Один год жизни (СИ)

До обеда мы с Якобом открыли панорамные окна гостиной, за которыми сразу же начиналась терраса из каменных плит, за которой следовал небольшой палисадник. У садовника до сих пор не доходили руки её облагородить, но как только он закончил работу над ландшафтным дизайном главного особняка, он решил заняться скромным палисадником нашего домика.

Обед мне готовить было не нужно, так как Роланд сегодня был свободен и пригласил нас отобедать в главный дом. Я же так увлеклась помощью Якобу, что в итоге отказалась от приглашения, отпустив Мартина с Риком.

Нашим бедненьким, домашним палисадником занимались исключительно мама с бабушкой и только благодаря этому он всё еще существовал. Я же так давно не ковырялась в земле, что сейчас, уравнивая чернозем, засыпанный Якобом в разнообразные клумбы, вазы и горшки, я просто не имела сил оторваться от поглотившего меня процесса. Я даже не задумывалась о том, что могу испачкать свою светлую рубашку с красивой, вертикальной, розово-белой полоской, рукава которой были застегнуты чуть выше локтя, и совсем не переживала за джинсы, только вчера выстиранные бабушкой.

День был чудесный. Небо густой пеленой застилали пышные, молочные облака. Некоторые из них изнутри были подсвечены солнечными лучами, которые не в силах были пробиться на землю сквозь облачную вату. Было тепло и уютно — ни единого дуновения даже слабого ветерка, который мог бы растрепать мои распущенные волосы, над которыми с утра так старательно колдовала Сэм, пытающаяся придать им максимальный объем, что у нее, в итоге, неплохо получилось. Уютно устроившись на деревянном поддоне, я аккуратно высаживала тюльпаны из одноразовых контейнеров в клумбу, находящуюся на каменной террасе справа от входа в дом. Якоб говорил, что тюльпаны следует высаживать осенью, но так как в прошлом году никто не знал о грядущем приезде молодого хозяина, этим теперь приходилось заниматься весной. Для того чтобы не травмировать луковицы при весенней пересадке, они заранее были помещены в контейнеры, чтобы в итоге иметь возможность быстро приспособиться к новому месту жительства.

Я убедила Якоба в том, что сама справлюсь с высадкой цветов в указанных им мне местах, после чего он с облегчением отправился на обед, обещая завтра зайти и оценить мою работу. Надев тонкие латексные перчатки, я с нежностью брала ростки тюльпанов, пытаясь не повредить драгоценные луковицы, и аккуратно перемещала их в заранее заготовленные ямки. Я совершенно забыла о том, что с минуты на минуту здесь объявится Мартин и вмешается в этот хрупкий процесс — слишком сильно задумалась о красивейших суккулентах, которые Якоб оставил за моей спиной и до которых я уже жаждала добраться. Больше всего я приходила в восторг от многочисленных эхеверий, разнообразных оттенков и фактур, которые мне предстояло высадить собственноручно. Они словно были из иного мира, мира фейри и садовых эльфов. Думая о притягательности этих чудесных растений, до которых я смогла бы добраться не ранее, чем через десять минут, я поняла, что за моей спиной объявился Мартин, когда у входа на террасу послышался едва уловимый шорох.

— Ковыряешься в земле? — поинтересовался мальчишка, едва ли не впервые не назвав меня тупицей.

— Только не вздумай снова разорвать новые газовые шторы на окнах в гостиной, которые мы с Якобом повесили час назад, иначе твой брат убьёт меня.

— И сделаю это при помощи яда, — раздался голос Олдриджа, заставивший меня резко обернуться. Как говорил папа, я с детства искусно справлялась только с одной задачей — находить неприятности на свою пятую точку.

В пространстве повисло наэлектризованное молчание, которое меня едва ли окончательно не раздавило. На сей раз из неловкой ситуации меня спас именно Мартин — он разорвал наши с Олдриджем пересеченные взгляды, одернув брата за руку.

