Один год жизни (СИ)

— Зато у тебя есть куда переехать, да ты всё никак не смоешься к Эмметту, — заметила Тэмми, тонко намекнув Эмилии на её проблему с зачатием. Она даже не попыталась ткнуть носом старшую сестру в её собственную боль, как это только что бесцеремонно сделала сама Эми и как сделала бы я, если бы мне вдруг пришлось в очередной раз ставить Эмилию на место. Но я не удивилась этому, ведь Тэмми, в отличие от меня, даже сейчас было слишком жаль свою старшую сестру, чтобы причинять ей подобную боль.

После сказанных слов, моя младшая сестра сорвалась со своего места и побежала наверх.

Глава 24

Я отправилась за сестрой и, догнав её только на лестнице, затащила её в свою спальню.

— Я потеряла работу, — начала рыдать Тэмми. — Я потеряла… Потеряла работу! Он уже неделю пытался меня лапать, а сегодня чуть не зажал в туалете…

Тэмми заливалась слезами, а я наконец поняла, почему она в последнее время была такой странной.

— Ты всё правильно сделала, слышишь? Любой бы на твоём месте поступил бы также, даже Эмилия. Послушай меня — прими прохладный душ, а потом приходи ко мне. Сегодня мы переночуем вместе. Моя раскладушка как-нибудь выдержит нас двоих одну ночь. А завтра днём, когда все остынут, ты вернешься в свою комнату.

— Я не буду спать с ней в одной комнате.

— Ладно… Ладно, — тяжело выдохнув, утешающе погладила по голове младшую сестру я. — Тогда завтра днём мы устроим тебе спальное место в комнате двойняшек, хорошо? А сейчас умойся и приходи ко мне. Я пока немного здесь приберусь, а-то вдвоем мы здесь еле помещаемся, — неубедительно улыбнулась я и Тэмми попыталась улыбнуться мне в ответ.

С одиннадцати часов я вслушивалась в тяжелое дыхание заснувшей рядом сестры. Так и не найдя в себе сил заснуть, в час ночи я спустилась на кухню, чтобы выпить стакан воды. В темноте я не заметила Эмилию, сидящую за столом на месте Дина, поэтому, когда услышала за своей спиной шевеление, буквально подпрыгнула на месте.

— Эмилия, это ты! — с облегчением выдохнула я, радуясь тому, что на сей раз Корпорация Монстров меня обошла стороной.

— Думаешь, я жестока? — тихо спросила сестра, но я не успела ей ответить. — Мне двадцать четыре года, всю свою сознательную жизнь я живу в одной комнате с сестрами и изредка заглядывающей в гости тетей. Свою зарплату я отдаю родителям, а когда оставляю мелочь для покупки новых туфель, потому что старые уже давно порвались и клей их больше не держит, меня осуждает вся моя семья. Нет, вслух никто не высказывается, но это не значит, что я не умею читать по глазам.

— Нам всем нелегко, — заметила я.

— Тебе легко говорить, — словно не осознав смысловой нагрузки моего замечания, с легкостью опровергла его Эми, — ты ведь несколько лет училась в университете, дышала другим воздухом, а сейчас даже живешь в отдельной комнатке, — при этих словах я тяжело вздохнула, мысленно вернувшись в свою кладовку — неужели она лучше апартаментов Эмилии? Сестра продолжала. — А я все двадцать четыре года своей жизни прожила в своей детской спальне с младшими сёстрами, совершенно лишенная собственного пространства (знакомая история) и не видевшая ничего кроме этого зачуханного городка. Мне жить хочется, — вдруг дрогнул голос Эми. — Просто жить. Я не могу также как Сэм собрать все свои немногочисленные вещи, помахать всем вам рукой и сказать, что я просто беру и уезжаю жить интересной жизнью. Я завидую Саманте, ведь ей так можно сделать, а мне нельзя. Я завидую тебе, ведь ты зарабатываешь гораздо больше моего, хотя как и я не имеешь высшего образования. Я завидую Тэмми, ведь она… Ведь она может иметь детей.

