Занимательная стилистика

Немало смешных ошибок встречается в сочинениях из-за неумелого использования многозначных слов: «Значение образа Татьяны велико. Пушкин самый первый оценил всю полноту русской женщины»; «У Гоголя каждое действующее лицо имеет свое лицо»; «Старуха Изергиль состоит из трех частей». А в сочинении на свободную тему один написал: «Наши ребята привыкли все хорошее брать друг у друга…» Кто-то поделился своими планами: «Мы наметили посетить городской музей и вынести из него все самое ценное, самое интересное». Вам не кажутся двусмысленными подобные предложения?

Если вы, дорогие друзья, внимательно прочитаете эту главу, то не станете столь небрежно обращаться с многозначными словами. А это значит, что никто из вас уже не скажет в очереди: «Загибайте хвост к выходу!», или у кассы магазина: «Выбейте мне мозги!», или в санатории на отдыхе: «Пойдемте вешаться!»

Один старичок, который очень любит свою умную собаку, с ужасом рассказывал о том, что ему пришлось услышать в собаководческом клубе: «Мы питаемся в основном за счет клубного собаководства»…

Ошибки при употреблении многозначных слов можно встретить и в речи спортсменов («У нас хромают защитники, — говорит тренер»), и в среде медиков («Долг врача не отмахиваться от больного, а довести его до конца!»). Пусть же подобные каламбуры остаются на совести тех, кто не знает секретов стилистики!

«О словах разнообразных, одинаковых, но разных»

(Стилистическое использование омонимов)

Название этой главы повторяет заглавие веселой книжки стихов Якова Козловского. О каких же словах пойдет речь? Вы не догадываетесь? Начнем с примера, взятого из этой книги:

Нес медведь, шагая к рынку. На продажу меду крынку. Вдруг на мишку — вот напасть — Осы вздумали напасть! Мишка с армией осиной Дрался вырванной осиной. Мог ли в ярость он не впасть. Если осы лезли в пасть. Жалили куда попало. Им за это и попало.

Интересные рифмы, не правда ли? Они составлены из слов, одинаковых по звучанию, но различных по значению. Такие рифмы называются омонимическими, а слова, совпавшие в произношении и написании, но имеющие разные значения, — омонимами.

Термин омоним восходит к греческим элементам: «омос» — одинаковый и «онима» — имя. В русском языке немало омонимов, например: коса — сельскохозяйственное орудие, коса — сплетенные в одну прядь волосы, коса — идущая от берега узкая полоса земли, отмель; ключ — бьющий из земли источник и ключ — металлический стержень, которым запирают и отпирают замок.

Слова, не связанные по значению, но совпавшие в звучащей или письменной речи, довольно разнообразны. В составе их выделяются слова, относящиеся к разным частям речи и совпадающие только в одной форме:

Снег сказал: — Когда я стаю, Станет речка голубей, Потечет, качая стаю Отраженных голубей.

Такие пары образуют омоформы. А помните у А.С. Пушкина веселую рифму?

— Вы, щенки! За мной ступайте! Будет вам по калачу, Да смотрите ж, не болтайте. А не то поколочу!

Здесь совпали в звучании два слова (по калачу) и одно (поколочу), хотя в написании их нет совпадения. В этом случае перед нами омофоны (от греческого «омос» — одинаковый и «фоне» — звук). Омофония возникает при совпадении в речи не только отдельных слов, частей слов, но и нескольких слов. Например: Не вы, но Сима страдала невыносимо, водой Невы носима. Омофония очень привлекает поэтов. Как не вспомнить знаменитые строки Маяковского: Лет до ста расти нам без старости! Ведь и здесь омофоны!

Омофония является неисчерпаемым источником каламбуров: Я в лес, и он влез, я за вяз, а он завяз (В. Даль); Приятно поласкать дитя или собаку, но всего необходимее полоскать рот (Козьма Прутков); Не под дождем, — постоим да подождем (Пословица). Попробуйте произнести вслух: Во все колокола звонят (можно подумать: в овсе); Он же ребенок? (жеребенок?); Тише же, ребята! (жеребята?).

Омофоны надо правильно писать, не путая безударных гласных: Он у нас часок посидел; Он совсем поседел от горя; Мать свела ребенка в школу; Ласточка свила гнездо под окном.