— Поиграешь со мной в шахматы? — поинтересовался мальчик у Роланда, к тому времени успев осмотреть все суккуленты.

— Неси сюда, — согласился Олдридж, после чего мальчик побежал в дом, а он сел за стол, стоящий поодаль позади меня. — Так значит, Вы любите ковыряться в земле? — спросил Роланд, явно глядя мне в затылок — я ощущала его тяжелый взгляд каждой своей волосинкой.

— Относительно, — ответила я, совершенно забыв повернуться к собеседнику лицом. — У нас есть маленький палисадник, но за ним присматривает мама. Не помню, когда последний раз занималась подобным, но сегодня, почему-то, втянулась.

— Нашел! — радостно прокричал выбежавший на террасу Мартин. — Помнишь, ты дарил мне их на Рождество? Так как ты предпочитаешь темные тона, давай я буду играть белыми.

За моей спиной началась оживленная игра, в которой Мартин весело смеялся, когда у него получалось выгодно обменяться с братом определенными фигурами. Слушая спиной их бурную игру, я с облегчением расслабилась. Как же отлично эти двое ладили между собой! Мы с сестрами не могли похвастаться столь высоким уровнем взаимопонимания ни в детстве, ни даже сейчас.

— Ха-ха! Я забираю твоего коня! — радостно сообщил Мартин. — Роланд, соберись, ты ведь мастер ФИДЕ[15], а проворонил коня из-за того, что постоянно смотришь на Глорию — международная спортивная организация, объединяющая национальные шахматные федерации. Занимается популяризацией шахмат, организацией различных международных соревнований, в том числе чемпионатов мира. Основана 20 июля 1924 года в Париже).

Услышав, что Олдридж за мной наблюдает, я вся сжалась и по моей спине пробежали холодные мурашки. Наверняка со стороны я выглядела как старый, сгорбленный, садовый гном, с которым когда-то сравнил меня Мартин. Подумав об этом, я инстинктивно выпрямила спину, после чего разровняла землю между только что высаженными луковицами тюльпанов и поднялась со своего деревянного поддона. Мимолётом кинув взгляд в сторону стола, чтобы убедиться в том, что на меня никто не смотрит, я спокойно прошла мимо братьев, взяла широкий лоток с «Жемчужинами Нюрнберга»[16] и перешла с террасы в палисадник, спустившись вниз по каменным ступенькам. В итоге, мои походы повторялись пять раз — я поднималась за очередным лотком с каким-нибудь «Черным Принцем» или моей любимой «Эхеверией Деренберга», после чего спускалась в палисадник, чтобы высадить всю эту красоту в заранее приготовленные клумбы, затем снова поднималась на террасу и снова возвращалась на газон.

Я справилась с поставленной передо мной задачей за час, после чего собрала с газона все одноразовые лотки и, под предлогом их уборки, хотела уже проскользнуть мимо братьев, но когда я сравнялась со столом шахматистов, Мартин в очередной раз проиграл партию и громко воскликнул:

— Два-три, в мою пользу. Пожалуй, я хочу остановиться, чтобы в следующий раз счет не сравнялся. Глория, сыграешь с Роландом в шахматы? А я пока сбегаю к Джонатану и заставлю его сделать ставку на тебя. Хочу сорвать крупный куш, хотя у Джонатана навряд ли будет с собой много денег и мне придется поставить его на счетчик…

— Нет, — на выдохе отозвалась я, — я, пожалуй, откажусь.

— Почему? — вдруг поинтересовался Роланд. Я хотела ему ответить, что в последний раз играла в шахматы с отцом, когда мне было всего двенадцать лет, но передумала. Тем летним вечером я играла с ним партию на время и тогда, буквально на последней секунде, я потерпела поражение, после чего всю последующую неделю отец так сильно меня дразнил, что я забросила эту игру в дальний ящик своего комода.

— Бессмысленно играть с мастером ФИДЕ, — пожала плечами я.

