Двенадцать тонн бриллиантов

Кристоф понял: этот человек вставал, чтобы налить себе спиртного; теперь можно было увидеть его лицо. Круглая, жирная физиономия с тяжелыми чертами, обрюзгшие щеки, свисающие на воротник. Нет, это, разумеется, был не Джо Дьевиль.

А где же Дьевиль?

— Ну, что? — прошептала Иоланда. — Что вы там видите?

Молодой человек соскользнул вниз.

— Какой-то толстяк читает мой роман… Он только что налил себе немного виски и снова уселся за чтение… Но мне удалось разглядеть его… Как-никак это один из первых моих читателей. Я польщен!

— Вы знаете его?

— Откуда же! По виду — боксер. Однако у этого боксера неплохой вкус.

Иоланда неожиданно схватила своего спутника за плечо.

В буре наступило затишье, и где-то вдали, со стороны дороги, послышался нарастающий гул.

Они обошли дом сбоку и попали в сад. Фасад был по-прежнему безмолвен, все было закрыто.

— Я больше ничего не слышу, — сказала Иоланда. — Но мне показалось все-таки…

Они почувствовали мощный порыв ледяного ветра с моря. И вдруг слева от них все озарилось ярким светом. Светом фар. Автомобиль мчался на пределе скорости, бешено вгрызаясь в одну из последних дорожек перед домом.

Потом раздался гудок, один-единственный, похожий на приказание.

И вот фары падали осветили прутья решетчатых ворот.

Иоланда показала Кристофу на куст в глубине сада. Это была удобная позиция для того, чтобы одновременно видеть и ворота, и входную дверь. Они бросились туда и залегли прямо на мокром песке и камнях.

Мотор рычал теперь совсем близко от них. Дорога возле дома на минуту ярко осветилась.

— Сейчас он увидит машу машину, — сказала Иоланда на ухо своему спутнику.

— Необязательно. Я ее поставил впритык к утесу.

Полоса желтого света пересекла сад. На пороге двери вырисовался массивный силуэт.

Затем человек засеменил по аллее. За ним последовал другой, более щуплого телосложения. Оба направились к воротам.

— Это Джо, — сказал Толстяк. — Кто еще сюда притащится в такую погоду? Я знаю шум его мотора. И уверен, что слышал гудок. Пошевеливайся давай…

Кристоф приподнялся.

— Что вы хотите делать? — быстро спросила Иоланда.

— Забрать свой роман! Дверь-то открыта…

— Вы с ума сошли!

— Эти оба стоят к нам спиной. Тот, что в машине, нас видеть не может. Быстро!

— Это безумие! Как мы оттуда выйдем?

— Через окно!

Все, что произошло потом, в памяти Иоланды, вероятно, запечатлелось как какой-то кошмарный сон.

Кристоф добрался до угла дома, и Иоланда последовала за ним.

Позади, в конце аллеи, двое возились с цепью на воротах. Машина стояла чуть ниже въезда, и свет фар не достигал дома. Поэтому водитель мог не увидеть, как туда входят молодые люди.

Они ринулись вперед, миновали освещенный порог и тут же прижались к темной стенке. Они оказались в коридоре, где висела лампа без абажура. В конце коридора была открыта дверь в освещенную комнату.

Никого. На полу — потертый ковер. У стен — мебель, покрытая слоем пыли. На столе стояли стаканы и грязные тарелки, валялись разбросанные газеты.

— Надо быстро подниматься на второй этаж, очень быстро! — шепнула Иоланда.

По стене справа шла лестница наверх, узкая, но с богато украшенными, хотя и облупившимися перилами.

Они поднялись на несколько ступенек.

До них долетели голоса, потом шум мотора.

— Они еще не входят, — сказал Кристоф. — Идут ставить машину в гараж…

Кристоф и Иоланда устремились по лестнице вверх, в полную темноту.

Иоланда зажгла свой фонарик. Он вспыхнул на секунду, и этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть узкую площадку, на которую выходили три двери.

Под дверью прямо перед ними светилась узкая полоска. Похоже, это была дверь именно в ту комнату, которую они изучили снаружи.

Голоса приближались.

Трое сообщников уже вошли в дом.

Кристоф взялся за ручку двери и слегка нажал на нее.

Голоса внизу стали отчетливее.

Иоланде показалось, что грубый, насмешливый голос произнес:

— Ну что, Джо, они у тебя, эти двенадцать тонн?

Кристоф толкнул дверь.

Внутри никого не было. Они узнали комнату с побеленными стенами, обставленную кое-как: комод, кровать, стол, вот и все.

На столе, рядом со стаканом и бутылкой, лежала… пачка машинописных страниц в раскрытой красной папке.

— Мой роман! — глухо воскликнул Кристоф. — Мой роман! Это действительно он!