Представление о графическом образе слова устраняет омофонию. Однако в письменной речи может появиться неясность при омографии. Омографы — это слова, звучащие по-разному, но совпадающие на письме. Термин омограф образован из греческих элементов «омос» — одинаковый и «графо» — пишу. Омографы обычно имеют ударения на разных слогах, и это меняет звучание слов, которые пишутся одинаково: зáмок — замóк, крýжки — кружки́, сóрок — сорóк, стрéлки — стрелки́, засы́пали — засыпáли, попáдали — попадáли и другие. Так как ударение на письме не принято обозначать, омографы могут стать причиной неверного понимания текста. Например, как прочитать предложение Стрелки остановились? Ведь первое слово может означать и стрелкóв и часовые стрелки. Иногда значение речи зависит от правильного графического изображения буквы ё. Если в печатном тексте е и ё не различаются, появляется двусмысленность при чтении таких, например, фраз: «Все это знали давно»; «Они все стояли и глядели в окна вагона». Однако в контексте обычно смысл слов, имеющих омографы, ясен.

Омографы привлекают писателей-юмористов. Вот как, например, использует омографы Яков Козловский в стихотворении «Кумушки»:

Серая ворона Черного ворона Утром ругала, присев на сучок. Новость о том разнесли во все стороны Сплетницы-кумушки — Сорок сорок.

Использование омонимов разных типов может усиливать действенность речи, так как столкновение «одинаковых, но разных слов» притягивает к ним особое внимание. Поэтому омонимические рифмы обыгрываются не только в юмористических, но и в серьезных стихах:

Пусть говор орудий сегодня стих, Любить свою Родину мы не устали. Нет-нет — и блеснет непокорный стих Четырехгранным упорством стали. А. Сурков. «Читателю»

Убедительно и весомо звучит наш лозунг: «Миру — мир!» В нем средством выразительности являются омонимы. Они придают особую остроту и пословицам (Каков ни есть, а хочет есть), и афоризмам (На мирной ниве и на поле брани умей командовать без брани. — Я. Козловский).

Омонимия лежит в основе многих загадок. Например: У каких быков нет ни хвостов, ни рогов? (Быки мостов.) Какие кошки мышей не ловят? (Кошки электромонтера.) В бою рубят, а после боя развлекают. (Шашки.) Оружье, фрукты, камни-самоцветы, Одно названье — разные предметы. (Гранаты.) Всех с дороги прочь гоню, коль разбегусь. А на крыше я торчу, не шелохнусь. Лед на речке режу вдоль и поперек, А на дне морском я махонький …Кто? (Конек.) В некоторых загадках обыгрываются омофоны: Ел старик хлеб сухой… Откуда же рыбьи кости? (Так ведь хлеб с ухой.)

Однако омонимы могут не только радовать и развлекать нас, даруя речи яркие выразительные краски. В особых случаях омонимия оказывается причиной досадных недоразумений, речевых ошибок. Омонимы требуют от нас осторожности в обращении со словом. Нельзя не учитывать возможность ошибочного или двусмысленного понимания того, о чем мы говорим. Например, неясен смысл предложения: «Способные ученики переводятся», потому что глагол здесь может означать и перевод в следующий класс, и может быть воспринят в значении «исчезают, их становится все меньше». А как истолковать замечание женщины, которая держит за руку испуганного мальчика и взволнованно говорит: «Он не мой (немой?), я о нем ничего не знаю…»

Случайная омонимия может стать причиной неуместного комизма. Например, спортивный обозреватель пишет: «Футболисты сегодня ушли с поля без голов», «Не удержал мяч вратарь, но добить его было некому…»

Наверное, каждый из вас помнит свои речевые ошибки, вызванные омофонией. Одни неверно понимали пушкинские слова Слыхали ль вы, со сна садится в ванну со льдом; другие недоумевали по поводу брюсовской строки И шаг твой землю тяготил; третьи искажали слова элегии К.Н. Батюшкова Шуми, шуми волнами, Рона, произнося «волна Мирона». Постарайтесь же не подменять в этих и подобных текстах те или иные слова омофонами! Будьте осторожны с омонимией!

Главная и заглавная роль

(Смешение созвучных слов)

— Кто сыграл заглавную роль в фильме «Анна Каренина»?

— Мы помним две экранизации этого романа Л.Н. Толстого: первый раз в заглавной роли выступила Алла Тарасова, второй — Татьяна Самойлова.

