Занимательная стилистика

Занимательная стилистика

Книга для учащихся 8-10 классов средней школы

Материал пособия распределяется между авторами следующим образом:

«Вместо предисловия», главы «Что делает нашу речь выразительной» — «Полночной порою…» и «Девочка — девчонка — дева — девица» написаны И.Б. Голуб;

Главы «Свёкла или свеклá?», «У девочки туфля…» — «Вот пес без хвоста…», а также «Вместо заключения» созданы Д.Э. Розенталем.

Художник Ю.М. Аратовский.

Вместо предисловия

Современный русский литературный язык родился под пером А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, М.Ю. Лермонтова; рос и мужал в творчестве Н.А. Некрасова, В.Г. Белинского, А.И. Герцена, М.Е. Салтыкова-Щедрина; покорял читателей и критиков своей точностью, выразительностью и силой в произведениях Ф.М. Достоевского, Н.С. Лескова, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова и М. Горького. Этот язык украшал сказками и песнями тяжелую долю простого русского человека, был гневным и праздничным, ласковым и разящим. Он нежно звучал в стихах русских поэтов; рассказывал о суровой правде жизни устами великих писателей-реалистов; грозно взывал к справедливости в публицистических выступлениях революционеров-демократов; гремел гневом в пламенных речах борцов за свободу русского народа; учил верить в его могучие силы и великое предназначение. «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!» — писал И.С. Тургенев. А.С. Пушкин восклицал: «Только революционная голова может любить Россию так, как писатель только может любить ее язык». Богатство и красота русского языка восхищали многих писателей, общественных деятелей. В.И. Ленин писал: «Язык Тургенева, Толстого, Добролюбова, Чернышевского — велик и могуч».

При помощи русского языка можно выразить тончайшие оттенки мысли, раскрыть самые глубокие чувства. Нет такого понятия, которое нельзя было бы назвать русским словом. Читая произведения великих писателей, мы погружаемся в мир, созданный их фантазией, следим за мыслями и поведением их героев и подчас забываем, что литература — искусство слова. А ведь все, о чем мы узнаем из книг, воплощено в слове, вне слова не существует!

Волшебные краски русской природы, описания богатой духовной жизни людей, весь необъятный мир человеческих чувств — все воссоздается писателем с помощью тех самых слов, которые служат и нам в повседневной жизни. Не случайно язык называют одним из самых удивительных орудий в руках человечества. Ведь все, чего достигли люди, совершается при помощи языка: без него было бы невозможно согласовывать наши действия, совершенствовать ремесла, развивать науку, технику, обогащать искусство, создавать литературу. В мудрых словах изложена величественная программа строительства нового общества в нашей стране, запечатленная в важнейших партийных документах нашей эпохи. В призывах партии звучит голос народа, отражается дух времени.

Однако язык становится могучим и гибким орудием, если им пользоваться умело. Ведь любое орудие приносит наибольшую пользу в руках того, кто знает его секреты, владеет им как мастер. А может ли любой из вас с уверенностью сказать, что он в совершенстве овладел родным языком? Думается, что среди читателей этой книги таких не окажется. И вот почему: чем больше мы осознаем богатство и величие русского языка, тем требовательнее становимся к нашей речи, тем острее ощущаем необходимость совершенствовать свой стиль, бороться за чистоту языка, противостоять его порче, наконец, глубже изучать этот язык, чтобы проникнуть в его тайны, лучше познать его природу. Н.М. Карамзин, много сделавший для развития и обогащения русского литературного языка, писал: «В шесть лет можно выучиться всем главным языкам, но всю жизнь надобно учиться своему природному. Нам, русским, еще более труда, нежели другим».

Говорить и писать правильно и говорить и писать хорошо не одно и то же. Даже если вы уверены в своей абсолютной грамотности и хорошо владеете литературным языком, всегда полезно задуматься о том, как сделать свою речь богаче, выразительнее. Этому учит стилистика — наука об умелом выборе языковых средств. Основы этой науки и предлагает в занимательной форме наша книга. Она призвана всколыхнуть в вас интерес к тайнам родной речи, получающей такую огромную силу выразительности под пером писателей, пробудить любовь к русскому языку, помочь вам овладеть его богатствами.

