимся у нее копьем, выбила из креплений щиты. Удерживаемые баграми противника, они отделились от судна и с громким всплеском рухнули в воду, увлекая за собой и ухватившихся за них людей. Неистовые крики и ругань, раздавшиеся за бортом снеккара, подтвердили правильность выбранного Торой решения. Судно, освободившись от непрошеных гостей, вновь начало постепенно набирать ход, а затем и еще одна пара весел, принадлежавших уже Кайе и Торе, значительно ускорила этот процесс. Со стремительно удаляющегося от противника снеккара было прекрасно видно, как неуклюже барахтались в воде эти неудачливые и растерянные захватчики. Плывущее кормою вперед, неприятельское судно теперь вряд ли могло догнать уходящий от них снеккар, а те несколько стрел, которые в отчаянии выпустили преследователи, так и не смогли долететь до варяжской ладьи.

— Вырвались! — облегченно произнес Яр, когда лодка противника наконец исчезла из вида. — Молодец, Тора! Никогда не думал, что женщины могут так уверенно и главное, грамотно руководить сражением. Считал, что такими качествами обладают только мужчины, да и то далеко не все, но, к счастью, ошибся. Где ты этому научилась?!

— Яр! Ты не очень внимательно слушал то, о чем я говорила, перед тем, как мы подверглись нападению. Повторяю, еще раз. Я — дочь ярла и не раз участвовала вместе с отцом в морских и речных сражениях. Бывали случаи и похуже, чем тот, который только что произошел с нами. Однажды мы чуть не потеряли судно и долго рубились мечами на нашей палубе. Тогда было значительно труднее, да и противник, не в пример этим, был значительно храбрее и опытнее. Много викингов погибло в том сражении, но мы победили, потому что с нами был наш бог, Тор! Это он наполнил ветром парус варяжской ладьи и помог уйти от неприятеля!

— Тебя назвали Торой в честь вашего бога?

— Да. Меня назвали Торой именно потому, что женщину с таким именем наш бог никогда не оставит в беде!

— Но ты же считаешь себя пленницей! Как твой бог мог допустить такое?

— Значит, так было угодно этому всесильному богу! Он знает мою судьбу и внимательно следит за человеком, носящим это божественное и довольно редкое имя. Может быть, именно Тор и помог нам сегодня избежать больших и серьезных неприятностей.

— Может быть оно и так, — согласился Лад. — однако ты упомянула в своем разговоре непонятное слово «парус». Что оно означает и причем здесь ветер?

— Парус — это матерчатое полотно, которое ловит ветер. Сейчас, если посмотрите вверх, оно висит на перекладине мачты над нашими головами. Мне сложно объяснить вам, как все это работает, но, поверьте, скорость у снеккара увеличивается многократно и становится сравнима со скоростью приличной лошади, несущейся галопом по бескрайнему ровному полю.

— Такого не может быть! — в унисон произнесли оба юноши. — Так быстро не может плыть ни одна лодка, даже если она до краев наполнена сильными и опытными гребцами. Не поверим, пока не убедимся сами в правдивости твоих слов!

— Не хотите верить — не верьте, но это так. Сейчас я не могу вам продемонстрировать все, о чем только что сказала, но наступит время, и вы сами все поймете!

— Но почему это нельзя сделать сейчас?!

— Потому, что, во-первых, сейчас нет ветра, а во-вторых, потому что мы станем очень заметны с берега. Не думаю, что те люди, которые только что пытались захватить наше судно, навсегда отказались от своей затеи. Возможно, что они через какое-то время предпримут новую попытку овладеть ускользнувшим от них снеккаром, и поэтому не стоит лишний раз попадаться кому-либо на глаза. До реки Егоны еще далеко, и нужно быть предельно осторожными. Кстати, дальше идти на веслах уже нет необходимости, а вот посмотреть стрелу, до сих пор торчащую в мачте, было бы интересно. Кто же это все-таки решился напасть на судно викингов?!

— Эта стрела принадлежит племени Меря, — рассматривая ромбовидный наконечник, произнес Лад. — Напали они!

