Исповедь Плейбоя (СИ)

Первая мысль, бьющая наотмашь прямо по сердцу — надо подойти и поздороваться. Просто показать, что я тоже здесь, в большом зале выставочного салона «Бентли», который отец Юры снял для проведения торжественного мероприятия. Возможно, обменяться парой слов. Но меня, словно телеграфный столб, глубоко вкопали в землю и залили бетоном сомнения и непонимания. Зачем? Мы просто чужие люди, которые, по разным глупым причинам, провели вместе несколько часов. У нас нет общих тем для разговоров, у нас нет ничего, что обычно связывает людей хотя бы для короткого «ниочемного» разговора, когда они случайно сталкиваются на тротуаре и переходить на другую сторону уже поздно.

К счастью, в этот раз мне не приходится делать выбор, потому что кто-то из ведущих мероприятия организовывает гостей для торжественной речи, и приходиться взять Юру под локоть, чтобы занять почетное место в кругу самых близких людей именинника.

Речь сменяется фуршетом, фуршет — снова речью. Слова родственников перетекают в пафосные речи коллег. И во всем этом для меня есть только один несомненный плюс — я полностью теряю Руслана из виду. Моя тетка все-таки не настолько близкая родня, чтобы ей не дали незаметно ускользнуть, не осчастливив именинника парой горячих слов.

Дежавю, прямо, как на моей свадьбе.

— Может быть, ускользнем пораньше? — вдруг предлагает Юра примерно через час. Говорит как-то подавленно, хоть, когда мы ехали сюда, его настроение то и дело колебалось от отметки «полное бешенство» до отметки «Мне все по фигу». А сейчас он в какой-то апатии, как погашенная свеча.

— Я как ты.

Юра странно смотрит на меня, а потом берет за талию и осторожно, словно мы вдруг решили вспомнить молодость и уединиться в укромном уголке, ведет меня в сторону двери. Но на пути вырастает его мать, и сразу берет меня в оборот вопросами о том, как прошел медовый месяц и когда им с отцом готовиться принимать почетный статус деда и бабки. Юра поджимает губы, и я понимаю, что именно этого разговора он пытался избежать. Наверное, мать уже донимала его аналогичными вопросами, но раз теперь она пришла с ними ко мне, то ответ ее вряд ли устроил.

— Я не планирую заводить детей в ближайшем будущем, — говорю максимально спокойно и с типовой улыбкой. Не собираюсь прятаться за Юру, даже если он этого и не заслуживает.

Счастливая нега медленно сползает с лица свекрови, она с непониманием переводит взгляд на сына, как будто рассчитывает, что по одному его щелчку я резко передумаю и скажу что-то другое. Или как минимум покаюсь. Юра скрипит челюстями, но продолжает отмалчиваться.

— Я еще слишком молода, чтобы заводить детей, — продолжаю гнуть свое. — Не раньше тридцати точно.

— Шесть лет? — быстро считает она и переспрашивает. — Ты собираешься ждать еще шесть лет?

— Или больше, если к тому времени не почувствую потребность стать матерью.

У меня много тараканов и заморочек, в особенности на тему ответственности. Я не отношусь к тем людям, которые считают детей обузой, от которой в жизни нет никаких радостей, а только хлопоты и постоянная нехватка личного времени. Но я не хочу становиться матерью ребенка, чей отец каждую ночь будет возвращаться насквозь пропахший клубными проститутками.

Я хочу развод.

С частью, в последний момент успеваю до крови прикусить язык и молча проглотить внезапное озарение.

— Эвелина, солнышко, я не понимаю… — бормочет свекровь, но на этот раз инициативу перехватывает Юра.

— У нее просто плохое настроение, мам. До сих пор не может поверить, что острова остались где-то там, так не хотела уезжать.

Сгребает меня к своему боку, и ладонью почти до боли сжимает бедро. Даже если бы я захотела устроить скандал и вырваться, у меня все равно ничего бы не вышло. Но я не хочу, потому что семейным драмам не место среди досужих зрителей.

Юра не дает матери опомниться и продолжить допрос — просто ведет меня к двери, хоть скорее несет кулем, потому что я пару раз отчетливо чувствую, как хватаю ступнями воздух, а не пол. Муж отпускает меня только на крыльце, и я практически сразу отступаю на несколько шагов, но налетаю на кого-то спиной.