В «Занимательной стилистике» вы найдете главы, посвященные использованию словарного состава русского языка, достижению выразительности и благозвучия речи, употреблению разнообразных грамматических форм и гибких синтаксических конструкций, отличающих наш язык от всех других и делающих его богатым и ярким. Содержание многих глав заставит вас вспомнить те или иные разделы знакомого по школьной программе предмета — русского языка. И знания, полученные вами на уроках по этому предмету, пригодятся для «путешествия в стилистику», потому что мы будем говорить о стилистической роли и синонимов, и антонимов, и частей речи, и различных синтаксических единиц. Однако занимательная стилистика не может довольствоваться повторением тем, которые изучались в курсе русского языка. Многие главы этой книги откроют перед вами новые аспекты в изучении родной речи. Знакомство с этим материалом расширит ваши знания в области русского языка и поможет вам повысить свою речевую культуру.

Что делает нашу речь выразительной?

(Стилистические ресурсы русского языка)

Стилисты настойчиво требуют, чтобы наша речь была выразительной. Как же добиться этого? Какие языковые средства могут сделать наш язык ярким, убедительным?

Вспоминается случай из школьной жизни. Ученик декламирует стихотворение, педагог наставляет: «Читай выразительно!» И мальчик старается говорить громко. Он почти кричит, но «выразительно» все равно не получается… Некоторые почему-то считают, что требование выразительности сводится к требованию громкости, однако это, конечно, неверно.

Но раз уж мы заговорили о выразительности устной речи, то давайте представим наших любимых литературных героев в спектакле. Как они будут говорить? Кто из них обладает даром красноречия? Ведь на сцене всё как в жизни, только в самом характерном ее проявлении.

Мы на представлении комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума». Разворачивается действие, и громче всех звучит бас Скалозуба. Но несмотря на его могучий голос, речь его нас не убеждает (мы видим его ограниченность, грубость), более того, мы замечаем, что он косноязычен: говорит короткими, незаконченными предложениями, не к месту употребляя военные слова, и порой даже не умеет построить фразу (помните, как Скалозуб объясняет Фамусову, за что получил орден? За третье августа: засели мы в траншею; Ему дан с бантом, мне на шею). Нет, конечно, его бы мы не взяли за образец красноречия… Рядом с ним Фамусов куда более речист! Он любит говорить, его интересно послушать, а это значит, что он обладает даром слова. Но вам хотелось бы перенять у Фамусова стиль его речи? Вряд ли… Ведь он обыватель, его речь нелитературна… Молчалин еще менее достоин подражания: речь его бледна и бесцветна, хотя он и старается придать ей «приятность», льстит собеседнику. Но и сама фамилия героя свидетельствует о том, что он не оратор…

Ораторские интонации мы услышим в монологах Чацкого, но в зависимости от их содержания голос актера будет звучать то в полную силу, то совсем тихо, то он будет говорить быстро, задыхаясь, то медленно, как бы размышляя, вспоминая… Его речь очень разнообразна: Чацкий говорит то языком поэта-лирика, то как страстный оратор, то как философ-мыслитель, то как сатирик, бичующий пороки общества. В речи героя отражается его культура, духовное богатство; он мастерски владеет живым, красочным и метким словом. Вот у кого хотелось бы поучиться искусству самовыражения в живой непринужденной беседе!

Но предвидим ваши возражения: ведь это же когда было! Чацкий говорил языком декабристской молодежи, а мы живем в другую эпоху. И средства выразительности у нас должны быть иные.

Конечно, язык комедии к нашему времени несколько устарел. Но не в этом дело. Приемы ораторского искусства изменились не намного. Но можно ли вообще стать красноречивым, подражая кому бы то ни было? Конечно, нет. Нужно проникнуть в секреты образной, выразительной речи, постигнуть ее законы, изучить ее особенности. Тогда у вас появится возможность обогатить свою речь, сделать ее ярче, убедительнее. Что же касается искусства художественного чтения, то у актеров можно поучиться владеть своим голосом. И кто в этом хоть немного преуспел, тот никогда не станет выкрикивать слова монолога, «форсировать голос», по выражению чтецов, а будет стараться разнообразить интонации, темп речи, высоту и силу голоса.