У меня ёкнуло сердце. Только не это! Она вслух призналась самой себе, что завидует Тэмми из-за… Это сложно. Очень сложно. Естественно, ей тяжело далось признание в собственных пороках, но в этом… У нее наверняка сейчас сердце разрывалось от боли за происходящее в семье. Хотя все мы и думаем, что у нее сердце немного каменное.

— Я чувствую, что не смогу родить. Эмметт не женится на мне, я не дура, чтобы заниматься самообманом. Я навсегда останусь в этом зачуханном городке, в зачуханной должности секретарши, в своей зачуханной комнатке. Я буду каждый месяц отдавать деньги родителям, чтобы помочь воспитать племянников, после чего буду оплачивать их обучение в университетах и присматривать за своими стариками. Ты выйдешь замуж и уедешь отсюда. Несамостоятельная Тэмми, которая не сможет найти себе работу — она ведь на прошлую-то устроилась по чистой случайности! — отправится за тобой на край света. А Эмилия Пейдж останется здесь… Навсегда.

— Не говори так, — прокрутив стакан с водой в руке, тяжело выдохнула я, вдруг прочувствовав всю боль своей старшей сестры, которую она каждый день тщательно скрывала за холодной маской язвительности.

Эмилия поставила перед собой опорожненную кружку и, молча встав из-за стола, отправилась в свою комнату.

— Всё будет хорошо, — прошептала я ей в спину, надеясь, что она меня услышит.

* * *

С утра все завтракали в нервном напряжении. В нашей семье, с некоторых пор, перестали ожидать наступления выходных, так как вместе с ними в наши жизни заявлялась и Джудит Фейн. Да уж, мои выходные, заполненные заботами о собственном выживании и выживании моей семьи, чуточку отличались от выходных Мартина, пестрящих прогулками на яхтах отцов друзей и прогулками верхом в лучших конных клубах страны. Но, как бы странно это не было, я не завидовала ему. Наверное, попросту не успевала — к концу дня не оставалось времени на бред, вроде зависти.

После того, как процедура передачи детей на еже субботнюю прогулку с новой бабушкой и судебным приставом была окончена, я вытащила Тэмми прогуляться по окрестностям, под предлогом вернуть в местную игротеку собрания, взятые напрокат для двойняшек. Я заплела идеальный высокий хвост так, чтобы волосы ровным слоем лежали на моих круглых плечах, надела любимые джинсы, которые избежали встречи со стиральной машиной бабушки по чистой случайности, нашла розовую футболку с белыми полосами по контуру идеального декольте и воротника, и наконец занялась Тэмми. Она самостоятельно придала объем своим волосам и надела свою любимую салатовую футболку с серыми джинсами, поэтому мне оставалось только заставить её слегка подкраситься. Тэмми не любила пользоваться косметикой, так как считала, будто её наличие на её лице заставляет людей тщательнее присматриваться к ней, что, в свою очередь, заставляло её впадать в смущение. Сегодня же сестра всё-таки сдалась, разрешив мне единожды пройтись тушью по её пышным ресницами и едва заметно подвести её васильковые глаза черным карандашом.

В итоге, разобравшись с игротекой, мы отправились в парк, чтобы насладиться теплыми лучами майского солнца и посмотреть на бродящих возле озера туристов, закармливающих уток до потери сознания (некоторые из этих раскормленных птиц отключались просто из-за невыносимости утиного бытия).

Спустя пятнадцать минут пешей прогулки, мы с Тэмми очутились на уютной, деревянной лавочке, стоящей под развесистым каштаном. Я сразу же откинула голову на спинку, после чего незаметно начала наблюдать за сестрой. На ней была очень красивая, миниатюрная беленькая шляпка со светло-зеленой лентой, которую одолжила ей Саманта, посчитав, что данный головной убор замечательно подойдет под салатовую футболку Тэмми. Что сказать? Сэм знала толк в правильном подборе гардероба.

Всю дорогу до парка Тэмми только и делала, что говорила мне о том, как в понедельник она отправится на биржу труда и что уже к пятнице наверняка сможет найти себе новую работу. Я не хотела разочаровывать и без того подавленную сестру, поэтому в ответ лишь утвердительно кивала ей головой.