— А не скажете, кого подобрали для заглавной роли при экранизации «Войны и мира» Толстого?

— Этого вам никто не скажет…

Вы не догадываетесь, почему этот диалог закончился столь безнадежным отрицанием? Дело в том, что слово заглавный означает «относящийся к заглавию, содержащий заглавие, являющийся заглавием, названием чего-либо». Но в названии фильма «Война и мир» нет имени героя, роль которого можно сыграть, поэтому в экранизации нет и заглавных ролей, а только главные.

Слова главный и заглавный нередко путают, искажая обычно смысл второго: «Заглавный для судьбы шаг — выбор профессии»; «Девочка будет играть заглавную роль в пьесе „Голубой портрет“» (это значит, что она сыграет роль… портрета!). Лексические ошибки возникли из-за неправильного употребления паронимов, то есть однокорневых слов, разных по значению, но сходных, хотя и не тождественных по звучанию.

Термин пароним образован из греческих элементов: «пара» — возле, вблизи и «онима» — имя. Паронимия охватывает различные части речи, о чем можно судить по примерам: узнать — признать, представить — предоставить, лицо — личность, подпись — роспись, безответный — безответственный, тормоз — торможение, убежденно — убедительно, сыто — сытно. Паронимы могут отличаться приставками, суффиксами, один из них может иметь непроизводную основу, а другой — производную. Количество примеров всевозможных паронимов можно легко увеличить, но это все равно не застрахует нас от ошибок на все случаи жизни. Чтобы не смешивать паронимы в речи, нужно внимательно относиться к созвучным, похожим словам, анализировать оттенки их значения.

Вам не приходилось наблюдать, как порой неправильно говорят?

— Ах, неужели вы меня не признали?

— Его личность мне знакома: я запомнил эту родинку на щеке.

— В конце вечера трибуну представили гостям…

Тонкий знаток русского языка А.Т. Твардовский, обращая внимание на подобные ошибки, заметил: «Я сам, как песчинку в хлебе, попадающую на зуб, не выношу слова — одел шапку, а так упорно почему-то пишется вместо надел». В речи, действительно, то и дело смешивают эти паронимы: «Одень пальто, на улице холодно»; «На мебель одели чехлы»; «Обновка так понравилась Лене, что она одевала ее и вертелась перед зеркалом». Глагол надеть, который следовало употребить в этих случаях, как правило, имеет при себе предлог на или позволяет нам мысленно его подставить: надеть пальто (на сына); надеть пенсне (на нос) и т. д. Прямое дополнение при этом глаголе обычно выражено неодушевленным существительным. Вспомните, как это слово употреблял А.С. Пушкин:

Надев широкий боливар, Онегин едет на бульвар; Мансуров, закадычный друг, Надень венок терновый; Копье стальное взял он в руки, Кольчугу он надел на грудь; Он взял ее руку и надел ей на палец кольцо.

Слово одеть обычно имеет дополнения без предлога, причем прямое дополнение часто выражено одушевленным существительным: одеть — кого: Лазурный, пышный сарафан одел Людмилы стройный стан (А.С. Пушкин).

Исправляя рукописи начинающих авторов, М. Горький часто указывал на смешение паронимов. Например: «Верней клади ступень ноги», — советует один поэт, не замечая некоторого несходства между ступней ноги и ступенью лестницы. Самые невероятные утверждения можно встретить и в ученических сочинениях: «Ларина сама била придворных, если они не могли ей угодить» (вместо дворовых); «Пушкин связан крепкими узлами с декабристами» (следовало: узами); «В эти дни в гостинице Анны Павловны Шерер чувствовалось волнение» (в гостиной); «Писатель показывает „дно“, которое приготовлено капиталистическим миром неудачникам» (уготовано); «Заветы борцов за светлое будущее перевоплощаются в жизнь» (воплощаются); «Поэма Маяковского „Хорошо!“ звучит здравницей в честь Октябрьской революции» (здравицей). Многих речевых ошибок можно было бы избежать, если бы вы, друзья, правильно употребляли паронимы. Не утруждая себя анализом похожих слов, ученица пишет: «Это была спокойная, чувственная девушка» (о пушкинской Татьяне) (следовало: чувствительная); «Татьяна любила вставать с зарницей» (с зарей); «Она охотно отдала бы эту праздничную жизнь за то место, где она встретила Онегина» (праздничную — праздную) — и не подозревает, что смешение паронимов исказило смысл фраз.