Не всякий может подняться к вершинам мастерства в художественном чтении или ораторском искусстве, но культура устной речи обязывает нас заботиться о ее звуковой форме, и с этим нельзя не считаться. Однако в этой книге главное внимание мы обратим на письменную речь, которая особенно нетерпима ко всякого рода ошибкам, небрежности. А свободно, хорошо и правильно выражать свои мысли на бумаге мы должны учиться у писателей. Давайте же вместе задумаемся: как наши любимые авторы достигали совершенства в художественном воплощении мысли, в чем секрет выразительности их речи?

Несомненно, сила больших писателей в их умении находить такие слова, которые заставляют наше воображение живо рисовать картины природы, мир чувств литературных героев, их портреты, поведение. Кого равнодушным оставят, например, такие пушкинские строки:

Сквозь волнистые туманы пробирается луна. На печальные поляны льет печально свет она. По дороге зимней, скучной тройка борзая бежит, Колокольчик однозвучный утомительно гремит.

Можно ли сравнить это поэтическое описание с простой констатацией факта: «Светит луна. По дороге зимой едет тройка. Звучит колокольчик»? Речь поэта образна, она расцвечена эпитетами, метафорами; неживая природа в ней одушевляется; слова, передающие чувства (печально, скучный, утомительно), как бы вовлекают читателя в духовный мир лирического героя. Такое словоупотребление и создает выразительность художественной речи.

Однако неверно было бы думать, что источники речевой экспрессии (как называют выразительность речи) только в лексических богатствах родного языка. Вы не задумывались над стилистической ролью русского словообразования? Суффиксы, приставки под пером мастера могут придать самым простым словам волшебную силу. Взять хотя бы сказки А.С. Пушкина: как щедро в них рассыпаны слова с уменьшительными, уменьшительно-ласкательными, увеличительными суффиксами! Помните, как царица злая в одной из пушкинских сказок хотела погубить ту, что была на свете всех милее? И к царевне наливное, молодое, золотое прямо яблочко летит… Подождать она хотела до обеда, не стерпела, в руки яблочко взяла, к алым губкам поднесла, потихоньку прокусила и кусочек проглотила… Представьте себе на миг, что в языке не оказалось бы слов с этими выразительными суффиксами, приставками, и поэту пришлось бы вместо них употреблять другие (яблоко, кусок, тихо, губы). Все очарованье волшебной сказки разрушилось бы! И царевна, «съев кусок» отравленного плода, уже не очнулась бы потом, потому что против действия такого количества яда оказалась бы бессильной даже всепобеждающая любовь королевича Елисея!

А какими языковыми красками А.С. Пушкин нарисовал это яблочко! Оно соку спелого полно, так свежо и так душисто, так румяно-золотисто, будто медом налилось! Видны семечки насквозь… Обыкновенные существительные, прилагательные, но как живо они изображают предмет! В подобных описаниях, как правило, особое стилистическое значение получают имена: употребление имен существительных, прилагательных придает речи особую наглядность, изобразительность. Однако если писатель захочет показать жизнь в движении, он пользуется глаголами.

Глаголы оказались незаменимым средством речевой экспрессии, например, в такой пушкинской зарисовке: Ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет. Он бежит себе в волнах на раздутых парусах… Глаголы заряжают речь особой энергией: все приходит в движение, одна картина сменяет другую. Чтобы добиться этого, писатель должен искусно отбирать нужные грамматические формы глаголов.

А.С. Пушкин любил рисовать морскую стихию, умело используя глаголы настоящего времени несовершенного вида. Вечное движение волн рисуют такие формы и в другом месте «Сказки о царе Салтане…»:

День прошел, царица вопит… А дитя волну торопит: «Ты волна моя, волна! Ты гульлива и вольна; Плещешь ты, куда захочешь. Ты морские камни точишь. Топишь берег ты земли. Подымаешь корабли — Не губи ты нашу душу: Выплесни ты нас на сушу!»

Стилистическая функция этих глагольных форм здесь очевидна. А вы не обратили внимание на использование поэтом знаков препинания в этом отрывке? На этом примере легко продемонстрировать выразительные возможности русской пунктуации. Многоточие указывает на незавершенность интонации первой строчки; запятые обозначают паузу; точка с запятой заставляет еще больше продлить ее; двоеточие предупреждает о прямой речи; тире отражает кульминацию в перечислении; восклицательные знаки передают мольбу, а кавычки дают знать, что заключенные в них слова произносит ребенок, а значит, и звучать они должны иначе. Поистине для писателя знаки препинания — это «ноты при чтении», как их называл А.П. Чехов.