Как только мы опустились на лавочку, Тэмми сразу же отстранилась, сосредоточив всё своё внимание на тучных утках, лениво гуляющих по берегу. После вчерашнего она была настолько заплаканной, что никакой макияж не смог бы замаскировать её состояние. Со стороны Тэмми выглядела миниатюрной феей с натертыми до красна глазами. Хорошо хоть, что её глаза только покраснели, а не опухли. Если честно, заплаканной она выглядела еще более милой, чем обычно. Так и хотелось взять её под крылышко и спрятать от всего мира.

Прекратив тайком наблюдать за подавленной сестрой, я закрыла глаза и, повторно откинув голову на твердую спинку лавочки, начала прислушиваться к окружающей среде. Около пяти минут я прислушивалась к тому, как шелестит легкий ветерок в ветвях каштана, как крякают довольные жизнью утки, как где-то совсем рядом машет тяжелыми крыльями ворона и белка точит свой орех. Потом я переключилась на голоса. Звонче всех звучал голос рыдающего рядом мальчишки, в то время как более спокойный голос женщины пытался ему объяснить, что упавшее мороженое есть нельзя, а новое купить невозможно, так как лавка мороженщика только что закрылась. Что сказать, сегодня мальчику реальная жизнь подставила реальную подножку. Вот, что я называю «настоящими» проблемами…

— Привет, — тихо раздался знакомый голос. Сначала я подумала, что начинаю дремать, но, приоткрыв левый глаз, я увидела вполне реального Рика, остановившегося в двух шагах от нашей лавочки.

— Оу, привет, — улыбнулась я и сразу же встала, чтобы нормально поздороваться с парнем. Не успевшая очнуться от своего мира, Тэмми вздрогнула и посмотрела на нас лишь после того, как я уже успела пожать руку подошедшего.

— Тэмми, помнишь Рика? Он ужинал с нами в тот день, когда привез меня из больницы.

— Конечно помню. Магистр из Кембриджа, — с детской непосредственностью откликнулась Тэмми, после чего пожала протянутую руку Рика. После этого парень едва заметно смутился, наверняка из-за замечания Тэмми о «Магистре Кембриджа», что из её уст прозвучало почти как титул. Когда же Тэмми встала перед Риком и посмотрела на него из-под своей шляпы, он вдруг совершенно опешил.

— С Вами всё в порядке? — Придя в себя только спустя несколько секунд, обратился он к девушке. — У Вас глаза красные.

Тэмми смутилась, и я решила ответить за сестру, пока та еще не успела уйти в себя.

— Всё в порядке, просто с утра мы лук очищали, — выпалила первое пришедшее в голову я и, словив на себе красноречивый взгляд Рика, который интересовался, почему же тогда у меня глаза не красные, я тупо добавила. — Просто Тэмми очистила больше луковиц, чем я… И у нее аллергия… А у меня нет.

Аллергия на чистку лука — вот идиотка! Ладно, главное, что Рик понял, что эта тема запретная.

— Не откажетесь составить мне компанию за чашкой чая?

«Как отказаться так, чтобы его не обидеть и одновременно, чтобы он не догадался, что у нас нет денег?» — сразу же подумала я, но Рик быстро добавил:

— Я угощаю, — и, чтобы мы не начали отпираться, приплюсовал. — Пить чай в одиночестве то еще удовольствие.

Глава 25

— Целую вечность не ела баноффи[18], — довольно протянула Тэмми после того, как внимательно выслушала заказ Рика. Мы отказались самостоятельно выбирать десерт, поэтому Рик заказал три одинаковых. Рик довольно улыбнулся комментарию Тэмми, с облегчением осознав, что угодил минимум одной из нас. На самом же деле Рик бы попал в самое яблочко, даже если бы его заказ состоял из пары листиков мяты — мы так давно не были в кафе, что нам было приятно съесть всё что угодно за счет галантного мужчины.