— Вот еще! Я ведь его выиграл целых четыре раза, — горделиво заявил Мартин, даже не задумываясь о том, что Роланд ему поддался. — Отдай сюда свои лотки, я сам передам их Якобу. Заодно заставлю и его сделать ставку на тебя, — с этими словами мальчик отобрал у меня лотки, после чего скомандовал. — Роланд играет черными, потому что он парень, а ты белыми, потому что ты не парень.

После этих слов мальчишка со всех ног побежал в главный дом, держа перед собой садовые принадлежности.

— Не разбей себе колени, — скорее по привычке, нежели из переживания, громко кинула ему вслед я, снимая с рук перчатки.

— Да, иначе я убью твою няню, — прокричал вслед Роланд, после чего встретился со мной улыбающимся взглядом и, приподняв левую бровь, с серьезным видом добавил. — Ядом.

— Ладно, давайте играть, — с негодованием предложила я, после чего начала расставлять большие, красиво вырезанные из дерева, шахматные фигуры.

Еще до начала игры я умудрилась перепутать местами слона с конем, но вовремя увидела правильное расположение фигур у соперника и как можно более невозмутимо исправила свою ошибку.

Первый ход сделала я. В течение игры Роланд делал быстрые ходы, словно совершенно не задумываясь, я же зависала над одним ходом от минуты до трех, словно это могло меня спасти. Я как раз сосредоточенно думала над своим девятнадцатым ходом, когда мой телефон неожиданно начал издавать знаменитые мотивы авторства Джеймса Ласта. Совершенно забыв об игре, я дернула рукой в сторону заднего кармана джинс и случайно опрокинула на игральной доске сразу три фигуры. Тяжело выдохнув, я взяла в руки своего упавшего ферзя, с серьезным лицом пытаясь вспомнить, где именно он стоял, параллельно выуживая телефон из кармана, чтобы, наконец, заглушить слишком громкого «Одинокого пастуха».

— Да, Эмметт, — наконец ответила на звонок я, когда Роланд уже поставил на место сбитые мной фигуры и пальцем постучал по тому месту, куда необходимо было поставить зажатого в моей руке ферзя. — Спасибо, — тихо прошептала я Олдриджу и продолжила общение по телефону, пока Роланд ожидал моего хода. — Что случилось? Ммм… Да, в моей спальне на окне. Хорошо, пока.

Эмметт звонил узнать, где именно двойняшки вчера оставили солнцезащитные очки Эмилии, которая сейчас носилась по всему дому в тщетных попытках их отыскать. По-видимому, Эмметт сейчас был у нас дома.

— Эмметт — это Ваш брат? — поинтересовался Роланд, когда я отложила телефон. — Шах.

— М-м-м нет, — начала отвечать я, аккуратно подвинув свою пешку вперед. Мы всю партию промолчали, и я так увлеченно пыталась продумать свои детские ходы, что даже не поднимала глаз на оппонента, сосредоточенно глядя только на доску и совершенно не задумываясь о том, смотрит ли на меня в этот момент Олдридж. — Это не брат. Это парень…

— Шах и мат, — вдруг резко впечатал свою даму в центр игральной доски Роланд.

— Моей сестры… — дополнила свой ответ я, смиренно приняв свой крах в этой партии.

Если честно, Роланд мог поставить мне мат уже на десятом ходу, однако вместо этого он словно гонял меня по всему полю, тем самым заставляя мой микроскопический мозг хоть как-то поработать. Я в очередной раз почувствовала себя дурой, как почти всякий раз в присутствии Олдриджа.

— Э-э-эх, — разочарованно простонал только что вернувшийся, запыхавшийся Мартин. — Не успел увидеть твоего грациозного провала. К сожалению, никто из штата прислуг не согласился поставить на тебя, Глория. Сыграете еще раз?

— Нет, пожалуй, достаточно, — вяло улыбнулась я.

Интересно, весь штат прислуг знал о том, что Роланд является мастером ФИДЕ или они просто не верили в мои силы?

