Проклятие принцессы

— Что ещё за Клинок Девяти Невест?

— Это клинок, который девять невест донесли до алтаря и тайно спрятали в кармане своего жениха во время церемонии. Ты представляешь, насколько сложно найти девятерых невест, достаточно искусных, чтобы спрятать нож в одеянии новоиспечённых мужей? Очень непросто.

— Не сомневаюсь.

— Именно, малышка Рева. Проклятие замка Сильвиан — это дело рук не ведьмы, а, скорее, кэпкэуна, — сказала Марджит, вспоминая людоеда с головой пса, который похищал молодых женщин. — Или змеу. Или даже балаура. Но не ведьмы.

Я поёжилась от упоминания этих существ. И змеу, и балаур были разновидностями драконов, которые желали жениться на юных девах. Балаур был страшным, потому что у него было несколько голов. Но змеу был даже страшнее, потому что выглядел как человек и умел менять обличие, чтобы одурачить девушку и заставить влюбиться в себя и выйти за него замуж.

Я работала молча, растирая розовую герань, пока не решилась вновь заговорить:

— Флорин сказал, что я не должна об этом думать, потому что принц и так сделал уже всё, что можно, чтобы разрушить проклятие… Но что именно он делал?

Марджит выпрямилась и вытерла мокрое от пота лицо.

— Они разделяли принцесс, — начала она, счастливая, что кто-то считает её мнение авторитетным. Похоже, Марджит нравилось, когда спрашивали её совета — её это успокаивало. — Они увозили их из замка. Даже пытались выдать замуж. И почти получилось. Принцесса Марикара практически добралась до Штирии, чтобы обвенчаться с местным герцогом, но за день до свадьбы тот уснул глубоким сном и больше не проснулся.

— Как и спящие в западной башне, — прошептала я.

Марджит бросила на меня пронзительный взгляд.

— Да. Фактически, он единственный спящий, кто не лежит в той башне, и каждый день за ним ухаживает его мать.

Я нахмурилась, заворачивая измельчённые травы в марлю и завязывая узелки бечёвкой.

— И никто не пробовал ничего… необычного?

— Необычного? О да, клянусь своей покойной матушкой! Ураган, сотрясавший всю башню до основания, вполне необычен. А однажды в башню даже ударила молния!

Я бросила узелки с травами в воду и наблюдала, как отбрасываемые ими тени пляшут на лице Нептуна и его дельфинов. Несколько плиток с правого глаза Нептуна отвалились, и теперь у него был вид жулика, а не бога.

— Больше никаких проделок, надеюсь? — Марджит нахмурила густые брови, не спуская глаз с моих трав.

— Сегодня — никаких, Марджит.

Она положила в воду нагретые камни, и комнату наполнил запах трав. Марджит сделала глубокий вдох.

— Отлично пахнет. Ничего похожего на голубцы. И как раз вовремя. Они пришли.

Перво вошла принцесса Марикара. Она всегда входила первой, чтобы напомнить всем, что является самой старшей из законнорождённых дочерей принца. Точнее, так говорила Марджит. Второй вошла Отилия под руку с Надьей. Отилия улыбнулась мне, и Надья, поколебавшись, сделала то же. Остальные меня проигнорировали, и я постаралась выскользнуть из хаоса, в который превратили купальню моющиеся принцессы.

Лакримора, которая назвала меня прошлой ночью Капустной девчонкой, столкнулась со мной на пороге. Я отступила в сторону, но она придвинулась ко мне и вытянула шею, как разъярённая гусыня.

— Лучше бы тебе держаться подальше от башни, подмастерье, — последнее слово она произнесла со стиснутыми зубами, и получилось что-то вроде «подмассссстерье».

Я отвернулась, словно не услышала сказанного, хотя по правилам этикета была обязана сделать реверанс.

Дидины за рабочим столом в гербарии не было, хотя на столешнице её ждали цветки асфоделя. Брат Космин тоже пока не пришёл. Он предпочитал встречать день в кровати, потягиваясь и почёсываясь — а монахи это очень любили; по крайней мере, так мне всегда говорили монахини.

Я любила одна оставаться в гербарии. Я выравнивала на полках ряды мисок, кувшинов, банок, колб и керамических горшков, расставляла высушенные травы, затем садилась на стул и представляла, что этот гербарий принадлежит мне. Я мысленно меняла местами полки и представляла, что расставляю травы в определённой последовательности, а не так, вразброс, как они находятся у брата Космина. Полки справа от двери будут для горячих настоев, полки слева — для холодных. У дальней стены стояли бы отвары, настойки, масла, мази; у ближней — бальзамы, эссенции, экстракты, сиропы, пастилки и электуарии.

Но сегодня, вместо мечтаний, я вытащила принадлежащую брату Космину «Книгу о простой медицине» святой Хильдегарды, намереваясь составить список трав для разрушения проклятия.