К такому же печальному результату приводит и возникающее под влиянием ложных ассоциаций неразличение созвучных слов, имеющих разные корни. Из-под пера учащихся выходят «странные» утверждения:

«День начинался ясный, чуть дребезжал рассвет» (следовало: брезжил); «В ночлежке Костылева на нартах (нарах) ютятся ее обитатели». Особенно не везет почему-то словам косный — косвенный — закосневший и созвучным с ними: «Драматург изображает закостенелое (почему не закосневшее?) мещанство»; «Горько страдает Тихон, ставший косным (а не косвенным?) виновником гибели Катерины»; и даже: «Кульминация борьбы Чацкого с костной средой наступает на балу у Фамусова». Но где тут разобраться в словах, которые уже совпали в произношении (косный — костный), если ученик путает даже такие, как недюжинный — недужий (то есть «больной»), знамение — знамя: «Пьер тратил свои недужие силы на разгул»; «Обломов был знаменем (вместо знамением) своего времени».

И все-таки, несмотря на трудности, которые создает паронимия, она представляет собой интересное языковое явление, достойное изучения. Паронимы нам нужны для точного выражения мысли. Использование их в речи помогает передать тонкие оттенки значений. В книге «Думы о русском слове» А. Югов пишет: «Знающий язык своего народа писатель не спутает пустошь и пустырь: пустошь распахивают, а пустыри застраивают». Вы помните знаменитую фразу Чацкого Служить бы рад, прислуживаться тошно? Ведь игра слов здесь основана на противопоставлении паронимов. Писатели нередко прибегают к этому приему, чтобы усилить действенность речи: Морозка чувствовал, что именно из-за этой красивости, которой нет в нем, в Морозке, Варя предпочла Мечика, считая, что в Мечике это не только внешняя красивость, а подлинная душевная красота (А. Фадеев. «Разгром»). Ведь при чтении мы невольно выделяем в подобных случаях созвучные слова, ставим на них логические ударения. Используя паронимы, писатели обращают наше внимание на их тонкие смысловые отличия: Вспомнил ли он (Сабуров) об Ане в эти дни? Нет, не вспомнил — он помнил о ней, и боль не проходила (К. Симонов. «Дни и ночи»).

Столкновение паронимов усиливает эмоциональность речи. Например, у М. Шолохова в «Тихом Доне»: Из дверей сарая, стоявшего в конце двора, вышла сгорбленная, согнутая прожитым и пережитым старуха. Такое использование паронимов особенно свойственно нашей публицистике: Суеверные считали кометы знамением войны, но все видят теперь, что советская комета — это знамение и знамя мира (имеется в виду космическая станция «Луна-9»). Или: Я слушал его и радовался, видя, как он убежденно и убедительно излагает свои мысли (Из газет). Похожие, созвучные слова (притом не только однокорневые) журналисты остроумно соединяют в заголовках: «Настающее настоящее»; «Нелады с наладкой»; «Долг и должность»; «Дуэль и дуэт»; «И быт и бытие»; «Вещие вещи»; «Грани гранита»; «Потоки патоки»…

Паронимы дают речевые краски и для каламбуров: «памятник первоопечатнику». В словесную игру вовлекаются не только слова с одинаковыми корнями, но и разнокорневые, смешение которых оказывается еще более неожиданным и комичным: «червь самомнения», «освежеватель старинных романсов», «содрание сочинений». Такие шутки еще и еще раз убеждают нас в неисчерпаемых выразительных возможностях родного языка, в котором каждое слово открывает простор для творчества и фантазии.

Смелый, храбрый, отважный…

(Стилистическое использование синонимов)

Так отзываются о герое. А еще о нем можно сказать бесстрашный, безбоязненный, неустрашимый, удалой, лихой. Все эти слова объединяет общее значение: «не испытывающий страха», а различия между ними едва заметны. Например, неустрашимый (книжное слово) — «очень храбрый», удалой (народно-поэтическое) — «полный удали», лихой (разговорное) — «смелый, идущий на риск». Слова, близкие или тождественные по значению, но отличающиеся друг от друга смысловыми оттенками или стилистической окраской, называются синонимами.

Синонимы образуют гнезда, или ряды: кружиться, крутиться, вертеться, вращаться, виться; равнодушный, безразличный, безучастный, бесчувственный, бесстрастный, холодный и т. д. На первом месте в словарях обычно ставят «главный» синоним, который выражает общее значение, объединяющее все слова этого ряда с их дополнительными смысловыми и стилистическими оттенками.