— Этого не может быть, — обиженно произнесла Кайя. Наше племя никогда не нападает на чужие суда. Мы охотники и рыболовы, а не грабители!

— Ваше племя никогда не нападает на торговые ладьи своих соседей, кривичей, но мы находимся сейчас на неизвестном и никогда не виданном здесь судне. Вполне возможно, что напавшие на нас люди просто хотели узнать, кто так беззастенчиво вторгся в их исконные владения? — произнес Яр, стараясь успокоить Кайю. — Кривичи поступили бы точно так же!

— Хватит спорить! Нам еще необходимо установить на борт новые щиты взамен тех, что мы недавно потеряли. Хорошо, Тора, что отец у тебя человек такой запасливый! — сказал Лад, уже обращаясь к девушке.

— Да, запасливый! Как и положено быть ярлу. Щиты, я, конечно, принесу, но устанавливать их буду сама, — ответила Тора и не торопясь ушла на корму. Яр и Лад взяли сеть и, забросив ее, стали ждать, когда в ячейки попадет достаточное количество рыбы. Кайя на металлическом листе принялась разводить огонь, на котором впоследствии должна была готовиться пища, а Тора, наконец справившись с установкой новых щитов, принялась замешивать тесто. Короткий осенний день постепенно заканчивался, и скоро с берега, окутанного вечерними сумерками, можно было увидеть лишь небольшой яркий огонь, медленно плывущий по реке, и, если повезет, почувствовать запах свежеиспеченного ржаного хлеба. Затем все это исчезло, и ночная мгла полностью завладела и рекой, и окружающим ее молчаливым лесистым пространством.

Глава 16

Трудное решение

Дул холодный, осенний, ветер. Яркое, но уже совершенно негреющее солнце то появлялось, то вновь исчезало за низко плывущими тяжелыми облаками. Три варяжские ладьи, с трудом преодолевая сильное встречное течение, медленно продвигались на запад. На перекатах, где его скорость значительно увеличивалась, дружинники сходили на берег и бичевой тащили свои перегруженные добычей суда. Шла уже вторая неделя пути, а до Среднего волока, связывающего Черный ручей и Итиль, было еще далеко. Река постоянно петляла, словно бы преднамеренно задерживая до холодов выбивающуюся из сил дружину и не давая ей возможности своевременно добраться до далекого Варяжского моря. Здоровье Кленга, вначале не вызывавшее серьезных опасений, постепенно стало ухудшаться. Плечо, пробитое стрелой Глума, теперь покраснело и сильно опухло. Отвары трав, которые так старательно готовила Эльви, уже не помогали. Ярл, укрытый мягкими овчинами, теперь молча лежал на дне головной ладьи, и жизнь постепенно покидала его когда-то здоровое и сильное тело. Иногда он приходил в сознание и просил пить, а затем снова надолго погружался в безмолвное и страшное забытье.

— Эльви! Подойди ко мне! — голос Кленга прозвучал почти неслышно, однако девушка все поняла и склонилась над пришедшим в себя варяжским вождем.

— Я слушаю тебя, ярл! — проговорила она, глядя на, неподвижно лежащего перед ней, человека. — Ты хочешь мне что-то сказать?

— Да. На это у меня пока еще хватает сил. Я хочу просить о том, чтобы ты не оставляла мою дружину. Понимаю, что тебя ничего больше не связывает с этими, одетыми в латы и очень неразговорчивыми людьми, но им как никогда, нужна твоя помощь. Здесь больше нет твоей сестры, Кайи, ради которой ты и пришла в наш лагерь, а значит, и оставаться в дружине викингов не имеет для тебя теперь никакого смысла. Ладьи дойдут до Среднего волока, по которому мы перемещаем свои суда от Черного ручья к этой реке, и ты, покинув нас, можешь уже через день вернуться домой. Я понимаю твои чувства, понимаю, что ты свободна в своем выборе и вправе в любое, удобное для тебя время расстаться с дружиной, но не делай этого. Не за себя прошу — за людей, которые доверили мне свои жизни. В этот раз я не оправдал их доверия. Мы сильно опоздали со своим возвращением, и теперь викингам трудно будет, до ледостава, попасть в Варяжское море. Ты умеешь предсказывать будущее и поможешь им вернуться в родные фиорды. Взамен обещаю, что мои люди больше никогда не будет собирать дань ни с ваших сел, ни с сел ваших соседей. На следующий год, как только реки освободятся от льда и станут пригодны для плавания, наши суда вновь вернутся в эти края. Вместе с ними вернется в свое родное село и Эльви. Это я тебе обещаю. Подумай, прежде чем ответить на мою просьбу! — голос ярла стих, но по всему видно было, что он находится еще в сознании.

