Проклятие принцессы

Он все еще пристально смотрел на воду, и я заметила, что он по-своему немного красив: худые щёки, тёмные глаза. У него не было огромных усов, как у мужчин его ранга, но все же просматривалась коротко остриженная борода по нижней челюсти; едва ли больше, чем просто щетина.

— Для чего эти цветы? — я понимала, что это было грубо, но я умирала от любопытства.

Темные глаза мужчины метнулись ко мне. Я решила, что он не станет отвечать.

— Память, — сказал он наконец-то. — И долг.

Ничего не понятно. Что-то в его поведении заставило меня остановиться и не задавать следующего вопроса, несмотря на жгучее любопытство.

— Ладно, но как вы достали цветки слив в это время года?

Для выращивания цветов вне сезона требовались особые умения и навыки; отсрочить цветение на месяцы — это уже совершенно другой вид искусства, о котором я ничего не знала.

Он бросил на меня проницательный взгляд.

— А сейчас разве не сезон цветения слив?

Как он мог не знать, какое сейчас время года? Даже в этом темном лесу по листьям можно предположить, что лето в самом разгаре. Я сделала шаг назад. Может, он не совсем человек, а вурдалак? Такое случается. Мёртвые не всегда знают, куда идут…

Я уронила корзину из-за неожиданной слабости в пальцах. Мужчина нагнулся, поднял корзину и протянул ее, и я почти рассмеялась от облегчения. Ни один вурдалак не смог бы поднять корзину и вернуть ее.

— С тобой все в порядке? — спросил он, всматриваясь в моё лицо.

Я пропустила вопрос и задала свой:

— Вы вассал принца Василия?

— Вассал? Едва ли.

— Тогда что вы делаете в охотничьем парке принца, таинственный безымянный незнакомец?

— Называй меня Фрумос, — сказал он.

Его имя означало «красивый». Фрумос также был героем всех знаменитых сказаний; также принц Фрумос был тем, кто дрался со змеу. Этот парень вероятно слишком много о себе возомнил!

— А как тебя зовут?

— Ревека. Я ученица лекаря в замке Сильвиан. Ну, одна из учениц. Так почему вы здесь в охотничьем парке, принц Фрумос?

И, когда он посмотрел на меня, будто хотел задушить, я добавила:

— О, вам не нравится, когда вас называют принцем Фрумосом?

— Возможно, эту шутку я слышал слишком часто, — предположил он

— Да, но что скажет ваш Чудесный Конь об этом? — спросила я, ухмыляясь. В сказаниях принц Фрумос всегда советовался со своим конем. Хотя, с другой стороны, это была достаточно умная лошадь, что придало смысл историям.

— Моя лошадь рассказала мне, что ты — как старушка с дороги, которая предложила принцу Фрумосу два невозможных выбора, — сказал он.

— Это как? — спросила я, не уверенная обижаться ли мне или быть довольной таким сравнением.

Он пожал плечами и прикусил губу, словно хотел сказать что-то грубое в ответ. И хотя я не хотела чувствовать себя оскорблённой, меня ужасно раздражало, что он просто не сказал, что он обо мне думает.

— Я не думаю, что это уместное сравнение, — возразила я. — Старая женщина, которая встретила принца Фрумоса, сказала ему следующее: «Если ты повернешь направо, то ты пожалеешь. Если ты повернешь налево, то ты также пожалеешь. Я не думаю, что из этих предложений невозможно выбрать одно. Я думаю, что Фрумос был дураком, раз решил выбирать лишь из двух возможных вариантов. А что если бы он повернул назад? Что если бы он поехал прямо? Может быть, старушка хотела сказать: «Не поворачивай!» Что вы думаете насчет этого?

— Я имел ввиду только хорошее, я тебя уверяю.

Он начал широко улыбаться мне, пока я говорила обличительную речь. Я не знала, как мне понять его. К этому времени Па сказал бы мне заткнуться и заявить о внезапной головной боли.

— Я просто хотел прокомментировать тот факт, что мы встретились на тропинке в лесу, как Фрумос и старушка в истории. Что ты делаешь в лесу, ученица лекаря?

— Я собираю маргаритки, — сказала я.

— Маргаритки — это светолюбивые растения, — произнёс он, показав на толстые кроны деревьев над головой. — Ты их здесь не найдешь.

— Кажется, чуть дальше есть луг. Я была там, просто не совсем помню, где он.

— А, луг. Я могу показать тебе. Это не далеко.

И он предложил мне свою руку, будто я леди, а не простая ученица лекаря. Я подошла и приняла предложенную руку, но покраснела, хотя в этом не было ничего предосудительного. Я не могла объяснить, почему этот мужчина — этот «прекрасный принц» — был таким милым ко мне. Это вызывало беспокойство.

Как оказалось, мы были недалеко от луга. Всё это время я шла правильной дорогой.

— Там, — сказал Фрумос, отпустив мою руку и указывая на множество маргариток, качающихся под легким ветерком, — твой луг.

Он поклонился, словно завещая его мне.

Восхищённая, я прошла вперед под яркий солнечный свет, склонившись с ножом для трав, и быстро отрезала охапку цветов. Я выпрямилась с маргаритками в руках и повернулась, чтобы поблагодарить Фрумоса.

Но там никого не было. Я видела только тени леса и тропинку, ведущую домой.

Глава 7

После того, как я вернулась в гербарий, чтобы сделать букеты, брат Космин бодро вошел в кухню, чтобы перекусить и выпить капельку вина. Я немедленно повернулась к Дидине, чтобы выудить у неё информацию о растениях, дарующих человеку невидимость.