Одни и те же слова могут входить в разные синонимические ряды, что объясняется многозначностью. Например: холодный взгляд — бесстрастный, безучастный, равнодушный; холодный воздух — морозный, студеный, леденящий; холодная зима — суровая, морозная.

Совершенно однозначных слов в языке немного: здесь — тут, потому что — так как, языкознание — лингвистика. Обычно между синонимами есть незначительные, часто очень тонкие смысловые различия. Синонимы, имеющие различные оттенки в значениях, называются семантическими (смысловыми, идеографическими). Например: буря, ураган, шторм. Имея общее значение («сильный, разрушительный ветер»), они различаются его оттенками: ураган — это не просто буря, а буря, необычайная по силе; шторм — это буря на море. Или: слова веселый и радостный; оба они указывают на внешнее проявление хорошего настроения. Но человек может быть веселым и без особой причины, а радостный обычно имеет какой-то повод для веселья. Слово веселый может обозначать постоянный признак человека, а радостный — только временное состояние. Еще пример: смотреть и глядеть — слова, очень близкие по значению, однако глагол смотреть указывает на действие, которое совершается более внимательно, более сосредоточенно, чем глагол глядеть. Поэтому нельзя сказать «глядел в микроскоп», но у Н.А. Некрасова — Не гляди же с тоской на дорогу… Или у А.С. Пушкина: На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел… Семантические синонимы, благодаря разнообразным смысловым оттенкам, могут передавать тончайшие нюансы человеческой мысли.

Иные же синонимы отличаются стилистической окраской. Например: спать — почивать — дрыхнуть. Первый может быть использован в любом стиле, второй — только в книжном, причем придаст речи архаический оттенок (ведь так говорили в старину!), а третий и вовсе лучше не употреблять, потому что он звучит грубо. Такие синонимы называются стилистическими, они требуют к себе не меньшего внимания, чем смысловые.

Чтобы наша речь была правильной и не казалась смешной, мы стараемся точно употребить синонимы, различающиеся стилистическими оттенками. Ведь вы не скажете девчонке, прибежавшей с мороза: «Как пылают твои ланиты!», хотя у А.С. Пушкина — мы помним строки из «Евгения Онегина» — Ждала Татьяна с нетерпеньем, Чтоб трепет сердца в ней затих, Чтобы прошло ланит пыланье. И в устах лермонтовского Демона поэтическое слово ланиты не кажется нам странным, когда он спрашивает Тамару: Моя слеза твоих ланит не обожгла ль? Неуместным здесь скорее был бы его нейтральный синоним — щеки. А помните, как А. Фадеев описывает Улю Громову? У нее были не глаза, а очи. Он даже противопоставляет нейтральному слову его поэтический синоним. В подобных случаях обращение к синонимам, выделяющимся своей стилистической окраской, вполне оправдано.

Как художник берет не просто семь цветов радуги, но и бесчисленные их оттенки, как музыкант пользуется не только основными звуками гаммы, но и их тонкими переливами, полутонами, так и писатель «играет» на оттенках и нюансах синонимов. Причем синонимические богатства русского языка не облегчают, а усложняют в этом случае писательский труд, потому что чем больше близких по значению слов, тем труднее в каждом конкретном случае выбрать то единственное, самое точное, которое в контексте будет наилучшим. Целенаправленный, внимательный отбор синонимов делает речь яркой, художественной.

Для писателей использование лексических синонимов — одна из самых сложных проблем стилистики: «муки слова», о которых так много говорят писатели, поэты, заключаются обычно в поисках неуловимого, ускользающего синонима. Об упорном труде художников слова при отборе синонимических средств можно судить по черновым вариантам рукописей художественных произведений. Как много в них лексических замен, автор по многу раз зачеркивает написанное, подбирая более точное слово. Например, А.С. Пушкин, описывая впечатление Дубровского от встречи с враждебно настроенным Троекуровым, вначале употребил такие слова: Заметил злобную улыбку своего противника, но потом два из них заменил синонимами: …ядовитую улыбку своего неприятеля. Это исправление сделало высказывание более точным.