Эльви раздумывала. Конечно, предложение Кленга было очень заманчиво, но все ее существо рвалось домой, и казалось, нет такой силы, которая смогла бы перебороть это страстное желание поскорее вернуться в свое село. Там, за лесистыми холмами и непроходимыми болотами, осталась ее мать, остались подруги и, возможно, там уже находится и ее так таинственно пропавшая сестра Кайя. Почему же именно ей нужно теперь спасать своих заклятых врагов, еще совсем недавно причинивших так много горя и ей, и ее соплеменникам?!

«Нет! Я должна обязательно вернуться домой!» — эти слова, уже готовы были вырваться из уст Эльви, но, к счастью, этого не случилось. Практичный ум девушки уже успел дать хладнокровную и беспристрастную оценку тому предложению, которое только что было озвучено умирающим ярлом. Мир с варягами, действительно, стоил того, чтобы отсрочить до весны ее появление в известном мерянском селе. Этот благородный поступок сможет сохранить ее соплеменникам многие и многие жизни, не говоря уже о том, какое количество товаров останется в распоряжении освобожденных от дани сельчан. Предстояло принять правильное, хотя и очень неприятное для Эльви решение. Девушка, ещё немного подумала и, наконец, наклонившись к раненому ярлу, произнесла именно те слова, которые он и ждал.

— Я согласна, — прозвучал уверенный голос мерянки, и на лице вождя появилась едва заметная, добрая, улыбка.

— Позови Хаука, — едва слышно произнес Кленг, и Эльви, выполнив эту просьбу, через какое-то время вернулась в сопровождении дружинника по имени Хаук.

— Я здесь, ярл, — произнес юноша, глядя на своего безмолвно лежащего вождя. — Эльви сказала, что ты звал меня.

— Да, звал. Слушай внимательно. Я обещал дружине пойти на восток и вернуться с богатой добычей. Боюсь, что мне не удастся выполнить своего обещания. Если вдруг со мною что-то случится, дружину поведешь ты, Хаук. Эльви поможет дружине избежать дорожных несчастий и своевременно вернуться в оставленные нами фиорды. Она согласилась остаться с нами на условиях, что подвластные мне воины никогда больше не будут брать дань с селений, прилегающих к Черному ручью. Эльви проведет эту зиму у нас на родине, а весной вновь, на твоей ладье, вернется в эти края. Если вам, вдруг, удастся встретить мою дочь, Тору, расскажи ей о том, что с нами произошло. Передай мои слова каждому из дружинников, и, если кто-то из них засомневается в сказанном, пусть подойдет ко мне. Сегодня я чувствую себя немного лучше и смогу это полностью подтвердить. Все. Иди и сделай то, что я тебе сказал, — голос ярла умолк, и в нависшей тишине было слышно теперь только ритмичный скрип бортовых уключин, да такой же ритмичный плеск холодной речной воды, постоянно бьющийся о борт движущегося варяжского судна.

Кленга решено было хоронить на высоком, правом, берегу Итили. С пологого холма, от которого до воды было не менее трехсот шагов, открывался прекрасный вид на широкую и спокойную ленту реки с ее извилистыми холмистыми берегами, сплошь поросшими стройным сосновым лесом. Это место было выбрано далеко не случайно. Здесь заканчивался трудный, хотя и короткий волок, берущий свое начало от Черного ручья, и отсюда, перегруженные богатой добычей, варяжские суда уже по полноводной реке уходили на запад, к далекому Варяжскому морю.

