Проклятие принцессы

Я читала, хотя это было год назад, в Молдавии.

И она рассмеялась снова.

— Кто научил тебя таким травяным знаниям, Ревека?

— Ну, до брата Космина, я училась у сестры Аники…

— Кроме брата Космина… я знаю, ты лгала там, потому что слышала, что у тебя знаний о травах больше, чем он тебе может дать. Вероятнее всего, сестра Аника никогда не упоминала о тисах, не так ли?

Я не поняла ее мнения, но она была права.

— Нет, сестра Аника никогда не упоминала о тисе в качестве яда, как вы и сказали. Так в чем дело?

— Не верь всему, о чем ты читаешь в книгах, — посоветовала госпожа Адина. Ее иголка сновала туда и сюда по нижнему краю носка.

— Но…

— В книге было сказано, как приготовить тис?

Я должна была признать правду.

— Нет.

Или было, но я не помнила.

— Так что ты будешь с ним делать?

— Хм, настойку? Чтобы капать им в горло?

Госпожа Адина покачала головой.

— Я боюсь, что нет, дорогая. Слишком опасно. У тебя есть какие-нибудь другие варианты?

— У меня есть сантолина, — ответила я. У нее запах похож на розмарин, хотя местные называли её «хлопковая лаванда».

— Сантолина! — она отложила иголку в сторону и протянула руку, я отдала пакет трав ей. Женщина открыла его и понюхала.

— Что ты будешь делать с этим?

Я почувствовала себя более уверенной с этой травой.

— Нанесу ее на лоб и под носом, — сказала я. — Сестра Аника сделала так для монаха, который упал с дерева. Он подрезал ветви и ударился головой. Он проспал три дня…

— Это сработало?

— Тогда — нет. Но в других случаях это срабатывало, она видела. Так почему бы нам не попробовать?

— Пожалуйста, попробуй, — она жестом указала на мужчину, лежащего в ее ногах. Я опустилась на колени перед ним и смяла ростки сантолины руками, собирая сок растения. Потом выбросила росток и провела руками по лбу мужчины, по вискам, вниз по щеке, под носом. Проверила пульс на его шее и на запястье, внимательно наблюдая в ожидании реакции.

Ничего.

Я встала, отчистила руки от остатков листьев и вытерла о передник.

— Хорошо! — бодро сказала я, хотя слезы разочарования застряли в горле. Затем села на низкий табурет рядом с госпожой Адиной и стала возиться с обувью, чтобы она не увидела, как я вытираю глаза о передник.

— Я предполагаю, что должна попробовать что-то еще.

Когда я подняла глаза, госпожа Адина даже не посмотрела на меня. Она пристально глядела в окно. Я проследила за ее взглядом, направленным через передний двор на оттененный корпус восточной башни. Свет в окне принцесс моргал. Госпожа Адина обернулась в комнату, чтобы посмотреть на спящие фигуры.

— Что? — прошептала я, боясь нарушить этот момент, что бы это ни было. — Что происходит?

— Подожди, — сказала Адина.

Я ждала.

Как один, спящие открыли рты и прокричали:

— Не ходи!

Мурашки пробежали по голове и поползли вниз по позвоночнику. Госпожа Адина схватила иголку с ниткой и с силой указала на окно, побуждая меня посмотреть туда. Башня принцесс стала темной, свет погас.

— Каждую ночь, — сказала госпожа Адина. — Это происходит каждую ночь, когда свет в окне принцесс гаснет.

Мое горло пересохло, я не могла произнести ни единого слова.

Я пришла в следующую ночь в то же время посидеть с госпожой Адиной и последующую за ней, и почти каждую ночь с тех пор, пока я была ученицей знахаря замка Сильвиан. И каждую ночь, когда свет в башне принцесс гас, спящие просили:

— Не ходи!

Глава 8

Следующим днем я проснулась и увидела стаю ворон, обрушившуюся на дворец Сильвиан. Я слышала их карканье во сне и думала, что они мне снятся. Но это было не так, весь двор оказался усеян золотисто-белыми фикалиями по пути в купальню.

Марджит была нехарактерно молчалива, пока я собирала травы. Она не ответила ни на одну из моих попыток развеселить ее. Но когда я собиралась уйти, она пробормотала:

— Останься.