— Роланд с Мартином уехали на выходные в Лондон. Мартин в восторге от того, что круглосуточно может доставать старшего брата.

— Он без ума от Роланда, — заметила я. — Его уважение к старшему брату просто зашкаливает.

— Обычно, если разница в возрасте между двумя братьями очень большая, тогда старший для младшего почти всегда является примером для подражания и фаворитом в общении, — улыбнулся Рик.

— Он и с тобой неплохо ладит, — заметила я.

— Это что-то вроде мужского авторитета.

— Жаль, что в сознании Мартина совершенно отсутствует понятие женского авторитета, — тяжело выдохнула я, после чего мы с Риком захихикали и он перевел свой взгляд на сидящую слева от меня Тэмми, которая, пытаясь оставаться незамеченной, тихонько рассматривала рисунок на столе. Рик снова смутился. Похоже, он не знал, как общаться с этой странной девушкой. Я решила ему помочь, чтобы он не счел Тэмми чокнутой или отставшей.

— Мартин бы точно уважал Тэмми, — непринужденно выдала я. — Она на днях прикончила «Илиаду», а я никак не могу начать читать Вальтера Скотта, которого Тэмми растащила на цитаты.

Кажется, я перестаралась. Лицо Тэмми порозовело, но на фоне красных кругов вокруг её глаз, это не сильно было заметно.

— Любите Вальтера Скотта? — обратился к тихоне Рик.

— Угу, — выдавила Тэмми, не отрывая взгляда от замысловатых узоров на столе.

— Ой, да бросьте называть друг друга на вы, — снова не выдержала я. — Она младше меня всего на два года, выходит, между вами разница в возрасте всего в шесть лет.

— Хорошо, — согласился Рик, а Тэмми снова промолчала.

К моему большому удивлению, в итоге Рик всё же смог подобрать ключик Тэмми. Уже спустя полчаса, когда баноффи был съеден, а чай допит, между Риком и Тэмми завязалась дружеская беседа, и я вдруг поняла, что нахожусь за бортом происходящего. Рик рассказывал о своем путешествии в Австралию, которое он совершил прошлой осенью, и Тэмми внезапно оказалось настолько интересно его слушать, что она совершенно не стеснялась задавать интересующие её вопросы: «В Тасмании и вправду самый чистый воздух на планете?», «Ты честно проехал через Налларбор?!», «А ты видел диких кенгуру?». Моя сестра казалась пятилетней девочкой — такой непосредственной и смешной, что это заставляло Рика улыбаться, наблюдая за тем, как она округляет свои васильковые глаза после каждого его ответа, забавно кивает головой на его утверждения или удивленно хмыкает, услышав очередной непроверенный ей довод. В итоге, я молчала до тех пор, пока мы не вышли из парка и не наступила пора прощаться. Я откровенно боялась нарушить их диалог, параллельно пытаясь вспомнить, когда в последний раз Тэмми была настолько непосредственной в общении с кем-то из посторонних. Всю дорогу до дома Тэмми рассуждала о том, какое должно быть чудо, этот Большой Барьерный риф с установленном на нём почтовым ящиком, доплыв до которого можно отправить письмо друзьям в любую точку мира.

* * *

Понедельник наступил быстро и даже почти безболезненно. В последнее время ходить на работу стало не так уж и сложно, тем более мне хотелось следить за тем, как там поживает высаженный мной палисадник.

С утра Эмилия поворчала на «чьи-то рыжие волосы в ванной», но обижаться на Сэм — себе дороже, так что всё закончилось ни гласом, ни воздыханием. Отец и Тэмми вместе отправились на биржу труда, бабушка с дедом ушли на прогулку в парк, а Сэм пообещала помочь маме с генеральной уборкой сразу после того, как отведет в детский сад двойняшек. С момента её приезда, походами в детский сад занималась исключительно она, как и чтением сказок перед сном, что положительно сказывалось на поведении маленьких Трикстеров[19].

— Дурацкая же у тебя шляпка, — встретил меня на пороге с утра пораньше Мартин, внезапно оказавшийся рядом Джонатаном.

