Голубой трамвай

– Да это же просто шут, – услышала она сквозь собственный визг.

Шмыги и молния

Трудно сказать, кто первым перестал кричать – она или тот, другой. И когда Майка поняла, что белая молния – это просто фонарик, бивший в глаза, горло продолжало рваться в крике (хоть не было уже ни сил, ни воздуха).

– Я думал, чур какой-то, – слышалось рядом. – Белый весь, волосы красные…

– Меньше в чуров надо верить!

Голоса были перепуганными и мальчишескими.

Не опуская рук, Майка решилась наконец приоткрыть глаза и глянуть сквозь пальцы.

– Фонарь убери! – прохрипела она, моргая изо всех сил.

Молния метнулась вниз, и Майка увидела две скрюченных фигуры с кляпами во рту. Веня и Иван Артурович!..

– Что вы с ними сделали? – пыталась кричать она, и не выходило – связки не смыкались. – А ну… отпустили их! Отпустили, я сказа…

– Не шуми, – попросили из темноты. Майка повернулась к фонарю и увидела вихрастый силуэт, и рядом еще один. – Шмыги набегут… или нюхачи…

– А эти кто? По панели шатаются, в заброшку лезут, – другой ткнул фонарем в Майку. – Нюхачи и есть!

– Буц их разберет! Ты кто? – спросил ее первый.

– Я шут, – ответила она. (Почему-то ей показалось, что так надо ответить.) – А вы кто?

– Что ты здесь делаешь, шут? Это твои люди?

– Мои, – сказала Майка и закашлялась. – Я… я вам ответила, а вы мне нет. Что это за дела вообще? Что мы вам сделали?

– А… может, они не нюхачи? – неуверенно спросил второй.

– Ну да, слушай их больше… И этого вяжем! – первый показал на Майку.

– Я те ща кээк свяжу-у! – взвыла Майка (откуда-то к ней вернулся голос), размахнулась и черканула ногтями темноту, задев что-то мягкое.

– Ааай! – завопило мягкое. Майкины руки опять кто-то хватал, а она рычала и царапалась как кошка, скрючив пальцы, которые все время били по живому. Дом снова наполнился воплями.

Наконец один шумно рухнул на пол: Иван Артурович подставил ему подножку. Второй отскочил, уронив фонарь, который Майка тут же подхватила и направила ему в лицо.

Это был кудлатый мальчишка с исцарапанными щеками (моя работа, подумала Майка). На полу валялась его точная копия.

– Не подходи, – прохрипел мальчишка. – Живым не дамся!

– А мы не это!.. – крикнул его близнец с пола. – Мы просто играли тут… У нас и лимиты есть!

– Развязать! – приказала Майка, кивнув на пленников.

– А ты царапаться будешь? – опасливо спросил первый.

– Буду! А ну развязали быстро! – гаркнула она и закашлялась.

Близнецы подчинились, вздыхая и говоря «буц подери». Они были совершенно одинаковые, только царапины в разных местах.

– Тьфу! – сплюнул Иван Артурович, когда его рот освободился от кляпа. То же самое сделал и Веня. – Ну, Майка, ты у нас… ты просто… Ребят, вы чего сразу нападать, а?

– А вы чего к нам лезете? – спросил первый, сматывая веревки.

– Я же говорил: заблудились мы! Верить надо людям!

Близнецы расхохотались.

– Вы, наверно, все шуты, – сказал второй. – Только одного вырядили, а других не успели.

– Сами вы шуты гороховые! – Майка вдруг вспомнила это выражение. Тут оно было в самый раз. – Вам чего не спится вообще? Все умные люди ночью спят!

Мальчишки опять расхохотались.

– Наверно, это не нюхачи. Это бродячие артисты какие-то…

– А почему бродячие артисты не могут быть нюхачами?..

– Кто-то идет, – вдруг сказал Веня.

* * *

Все умолкли. В тишине слышался шорох – то ли шаги, то ли дыхание.

– Гаси фонарь, – шепнул первый и выдернул его из Майкиных рук.

– Дверь не закрыли!

– Тихо!..

Майка не дышала.

Эти несколько секунд тишины, когда вдруг все застыло тьмой, были самыми невыносимыми секундами ее жизни.

И когда сверкнул луч фонаря – не мальчишеского, а чужого, из-за двери, – и знакомый голос крикнул – «здесь!» – она даже обрадовалась, хотя было ясно, что радоваться нечему.