Мне нравилось читать «Книгу». Я считала Хильдегарду Бингенскую своей личной святой. Она основала и руководила двумя монастырями; и не просто отлично руководила, но и писала песни и книги, в том числе и медицинские трактаты, которые изучали травники во всём мире.

Но на полке с остальными книгами не было «Книги о простой медицине». Я окинула взглядом гербарий и увидела её на столе Дидины. Я взяла книгу и начала её листать. Там было несколько интересных разделов о приведении людей в чувство. Я пометила интересующие меня факты в свою записную книжку, которая, по сути, была сложенным листом пергамента, на котором я зарисовывала трудно различимые растения.

Вошла Дидина, села на своё рабочее место и взяла пестик, и вдруг заметила меня.

— Что ты делаешь?

— Переписываю. Книга на латинском, но я по большей части всё понимаю.

Я нахмурилась, вспомнив, что Дидина не говорит по-латински; она лишь с запинками могла читать на церковнославянском и древнесаксонском. Тогда почему «Книга о простой медицине» лежала на её столе?

— А что ты?..

— Ты должна собрать букеты для принцесс, — перебил она меня.

— У меня ещё куча времени, -

ответила я. — Но почему ты?..

Я бросила взгляд на страницу, которую переписывала: гнойное воспаление лимфоузла, когда гной ещё не прорвался наружу…

Дидина захлопнула книгу и уставилась на меня. Но я проигнорировала её; моё внимание привлёк лист пергамента, который лежал между страницами, а сейчас выпал и опустился на пол.

Мы обе нырнули под стол за пергаментом, но я оказалась быстрее.

«Список растений, которые даруют владельцу невидимость» — таково было заглавие, написанное на странном наречии древнесаксонского.

«Невидимость?»

Я нахмурилась и продолжила читать:

«Срезать золотым клинком…»

Дидина потянулась за листком. Я попыталась спрятать его в рукав, но она заметила.

— Осторожней, не порви! — крикнула я.

— Сама осторожней. Это моё!

— Невидимость?

— Замолчи, а то кто-то услышит!

— Дай взглянуть! Пожалуйста!

Она остановилась, затем брезгливо сморщилась и швырнула мне лист пергамента.

— Ну и ладно, смотри. Тебе это всё равно ничем не поможет.

Я жадно схватил листок, прежде чем он упал на землю, и прочитала:

«Список растений, которые даруют владельцу невидимость.

Срезать золотым клинком в полной тишине, в полдень или полночь, в день зимнего или летнего солнцестояния цикорий. Собирать только левой рукой. ~ Собрать в крохотный рожок, наполненный хрозофорой. — ~ Носить омелу вокруг шеи. ~ Надеть венок из мари белой на голову. ~ Гулять с семенами папоротника в кармане. ~ В течение шести дней настаивать семена кувшиночника в вине; пить полученное снадобье три дня подряд до еды. ~ Завернуть семена волчьих ягод в кожу красной ящерицы и носить в карманах».

Мысли скакали в моей голове, как плоские камешки по поверхности пруда. Если бы я стала невидимой, то смогла бы наблюдать за принцессами всю ночь. Если бы я стала невидимой, то смогла бы выяснить, что они делают. Если бы я стала невидимой, то смогла бы (конечно, при условии, что не чихну и не кашляну) выяснить тайну проклятия, рассказать обо всём принцессе Дациане и принцу Василию и потребовать награду.

Я уставилась на Дидину.

— Откуда это у тебя?

— Я нашла это, когда искала в книге изображения буковицы. Ты же видишь, пергамент старый; гораздо старше, чем сама книга. Но это чепуха! Ничего из этого списка не работает!

— И зачем кто-то писал бы такое, если это чепуха?

— Да откуда мне знать?! Но можешь сама попробовать что-нибудь из списка, да что угодно! Вот, марь белая — её повар использует для тушения вместе с мясом.

— Ладно, попробую, — ответила я, направляясь в сад, чтобы набрать там полный передник листьев мари.

Я за пару минут скрутила веночек из трав, водрузила его на голову и вернулась в гербарий.

Дидина подняла на меня глаза от стопки асфоделя. Брат Космин тоже кинул взгляд.

«Интересно, когда он успел прийти?»

Оба смотрели прямо на меня.

— Вот ты где, Ревека! — воскликнул брат Космин. — Ты уже собрала букеты для принцесс? Принцесса Надья желает сегодня маргаритки.

— Уже иду, — ответила я, бросая венок в компостную кучу у двери.

— Давай-давай, и не задерживайся! Ты уже собрала все маргаритки у стен замка, поэтому теперь придётся тебе отправиться за ними в лес.

Я хмыкнула, достала свою «записную книжку», развернула чистый лист пергамента и сверху написала: «Исследование трав, которые даруют владельцу невидимость». Ниже приписала: «Тест первый: надела венок из мари белой на голову. Никакого эффекта».

Я засунула листки пергамента под свою ступку и посмотрела на Дидину. Та подняла на меня глаза и издевательски протянула:

— Не забудь: на развилке реки нужно повернуть налево. Ты же не хочешь потеряться в лесу?