Однако вернемся к нашим наблюдениям над стилистическим использованием глаголов. Наряду с формами несовершенного вида мы находим в этом отрывке и глаголы совершенного вида, они подчеркивают результативность действия (день прошел, выплесни… на сушу). Чтобы передать динамику борьбы, напряженность ее, писатели вводят в речь глаголы совершенного вида, изображающие короткие, законченные действия. Вот как это делал А.С. Пушкин:

Сын на ножки поднялся, В дно головкой уперся. Понатужился немножко: «Как бы здесь на двор окошко Нам проделать?» — молвил он, Вышиб дно и вышел вон.

Глагольные формы обращают наше внимание на последовательность действий, различные приставки указывают на оттенки движений…

Под пером художника слова все языковые средства обретают выразительную силу. Вы, наверное, заметили, что, описывая ребенка, поэт употребляет слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами (ножки, головка), они как бы «притягивают» к себе и другие, похожие на них суффиксами (немножко, окошко). Это придает поэтической речи непринужденную разговорную окраску.

Интересно еще обратить внимание на звуковую сторону речи в этом отрывке: в нем поэт прибегает к звукописи, т. е. стремится усилить образность речи ее особой звуковой организацией. В начале отрывка заметно повторение звука [н], оно выделяет слова, передающие напряжение богатырского ребенка, который хочет разломать бочку. Ударные слоги в словах ножки, дно, немножко напоминают междометие, которое мы произносим при тяжелой работе (н-н-н-о!). Особенно выразительно звучит третья строка: в ней только два слова, но они длинные (в следующей в этот же размер уместилось шесть слов!); употребление многосложного глагола понатужился, обозначающего напряжение, словно отражает трудность действия, причем ударное [у] в нем тоже напоминает о междометии, часто сопровождающем физическое усилие (у-у-у!). В последней строке похожие по звучанию слова (вышиб, вышел, вон) рисуют энергичные, динамические действия, потому что они произносятся отрывисто, с напряжением (это объясняется тем, что созвучные короткие слова несут на себе ударения и разделяются паузами). Все это и помогает нам живо представить картину.

Как видим, источником речевой выразительности становится все — от самых простых слов до звуков речи и даже знаков препинания. Однако искусное применение стилистических ресурсов языка требует и хорошего знания всех его богатств, и упорного труда, который становится уделом всякого, кто взял в руки перо.

Не каждый может стать поэтом, не всякому дано подняться к вершинам ораторского мастерства… И все-таки — обогащайте свой язык, учитесь находить точные, яркие слова, используйте различные средства образности речи, шлифуйте ваш слог!

Эта книга приоткроет вам некоторые секреты художественного мастерства писателей, которые умело обращаются со словом, находят искусное применение разнообразным стилистическим ресурсам родного языка. Учитесь у них бережному отношению к русскому языку!

Можно ли одержать поражение?

(Сочетаемость слов)

Вам приходилось когда-нибудь видеть фиолетовый апельсин? А кожаные очки? Вы, не задумываясь, отвечаете: «Нет, конечно». Но, может быть, вы слышали, как кричат шепотом? Или наблюдали, как спят бегом? «Такого не бывает!» — улыбнется читатель…

Действительно, такого не бывает и быть не может: это мы для эксперимента соединили слова, обозначающие несовместимые понятия. И если, оценивая такие словосочетания, говорят «такого не бывает», значит, мы сталкиваемся с явлением семантической несочетаемости слов. Определение семантический связано со словом семантика, так называют смысловую сторону языковых единиц. Например, семантика слова апельсин указывает на то, что это сочный плод с толстой оранжевой кожурой, растущий на цитрусовом вечнозеленом дереве; так называют и само это дерево. Но ни плоды, ни деревья цитрусовых не бывают фиолетовыми, поэтому наше определение не подходит к этим существительным. «Стеклянный суп», «железные тучи», «горячая луна», «ехать пешком», «оглянуться вперед», «прислониться к ветру», «летать в море»… Да мало ли абсурдных сочетаний можно изобрести? «Такого не бывает», — скажете вы, а стилист заметит: «Вы нарушаете семантическую сочетаемость слов».

