Двенадцать тонн бриллиантов

— А вам какое дело? — дерзко парировала Иоланда.

Толстяк шагнул вперед:

— Повежливее, малышка, не то я тебя живо успокою…

Человек с фонарем в руке взял Толстяка за плечо и развернул его назад.

— А что, разве здесь гулять запрещено? — вежливо спросил Кристоф.

— Вы на моей территории. Эта дорога — частное владение.

— Тысяча извинений. Мы этого не знали.

— А что в чужой дом вторгаться запрещено, вы тоже не знали?

Кристоф не отвечал.

Только сейчас он начинал понимать всю опасность ситуации, в которой они оказались. Джо и его дружки против них лично ничего не имеют, но могут счесть их ненужными свидетелями.

— Простите меня, мсье Дьевиль, я скажу вам правду…

— Слушаю тебя.

— Ваши делишки меня не касаются. Меня интересует только мой роман «Робинзоны с Ориноко»… По досадному недоразумению он оказался у вас в руках. Сейчас я его вынес. Так что мы квиты.

Толстяк яростно затопал ногами:

— Он над нами издевается, этот мямля! Дайте я его успокою!

Но Джо Дьевиль перебил его:

— Кто тебя надоумил заявиться сюда?

— Достаточно было раскинуть мозгами, мсье Дьевиль. Я зашел к Каролюсу и в ГЭК… Вы ведь знаете, что такое ГЭК? Там мне и дали ваш адрес… Все очень просто. Я пришел за своей рукописью. Все остальное меня не касается.

И он сделал движение в сторону автомобиля.

— Стоять! — снова скомандовал скрипучий голос. — Тебе что, жизнь не дорога?

Дьевиль, казалось, раздумывал, что ему делать.

Кристоф прикусил губу. Он, без сомнения, слишком разговорился. Их теперь так легко не отпустят. Они ведь узнали, где притон этой троицы. Джо Дьевиль и его команда постараются задержать их на несколько дней, лишив возможности действовать, пока сами не убегут подальше…

— ГЭК, ты пошел в ГЭК… Что же такое ГЭК?

— Вы прекрасно это знаете, мсье Дьевиль. Главная электрохимическая компания…

Жозеф Дьевиль все раздумывал.

Быть может, он надеялся получить рукопись учителя Кентена? Изобретение казалось ему сказочно прекрасным. Возможно, так оно и было. И безусловно, бандиты не отступят ни на йоту, пока окончательно не уверятся в том, что заполучить рукопись учителя у них нет больше никаких шансов.

«Они попытаются заставить нас говорить, — подумал Кристоф. — Захотят узнать все, что нам известно об этой рукописи Кентена, и все, что о ней думают в издательстве «Бабилас»…»

Дьевиль сделал какой-то знак Толстяку.

Тот неожиданно бросился к Иоланде и вырвал у нее из рук роман Кристофа. Иоланда попробовала сопротивляться, но Толстяк оттолкнул ее и пригрозил оружием. Третий тип подошел к Кристофу и тоже направил на него пистолет.

Толстяк грубо расхохотался и положил рукопись себе за пазуху.

— А теперь мы поболтаем, — сказал Дьевиль. — В путь!

И он кивнул головой в сторону дома. Свет фонаря осветил дорогу до ворот. На мгновение Кристоф с Иоландой оказались в темноте.

Именно этим моментом Кристоф и решил воспользоваться, чтобы наброситься на человека в тирольской шляпе и нанести ему решительный удар. Человек завопил от боли, но Кристофу удалось завладеть его пистолетом.

— Отходите! — крикнул он Иоланде.

Сам Кристоф уже отпрыгнул за автомобиль.

Свет фонаря метался то вправо, то влево.

Толстяк бросился на Кристофа, но Кристофа на прежнем месте уже не было. Толстяк растерялся. Он ничего не видел. И вдруг прямо с земли на него что-то налетело. Он почувствовал, как его собираются схватить за ноги, словно при игре в регби. С неожиданной изворотливостью Толстяк отскочил в сторону, и Кристоф уткнулся в каменистую почву. Толстяк, обернувшись, нанес ему сильный удар в затылок. Кристоф застонал и рухнул, выпустив из рук пистолет.

Иоланда резко отделилась от скалы, слившись с которой она стояла.

Толстяк увидел, как она, словно фурия, бросилась к нему. Но тут подоспел Джо Дьевиль. Он крепко обхватил девушку и грубо скрутил ей руки. Она сделала отчаянное усилие, чтобы высвободиться. На голову ей обрушился мощный удар кулака.

— Хватит с нее, Толстяк! — сказал Дьевиль. — Будем надеяться, что мадемуазель теперь немного поумнеет.

— Стой смирно, а то я тебя вообще уложу! — пробурчал Толстяк.

Дьевиль обернулся.

— А где Бебер?

В ответ раздался стон.

Человек в тирольской шляпе, болезненно морщась, придерживал свою правую руку.

— У меня наверняка что-то там сломано…

Иоланда снова попыталась высвободиться, рванувшись к неподвижно лежащему Кристофу.