Ее голос едва был слышен из-за гомона пришедших принцесс.

Я пожала плечами, но осталась. Марджит протянула мне ее губки и щетки, пока принцессы и я пытались не замечать друг друга. Когда Марджит провела их в бассейн для отмокания, она потянула меня в прихожую ванны, потрогав за плечо.

— Я буду следить, как ты будешь обтирать их, дорогая.

Я была на полпути к купальне, когда Марджит одернула меня назад в прихожую и со стуком захлопнула дверь. Она жестом показала: «Подожди», затем на цыпочках обратно прокралась к двери, чтобы подслушать под дверью ванной комнаты.

Шпионит! Я уставилась на нее, распахнув глаза и не зная, что сказать, или должна ли я была что-то говорить вообще. Марджит была распространителем слухов во дворце, часто собирала информацию, незаконно подслушивая. Люди думали, что они одни в ванне, но в действительности она была у другой стороны двери, прижавшись ухом к ней.

Принцессы говорили о воронах во дворе.

— Это проклятие, — уверенно сказала одна из них. — Венгры идут.

— По крайней мере, здесь больше нет саксонцев, — с отвращением произнесла Роксана. Трудно ошибиться в ее красивом голосе. — Каждый саксонец настаивал на танце с каждой из нас на каждом балу. Как будто нам одного недостаточно.

— Самое худшее помимо танцующих саксонцев то, что он получил хороший урок, — заметил кто-то другой, я подумала, что это Марикара со своим зловещим юмором.

— Его зовут Иосиф, — кто-то тихо вставил, — и если Корвинус придет, то это из-за Иосифа, поэтому, возможно, нам стоит запомнить это имя.

— Что собирается делать Корвинус? — спросил другой голос. — Нам стоит больше всего беспокоиться о Валлакхах.

— О, да, Валлакхи. Они не будут действовать без Дракулы.

— О, да, Валлакхи!

Произнес грубый голос с издевкой. Я подумала, он принадлежит Лакриморе.

— Если твой драгоценный папа в скором времени не произведет наследника, принц Валлакхии настоит на том, чтобы называться наследником Сильвании. А если Василь согласится, то венгры нападут. И если Василь не согласится, Валлакхи все равно нападут.

— Так что отцу стоит быть более занятым со своей маленькой невестой, не так ли?

Я хотела услышать побольше, но Марджит хлопнула руками, как взволнованный цыпленок крыльями, жестом показывая открыть и закрыть дальнюю дверь прихожей. Мы с трудом вошли в ванную комнату, а когда принцессы нас увидели, то замолчали, их лица ничего не выражали.

Потом Марджит помогла мне вымыть и привести в порядок их волосы. Время прошло быстро.

Когда принцессы ушли, я повернулась к Марджит.

— О чем это был разговор?

Марджит резко встряхнула полотенце.

— Один из саксонцев, с которым была обручена Тереза, пропал прошлой ночью. Его звали Иосиф.

— Но почему… как это можно отнести к воронам?

— Ворон, вероятно, прислал Корвинус, король Венгрии, чтобы шпионить.

— Хорошо, но как ты узнала об этом? — удивленно спросила я.

— Корвинус означает «ворон», не так ли? И он один, кто поддерживает саксонцев, которые живут в Трансильвании и выступает против турок. И скажу от себя, трансильванцы не жалуются, особенно когда нападают турки.

Я знала это. Я росла с саксонскими монахинями в Трансильвании.

— Саксонцы отправили к нам делегацию, включая этого Иосифа, как представителя младшего дворянства, чтобы заставить принца Василия оказать давление на венгров. Но сейчас Иосиф пропал, он последняя жертва проклятия, Корвинус будет зол.

— Это глупо! Корвинус должно быть знает, что это проклятье. Как он может злиться, если кто-либо попадает в западню?

— Корвинус действительно не верит в проклятие. Корвинус думает, что принц Василий просто заключает в тюрьму всех, кто исчезает, и использует черную магию на тех, кто впал в спячку.

Я пристально посмотрела на Марджит. Мне никогда не приходило в голову, что люди могут не поверить в проклятие. Или они могут подумать, что это все часть политической махинации Василия.