Но случается и так, что по смыслу слова как будто и подходят для выражения того или иного значения, но «не хотят» соединяться в словосочетания. Мы говорим: склонить голову и преклонить колени, но не наоборот — «преклонить голову», «склонить колени»; можно одержать победу и потерпеть поражение, но никто не скажет, что он «потерпел победу». И если вы услышите: «В этих соревнованиях спортсмен одержал поражение», — вы невольно задумаетесь: здесь какая-то ошибка, может, он все же победил, а комментатор оговорился?

Можно сказать круглый год (сутки), но не говорят «круглый час (неделя, месяц)»; бывает глубокая ночь, но не «глубокий день», возможна глубокая осень, но не «глубокая весна». Есть бархатный сезон, но не период, время, месяц. Если мы не станем считаться с традицией и будем соединять слова как нам вздумается, любой, слушая нас, вправе будет заметить: «Так не говорят», — а стилист скажет: «Вы нарушаете лексическую сочетаемость».

Ограничения лексической сочетаемости у тех или иных слов часто объясняются употреблением их в особых значениях. Например, слово круглый в своем основном значении — «такой, который напоминает форму круга, кольца, шара» — свободно соединяется со словами соответствующей предметно-тематической группы: круглый стол, круглая коробка (башня, луна); круглое окно (лицо) и т. д. Но выступая в значении «весь, целый, без перерыва (о времени)», слово круглый сочетается лишь с: существительными год, сутки, а в значении «полный, совершенный» — с такими, как невежда, глупец, дурак, отличник, сирота.

Слово глубокий, означая «такой, который имеет большую глубину, находится на большой глубине», имеет практически неограниченные возможности лексической сочетаемости (глубокое озеро, залив, река, колодец, место и т. д.), но в значении «достигший предела, полный, совершенный» сочетается с немногими существительными (глубокая осень, зима, ночь, сон, покой, тишина, молчание, старость).

В иных случаях причиной ограничения лексической сочетаемости оказывается закрепление слова за устойчивыми выражениями. Например, бархатный сезон — «осенние месяцы (сентябрь, октябрь) на юге». Это выражение имеет устойчивый характер, и мы не можем заменить слово сезон никаким другим, даже самым близким по смыслу («бархатная осень»!). Говорят язык заплетается, но нельзя сказать «заплетаются зубы (губы)», потому что это сочетание устойчивое, в нем замена слов исключена.

Правила соединения слов в речи определяет и грамматическая сочетаемость, от которой зависит возможность соединения одних частей речи с другими. Грамматическая сочетаемость допускает, например, соединение существительных с прилагательными (глубокое молчание), но «запрещает» сочетание прилагательных с числительными, притяжательных местоимений с глаголами (нельзя же сказать «большое сто», «моя твоя не понимает»).

Лексическая сочетаемость нередко вступает во взаимодействие с грамматической. Так, все переходные глаголы сочетаются с существительными в винительном падеже без предлога (читаю книгу), однако форма этого падежа часто зависит от принадлежности существительных к одушевленным или неодушевленным: у первых винительный падеж по форме совпадает с родительным (встретил друга), у вторых — с именительным (встретил поезд). При этом в особых случаях грамматическая сочетаемость помогает правильно определить значение слова: увидеть спутник (о космическом корабле) и увидеть спутника (о человеке).

Все слова с точки зрения сочетаемости можно разделить на две группы: для одних сочетаемость с другими словами, уточняющими, поясняющими их значение, обязательна (вдохнуть что? — воздух, кислород, запах; впадать куда? — в озеро, в Волгу; гордиться кем? чем? — другом, успехами; одержать что? — победу), для других — необязательна (ночь, победа, дышать, жить). Слова, имеющие необязательную сочетаемость, могут употребляться как с другими словами, так и отдельно: ночь, темная ночь, настала ночь; победа, блестящая победа, победа завоевана.