В ноздри оглушающе бьет запах апельсинов. Такой сильный, что на миг земля уходит из-под ног.

Я знаю, кто стоит сзади. Знаю, чья рука спасает меня от падения, и чья ладонь твердо ложится на живот.

— Нужно быть осторожнее, — холодно говорит Руслан.

Чтобы повернуть голову, уходит несколько жизней.

Я уже твердо стою на ногах, и он отпускает меня, на прощанье чиркнув кончиком фильтра от сигареты по тыльной стороне ладони. Дым сладостью въедается в ноздри, будоражит воспоминания, в которых Руслан скармливал мне эту отраву собственными губами, как будто растлевал невинную деву первозданным грехом. И как потом я украла новую порцию на собственной свадьбе.

Мне нужно повторить это снова: глотнуть один на двоих яд.

Хочу поблагодарить Руслана за помощь, но он даже не смотрит в мою сторону. Просто курит и молчит, держа одну руку в кармане брюк. Сегодня одет в темно-серый костюм и кремовую рубашку, которая хорошо оттеняет свежий загар из солярия. Меня злит, что он гладко выбрит. Приходиться напомнить себе, что мы — чужие люди, случайные тени двух прохожих на кирпичных стенах. И отчитывать его за то, что мне хотелось почувствовать колючки собственными ладонями, просто смешно.

— Мы знакомы? — Руслан все так же смотрит в темноту перед собой, и я не сразу понимаю, что так он пытается оправдать мой слишком пристальный взгляд. Но я в ступоре, поэтому он сам заканчивает «легенду»: — На свадьбе, да? Я был с Лизой. Просто событие века.

Юра нащупывает мою ладонь, скрещивает наши пальцы, и я замечаю косой взгляд Руслана, которым он безразлично оценивает этот жест.

Делает вид, что мы незнакомы. Для кого? Для меня или для Юры? Настолько безупречно отыгрывает спектакль, что хочется отыскать кнопку, которая погасит эту реальность и зажжет ту, в которой я хоть что-то смыслю в людях.

Но и на этом спектакль не заканчивается, потому что к концу третьего акта на сцене появляется еще одна героиня — моя единственная родная тетка Лиза. Она в тонком платье темно-зеленого цвета и зябко потирает плечи, приближаясь к Руслану ровно настолько, чтобы дать ему время проявить заботу. Он снимает пиджак, бережно заворачивает в теплую ткань ее плечи и дает Лизе обнять себя за талию.

— Молодоженам натерпится побыть наедине, — заговорщицким громким шепотом сообщает Лиза как будто специально для Руслана.

— Ты нелепая, — в ответ говорю я.

Лиза открывает — и закрывает рот. Юра тянет меня за собой, но я каким-то чудом все же вырываюсь. Понимаю, что никому из этих трех нет дела до того, что у меня внутри, но мне все равно есть что им сказать. И если не сделаю это прямо сейчас — возненавижу себя за трусость.

— Ты просто смешная, Лиза. И отвратительная.

— Иди-ка домой, Эви, — сквозь зубы цедит она. Я и не рассчитывала на достойный ответ, но даже этот — банален до оскомины. — Ты явно выпила лишнего. Юра, нужно внимательнее следить за женой.

Глава 15. Плейбой

Я знал, что мы столкнемся. Лиза сказала, что собирается на юбилей к свекру своей племянницы, и все сложилось как дважды два. Она в общем не настаивала, чтобы ее сопровождал именно я, но как-то так широкими мазками дала понять, что на такие мероприятия женщине ее статуса приходить в одиночестве просто нельзя. А если она через две недели после выхода «в свет» со мной заявится с другим парнем, то разговоров не избежать.

Если бы я хотел отказаться — Лиза вряд ли настаивала бы на своем.

Но я согласился. Потому что рассчитывал увидеть Снежную королеву. Просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и не пишет она только потому, что у нее под платьем уже видно живот или что-то в этом духе.

Идиотское было решение. Жаль, что дошло это только потом, когда я чуть было не сгреб ее в охапку на мокром крыльце. Наверное, так бы и сделал, но вовремя отрезвел, охренев от собственной тупости. Беременной Эвелина точно не выглядела, а значит, не было никакой объективной причины не написать мне хотя бы прямой посыл валить из ее жизни известным маршрутом. Но в общем, она сделала это же, но без слов.