Интересны синонимические замены М.Ю. Лермонтова в романе «Герой нашего времени». В повести «Княжна Мери» читаем: Я стоял сзади одной толстой (пышной)[1] дамы, осененной розовыми перьями. Употребив определение толстая вместо пышная, писатель подчеркнул свое презрительно-ироническое отношение к представительнице «водяного общества». В другом случае: Я никогда не делался рабом любимой женщины, напротив: я всегда приобретал над их волей и сердцем непобедимую власть… Или мне просто не удавалось встретить женщину с упорным (упрямым) характером? Семантические оттенки, различающие синонимы упорный — упрямый, указывают на предпочтительность первого, подчеркивающего волевое, деятельное начало, в то время как второй осложняется оттеночными значениями «вздорный», «несговорчивый», «сварливый», неуместными в контексте.

В рассказе «Максим Максимыч» при описании портрета Печорина обращает на себя внимание такая синонимическая замена: …Его запачканные (грязные) перчатки казались нарочно сшитыми по его маленькой аристократической руке, и когда он снял одну перчатку, то я был удивлен худобой его бледных пальцев. Лермонтов зачеркнул слово грязные, посчитав его неуместным при описании одежды своего героя. Так работа писателя с синонимами делает речь более точной, отражает его отношение к изображаемому.

В художественной речи можно наблюдать употребление писателями нескольких синонимов одновременно. При этом они могут усиливать друг друга, подчеркивая какую-нибудь мысль. Помните, как И. Ильф и Е. Петров описывают поведение «подпольного миллионера» Корейко при встрече с милиционером? Конторщик напрягся и изобразил черт знает что: и умиление, и восторг, и восхищение, и немое обожание. И все это по поводу счастливой встречи с представителем власти («Золотой теленок»). Иногда синонимы дополняют друг друга, уточняют понятие: То, что он увидел в них (глазах), он никогда не назвал бы радостью, но это было больше радости, это было ликование (К. Федин). В иных случаях они используются для разъяснения того или иного слова: Началась анархия, то есть безначалие (М.Е. Салтыков-Щедрин).

Писатели любят сопоставлять синонимы, различающиеся оттенками в значениях или стилистической окраской. Например: Катя обожала природу, и Аркадий ее любил, хоть не смел признаться в этом (И.С. Тургенев); Он знал в детстве не нужду, но бедность (И. Эренбург); Я по-прежнему верю в добро, в истину; но я не только верю, — я верую теперь, да — я верую, верую (И.С. Тургенев). Чтобы обратить внимание на различия в значениях синонимов, их иногда даже противопоставляют в тексте: Каким молодым он еще был тогда! Как часто и упоенно хохотал — именно хохотал, а не смеялся! (О. Берггольц); Он не шел, а влачился, не поднимая ног от земли (А.И. Куприн).

Использование синонимов помогает художникам слова избежать повторений… Вот как оживляют синонимы стиль в сказке: Царь затосковал… Сел на мягкую траву и пригорюнился… Закручинился Иван-царевич, запечалился («Иван-царевич и серый волк»). А вот как свободно их употреблял А.С. Пушкин, передавая речь Ленского, обращенную к Онегину: Когда-нибудь Заедем к ним; ты их обяжешь; А то, мой друг, суди ты сам: Два раза заглянул, а там Уж к ним и носу не покажешь. Не правда ли, искусное применение в речи синонимов наилучшим образом отражает высокое профессиональное мастерство писателя?

С другой стороны, беспомощность в использовании синонимических богатств родного языка свидетельствует о крайне низкой речевой культуре человека. Как часто в ваших сочинениях встречаются лексические ошибки в результате неумелого выбора синонимов: «Читая роман, мысленно окунаешься в жизнь патриархальной русской семьи» (а следовало написать: погружаешься); «Павлу удалось повлечь за собой народные массы» (вместо повести); «Задача состоит в том, чтобы вовлечь качающуюся фигуру середняка в колхоз» (а надо: колеблющуюся).

При выборе синонимов необходимо учитывать особенности лексической сочетаемости слов. Ученица пишет: «Князь Андрей искренно влюбляется в Наташу» (но искренно можно любить, а влюбляются — сильно, пламенно, с первого взгляда…). На уроке зоологии мальчик сказал: «Многие животные в пустыне бросаются в спячку» — и услышал в ответ дружный смех товарищей, потому что принято говорить впадают в спячку.