Сочетаемость слов играет особо важную роль в художественной речи. «Работа над словом и стилем, — пишет Ю. Бондарев, — трудоемка. Она тяжка вечным неудовлетворением, мучительными сомнениями в поисках единственно верного сочетания слов». Поэтому и к оценке лексической сочетаемости в художественных произведениях нельзя подходить с обычной меркой, здесь законы «притяжения» слов особые. Так, ограничения семантической сочетаемости не распространяются на переносное словоупотребление: образные выражения черные мысли, годы летят, щеки горят могут показаться бессмысленными, если их понимать в буквальном значении. Однако мы воспринимаем их как метафоры, и это не является препятствием для понимания текста.

Расширение привычных связей слов, придающее им новые оттенки значения, лежит в основе многих классических образов больших мастеров художественной речи: седой зимы угрозы (А.С. Пушкин), пузатое ореховое бюро (Н.В. Гоголь), мечтал о нем (об отце) все эти дни взасос (Ф.М. Достоевский), резиновая мысль (И. Ильф и Е. Петров). Как яркий стилистический прием используют нарушение лексической сочетаемости и современные писатели. Например: Дивизия зацепилась и больше не отступала; Очередная атака захлебнулась; Потеряли надежду смять его полк (К. Симонов). Многие подобные сочетания закрепляются в языке, становятся устойчивыми, что свидетельствует об одобрении их лингвистическим вкусом времени.

К нарушению лексической сочетаемости часто прибегают юмористы, чтобы придать речи комический оттенок: Население тиражного ковчега уснуло; Настал черед Жоржетты Тираспольских. Она вывела за собой табунчик девушек в сарафанах; яблоко с родинкой (И. Ильф и Е. Петров). Этот стилистический прием лежит в основе различных шуток: Гения признали заживо; Трудно прощать чужие недостатки, но еще труднее прощать чужие достоинства; Он был назначен директором по собственному желанию; ему обязаны своей выразительностью заглавия некоторых фильмов («Воспоминания о будущем», «Влюблен по собственному желанию», «Наедине со всеми»), газетных статей («С шуткой наперевес», «Жанр, обреченный на успех», «Белые слезы черемух»).

В поисках неожиданных образов, яркой речевой экспрессии особенно часто расширяют лексическую сочетаемость поэты. Вспомним классические строки М.Ю. Лермонтова: Порой влюбляется он страстно в свою нарядную печаль; А.А. Фета: Дохнул сентябрь. И георгины дыханьем ночи обожгло; А.А. Блока: Май жестокий с белыми ночами! Б. Пастернака: Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд… Ценят этот стилистический прием и поэты — наши современники: Зимы последние кусочки чуть всхлипывают под ногой, и так смущенно дышат кочки незащищенностью нагой (Е. Евтушенко); Маленький лес просил подаяния снега у жадных иль нищих небес (Б. Ахмадулина). Особенно выразительны необычные сочетания слов в песнях Вл. Высоцкого: Поэты ходят пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души; К утру расстреляли притихшее горное эхо… И брызнули камни, как слезы, из раненых скал.

Нарушение лексической сочетаемости может стать досадной речевой ошибкой. «Может, и к тебе пришла бессонница, И лежишь ты, не смыкая взгляда синего», — пишет молодой поэт, забывая, что смыкают глаза, а не взгляд. «Котловина произвела на нас уютное впечатление», — рассказывает вернувшийся из турпохода юноша. Однако впечатление может быть приятным, а уголок — уютным.

Некоторым словам поистине не везет: их часто в речи употребляют в неправильных сочетаниях. Говорят: «холодный кипяток», «повысить кругозор», «справиться с указаниями», «усилить внимание». Нарушение лексической сочетаемости нередко объясняется объединением (контаминацией) похожих словосочетаний. Например, пишут: «удовлетворять современным потребностям», смешивая сочетания удовлетворять требования и отвечать потребностям; «беседа прочитана» (но прочитана лекция, проведена беседа); «завершить обязательства» (завершить план, выполнить обязательства); «уделить значение» (придавать значение, уделить внимание); «улучшить уровень» (улучшить качество, повысить уровень).

