Бумажная принцесса

– Ни разу в жизни не видела, – вру я, во рту у меня пересохло.

16

Э. Уатт. «Бумажная принцесса»

– Правда? Это часы фирмы «Орис». Швейцарские, ручная работа. Подарок в честь

окончания учебки4. Мой лучший друг, Стив О’Халлоран, получил такие же. Сзади выграви-

ровано…

Non sibi sed patriae.

Я нашла значение этой фразы, когда мне было девять, после того как мама рассказала

мне историю моего рождения: «Прости, малышка, но я переспала с моряком. Он оставил

мне только свое имя и эти часы». «И меня», – напомнила я. Мама взъерошила мне волосы

и сказала, что я самое лучшее во всей ее жизни. И снова от чувства утраты у меня екает в

сердце.

– …Это означает «не за себя, но за родину»5. Часы Стива пропали восемнадцать лет

назад. Он говорил, что потерял их, но новые так и не купил. Вообще с тех пор никогда не

носил никаких других. – Ройал печально усмехается. – И всегда, когда опаздывал, приводил

это в качестве оправдания.

Я невольно наклоняюсь вперед, желая узнать больше о Стиве О’Халлоране, о том, что,

черт побери, такое «учебка» и как познакомились эти двое. Но тут же мысленно даю себе

пощечину и отодвигаюсь обратно к дверце.

– Классная история, приятель. Но какое отношение все это имеет ко мне? – Я бросаю

взгляд на Голиафа за рулем и повышаю голос: – Вы оба только что похитили несовершен-

нолетнюю, что является преступлением в пятидесяти штатах. Разве не так?

– Преступлением будет считаться любое похищение, вне зависимости от возраста

жертвы, – соглашается Ройал. – Но я твой опекун, а ты была участницей незаконных дей-

ствий, так что у меня есть право забрать тебя.

Я принуждаю себя язвительно расхохотаться.

– Не знаю, что вы там себе думаете, но мне тридцать четыре. – Я открываю рюкзак и,

отложив в сторону часы, которые являются точной копией тех, что сияют на левом запястье

Ройала, достаю свое удостоверение личности. – Видите? Маргарет Харпер. Тридцать четыре

года. Мужчина выхватывает удостоверение из моих пальцев.

– Метр семьдесят четыре. Пятьдесят девять килограмм. – Его взгляд пробегает по моей

фигуре. – Как по мне, килограмм пятьдесят здесь наберется, но, подозреваю, ты так поху-

дела, потому что все время в бегах.

В бегах? Откуда, черт возьми, ему это известно?

Словно прочитав мои мысли, он фыркает.

– У меня пятеро сыновей. Меня уже ничем не проведешь. Я смогу узнать подростка

даже под толстым слоем косметики.

Я с каменным выражением смотрю на него. Кем бы он ни был, этот мужчина, я ничего

ему не скажу.

– Стивен О’Халлоран – твой отец. – Ройал тут же исправляется. – Вернее, был. Стивен

О’Халлоран был твоим отцом.

Я поворачиваюсь к окну, чтобы этот незнакомец не смог увидеть, как на мгновение мое

лицо искажается от боли. Конечно, мой папа мертв. Как иначе.

Мое горло сжимается, и на меня накатывает ужасное ощущение, что сейчас я разре-

вусь. Слезы для малышей. Слезы для слабых. А плакать об отце, которого я никогда не знала?

Самая настоящая слабость.

4 Имеется в виду школа углубленной воздушно-десантной подготовки в спецназе ВМС США «Морские котики».

5 Эта латинская фраза служит девизом ВМС США и выгравирована над входом в часовню при Военно-морской ака-

демии США.

17

Э. Уатт. «Бумажная принцесса»

Несмотря на шум двигателя, я слышу звон стекла о стекло и знакомый звук льющегося

в стакан алкоголя. Через мгновение Ройал вновь начинает говорить:

– Мы с твоим папой были лучшими друзьями. Мы вместе росли. Вместе учились в

колледже. Шутки ради решили записаться в ВМС. В конце концов, мы вступили в подраз-

деление «Морских котиков», но наши отцы решили, что хотят отойти от дел. И вместо того,

чтобы отдать свой служебный долг родине, мы вернулись домой и взяли в свои руки бразды

правления семейным бизнесом. Самолетостроением, если вдруг тебе интересно.

«Конечно, чем же вам еще заниматься!» – мрачно думаю я.

Мужчина не обращает внимания на мое молчание. Или принимает его за разрешение

продолжить свой рассказ.

– Пять месяцев назад Стив погиб, совершая полет на дельтаплане. Но незадолго до

своей смерти… словно у него было какое-то предчувствие, – Ройал качает головой, – он

передал мне конверт и сказал, что это, возможно, самое ценное письмо из всех, что он когда-

либо получал. Уезжая, Стив планировал, что мы вместе изучим его, когда он вернется, но

неделю спустя приехала его жена и сообщила о его смерти. Я отложил письмо, чтобы разо-

браться с… определенными сложностями, вызванными смертью Стива и его вдовой.

Сложности? Что он имеет в виду? Ты умираешь и все, нет? Но то, с какой гадливостью

мужчина произнес слово «вдова», вызывает во мне желание узнать о ней больше.

– Пару месяцев назад я вспомнил о письме. Хочешь знать, о чем там говорилось?

Зачем нужно так сильно меня дразнить? Конечно же, я хочу это знать, но не собираюсь

радовать его своим ответом. Я прижимаюсь щекой к стеклу.

В молчании мы проезжаем несколько кварталов, и Ройал наконец произносит:

– Это письмо было написано твоей матерью.

– Что? – шокированная услышанным, я резко поворачиваюсь к нему.

И вижу, что вид у мужчины не самодовольный, как раньше, а уставший. На его лице

отражается вся горечь от потери своего друга, моего папы, и впервые я вижу Каллума Ройала

тем, за кого он себя выдает: отцом пятерых сыновей, потерявшим лучшего друга, которого

застало врасплох невероятное известие.

Машина вдруг останавливается. Я выглядываю в окно и вижу, что мы уже не в городе.

Вдаль уходит длинная ровная полоса, рядом с ней – большой одноэтажный металлический

ангар и башня. Рядом со ангаром стоит большой белый самолет. «Атлантик Авиэйшн» выве-

дено на его борту. Когда Ройал сказал, что строит самолеты, я не представляла, что они ока-

жутся такими. Не знаю, что я ожидала увидеть, но точно не огромный реактивный самолет, который может перевозить сотню человек.

– Это ваш? – Я изо всех стараюсь скрыть свое изумление.

– Да, но мы едем дальше.

Я убираю пальцы с неподдающейся серебристой ручки на дверце.

– То есть?

Я забываю о том, что меня похитили, о существовании – и смерти – отца, благодаря

которому появилась на свет, и о таинственном письме, потому что с открытым ртом наблю-

даю, как мы, минуя ангар, проезжаем через ворота на поле, которое оказывается аэродромом.

В хвостовой части самолета опускается нижняя часть люка, и когда площадка ударяется о

землю, Голиаф направляет автомобиль вверх по наклонной плоскости.

Я разворачиваюсь, чтобы выглянуть через заднее стекло, когда грузовой трам громко

возвращается на прежнее место. Как только исчезает последняя щель, замки машины с

тихим щелчком открываются. Я свободна. Почти.

– Прошу, – показывает Каллум на дверцу, которую открыл для меня шофер.

18

Э. Уатт. «Бумажная принцесса»

Крепко стянув лацканы пиджака, я стараюсь взять себя в руки. Даже этот самолет