В мире бриллиантовых девочек парни-проститутки — низшая ступень эволюции.

Я отвожу Лизу к ней домой, трахаю в прихожей, желаю спокойной ночи и сваливаю.

Гоню к себе на такой бешенной скорости, что только чудом не вмазываюсь в столб. Какая-то часть меня хочет, чтобы, когда я выйду из машины, Эвелина стояла под козырьком подъезда и ждала меня с обещанием в своих охуенных холодных глазах. Обещанием просто посмотреть со мной долбаные мультики.

Но ее, конечно же, нет, и я даже не тружусь включить свет, когда переступаю порог. Не разуваюсь, не раздеваюсь, как есть падаю животом на кровать. Есть одно универсальное средство от херовых дней — сон. Во сне мы проживаем жизнь на быстрой перемотке, закрываем и открываем глаза, позволяя жизни сделать «монтаж» и вычеркнуть из суток тройку-другую говенных часов.

Телефон разрывается уже полчаса минимум, но я только с третьей попытки нахожу его во внутреннем кармане пиджака. Заодно стряхиваю с себя верхнюю часть одежды, одновременно пятками стаскивая туфли.

Она подписана в моем телефоне как «Ничейная Кошка» и именно это имя горит на экране, когда я отклоняю вызов. Уже профессиональная привычка не подписывать своих женщин их реальными именами. У меня даже Юлька подписана как «Рыжая».

Эвелина перезванивает, и я снова сбрасываю, но на этот раз все-таки отписываюсь: «Пиздуй к мужу под крыло, Ничейная кошка». Хорошо, что она не клиентка и мне не нужно корчить даже номинальную вежливость и беспристрастие.

«Ты придурок», — пишет она в ответ.

«Одно раза мало? Еще раз послать тебя что ли?» — молнией отвечаю я.

Она долго молчит. Минут десять — не меньше. В тишине пустой квартиры слышно только громкое урчание кота, который медленно идет вверх по постели и укладывается прямо рядом с моей ладонью. Дает знать, что хочет внимания, и я чешу его за ухом, разглаживая пальцами уже гладкую и чистую шерсть. Возможно, когда-нибудь и меня будет кто-то, к кому можно просто молча прийти за порцией искренней ласки. Возможно, нет.

«Мне нужен друг», — пишет Эвелина через полчаса.

«Нет», — не раздумывая, отвечаю я. Какой из меня друг. Какие между нами вообще мосты?

«Завтра в 18.30 забери меня из балетной школы. И купи билеты в кино», — вместе с адресом приходит ее следующее сообщение.

«Ок», — отправляю я.

И лезу в гугл, чтобы посмотреть киноафишы на эту неделю.

‌‌‌‌‌‌‌‌

* * *

Следующее утро у меня все в мыле. На утренней тренировке впахиваю, как проклятый. Бывают такие дни, когда хочется начихать на программу и просто порвать жилы до зубного скрежета, выжать максимум, наплевав на последствия. В раздевалке минут десять тупо сижу на скамейке, потому что мышцы орут благим матом и завтра скажут свое «спасибо».

После тренировки еду в кинотеатр и заранее беру билеты. Из разнообразия между полнометражным мультфильмом про принцессу, комедийной мелодрамой, блокбастером про супергероев и хоррором, выбираю ужастик. У нас с Эвелиной не свидание и не посиделки двух друганов, поэтому нет необходимости создавать романтический флер. И дружеский тоже. Хотя в глубине души мне тупо хочется еще раз повторить тот вечер, но не в людном зале, а у меня на диване.