В ваших сочинениях, друзья, тоже нередки случаи нарушения лексической сочетаемости: «Долохова за его бесшабашность произвели в солдаты» (производят в офицеры, а в солдаты могут потом разжаловать). Анализируя идейное содержание драмы «Гроза», пишут: «Старое, умирающее, страстно сопротивляется новому» (вместо отчаянно сопротивляется); о пушкинской Татьяне замечают: «Она противопоказана Онегину и Ленскому» (не найдено нужное слово противопоставлена), и даже так: «Татьяна любила свою няню, седобородую старушку» (почему не просто: седую? Ведь старушки не бывают с бородой!). О новом герое советской литературы утверждают: «В какие бы безысходные положения он ни попадал, он всегда найдет выход» (автор спутал слова безвыходный и безысходный, второе сочетается с существительными горе, тоска и под.).

При употреблении слов, которые имеют предельно ограниченные возможности лексических связей, нарушение сочетаемости часто становится причиной комического звучания речи: «Учащиеся работали на своем экспериментальном участке, как самые отъявленные специалисты»; «В нашем драмкружке надвигались радостные события»; «Не будем умалчивать о вопиющих достижениях самодеятельных артистов»; «В кружок юннатов пришли ребята, удрученные опытом». Лексические ошибки в таких случаях не только наносят ущерб стилю, но и вызывают сомнение в отношении содержания таких фраз, потому что возникающие при этом ассоциации подсказывают противоположный смысл…

Внимательное отношение к слову, к особенностям лексической сочетаемости в русском языке поможет вам избежать подобных ошибок в речи, а в иных случаях — позволит использовать необычные сочетания слов для создания ярких образов или как источник юмора.

«Молодая была уже не молода»

(Стилистическое использование многозначности)

В этом ироническом замечании И. Ильфа и Е. Петрова о «жене» их знаменитого героя Остапа Бендера слово молодая выступает в двух значениях: «только что вступившая в брак» и «юная, не достигшая зрелого возраста». А если заглянуть в толковый словарь русского языка, то можно убедиться, что это прилагательное имеет и другие значения: молодое говорят о недавно начавшем расти дереве; то же можно сказать о некоторых продуктах недавнего приготовления (например, молодой сыр (квас)); качества, свойственные молодости, определяют этим же словом — молодой задор.

«Сколько же значений может иметь слово, — спросит иной читатель, — если у первого попавшегося их оказалось пять?»

Слова бывают разные… Некоторые имеют всего лишь по одному значению (это, прежде всего, термины и слова с узкопредметным значением: существительное, бинт, чемодан, троллейбус). Однако в русском языке однозначных слов не много. Значительно больше таких, у которых несколько значений (дом, тихий, идти, взять). Чтобы убедиться в их многозначности, достаточно употребить эти слова в контексте, то есть в законченном в смысловом отношении отрезке речи. Например, у А.С. Пушкина: Господский дом уединенный, Горой от ветров огражденный, стоял над речкою (дом — «здание, строение»); Страшно выйти мне из дому (дом — «жилище, где кто-нибудь живет»); Всем домом правила одна Параша ( дом — «домашнее хозяйство»); Три дома на вечер зовут (дом — «семья»); Дом был в движении (дом — «люди, живущие вместе»). Обычно даже самый узкий контекст (словосочетание) уже проясняет смысловые оттенки многозначных слов: тихий голос, тихий нрав, тихая езда, тихая погода, тихое дыхание и т. д.

Разные значения слов приводятся в толковых словарях: первым указывается основное (его еще называют прямым, первичным, главным), а потом — производные от него (неосновные, переносные, вторичные).

Слово, взятое изолированно, всегда воспринимается в своем основном значении, в котором обычно чаще всего и употребляется в речи. Производные же значения выявляются только в сочетании с другими словами. Например, глагол идти может получать в речи более сорока различных значений, но главное — это то, которое первым приходит на ум, — «передвигаться, ступая ногами»: Татьяна долго шла одна (А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»). В иных, самых различных значениях это слово тоже легко найти в произведениях А.С. Пушкина. Приведем лишь несколько иллюстраций.

1. Следовать, двигаться в каком-нибудь направлении для достижения чего-нибудь. Иди, куда влечет тебя свободный ум.

2. Направляться куда-нибудь (о предметах). Там ступа с Бабою Ягой идет, бредет сама собой.

3. Выступать против кого-нибудь. Что движет гордою душою?.. На Русь ли вновь идет войною?

4. Находиться в пути, будучи посланным. Письмо ваше получил… Оно шло ровно 25 дней.