— А ты почему не на учёбе? — поинтересовалась я, отдавая швейцару ту самую шляпу, которая еще вчера так мило сидела на головке Тэмми и, если исходить из субъективного мнения Мартина, совершенно не шла мне.

— Рик отправился в Лондон, чтобы встретиться с улетающими завтра в Нью-Йорк родителями, так что сегодня у меня выходной, — бойко объяснил ситуацию Мартин.

— Сегодня будет тяжелый день, — искренне призналась я, запрокинув голову и поправив на своем плече небольшую сумочку на длинном ремешке.

— Это я тебе обещаю, — коварно ухмыльнулся мальчишка.

* * *

— Ай! — выйдя на террасу, воскликнула я, ударившись мизинцем о край двери.

— Больно? — поинтересовался Мартин.

— Нет, — прошипела я.

— Жаль, — пожал плечами мальчишка, после чего, сидя за садовым столиком, спокойно продолжил рисовать что-то в своем блокноте. Я давно заметила, что мальчик любит рисовать, правда никогда не интересовалась, что именно он изображает в своем потрепанном блокноте.

— У меня снова эти надоедливые точки перед глазами! Всё-таки мне стоит меньше смотреть на тебя, чтобы не лишиться зрения до своего восемнадцатилетия. Тупица, а ты знала, что ворон — это самая умная птица.

— Разве не сова?

— Нет, сова — это всего лишь символ мудрости.

— Нет, не знала, — хмыкнув, призналась я, потирая пострадавший мизинец на ноге.

— Не удивительно. Скажи, каково это — знать, что ворона умнее тебя?

— Перестань язвить.

— Так и знал. Ты так и останешься совой, в то время как Роланд всегда будет вороном.

Я не обратила внимания на слова Мартина, а он вдруг нахмурился и взял в руки черный карандаш.

Во вторник Рик вернулся, и мне не пришлось выслушивать с утра пораньше колкости по поводу своей нелепой шляпы, которую я снова решила одеть. В конце концов, в моем гардеробе было не так уж и много обновок, чтобы отказываться от такой роскоши, как ношение шляпы Саманты.

Я заранее приготовила обед, учтя пожелание Мартина, который отказался есть сегодня первое, отдав предпочтение картофелю. Поэтому уже в половину двенадцатого я отправилась во внутренний дворик, который обожала даже больше, чем здешние круассаны, выпечкой которых занимался личный пекарь Олдриджей. Рик отказался сегодня обедать с нами, так как хотел успеть закончить до вечера какие-то мелочи по собственному проекту, поэтому я попросила его позвать меня, когда он закончит занятия с Мартином.

День тек, словно солнечный елей — медленно и завораживающе. Сладостно потянувшись, я откинулась на деревянный шезлонг, застеленный мягким матрасом, и взяла в руки очередной глянцевый журнал о высокой моде, которую я каждый раз искренне пыталась понять, но всё никак не могла сдержать улыбку, глядя на весь этот ужас.

Этой ночью Элис, из-за сильных коликов в животе, почти до утра проплакала за моей стеной, пока мама с Тэмми пытались напоить её горьким отваром, не разбудив при этом остальных обитателей дома. Я забрала Дина к себе в постель, чтобы он смог выспаться, и он, в отличие от меня, прекрасно справился с поставленной перед ним задачей, отключившись почти сразу после попадания на мою подушку, после чего всю ночь сопел своим детским носом в моё левое ухо. В итоге, я совершенно не выспалась.

Вскоре бороться с утренней дремой стало совсем невыносимо и я, отложив глянцевый журнал на стол и опустив спинку шезлонга на три уровня ниже, закрыла глаза, подставляя своё лицо майскому солнышку. Я определенно заснула и совершенно точно не хотела просыпаться. И всё-таки, осознание того, что мне необходимо принять у Рика вахту над Мартином, заставило меня постепенно вырывать своё подсознание из сладостного сна. Как только я открыла глаза, меня сразу же ослепило солнце, но я смогла увидеть, что Рик сидит в шезлонге справа от меня и читает тот самый журнал, который я небрежно откинула на стол.