Глава 23

Я передала Доротее Мартина, у которого вдруг разболелись глаза (наверняка из-за полуторачасовой игры в приставку), и отправилась домой. Уже подойдя к выходу из главного дома, я столкнулась с Олдриджем и Джонатаном, который приветствовал только что пришедшую Кэрол. Правда Олдриджа я заметила не сразу. Он стоял в слепой для меня зоне — скрестив руки на груди, он облокотился спиной о стену слева за поворотом, которая напрямую вела к выходу. Да, это точно была слепая точка, в которой можно было выгодно оставаться незамеченным для человека, идущего со стороны дома Мартина.

— Уже уходите? — поинтересовался у меня Джонатан еще до того, как я обнаружила присутствие Олдриджа.

— Да, — ответила я, после чего столкнулась взглядом с Кэрол. Впервые в жизни я читала в глазах человека столько антипатии к собственной персоне. От подобного давления я бы даже могла почувствовать себя букашкой перед этой блондинкой, если бы не была на сто процентов уверена в собственном превосходстве.

— Как Мартин? — неожиданно раздался голос Роланда, после чего я повернула свою голову влево и, наконец, заметила его присутствие.

— Нормально. Только жалуется на боль в глазах. На сей раз Доротея решила, что всему виной компьютерные игры и отстранила его от монитора на весь вечер.

— Хорошо. Приятного Вам вечера.

— И вам, — ответила я, скорее обратившись сразу ко всем присутствующим, нежели к одному Олдриджу, после чего вышла из поместья.

* * *

— Эхеверии прекрасны, — заявила бабушка, накладывая деду картофель, чтобы тот не умудрился отхватить себе больше дозволенного. — Когда-то я мечтала засадить весь палисадник этими прекрасными, каменными цветами.

За столом снова царил хаос, в котором каждый выражал свои мысли как можно громче. Оглушительнее всех сегодня была Элис, нашедшая спрятанный Дином под кроватью Моргульский клинок из дешевого пластмасса. Тише всех был отец, который не смог найти ни Моргульского клинка, ни свободной вакансии, подходящей его возрасту. Всё шло своим чередом, только Тэмми с середины прошлой недели была подозрительно подавленной. Естественно я делала попытки выяснить, что именно с ней происходит, но всякий раз сталкивалась с глухой стеной, напрочно выстроенной сестрой между мной и её ответом на мой вопрос.

* * *

На следующий день, во время обеда Мартин сильно разбушевался:

— Ты пересолила суп! Это из-за тебя у меня вчера болела голова — сто процентов пичкаешь меня какими-то химикатами! Покупаешь всё самое дешевое и совершенно непригодное для пищи. Мой желудок скоро откажется переваривать это.

Разозлившийся, но всё-таки доевший свою порцию, мальчик отправился в свою спальню и, как он сам выразился, в качестве протеста завалился спать. Проснувшись, он трижды назвал меня тупицей, после чего отправился на кухню и ни с того ни с сего разбил стакан.

— Это всё из-за тебя!!! — неожиданно завопил мальчишка, который до сих пор ни разу так сильно не срывался. — Разве можно ставить стаканы так высоко?! А если бы я уронил его себе на голову?!

Он снова убежал в свою спальню, а я занялась уборкой стекла. Когда же я вернулась к нему, мальчишка отчаянно тер глаза и быстро моргал, явно пытаясь скрыть следы слез. Я хотела поговорить о странном поведении Мартина с Роландом, но его не было дома и, в итоге, попросила Доротею, чтобы та самостоятельно рассказала всё нашему нанимателю.

На следующий день от буйного поведения Мартина не осталось и следа. Он весело носился по газону, запуская воздушного змея и называя меня тупицей.

— Если ты когда-нибудь и сможешь обрести хотя бы грамм благоразумия, ты сразу же уволишься, — заключил мальчик, наблюдая за тем, как я расставляю в холодильник купленные на завтра продукты.