До четырех вечера у меня — заказ. Ничего такого, просто женщина немного за сорок, владелица элитного салона красоты хочет сыграть на нервах бывшему, который, как и я, намного младше. В этот раз сразу оговорено, что никакие «дополнительные» услуги не требуются. Поэтому просто отыгрываю заказную роль: подъезжаю в указанное время и место с букетом цветом, распахнутыми объятиями и полным комплектом любви и обожания на лице. Начало какого-то солидного банкета, где клиентка водит меня среди гостей, нарочно выбирая те точки маршрута, которые все время на виду. Водит, как племенного жереюца: останавливается поговорить с теми и этими, сама, за меня, рассказывает, что я занимаюсь нефтяным бизнесом и начинает сыпать подробностями нашего выдуманного романтического знакомства. Я же тем временем давно вычислил ее бывшего в зале, и мы обмениваемся почти понимающими взглядами. Потому что рыбак рыбака видит издалека, а я таких ребят вычисляю на раз-два. Потому что обычно они в меру брутальные, но явно покладистые, пухлогубые и выхолощенные, как сапоги перед смотром на плацу. Это — приживалы. Находят падкую на всякий бред одинокую бабу, заворачивают ее в лапшу, как котлету — в тесто, и некоторое время клещом сосут из нее деньги и возможности. А как только жертва начинает намекать на постоянные отношения в законном браке, а то и детишек, цепляются за пустяшный повод, чтобы свалить на пике трагедии.

Этот парень не собирается к ней возвращаться, и устроенный специально для него спектакль ему глубоко по барабану. Ждет, когда я отлучусь в туалет и зачем-то врется следом. Крутится возле раковин и, когда выхожу из кабинки, говорит:

— У нее огромные долги, так что ловить там нечего.

Откручиваю вентиль и медленно, как хирург перед операцией, тщательно мою руку. Надеюсь, что свалит, но Приживала топчется рядом и продолжает «вводить меня в курс дела».

— У нее все в залоге давно, так что эта полянка, брат, уже не зацветет.

Есть вещи, которые даже такая тварь, как я, не может понять. И вещи эти лежат в области хотя бы минимальной порядочности. Когда я трахаю женщину за деньги — я не обещаю ей золотые горы, не сулю любовь и не планирую совместное размножение. То, что некоторые, как Диана, обманывают сами себя — погрешность, исключение. В остальном же все мои женщины, постоянные или «на раз», знают, что я просто отрабатываю заказанные услуги.

Но Приживала — это совсем другая херня. Он дарит женщинам то, что хотят все без исключения — надежду. Заворачивает пластилин в конфетную обертку и выдает за «Рафаэлло», а потом поливает конфетку дерьмом и сваливает. Само собой, по максимуму выпотрошив жертву. Но, сука, хвастаться этим — выше моего понимания.

— Не зацветет, потому что один уебок ее вытоптал?

Ответ мне не нужен, поэтому, когда Приживала открывает рот, чтобы ответить, я просто даю ему в зубы. Благо, не растерял навыки боксерской школы и уличных драк. Одного удара достаточно, чтобы Приживала стек по стенке немощной соплей. В заказе мордобоя не было, так что спишу это на «небольшой презент от фирмы».

Я отыгрываю роль до конца: убегаю по «важному звонку», на прощанье, как бы между прочим, спросив свою женщину, чего бы она хотела на ужин. На такую лажу не купилась бы даже любительница сериального «мыла», но это тоже не мои проблемы, хотя мне немного ее жаль. Наверняка преисполнена надежд, что появление на горизонте соперника вынудит ее бывшего осознать и отстроить сожженные мосты, поэтому и отсылает меня, расчищая ему пространство для маневра.

Но меня это, честно говоря, совершенно не трогает.

В конец концов, если женщина хочет быть обманутой, она проглотит даже нелепую ложь и попросит добавки.

Глава 16. Плейбой

Все-таки успеваю заехать домой — благо, не далеко — принять душ и сменить костюм на джинсы, толстовку и полупальто. Беру зонт, потому что снова моросит и затянуло как будто до самого утра.

Но всю дорогу до балетной школы думаю о том, что я еду на встречу к замужней женщине. У которой, по моим подсчетам, только-только истек срок годности медового месяца. Еду без цветов, не при параде и нарочно не сменив простыни на своей кровати, хоть в принципе делал это два дня назад и с тех пор там не было других баб.

Где-то во всей этой мутной жиже захлебнулась логика и растворился здравый смысл.

Студия, где занимается Эвелина, хитро спрятана в уютном переулке. Панорамные окна выходят на внешнюю сторону и залитый светом зал весь, как на ладони. Я приехал минут на пятнадцать раньше, потому что свезло проскочить пару перекрестков и не застрять в пробке. Поэтому сейчас можно спокойно закурить и насладиться видом.