— Если марь белая и омела действительно превращала людей в невидимых, — сказала я, — то в этом мире было бы много мелких воришек и смертоубийств.

— Марь белая и омела не работают, даже если использовать их вместе, — сказала Дидина.

Склонив голову над моим заданием — разобрать мятные листья, которые гнили из-за странной влажной летней погоды, я сдержала ухмылку. Она собиралась говорить со мной о списке! Мне даже не пришлось вытягивать из неё информацию.

— Я даже не предполагала, что ты могла попробовать что-то из списка, — сказала я.

— Я не могла позволить себе золотой нож или найти крошечный рог, или достать кожу красной ящерицы…

— Что насчет семян кувшиночника?

— Выпив вино с кувшиночником на третий день настаивания…

Я посмотрела на неё и встретилась с Дидиной взглядом.

— Кажется, это хороший способ уверовать, что ты невидима, хотя на самом деле это не так.

Мы обе рассмеялась. Кувшиночник имел дурную славу: вызывал забывчивость и странное поведение.

— Также хороший способ остановить сердце, — добавила она.

— Или так, — сказала я, придя в себя.

— Я думала над твоими словами, что награда не имеет значения, но ты сделала все эти эксперименты из листа. Ты просто пыталась спугнуть меня?

Она открыла рот.

— Награда не имеет значения. В любом случае, не имеет значения для приобретенного проклятия сна.

— Тогда… Почему ты носишься с этим листом? Если ты, конечно, не планируешь стать воришкой.

Дидина посмотрела прямиком в окно, где неотчетливо виднелась Восточная башня.

— Ты познакомилась с женщиной, которая заботится о спящих, — сказала медленно девушка. — Ты знала, что она моя бабушка?

— Нет. Извини, я не знала.

Дидина тяжело вздохнула и продолжила:

— Ты знала, что моя мама одна из спящих?

Тишина, я потрясла головой.

— Мама была любимой служанкой и первой, кто уснул. Она не старалась получить награду — награда еще не была придумана. Она просто старательно обслуживала принца, помогала принцессам, она была предана им, и вот что она получила?

Я молчала, стараясь понять это.

Дидина продолжила:

— Я хотела — мне нужно — разрушить это проклятие, чтобы моя мама и бабушка могли уйти из той башни.

Я понимала, как это хотеть, чтобы мама вернулась домой — разве я не хотела этого всю мою жизнь?

— Так что, когда мы разрушим проклятие, — спросила я, — мы разделим награду?

Она подняла голову, глаза были опушены.

— Ревека…

— Мы собираемся сделать это, — сказала я, стараясь разубедить ее, прогнав грусть с глаз.

— Мы собираемся разрушить проклятие, Дидина.

Она не подняла взгляд на меня. Она говорила тихим голосом, как будто разговаривая со своей ступкой и пестиком:

— Если ты сделаешь это — если ты разбудишь мою маму — ты можешь взять всю награду. Тебе она нужна. Я… просто не хочу быть больше сиротой.

Я не знала, что она сирота. Я выпалила очевидный вопрос:

— Что случилось с твоим отцом?

— Он был солдатом.

Я прикусила губу и кивнула. Я знала слишком хорошо, что это значило. Это все, что ей нужно было сказать.

Я ушла из гербария незадолго до заката, хотела собрать папе немного тиса.

Знахари не выращивали тис, но если бы у убийц были сады, то они бы их выращивали. Тис очень ядовит, но ещё он хорош для забора. Папе без разницы, обрежу я его не по сезону или в сезон. Он всегда утверждал, что в садах должны быть только маленькие растения, чтобы враги не смогли спрятаться за ними, и ходил часами перед опасными неподстриженными изгородями, и говорил, что плющ просто великолепная лестница для солдата.

С тисовыми ветками в руке и с сантолиной из гербария, я поднималась в западную башню, чтобы увидеться с госпожой Адиной.

Ничего не изменилось. Спящие по-прежнему лежали, а Адина качалась на кресле и вязала носки.

— Ученица травника-мужа! — воскликнула женщина; сейчас она была рада видеть меня больше, чем в тот день, когда мы встретились.

— Стапина, — поздоровалась я, преклонившись в реверансе, который был проявлением уважения к старшим. Это был легкий реверанс, и я ничего не испортила, как когда делала глубокий. Но затем, из-за того что я слишком часто проявляла свои хорошие манеры за последний день, я спросила:

— Почему вы называете брата Космина травником-мужем?

— До того, как брат Космин приехал, я была травницей-женой в замке, — сказала она, вытягивая полусвязанный носок и сравнивая его с другим готовым носком. — Я ушла, чтобы заботиться об этих людях здесь. Я не имею ничего против брата Космина. Я просто думаю, что, называя его травник-муж, я держу его в напряжении. Он появился из воздуха и получил воображаемый титул «травник» только из-за того, что у него есть книги.

Я обдумала и решила, что, возможно, будет безопаснее не иметь своего мнения на эту тему, даже если я очень серьезно связывала свое будущее с получением титула мастера знахаря. Мне не понравится, если люди будут обращаться ко мне «травница-жена», словно к человеку, который выучил все рецепты наизусть вместо того, чтобы читать и писать самому.

Но я не хотела рассердить госпожу Адину, и, относясь с большим уважением к ее возрасту, я решила ей об этом не говорить.

Папа и аббатиса гордились бы мной.

— Госпожа Адина, — сказала я, — вы подумывали о тисе?

— О тисе? — она откинулась назад в кресло, задумчиво посасывая зуб. — Для чего? Это яд.

— Он… он также известен как воскрешающий мертвых.

Она рассмеялась.

— Я никогда не слышала об этом.

Я покраснела.

— Я читала об этом! В книге!