Он склонился к рукописи, быстро пролистал ее: не потеряли ли чего-нибудь эти мерзавцы? Нет, на первый взгляд все на месте…

Иоланда предусмотрительно придерживала дверь и чутко вслушивалась.

— А теперь нам надо бежать! Они могут войти с минуты на минуту.

— Но не сразу же, — ответил Кристоф. — Это комната Толстяка. Он сюда только спать придет, через какое-то время…

— Если не поторопится узнать, чем кончается ваша история.

Кристоф подошел к окну, осторожно приоткрыл его и выглянул. Он узнал узенький проход между домом и скалой. Воспользовавшись выступом, спуститься было не очень трудно. Он обернулся.

— Спускайтесь первой! Мне кажется, у вас это получится…

Иоланда, в свой черед, выглянула из окна, высматривая, как спускаться. Дотянуться ногой до выступа было немного рискованно, но возможно.

— А ставни вы за собой сможете закрыть?

— Попробую. Хотя Толстяк все равно заметит, что рукопись исчезла… Но мы в этот момент будем далеко… Шагайте! Я передам вам роман… И постарайтесь не потерять ни листочка!

— Ох и хлопотное это дело — шедевры!

— Не издевайтесь!

Девушка подалась вперед, ухватилась рукой за выступ и скале, затем ногой нащупала опору и оказалась снаружи.

— Порядок, — сказала она. — Давайте мне свое сокровище!

Кристоф повторил маневр Иоланды и перебрался на скалу. Затем, перегнувшись, он потянул на себя створки ставень, свел их вместе и сцепил крючком.

Через несколько секунд оба были уже на земле и двинулись по проходу направо.

Надо было спешить. Кража рукописи могла быть замечена с минуты на минуту. Открытое окно сразу же наведет бандитов на след, и все трое немедленно бросятся в погоню за двумя полуночниками.

— Вперед! — скомандовал Кристоф. — Пробирайтесь направо, вдоль ограды. Нам надо дойти до того места, где мы спрыгнули в сад. Рукопись у вас?

— Да, я ее не брошу. Надеюсь, вы мне доверяете…

До ограды они добрались благополучно. Шум моря обеспечивал им надежное прикрытие. Теперь можно было бежать, не обращая внимания на грохот осыпающихся под ногами камней и треск кустов.

Они миновали решетку ворот, вышли на каменистый скат, который вел к самой низкой части ограды. И вскоре перемахнули через нее. Наконец они были на дороге.

Впереди их ждал автомобиль. Позади был рев и стон моря, набрасывающегося на изгрызенный берег: гигантские мрачные декорации «Старой бухточки».

— Брр… — сказала Иоланда. — Я предпочитаю покинуть и это место, и это общество. Очень уж тут все мелодраматично. Последний бросок — и мы помчимся завтракать.

Они побежали к утесу, под которым стояла машина. И вдруг Кристоф остановился.

— Я ее не вижу… А вы видите?

— Ну конечно, вот же она.

Последний рывок — и вот они, наконец, у машины.

— Я надеюсь, вы ключи не потеряли? — спросила Иоланда.

— А я надеюсь, что мой роман все еще у вас!

Кристоф нагнулся к ручке дверцы. Иоланда вытащила платок, чтобы протереть заднее стекло, по которому струями стекала вода.

И в эту самую минуту они услышали чей-то трескучий голос за спиной:

— Не двигаться! Руки вверх!

Кристоф обернулся. Свет электрического фонаря ослепил его. Он приготовился было к прыжку…

— Не двигаться — буду стрелять, — повторил голос.

Глава XIV. Толстяк опасен

В эти считанные секунды мысль Кристофа работала с бешеной скоростью.

Они пойманы! Что ж, все верно.

Неосторожно было оставлять машину так близко от дома. Она, конечно, стояла в темноте, но внимательный и осторожный наблюдатель не мог ее не увидеть.

— Не двигаться! — снова повторил голос.

— Что будем с ними делать? — спросил другой медленно и почти спокойно.

Это был голос того самого толстяка, который так увлекся чтением «Робинзонов с Ориноко».

Постепенно молодые люди различили в темноте и силуэты его спутников. Одни из них — человек среднего роста, в низко надвинутой на глаза тирольской шляпе, не позволявшей разглядеть черты его лица. У него, также как и у Толстяка, был пистолет.

Второй был сложения почти хрупкого, это он ослепил светом фонаря Кристофа и Иоланду. Он же и накинулся на них. Голос у него был скрипучий, вибрирующий и нетерпеливый. Он, похоже, нервничал. Когда молодые люди чуть-чуть пришли в себя, они разглядели его худое, белое как мел лицо. Это, конечно же, был Жозеф Дьевиль. Вероятно, шеф и зачинщик всей аферы.

— Вы кто такие? Что вам здесь нужно? — спросил он.