— Рик, сколько время? — закрыв лицо ладонями, поинтересовалась я.

— Ммм… — послышался задумчивое мычание, после чего я услышала взмах руки — смотрит на наручные часы. — Половина второго.

— Сколько?! — воскликнула я, резко сев на пятую точку и только после этого увидев, что рядом со мной сидит вовсе не Рик, а Роланд. — Я случайно вздремнула, просто была бессонная ночь — племянница заболела… Но я приготовила обед… — начала оправдываться я, пытаясь избежать речи Олдриджа о том, что он «платит мне вовсе не за то, чтобы я спала на рабочем месте».

— Всё в порядке, — невозмутимо ответил Роланд, словно всё и вправду было в порядке. — Вы разбили телефон? — вдруг поинтересовался он.

Я посмотрела на лежащий на столе телефон и вспомнила, как в самом начале своей блестящей карьеры няни в этом доме, разбила дисплей своего раритетного телефона, а заодно и ушибла бедро, растянувшись на садовом булыжнике.

— Оу, это произошло уже давно. Ничего страшного, — ответила я и тут же убрала со стола свою разбитую игрушку, почувствовав себя нищенкой, которая не смогла купить себе новый телефон, не смотря на высокую заработную плату и компенсацию от стриптизерши. Олдридж внимательно посмотрел на меня и я, в очередной раз, почувствовала себя идиоткой, запихивающей треснувший телефон в карман джинсов, чтобы убрать его из холодного поля зрения аристократа.

— Я вот о чем хотел поговорить… Гхм… — Олдридж внезапно запнулся, что было абсолютно ему не свойственно, и, отложив журнал на стол, он словно спросил меня совершенно не о том, о чем изначально хотел узнать. — У Вас ведь двое племянников?

— Да, — непонимающе захлопала ресницами я и, вовремя осознав, как глупо выгляжу спросонья, постаралась как можно более четко добавить. — Дин и Элис. Двойняшки.

— Сколько им лет?

Общение с Роландом напоминало мне недавно сыгранную с ним партию в шахматы: он точно и четко задавал мне интересующие его вопросы — я же запиналась, прежде чем дать ему хоть какой-нибудь достойный ответ.

— Им пять. В августе будет шесть.

— Они ходят в детский сад? — скрестив руки на груди, продолжал допрос Олдридж.

— Да, — ответила я, всё еще не в силах уловить смысловой нагрузки нашего диалога. — Но сегодня они остались дома, так как Элис заболела коликами живота… — я замолчала, встретившись с серыми глазами Роланда, серьезно смотрящими прямо внутрь меня, и сразу же поняла, что определенно туплю.

— А у Доротеи есть двенадцатилетний внук, — невозмутимо продолжал он. — Я подумал о том, что Вы могли бы иногда приводить сюда своих племянников, а Доротея внука, чтобы Мартину не было скучно. Мне кажется, что, не смотря на наши выходные вылазки в Лондон, ему не хватает общения с детьми.

— Да, конечно, я с Вами согласна. Я смогу их иногда приводить, — захлопала ресницами я, явно не выдерживая его прямого взгляда.

Глава 26

— Даже не знаю, — протянула мама, намазывая на тост тонкий слой масла. — Дорогой, как ты считаешь, это хорошая идея?

— А почему бы и нет? — отозвался отец, который всё еще по привычке вставал пораньше, чтобы позавтракать, как рабочий человек. — Ничего плохого в этом не вижу. Они ведь дети, что может произойти?

— Дерек, я тебя умоляю, — начала мама, очевидно уличившая отца в безответственности. — Вот именно, они — дети. Произойти может всё что угодно. Вдруг они в том особняке разобьют одну из дорогостоящих ваз? Дин на это мастер. Правда, Дин? — поинтересовалась мама, обращаясь к внезапно заулыбавшемуся мальчику.

— Но ведь с ними будет Глория, — пожал плечами дедушка.

— Ах, да. С ними еще будет и Глория, — будто вспомнив о какой-то внезапной опасности, театрально вздохнул отец.