Нельзя пренебрегать и стилистической окраской близких по значению слов. В сочинениях встречаются ошибки, связанные с неумением выбрать из синонимического ряда слово, соответствующее по стилю всему тону речи: «Мне нравится деловитость князя Андрея», — пишет один; «Речь Дикого кишит грубыми выражениями», — замечает другой. А ведь о князе Андрее лучше было сказать — деятельный, энергичный; о речи Дикого — что она пестрит, изобилует грубыми словами. И не следует нанизывать синонимы, это приводит к многословию: «Трудности не пугают и не страшат Давыдова»…

В заключение нашей беседы о синонимах напомним слова К.И. Чуковского, призывавшего шире использовать синонимию русского языка: «…Почему всегда пишут о человеке — худой, а не сухопарый, не худощавый, не тщедушный, не тощий? Почему не стужа, а холод? Не лачуга, не хибарка, а хижина? Не каверза, не подвох, а интрига? Многие… думают, что девушки бывают только красивые. Между тем они бывают миловидные, хорошенькие, пригожие, недурные собой, — и мало ли какие еще». Этот призыв нашего замечательного сказочника, наверное, обращен и к вам, дорогие читатели.

Это хорошо или плохо?

(Стилистическое использование антонимов)

Наш вопрос можно было бы сформулировать короче: «Это хорошо?» Ведь и в этом случае ответ может быть отрицательный. Но мы употребили антонимы — слова, противоположные по значению, и это придало формулировке бóльшую действенность. Сравните предложения: Есть люди добрые и злые, храбрые и трусливые, умные и недалекие, красивые и уроды, здоровые и больные, веселые и угрюмые, старые и молодые, прямые и скрытные, откровенные и хитрые. — Есть люди очень разные по характеру, умственным способностям, внешним данным… Нельзя не согласиться с тем, что первое больше затрагивает наше воображение благодаря употреблению антонимов.

Обращение к антонимам обусловлено характером нашего восприятия действительности: во всей ее противоречивой сложности, в единстве и борьбе противоположностей. Поэтому все контрастные слова, как и обозначаемые ими понятия, не только противопоставлены, но и тесно связаны между собой: слово добрый вызывает в нашем представлении слово злой, далеко напоминает о слове близко, горевать — о слове радоваться.

Антонимы группируются парами: большой — маленький, высоко — низко, плакать — смеяться. Большинство из них обозначает качества (хороший — плохой), временные и пространственные отношения (утро — вечер, близко — далеко). Есть и противоположные наименования действий, состояний (говорить — молчать, горевать — радоваться), а также антонимы со значением количества (много — мало).

Умелое использование антонимов придает художественной речи особую остроту. Выразительность многих крылатых слов объясняется искусным употреблением в них антонимов: Дома новы, но предрассудки стары (А.С. Грибоедов); Ты богат, я очень беден, Ты прозаик, я поэт. Ты румян, как маков цвет, Я, как смерть, и тощ, и бледен (А.С. Пушкин); Мне грустно потому, что весело тебе (М.Ю. Лермонтов); То сердце не научится любить, которое устало ненавидеть (Н.А. Некрасов): Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок (С. Есенин).

Антонимы часто используются для создания антитезы — стилистической фигуры, состоящей в противопоставлении сравниваемых понятий. Сколько пословиц обязано своей выразительностью этой фигуре! Ученье — свет, а неученье — тьма; Мягко стелет, да жестко спать; Недорого начало, похвален конец; Мал телом, да велик делом; Язык длинный, мысли короткие. Антитеза лежит в основе заглавий многих известных произведений: «Война и мир» Л.Н. Толстого, «Толстый и тонкий» А.П. Чехова, «Дни и ночи», «Живые и мертвые» К. Симонова и других.

Прием антитезы любят использовать писатели при характеристике героев, описании событий, обстановки, поведения людей. В совершенстве владел этим стилистическим приемом М.Ю. Лермонтов. Вот один из блестящих примеров антитезы в его поэзии:

И ненавидим мы, и любим мы случайно, Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви, И царствует в душе какой-то холод тайный, Когда огонь кипит в крови.

Обращение М.Ю. Лермонтова к антонимам отражало важные особенности его мировоззрения и слога: склонность к самоанализу, сомнения, колебания, контрастность мироощущения и стремление достичь особой выразительности, афористической отточенности речи. В черновиках М.Ю. Лермонтова отражена его работа с антонимами: внося исправления в рукописи, писатель иногда предпочитал контрастные слова нейтральным. Так, диалог Вернера и Печорина в «Герое нашего времени» построен на ярком противопоставлении антонимов:

— Что до меня касается, то я убежден в одном… — сказал доктор.