— Скорее ты достигнешь совершеннолетия и за тобой можно будет больше не присматривать.

— Тупица. И к тому же ужасно некрасивая.

— К чему это ты? — заинтересовалась я. Раньше мальчик никогда не рассуждал на тему моей внешней привлекательности.

— К тому, что ты уродка.

— Ты невыносим.

— А ты некрасивая, не то что Кэрол. Я считаю, что она красивее тебя, хотя он со мной не соглашается…

— При чем тут Кэрол? — не понимала я, ровняя молоко на верхней полке холодильника, одновременно пропуская половину сказанного маленьким лепреконом. — Каждый по-своему уникален.

— Ты, например, тупая.

— А ты, например, грубый.

— Тупица, — фыркнул мальчишка и через несколько секунд добавил. — Как же хорошо, что хотя бы на выходных мы отдыхаем от тебя.

— Ты имеешь в виду себя и свою вредность?

— Я имею в виду себя и Роланда. На выходных Роланд отвозит меня к друзьям в Лондон. В прошедшую субботу мы с парнями ходили в кино и боулинг, а в воскресенье с девчонками отправились в караоке. Скорее бы выходные, — мечтательно вздохнул Мартин. — В субботу отец Майка прокатит нас с ребятами на своей яхте…

Участившееся общение Мартина со своими друзьями, оставшимися в Лондоне, положительно стало влиять на него и я, безусловно, была рада тому, что его мир не сосредоточен только на войне со мной, игре с Роландом и общении с Доротеей, которая стала меньше зарабатывать, из-за выходных вылазок Олдриджей в Лондон.

В пятницу Мартин подозрительно тихо себя вел, заставляя меня ожидать какой-нибудь пакости с его стороны, но всё же день прошел спокойно (если не учитывать постоянных обзывательств со стороны мальчишки и разобранного им моего мобильного, который и без того из последних сил сдерживал свою душонку в своем растрескавшемся дисплее). Дома же меня в этот день ожидал настоящий ураган «Эмилия vs Тэмми». Когда я вошла в прихожую, пыль стояла до потолка и, если бы судебный пристав оказался сейчас на пороге нашего дома, детей бы у нас забрали сию же секунду.

— За прошедший год ты задолжала мне триста двадцать один фунт и это без учета моих балеток, которые ты порвала еще прошлым летом! — гулко звучал голос Эмилии.

В гостиной собрались все, кроме двойняшек, которые сейчас подслушивали происходящее, сидя на верхних ступеньках лестницы и просовывая свои любопытные носы между перил. Как только я шугнула их, они, словно пара голубей, резко слетели со своих насиженных мест и устремились в сторону своей спальни.

— Ты всё равно не носила эти дурацкие балетки, из-за того, что тебе разонравился их цвет, — оправдывалась Тэмми. Уже успев сделать поверхностные выводы из услышанного, я начала быстро стаскивать с себя обувь, чтобы поскорее вступиться за младшую сестру.

— Не в балетках дело и ты это прекрасно понимаешь. Как ты могла так поступить в такой сложный период для нашей семьи?

Я буквально влетела в гостиную, чтобы поскорее покончить с происходящим здесь безобразием. Все семейные молчали, словно не понимая, что именно происходит. Сэм держала дрожащую Тэмми за плечи, которая уже была бледнее мела.

— Эми, ты перегибаешь палку! — строго заметила тётя. — У бедняжки не было другого выхода…

— Из-за её опрометчивого поступка теперь мы все «бедняжки», — громко хлопнула в ладоши Эмилия.

— Что произошло? — поинтересовалась я, заслонив собой Тэмми, ни секунды не сомневаясь в том, что буду на её стороне, даже если она ограбила наш семейный банк, съев последний пончик.

