Голубой трамвай

– Ой, что-то мне уже не хочется на нем ехать, – сказала Майка. – Может, давайте выйдем, а?

– А как? – прохрипел мальчик.

– Ну, не знаю. Должна же быть какая-то кнопка там, рычаг…

Дядька подошел к выходу. Как только он это сделал – трамвай остановился и раскрыл двери.

– О! – обрадовалась Майка. – Он просто знает, где остановки, и все. Давайте выйдем! Ну пожа-алуйста! – взмолилась она, представив себя одну в тумане.

– Окей, – кивнул дядька, и мальчик, глядя на него, тоже кивнул. – Выйдем.

И они вышли вместе.

Голубой вагон дзенькнул и укатил прочь. Они остались одни на бесконечной улице – Майка, мальчик и дядька.

2.     ЗНАКОМСТВО

Будем знакомы

Всюду был туман.

Только теперь он был какой-то другой. Веня никак не мог понять, почему, и только потом понял, что он уже не пахнет дымом.

– И… что теперь? – спросила Майка.

– Не знаю. Будем, что ли, знакомы, – ответил дядька и протянул руку. – Иван Артурович.

– Веня, – сказал Веня и пожал ее.

– Майя, – сказала Майка и на всякий случай тоже пожала. Ему и Вене. – Можно просто Майка.

– Так и знал, что ты девочка, – обрадовался Веня.

– А кем мне еще быть? – фыркнула Майка. – Мутантом, что ли?

– Вообще-то ты клоун, – сказал Иван Артурович. – А клоун не имеет пола. Клоун – это просто клоун, и все.

– Эээ… Давайте лучше подумаем, как нам быть, – сказала Майка. – Вам куда? Мне на Машиностроительную пятнадцать дробь девять. И мне бы еще маме позвонить…

– А мне на Цементную сорок один, – сказал Веня.

– А мне и того дальше, – усмехнулся Иван Артурович. Почему-то он все время усмехался.

– Я свой тел кокнула, – сказала Майка. – Можно с вашего?

– Понимаешь, в чем дело, – сказал Иван Артурович. – Похоже, тут нигде нет покрытия. Я только что смотрел.

– У вас какой оператор? – Веня достал телефон и сделал большие глаза. – Упс… Время сбилось?

– У меня ноль ноль двадцать… три-и, – протянул Иван Артурович. На «три-и» его голос съехал вниз.

– Как это? – не поняла Майка. – Я недавно смотрела… было ноль ноль сорок четыре.

– У тебя тоже двадцать три? – спросил Иван Артурович Веню.

– Двадцать две, – тихо отозвался Веня.

– Та-акс…

Иван Артурович умолк.

Молчал и Веня.

– Так есть это покрытие или нет? – громко спросила Майка. – А то я свой кокнула… случайно…

Веня качнул головой.

– И… как теперь?

Она посмотрела на Ивана Артуровича. Все-таки он был взрослый.

И Веня тоже посмотрел на него. Он вообще все время это делал.

Но Иван Артурович молчал. И, кажется, снова усмехался. Будто знал что-то такое, чего никто…

– Что вы все время хихикаете? – не выдержала Майка. – Смешно, да?

Тут Иван Артурович действительно хихикнул.

– Когда клоун задает такие вопросы – это и правда смешно… Ну! Не дуйся. Надутый клоун – это еще смешнее.

– Давайте лучше посидим, – буркнула Майка, увидев бетонный бордюр. В глазах опять плыла слезища, и она гнала ее обратно. – Посидим и решим, что делать. Все равно спать не хочется… а вам?

– И мне, – сказал Веня.

– И мне, – сказал Иван Артурович. – Что, надо признать, нетривиально: я работал целый день и должен был устать, как лошадь.

– Так, может, мы это… просто подождем тут, пока ночь не кончится? – предложила Майка. – А там…

– Ахахаха! – вдруг раздалось с другой стороны.

Майка вздрогнула и обернулась. Кто-то выплывал к ним из тумана и хохотал, как мультяшный дурень:

– Ахаха!.. Ай да отмочил! Ай да шут!

– Что отмочил? – спросила Майка и подумала – «алкоголик».

– Давненько, давненько не слыхал я таких шуточек! Как ты сказал – «подождем, пока ночь не кончится»?.. Смело! Я бы даже сказал – дерзко! Ай да шут. Ай да отмочил… – бормотал прохожий, уходя в туман.

Веня и Иван Артурович смотрели ему вслед.

– Что я такого сказала? – крикнула Майка.

Но от ночного гостя остался только отзвук хохота. Казалось, что сам туман хохочет и потешается над ними.