— В чем это? — спросил я, желая узнать мнение человека, который до сих пор молчал.

— В том, — отвечал он, — что рано или поздно, в одно прекрасное утро я умру.

— Я богаче вас, — сказал я, — у меня, кроме этого, есть еще убеждение, — именно то, что я в один прегадкий вечер имел несчастье родиться.

В черновом варианте М.Ю. Лермонтова этот афоризм еще не имел такой остроты: там выпадал один из элементов антитезы — Печорин повторял эпитет Вернера: я в один прекрасный вечер… Исправляя текст, писатель заменяет этот эпитет его антонимом.

Другой стилистический прием, состоящий в сочетании слов с противоположным значением, носит название оксюморон (оксиморон), что в переводе с греческого значит «остроумно-глупое». Ему отдали дань писатели, создавая заглавия «Живой труп», «Горячий снег», «Оптимистическая трагедия». В этом случае логически несовместимые слова объединяются в словосочетания, образуя необычное, новое понятие: Пышное природы увяданье; О как мучительно тобою счастлив я! (А.С. Пушкин); Убогая роскошь наряда (Н.А. Некрасов); Сердцу изведать сладчайшую боль (А. Блок); Мама, ваш сын прекрасно болен (В. Маяковский); Смотри, ей весело грустить, такой нарядно обнаженной (о царскосельской статуе) (А. Ахматова).

А иногда писатель хочет подчеркнуть, что его герой ничем не выделяется среди других, что в описываемом предмете нет четко выраженных признаков, ярких качеств. Помните характеристику Чичикова в «Мертвых душах» Гоголя? В бричке сидел господин, не красавец, но и не дурной наружности, не слишком толст, не слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так чтобы слишком молод. В подобных случаях антонимы употребляются с отрицанием.

Если же отрицанием выделить один из антонимов, то сочетание их, подобно двум синонимам, усилит логический акцент на антонимической паре. Вспомните реплику из «Налима» А.П. Чехова: — Тащи-ка корягу кверху, добрый человек… Как тебя? Кверху, а не книзу!

Стилистическое использование антонимов многообразно. К ним обращаются писатели для достижения эмоциональности речи. Например, кого оставят равнодушными строчки из сказок Пушкина: Коль ты старый человек, Дядей будешь нам навек. Коли парень ты румяный, Братец будешь нам названый. Коль старушка, будь нам мать, Так и станем величать. Коли красная девица, Будь нам милая сестрица («Сказка о мертвой царевне…»)? На антонимах, как правило, строятся контрастные описания:

Жил-был славный царь Дадон. Смолоду был грозен он И соседям то и дело Наносил обиды смело; Но под старость захотел Отдохнуть от ратных дел.

Антонимы помогают писателям показать полноту охвата явлений, широту пространственных и временных границ. Так, у В. Лебедева-Кумача:

От Москвы до самых до окраин, С южных гор до северных морей Человек проходит как хозяин Необъятной Родины своей. Всюду жизнь и вольно, и широко. Словно Волга полная, течет Молодым везде у нас дорога. Старикам — везде у нас почет.

Или в «Золотом петушке» А.С. Пушкина — Войска идут день и ночь; Им становится невмочь; …Перед ним молва бежала, Быль и небыль разглашала.

Нередко антонимы выступают как особое лексическое единство, обретая устойчивый характер: ни взад ни вперед, туда и обратно, более-менее.

Богатство и разнообразие антонимов в русском языке создает его неограниченные выразительные возможности и в то же время обязывает нас вдумчиво и серьезно относиться к использованию этих контрастных слов в речи. Неумелое обращение с ними порождает досадные ошибки.

К.И. Чуковский обратил внимание на трудности, возникающие при освоении антонимов маленькими детьми. Он писал: «По представлению ребенка многие слова живут парами… Узнав какое-нибудь слово, дети уже на третьем году жизни начинают отыскивать то, которое связано с ним по контрасту». При этом порой им не удается избежать смешных ошибок. Услышат: «Вчера была сырая погода», — и спросят: «А разве сегодня вареная?» Или на замечание: «Это вода стоячая», — отреагируют вопросом: «А где же лежачая?»