— Эта дурёха уволилась. Вот так вот просто взяла и уволилась! А знаешь почему? Потому что к ней клеился администратор гостиницы. Девчонке счастье привалило, хоть кто-то обратил на нее внимание, а она знаешь что сделала? Врезала ему по лицу! Наша тихоня зарядила мужику пощечину. Вот так вот! Оказывается наша Тэмми сильная и независимая женщина. Настолько независимая, что наплевала на семью и одной пощечиной лишила себя и работы, и зарплаты за прошедший месяц. Теперь в этой семье работаем только ты да я. На какие деньги, скажи мне, мы будем содержать адвоката? Видимо, с детьми нам уже можно начинать прощаться.

Теперь я поняла, почему лица старшего поколения нашей семьи застыли в гримасе шока. На деда вообще было больно смотреть.

— Но у нас всё еще остались деньги, за которые мы сдаем нашу квартиру, — начала бабушка, — и наши пенсии. Еще Саманта привезла неплохую сумму, а Тэмми с Вашим отцом могут оформить пособие по безработице, пока не найдут новую работу.

— Ваша пенсия уйдет на коммунальные платежи, — заметила Эми. — На сбережения тёти Сэм мы сможем три раза сходить за продуктами, чтобы прокормить всю нашу огромную семью. Все деньги за квартиру тоже уйдут на еду и что у нас остается? Зарплата Глории и моя, которые уйдут на выплату компенсации, за поцарапанную Дином новую машину соседа! И это без учета непредвиденных расходов в виде покупки для Элис новых ботинок, которых девочка лишилась еще неделю назад, или очередного разбитого Дином окна какого-нибудь соседа. Мы снова влезем в долги, с которыми будем расплачиваться до конца своей жизни, только если, по счастливому стечению обстоятельств, Глория снова не попадет под колеса богатенькой дурочки, готовой выплатить нам целое состояние.

— Я найду новую работу… — начала оправдываться Тэмми, которую я закрывала своей спиной от потока негодования старшей сестры.

— Все мы прекрасно знаем, что в этом городе невозможно найти рабочее место, — не сдаваясь, добивала сестру, а заодно и всю семью, Эмилия.

— Но у Глории ведь получилось, почему у меня не получится?

— Потому что Глория единственная в этой семье, кого Плутос[17] дважды поцеловал в лоб: во время собеседования и во время инцидента с сыном стриптизерши.

— Эмилия, прекрати, — попросила мама, которая только начинала понимать, что именно сейчас происходит в этой семье.

— Мы по миру пойдем, — скрестив руки на груди, заключила Эми, после чего бухнулась в свободное кресло. — У нас еще позавчера закончился ополаскиватель и нам не за что купить даже бумажные полотенца!

— Можно занять у Миллеров, — предложила бабушка.

— Мы только во вторник вернули им долг, — заметил дед.

— Тогда, может нам займет Эмметт? — поинтересовалась мама.

— Вот еще! — возмутилась Эми. — Я не собираюсь впутывать его в наши финансовые проблемы, чтобы потом, в лучшем случае, моя семья на протяжении всего года возвращала ему несчастные пятьсот фунтов.

— Ты скорее согласишься, чтобы я вырезала себе почку, нежели разрешишь нам занять денег у твоего бойфренда, — заметила Тэмми.

— У меня хоть бойфренд есть, в отличие от некоторых. Могла бы закрутить интрижку со своим начальником и получить неплохие премиальные, вместо того, чтобы…

— Думай что говоришь! — огрызнулась я, чем моментально заставила Эмилию замолчать.

— А что? — спустя несколько секунд, возмутилась Эми. — Разве для нашей младшей сестры интрижка — это что-то неприемлемое? Да, в прошлый раз у нее всё закончилось не очень хорошо, но она ведь теперь опытная.

— Эми! — воскликнула Сэм, и все в один голос ахнули, от запоздалого осознания жестокости слов Эмилии.

— Я так больше не могу, — еще больше задрожала за моей спиной Тэмми. — С сегодняшнего дня я буду спать в комнате Дина и Элис.

— Конечно, ведь тебе больше некуда переезжать, кроме как в соседнюю от меня спальню, — не могла выйти из куража старшая сестра.