– Там кто-то есть, – вдруг сказал Веня. – На первом этаже. Там были голоса, я слышал!

Рядом стоял дом. Безжизненный, с черными окнами – такой же, как и все дома этой улицы.

– Раз говорят – значит, не спят, да? И не будут сильно ругаться, да? если мы постучим и спросим? – допытывался Веня. – Все-таки мы заблудились…

– Лучше, если вы спросите, – сказал Майка Ивану Артуровичу. – Вы взрослый. И вообще…

– Окей, – кивнул тот. – Спросим.

Он подошел к дому, помедлил и постучался в окно. Майке показалось, что там мелькнула чья-то тень.

– Извините! – крикнул Иван Артурович. – Мы заблудились и не знаем, где мы. Не подскажете, какая это улица? И где ближайшее метро?

Майка переглянулась с Веней.

– Простите! – снова крикнул тот. – Можно от вас вызвать такси? Со мной дети…

Окно молчало.

– Схожу к парадному, – сказал Иван Артурович. – Ждите, вдруг там собаки или еще что…

Он зашел за угол и исчез в тумане.

* * *

– Что он грузил про метро? – спросила Майка у Вени (почему-то шепотом).

– Не знаю, – ответил ей Веня (тоже шепотом). – Может, он про… Есть такая сеть супермаркетов – «Метро»…

– Не встречала, – буркнула Майка и уставилась туда, куда исчез Иван Артурович. – Кто он такой вообще?

– Понятия не имею. Я тоже заблудился, как и ты… Вошел в этот трамвай, а там он едет.

– Может, они как-то связаны? Трамвай и этот Иван Артурович?

– Не знаю… А на тебе вот это все мажется? – спросил Веня, имея в виду грим.

– Хо! Лучше не пробовать, а то совсем страшнюком буду.

– Ладно… А прикольно это – ходить вот так? Раскрашенной и в парике?

– Это не парик. Это мои волосы, – сказала Майка и отвернулась.

– Да-а? А можно потрогать?

– Нельзя… Тсс! – Майка приложила палец к губам: из тумана послышались какие-то звуки. Ей показалось, что она даже видела вспышку света. – По-моему, он возвращается.

Но никого не было.

– Да что ж такое? – хрипло спросила Майка. – Он что там, забыл про нас?

– Или еще хуже, – добавил Веня.

– Ты о чем?

– Неважно… Я схожу посмотрю, да?

– Я с тобой!

– Не надо. Все-таки… ты у нас дама, да? – спросил Веня. Сделал шаг, другой, оглянулся на Майку и исчез за углом.

– Стой! – крикнула она шепотом. Но Веня не услышал. Или услышал, но проигнорировал.

Майка снова осталась одна.

Вначале она пробовала насвистывать. Выходило не очень, потому что губы все время сползали куда-то набекрень.

Потом стала напевать.

Потом решила: все-таки туман, сырость, и если немножко потанцевать – это будет ничего. Тем более что она клоун.

Потом ей надоело. Или не надоело, а просто туман окутал ее так плотно, что Майка могла только переступать с ноги на ногу, потирать руки и заглядывать за угол дома.

Несколько раз она делала туда шаг, и потом – два назад. Туда маленький шажок, а назад – два больших. Или три.

Наконец шажок застыл и перешел в следующий. Потом – в следующий, и еще в следующий… На цыпочках, как вор, Майка закралась за угол – и сразу нырнула в густую тьму. Свет фонаря не попадал сюда, и она не видела даже своих рук.

Тьма облепила ее так, что было тяжело дышать. Сжав губы, Майка медленно-медленно плыла в ней, держась за стену (та противно мазалась сыростью, но вариантов не было). Глаза никак не могли привыкнуть, и Майка изо всех сил пялилась в черное, чтобы увидеть хоть что-то, кроме плывущих мушек.

Рука тронула то, что могло быть дверью. Ощупав ее, Майка оглянулась (свет фонаря больно кольнул глаза) и хотела постучать. Может, консьержка откроет…

Но передумала. Наткнувшись на ручку, потянула ее и почувствовала, что дверь не заперта.

Майкиных внутренностей, наверно, уже не было. Вместо них был один сплошной туман, и он лип к ней изнутри. Майка старалась не думать ни о чем, кроме того, что сейчас она просто откроет дверь, и…

Вдруг тьму расколола белая молния.

Она обожгла Майкины глаза, и те слепились наглухо, чтобы не сгореть.

Кто-то рядом орал и хватал ее за все подряд. Свет жег сквозь веки, и она защищалась от него руками, вырвав их из чужих рук…