5. Протекать, проходить (о времени, возрасте). Часы идут, за ними дни проходят.

6. Иметь направление, пролегать, простираться. Сделал я несколько шагов там, где, казалось, шла тропинка, и вдруг увяз по пояс в снегу.

7. Распространяться (о слухах, вестях). И про тебя… идут кой-какие толки.

8. Исходить, вытекать откуда-нибудь. …Пар идет из камина.

9. Об атмосферных осадках: Казалось, снег идти хотел…

10. Совершаться, происходить. Что, как торг идет у вас?

11. Проявлять готовность к чему-нибудь. С надеждой, верою веселой Иди на все.

12. Быть к лицу. Красный цвет идет более к твоим черным волосам и т. д.

Многозначность свидетельствует и о широких возможностях словаря, ведь богатство русского языка заключается не только в большом количестве слов, но и в разнообразии их значений. Новые смысловые оттенки придают языку гибкость, живость и выразительность.

Художники слова находят в многозначности неисчерпаемый источник выразительности речи. Можно так построить фразу, что многозначное слово будет восприниматься сразу в прямом и переносном значении, придавая речи комизм. Например: Радио будит мысль даже в те часы, когда очень хочется спать. Такая игра слов называется каламбуром, в основе ее юмористическое переосмысление разных значений слова. Выделите многозначные слова, на которых построены каламбуры: Дети — цветы жизни, не давайте им, однако, распускаться; Весна хоть кого с ума сведет. Лёд — и тот тронулся; Труднее всего провести время. (В этих фразах Эмиля Кроткого слова, которые совмещают в себе прямое и переносное значение, — распускаться, тронуться, провести.) Мысль, выраженная в каламбурной форме, выглядит ярче, острее; особое внимание притягивается к обыгрываемому слову.

Каламбуры украшают остроумную беседу. Вы помните реплику Софьи из комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума»?

Чацкий: …Но Скалозуб? Вот загляденье: За армию стоит горой, И прямизною стана, лицом и голосом герой…

Софья: Не моего романа.

В основе этого каламбура многозначность слов герой и роман.

А вот шутки, построенные на каламбурах:

1. Ученику нужно было найти x в уравнении 5x2 + 20 = 100. Он подчеркнул букву x и заявил: «Я уже нашел „икс“ в уравнении!»

2. Может ли дождь идти два дня подряд?

— Конечно. Я сам помню, как однажды дождь шел два дня подряд.

— Как же подряд? Ведь между одним днем и другим была ночь!

Словесная игра, основанная на столкновении в тексте различных значений многозначных слов, может придать речи форму парадокса, то есть высказывания, смысл которого расходится с общепринятым, противоречит логике (иногда только внешне). Например: Единица — вздор, единица — ноль (В. Маяковский).

Однако многозначность слов может в иных случаях стать причиной всевозможных недоразумений, если собеседники понимают одно и то же слово по-разному. Так, в повести К. Симонова «Двадцать дней без войны» узбек Турдыев отвечает на вопрос, тяжела ли служба в разведке: «Очень тяжелая, восемьдесят — сто килограмм». И объясняет: «Иногда бывает такой тяжелый попадается язык» (то есть пленный, которого разведчик доставляет для получения военных сведений). Ведь обычно разведчику приходилось тащить на себе добытого «языка».

А вот пример из жизни. Учитель спрашивает мальчика: «Кем работает твоя мама?» И слышит в ответ: «Старшим научным сотрудником». Но учителю захотелось уточнить:

— В какой области?

— В Московской, — поясняет мальчишка. Он не понял, что следовало указать область научных исследований, которыми занимается мать.

Многозначность слов дает повод к неправильному истолкованию и таких фраз: «На костре — лучшие люди села» (можно подумать, что их собираются сжечь, а их пригласили на пионерский праздник); «На каждого члена кружка „Юный техник“ падает по пять-шесть моделей» (кто-то улыбнется: если они увесистые, то возможны и травмы!); «На площадке перед школой вы увидите разбитые цветники. Это дело рук наших ребят» (что же они: уничтожили клумбы или сделали их?).

Бывают комические случаи и на уроках в школе. В ответе по истории, рассказывая о сражениях древних, ученик заявил: «Греки своими острыми носами пробивали корабли персов».