— Одна единственная вещь, которая защищает Сильванию, — сказала Марджит. — это то, что как бы мы не старались отправить принцесс прочь, штормы и землетрясения преследовали их — и мы должны были вернуть принцесс обратно, чтобы все это остановилось. Так что Корвинус может и не верить в проклятье, но все в этой области верят, что Василий контролирует великую магию. Это защищает нас больше, чем что-либо еще. Они думают, что если он такое вытворяет, чтобы защитить дочерей дома, то какой же он захватчик.

— Я поняла, — сказала я, хотя это было неправда. Я просто как будто прозрела. — Это было… мило с твоей стороны, позволить мне подслушать принцесс вместе с тобой.

Марджит фыркнула, расправляя полотенца, чтобы высушить.

— Это не доброта. Мне нужен второй свидетель, если принцессы расскажут один из своих секретов. Я думала этим утром об исчезновении обрученного с Терезой и обо всем, что мы можем услышать полезного.

— Мы услышали! Они сказали, что танцующий саксонец получил хороший урок.

Марджит потрясла головой.

— Недостаточно, чтобы пойти к принцу с этим, — отметила она. — Поверь мне.

Я обдумывала.

— Если бы мы подслушали, что-нибудь полезное…

— Мы бы разделили награду? Конечно, — она наблюдала за мной. — Зачем тебе она, у тебя есть какие-нибудь планы?

— Конечно, — сказала я, краснея, словно и не планировала использовать дар, чтобы присоединиться к монастырю.

— Я знала это, — восторжествовала Марджит. Я воздержалась от того, чтобы спросить ее о том, что она думала и знала. Вместо этого, я поблагодарила ее и ушла.

Я затерялась в гербарии, пройдя мимо Армаса и Па и нескольких других мужчин, заряжающих аркебузы. Залпы их выстрелов отдавались эхом по двору, пугая ворон и рано разбудив брата Космина, поэтому он пришел дать нам кучу заданий в гербарии задолго до полудня.

Дидина не вернулась с полдника. Брат Космин как будто забыл, что ее нет в комнате с нами — она была тише, чем я, так что возможно, это было легко забыть, особенно когда в помещении оставалась я. Когда он позвал ее в третий раз, озадаченно поискал глазами, и она не ответила, он сказал:

— Ревека, пойди и найди Дидину, пожалуйста!

Я с удовольствием вышла. В гербарии стало душно, ставни были заперты от солнечного света.

Я остановилась из-за златовласого мальчика с другой стороны двери. Он был моего возраста, сидел на краю Маленького Колодца, вытаскивая ведро с водой.

В замке принца Василия было три колодца: главный колодец в кухне — скважина внизу у конюшен, которая давала идеально полезную воду, несмотря на то, что воняла тухлыми яйцами, и Маленький Колодец около гербария. Мне говорили, что никто никогда не пил из Маленького Колодца. Я думала, что он уже давным-давно засох.

Мальчик был милее всех, из тех, кто имел право здесь находиться, с незабываемыми глазами и губами, напоминающими розовый бутон, он зачерпнул деревянную чашку полную воды из ведра. И остановился, кружка застыла на полпути к его идеальным, слегка приоткрытым губам.

Я знала, что не была достаточно милой даже для такой реакции, но и страшилой не была. Я нахмурилась, так как он всё ещё пристально смотрел на меня. Мои щеки покраснели, и я начала злиться. Он пристально смотрел на меня так, как будто у меня на голове сидела утка. Мне это не понравилось. Это было грубо.

Я не знаю, что на меня тогда нашло, то ли из-за того, что я вышла из душного гербария и была помимо этого раздражена. Я подошла прямо к парню, вырвала кружку из его рук и выпила воду.

Он был так удивлен, что даже не попытался удержать кружку. Он просто таращился на меня, разинув рот. Я посмотрела поверх края.

— Закрой рот, — сказала я ему, когда проглотила воду. — А то муха залетит.

Я протянула ему кружку и, повернувшись, пошла по направлению к арке, ведущей из нашего крошечного сада, обнесенного стеной, в оставшуюся часть дворца. Я посмотрела назад на мальчика: он держал деревянную кружку обессилено, его рот был открыт так широко, что подбородок практически касался груди.