– Шмыги! Бежим! – близнецы рванули по коридору. Майке, Вене и Ивану Артуровичу ничего не оставалось, как сделать то же самое. Сзади слышалось:

– Так и знал, что этот шут с ними!.. Так и знал!..

Мимо неслись провода, ящики, доски, мелькавшие в лучах фонарей… Веня чуть не упал, и Майка налетела на него.

Они вбежали в какую-то квартиру. Мальчишка (то ли первый, то ли второй) хлопнул дверью, накинул засов и крикнул:

– За руки! Все беремся за руки!

– Зачем? – орала Майка. Дверь уже бомбили с той стороны, и знакомый голос объяснял кому-то – «увидел этого шута и сразу подумал, что дело буц…»

– Так надо. Скорей!..

Один из близнецов схватил за руку Ивана Артуровича (за которого уже держался Веня), другой Майку. В руке у него был какой-то агрегат, похожий на игровую приставку.

– Ну! – рявкнул он на нее, и Майкина рука утонула в потной Вениной руке.

Дверь трещала все сильней. Близнецы взялись вместе за эту приставку, замкнув цепь, и в комнате зажглась голубая молния – на этот раз настоящая, с зигзагами и треском.  Она не пропала сразу, как все молнии, а осталась трещать в воздухе; ее свет выхватил из темноты провода, железки и падающую дверь, за которой толклись фигуры в капюшонах.

Они открывали рты, но ничего не было слышно, будто выключили звук. Майка ощутила, как сквозь нее проходит ледяная волна, смявшая в кашу и дверь, и железки, и все на свете.

Потом комната исчезла.

Не было больше ни молнии, ни преследователей. Майка, Веня, Иван Артурович и близнецы стояли посреди улицы, уходящей в туман.

Тип-Топ

– А… эээ…

– «Мэ», – передразнил Веню один из близнецов. – Ты что, мифокорова?

– Вы лучше скажите, кто вы? – вмешалась Майка. Она чувствовала, что если болтать – будет не так страшно. – И кто за нами гнался?

– Шмыги, – сказал близнец. – Ну, защенарики. Не узнал их?

– Вообще-то я это… дама, – сказала Майка.

– Дама? Ты же шут!

– Я шут, но я девочка. Почему пацаны все такие тупые?

– Между прочим, мы вас спасли, – заметил другой.

– Спасли?!

– А так бы вас шмыги сцапали, – кивнул первый. – И тю-тю. Они ведь теперь думают, что вы с нами. А мы думали, что вы с ними…

– Ребят, – сказал Иван Артурович. – Понимаете, в чем дело. Мы никогда не видели никаких шмыгов. Мы вообще здесь никогда не были. Мы приехали на трамвае – сели в него наобум и теперь не вполне понимаем, куда мы попа…

– Что?! – крикнул первый близнец. – Как ты сказал? Повтори!

– А что я сказал?.. Мы не вполне понимаем, говорю, куда…

– Нет! Перед этим!

– Хм… – Иван Артурович нахмурился и сказал медленно и внятно: – Мы. Приехали. На. Трамвае…

– Врешь!

– Почему?

– Врешь! Где слыхал про трамвай? На кухне? Говори!

– Как где? Мы ехали на нем…

– Врешь!!!

– Не вру! – крикнул Иван Артурович. – Что ты заладил, как попугай – «врешь, врешь»… Я его даже сфоткать успел. На тебе:

Он достал мобилку и включил ее.

Близнецы переглянулись.

– Ты когда-нибудь видел такое?.. – шепнул один другому.

* * *

Напряженно, как ученые над микроскопами, они вглядывались в фотку трамвая.

– Каким он был? – спросил первый. – Ну, вообще? Опиши!

– Голубым, – сказал Иван Артурович. – Легким таким. С тремя дверьми. Похож на старый «пульман», но не он.

– Как вы в него попали?

– Как попали… Просто он подъехал и раскрыл двери. И я вошел. И ребята потом вошли.

Близнецы переглянулись.

– Неужели не врут? – спросил один другого.

– «Неужели»! – возмутилась Майка. – Ты у нас по жизни такой недоверчивый тип, да?

– Я не Тип, я Топ. А ты что, видела летучки с нами?

– Эээ… Что значит «я не тип»?

– Ну… просто это наши имена: он Тип, а я Топ. Мы близнецы.