Глава 6

За три недели, что я провела в замке Сильвиан, я так ни разу и не выбиралась за пределы замка.

И поэтому я практически отвыкла от сбора диких трав. Я выросла внутри каменных стен монастыря-крепости в Трансильвании. Для подобного укрепления были свои причины: монастырь находился недалеко от турецкого народа, и мы всегда находились под угрозой их набега.

Вот так вот живется в последнем аванпосте христианства. Вы не можете рассчитать, сколько нужно пищи на всю зиму, и долго не погуляете по лесу.

В данный момент мы были в безопасности в Сильвании или я, может быть, просто чувствовала себя в безопасности из-за того, что страна находилась между Трансильванией и Валлахией с одной стороны, а Турцией и Венгрией с другой. Венгры боялись верховной власти принца Василия, а также турецких уроков захвата земель.

Но безопасность была только чувством восприятия. Принц Василий настолько был озабочен безопасностью, что нанял моего отца из-за его опыта в создании каналов.

Безопасность также была делом первостепенным. Я не беспокоилась о нападении турков, но здесь могут быть медведи, дикие кабаны и огры в лесу. Дидина сопровождала меня в лес последние три раза, мне бы хотелось, чтобы она пошла со мной и сейчас.

Тем не менее с плетеной корзиной в руке, я прошла мимо Маленького Колодца через ворота с вырезанными драконами, спускаясь через ряды деревьев с созревшей сливой в охотничий парк.

Здесь деревья росли так близко друг к другу, что солнечный свет не попадал на землю, даже не было видно главных тропинок. Так просто не найти маргаритки. Это был прекрасный цветок с яркими белыми лепестками, а в середине желтый круг как солнышко, но не в тени леса. Вдали, внутри парка, были широкие луга, но я не была уверена, где это было. Дидина сказала «слева развилка» и «тропинка по направлению к реке ", не так ли? Я знала, где лево и где право, как и другие, но как я могу узнать, если находилась на тропинке, ведущей к реке?

Лес становился гуще, пока я шла, бодрость духа и любящие солнце птички остались позади меня. Я медленно шла вдоль дороги, прижав корзину сбоку, стараясь смотреть во все стороны сразу. Я посмеюсь над собой, когда найду луга, полные маргариток, и посмеюсь еще громче, когда буду собирать букеты цветов для принцесс. Но знание этого не помогло мне чувствовать себя спокойно в этом лесу.

Темная тропинка все не кончалась и не кончалась. Я начала отчаиваться, что не найду солнечный свет в этом направлении. Я собиралась вернуться в замок, чтобы рассказать брату Космину, что принцессе Надие придется жить с разочарованием от отсутствия маргариток, но когда я обошла изгиб, то увидела мужчину, стоящего в лесной темноте, срывающего цветки сливы и высыпающего с платка их в поток реки. Сотни цветков; казалось, они подпрыгивают и плывут по течению, как снег.

Мужчина сам по себе был высоким, одетым как лорд в красный бархат, его черный военный плащ был застегнут на застежку, похоже сделанную из клыков дикого кабана. Несмотря на тот факт, что он был одет в цвета Василия — красный и черный — я не видела его в свите Василия.

Должно быть, я нашумела; он внезапно развернулся, уронив платок и остатки цветков в поток. Мужчина вытащил меч, пока поворачивался. Я подняла корзину так, чтобы она оказалась между нами как щит — неожиданный рефлекс — и сделала шаг назад.

Мужчина внимательно посмотрел на корзину и вскинул брови.

— Ты ведь знаешь, что от плетеной корзины маловато защиты, не так ли?

— Да, но это вся защита, которая у меня есть, — сказала я.

— Мужество перед лицом неминуемого поражения. Похвально.

— Неминуемого поражения? — спросила я. Мой голос дрожал как флейта, показывая страх, и меня это раздражало.

— Если бы мы были соперниками — сказал мужчина, опуская свой меч, — ты не думаешь, что я бы тебя победил?

— Хорошо, у вас есть меч, — сказала я прагматично. — И в любой борьбе со мной, учитывая вашу силу, вы вероятно выиграли бы. А как насчёт борьбы умов? Возможно, я одержу верх, — я опустила корзину и подняла подбородок.

— Что поделать, сегодня мы правды не узнаем. Полагаю, такой вид борьбы занимает слишком много времени, чтобы узнать, кто победитель. А я должен быть дома к заходу солнца.

Я засмеялась, потому что подумала, что это шутка. Мужчина был моложе чем Па, но старше и богаче, чтобы заботиться о комендантском часе. Но он не рассмеялся со мной. Я сказала:

— Извините, что я напугала вас, и извините меня за утерю вашего платка.

Я показала на поток, в котором всё ещё в тихом вихре кружились цветки сливы — но платок был уже далеко.

Он пристально посмотрел в воду.

— У меня нет недостатка в платках, — сказал он.

— Вот как…