Еще не полностью рассвело, когда дружинники поставили ладью на катки и медленно потащили ее вверх по склону. Добравшись до вершины холма, они установили судно так, чтобы оно смотрело своей носовой частью на запад. Затем в кормовой части ладьи соорудили что-то похожее на палатку. В ней на лавку усадили Кленга, и на колени его, по обычаю предков, положили меч. Конечно, по правилам ярла следовало хоронить с его именным мечом и в его боевых доспехах, однако все это, к сожалению, осталось на пропавшем снеккаре.

Закончив все приготовления на корме, воины перешли на носовую часть судна. Там, как и положено в таких случаях, разместили все, что принадлежало их вождю при жизни. Золотые монеты и украшения были уложены на самом видном месте. Рядом с ними были размещены мешки с зерном, бочки меда, кабаньи окорока и множество битой птицы. Чуть позже рядом с этим изобилием богатств, выросла и небольшая горка выделанных куньих шкурок. Если смотреть со стороны, то казалось, что Кленг смотрит из своей палатки на все эти сокровища, словно оценивая то, с чем ему придется уйти в далекую и неведомую Валгаллу.

Наконец, все приготовления на ладье были окончены, и воины, спустившись на землю, приступили к заготовке хвороста, которым впоследствии и была обложена ладья с телом ярла. Теперь оставалось только поджечь этот огромный погребальный костер и, соблюдая обычай предков, достойно проводить в Валгаллу погибшего в походе вождя. Больше всего для выполнения этой миссии подошла бы его дочь, Тора, но она исчезла. Немного посовещавшись, дружинники доверили это дело Хауку как человеку, которого Кленг избрал в качестве своего преемника.

Осеннее солнце постепенно клонилось к западу. Вот оно коснулось линии горизонта и словно бы на мгновение застыло окунувшись в макушки уже безлистного дальнего леса. Юноша взял зажженный факел и, подойдя к стоящей на возвышенности ладье, положил его под заранее приготовленные сухие ветви. Пламя, сначала словно заблудившись, долго бродило где-то внутри этого древесного вороха, но наконец вышло наружу и робко коснулось просмоленного борта траурной варяжской ладьи. Дым потемнел и, сопровождаемый множеством мелких искр, стремительно взмыл в ясное вечернее небо. Вслед за ним в вышину устремились и уже значительно подросшие языки жаркого пламени. Ладья горела ровно и быстро, а это говорило о том, что у Кленга не будет никаких трудностей на этой его последней и священной дороге в Навь.

— Удача будет сопутствовать нашему ярлу и в стране мертвых. Видите, как быстро он плывет в Валгаллу! — произнес кто-то из окружающих. — Горящая ладья уверено покидает этот мир и уже скоро достигнет Нави!

Дружинники, в знак согласия, молча закивали головами. Не прошло и часа, как на месте варяжского судна осталась лишь куча серого и теплого пепла. Останки, как и полагается, зарыли в землю, а сверху, спустя какое-то время, насыпали красивый и высокий курган. Деревянный столб с надписью, венчавший эту рукотворную песчаную насыпь, говорил о том, кто и когда нашел здесь свой последний приют. По обычаю, положено было бы справить тризну о погибшем вожде, но, к сожалению, на это уже не оставалось времени. Эль, являющийся неотъемлемой частью похоронного ритуала викингов, готовится в течение десяти дней, а этих дней у дружины уже и не было. Сегодня на траве был отчетливо заметен иней, а это значит, что и настоящая зима теперь уже совсем не за горами.

Ночь прошла на удивление спокойно. То ли этому способствовало отсутствие возбуждающего спиртного напитка, то ли люди просто устали от всех волнений и событий, произошедших с ними в последнее время. Утром, едва лишь забрезжил рассвет, викинги погрузились в две, оставшиеся у них, ладьи и ушли на Верхний волок. Вместе с ними ушла и Эльви, обещавшая умирающему ярлу оставаться вместе с его воинами до тех пор, пока те не достигнут своих далеких норвежских фиордов.