— Спокойно, красотка! — сказал Толстяк. — Твой приятель просто уснул. Я не хотел его обижать. А теперь в путь!

* * *

Кристоф Брюнуа открыл глаза.

Потолок над ним был какого-то желтого цвета.

Время было ночное, раз горела лампа. И было холодно, очень холодно. Где-то за стеной еле слышен был рев ветра и моря.

Кристоф попытался подняться. И сразу почувствовал резкую боль в затылке. Он хотел было дотянуться правой рукой до шеи. Все так затекло, растереть бы… Нет, невозможно!

Потолок был весь в трещинах.

Страшно хотелось пить. Он услышал, как звякнуло стекло, видимо соприкоснувшись с каким-то другим стеклом, и раздалось мелодичное бульканье.

Он попытался повернуться на звук, но в затылок вернулась прежняя боль.

И перед глазами замелькало… Гроза, море, черная дорога, пустынный сад, яркий белый свет фонаря, остановившегося на груде камней…

— Как дела, Кристоф? — услышал он ласковый голос Иоланды.

Он понял, что лежит на кровати в незнакомой комнате. Запястья и лодыжки его связаны веревкой… Незнакомая комната? Да нет.

Это была комната на втором этаже, где Толстяк читал его «Робинзонов с Ориноко».

Кристофу все-таки удалось повернуться на бок.

Он увидел Иоланду. Она сидела на стуле, с руками, связанными за спиной. Ее, значит, тоже связали.

— Ну что, просыпаемся? — насмешливо спросил грубый голос.

За столом, удобно устроившись, сидел Толстяк. Это он наливал себе в стакан виски.

— Ну, — сказал он, — все в порядке. Ждать пришлось недолго. Короткий лечебный сон.

Кристоф посмотрел на девушку.

— Мы здесь давно? — спросил он.

— Да нет, около четверти часа.

— А где остальные?

— Внизу. Дьевиль, наверное, оказывает помощь пострадавшему. Вы, кажется, сломали ему руку…

Толстяка явно раздражало, что они переговариваются, не обращая на него внимания.

— Заткнитесь! — рявкнул он. — Дайте почитать. Роман у мсье получился интересный.

— Что они собираются с нами делать? — спросил Кристоф, оставив без внимания заявление Толстяка.

— Очень скоро мы это узнаем.

— В любом случае далеко они не уйдут, — снова заговорил молодой человек. — Уже сейчас дом, должно быть, окружен. Полиция заняла посты вдоль стен…

Толстяк расхохотался:

— Ты пробуешь блефовать? И воображаешь, что из этого что-нибудь выйдет…

— Я ничего не воображаю, — невозмутимо отозвался Кристоф. — Полиция окружила дом… и я могу прикинуть, во что вам это обойдется. Вооруженное нападение, кража… Может, и на двадцать лет наберется…

— Полиция? Если бы ты был уверен в том, что говоришь, ты бы немедленно позвал их… — Он встал и пошел к двери. — Все в порядке, — закричал он. — Наш мальчуган проснулся! — Толстяк повернулся к Кристофу. — Мы с тобой все же немного поговорим, дитя мое. Нам хочется услышать, что ты обо всем этом знаешь.

— Вот это другой разговор, — ответил Кристоф. — Будь мсье Дьевиль получше образован, он бы знал, что в рукописи учителя Кентена никакого секрета нет. Пока что бриллианты тоннами производить не будут.

— А почему? — растерялся Толстяк.

И тут же нахмурился. Он понял, что выдал себя. Потому что сразу поверил в эту историю с бриллиантами, которые можно выпускать тоннами. Потому что он и сейчас в нее верил.

— Рукопись была изучена людьми компетентными, — снова заговорил Кристоф. — Они дали заключение. Учитель ошибся… Этот способ никуда не годится.

— Ну, это еще надо проверить! — процедил сквозь зубы Толстяк. — Даже очень серьезные люди интересовались исследованиями учи…

Тут он снова замолк, злясь на себя. Он опять проговорился. Этот молокосос подшутил над ним.

Толстяк сел за стол.

— О каких это людях вы говорите? — сладким голосом поинтересовался Кристоф.

— Хватит! Замолчи! Говорить будешь, когда тебя спросят.

Кристоф прислушался. Буря за окном, похоже, стихала.

Толстяк опять погрузился в чтение романа.

Иоланда сидела не шевелясь. Она тоже прислушивалась.

На лестнице раздались шаги. Толстяк бросился к двери.

— А, это ты… — сказал он.

Это, вне всякого сомнения, относилось к Дьевилю.

Толстяк вышел на площадку, закрыв за собой дверь.

— Что они с нами сделают? — шепотом спросила Иоланда.

— Не знаю, — ответил Кристоф. — Хуже всего то, что мы для них ненужные свидетели.

— Завтра же нас бросятся спасать… простите, уже сегодня, в девять часов, — медленно сказала Иоланда.

— Каким образом?

— Я оставила мадам Лежербье записку. Написала, что вы позвонили и что мы едем в Шербур…