В зале всего шесть человек, и одна из них — дама преклонных лет, явно главная среди своих подопечных. Она высекает слова так громко, что даже Чайковский не может ее перекричать. И девушки синхронно делают какие-то па.

Я ни черта не смыслю в балете и предпочитаю зрелище хорошего поединка из смешанных единоборств. Но взгляд все равно намертво цепляется в Эвелину, потому что сейчас она еще более нереальная, чем я о ней думал.

Ей идет белое трико и контрастно-черный спортивный купальник с длинными рукавами, пуанты, поверх которых натянуты толстые пушистые гетры. Только я бы распустил ей волосы. Так сильно этого хочу, что чешутся ладони, и приходится сделать глубокую затяжку, чтобы избавиться от покалывания в кончиках пальцев.

Эвелина забрасывает ногу, потом делает поворот, потом откидывается назад, только чудом не ломая позвоночник. И снова поворот, изящный взмах руки. Неуловимое движение — и она уже стоит на кончиках пальцев. Тонкая дымная фигурка, на которую страшно даже дышать. Что-то такое, как будто выпавшее из другой реальности.

Не знаю, откуда берется все это романтическое дерьмо, и почему меня от него не тошнит. Только на мгновение в голове проносится мысль, что я еще могу сбежать, и спаси нас обоих. Не уйти, а именно сбежать, даже если это как-то совсем уж позорно звучит.

Эвелина перестает кружиться, устало опускается на пятки и наклоняется, чтобы отдышаться. Узкие плечи тяжело и часто поднимаются, опадая, как мне кажется, с беззвучным стоном. Но через пару секунд Снежная королева распрямляется — и смотрит прямо на меня. На миг в прозрачно-голубом взгляде сквозит удивление, и я дополняю эту чудесную специю, показываю два билета в кино. Думал, хотя бы улыбнется, но она просто стоит и смотрит, и даже не шевелится.

«Распусти их», — одними губам говорю я, на всякий случай помогая себе жестами.

Эвелина аккуратно вытаскивает пару шпилек, снимает резинку и встряхивает руками чистую платину волос.

Белое и черное. Определенно ее цвета.

Я просто хочу ее трахнуть. Как и в прошлые разы, когда эта потребность была за пределами границ самоконтроля и понимания.

‍‌Эвелина продолжает заниматься, а я, прячась под зонтом, много и медленно курю.

Она выходит не в шесть тридцать, а в семь, но мы все равно никуда не опоздаем. Я иду ей навстречу, чтобы прикрыть зонтом, и веду к машине. Снежная королева не хочет садиться в салон, просит постоять под дождем хоть пару минут.

— Вот, — достает из сумки внушительных размеров коробку, перевязанную простой лентой. — Это тебе.

— Открой, руки заняты.

Она как будто даже рада, потому что забрасывает все вещи на заднее сиденье и через мгновение подносит к моему лицу ту самую ракушку с фотографии.

— Думал, она будет меньше, — говорю я, просто чтобы не стоять истуканом.

Эвелина становится на носочки, крепко сжимает в кулаке толстовку у меня на груди и подносит ракушку к моему уху.

Слишком, блядь, близко. Не ракушка, а вот эта дымная абсентовая фея. Не выдерживает мой прямой откровенный взгляд глаза в глаза, прячется за серебром ресниц, но все-таки подается навстречу. Тягучая и почти прозрачная, как липовый мед, который хочется слизать кончиком языка. И, хоть я не верю в эту чушь, внутри раковины громко шелестит прибой, и каждая волна выбрасывает на берег осколки того немногого, что осталось от слова «дружба с бриллиантовой девочкой».

Я правда старался.

И я правда ее боюсь, потому что Эвелина — безупречный шифр Энигмы, и как бы я не старался, мне ни за что ее не разгадать и не взломать даже за миллиард лет.

— Поехали, Снежная королева, — тороплю я, отстраняясь. — Неприлично приходить на фильмы ужасов, когда уже пустили первую кровь и развесили кишки на оленьих рогах.

— Фильм ужасов? — Она морщит нос.

— Настроение хуевое, а ты в следующий раз конкретизируй, на что именно хотела сходить.

Фраза зависает в воздухе зудящим роем мошкары. Я сказал: «В следующий раз»? Похоже на то.