Пусть сеятель знает. Повесть

Валерий установил рули «торпеды» так, чтобы она парила невысоко над городом. Луч прожектора шарил по камням «домов», не обнаруживая признаков жизни. Но вот из постройки, куда скрылся их проводник, высунулось щупальце, отодвинуло загородку из камней. Затем показался осьминог. Он протащил свое тело, сплюснув его лепешкой, в узкую «дверь» и направился к людям, подавая какие-то знаки.

Валерию показалось, что он слышит, как осьминог говорит: «Нет. Никого нет. Ушли».

Увидев, что люди медлят, моллюск обхватил щупальцем «торпеду» и развернул ее носом вверх, к выходу из ущелья. Его воронка начала пульсировать быстрее, он сложил щупальцы, поплыл, Валерий . включил двигатель на «полный вперед», догоняя восьмирукого проводника.

Спрут привел их обратно к подводному дому. Повозил щупальцем по пластмассе, словно пытался открыть заслонку. А когда все трое оказались внутри, осьминог проговорил:

- Нет. Никого нет. Ушли.

Он повторил эти слова несколько раз, не отвечая на вопросы.

- Ушли,- твердил он монотонно.- Никого нет. Ушли.

Потом стал добавлять:

- Все ушли. Куда ушли?

- Пластинка оказалась со щербинкой,- пошутил Валерий.- Наш Мудрец сам сейчас оказался в затруднительном положении.

- Ничего, мы найдем твоих собратьев,- медленно проговорил Косинчук, рассеянно глядя то на осьминога, то на приборы. Его взгляд задержался на магнитофоне…

- Иди, Мудрец, отдыхай,- сказал Евг и открыл дверь в коридор, выпроваживая осьминога.

Но тот не уходил. Он перестал твердить одно и то же, помолчал немного и произнес:

- Надо найти,

- А ты знаешь, где искать? - спросил Валерий. Он думал сейчас не только об осьминогах, но и о контейнере.

- Нет,-ответил спрут.- Надо искать. Люди помогут нам. Мы поможем людям.

- В чем будет заключаться помощь?

Осьминог приподнялся не щупальцах, вперил глаза в Валерия, и тот почему-то вспомнил отрывки из книг об Океане. В его голове закружился хоровод цифр. Он вспомнил, что масса живого населения Океана составляет двадцать миллиардов тонн, а добывается во всем мире ничтожная часть: пятьдесят миллионов тонн рыбы, несколько миллионов тонн водорослей, примерно полтора миллиона тонн моллюсков… Валерий думал: «Людям предстоит великий штурм Океана. И тут им помогут осьминоги. Они станут друзьями человека, тем, чем на суше когда-то были собаки. Осьминоги - морские собаки… Осьминоги - друзья человека…»

Голову сдавил стальной обруч, цифры кружились все быстрей. Где-то в глубинах мозга, в глубинах памяти тревожно свистели дельфины.

- Иди! - приказал осьминогу Косинчук. Его голос непривычно звенел, казалось, что голосовые связки натянуты, как струны.

Он со стуком захлопнул дверь за восьмируким. По его лбу стекали капли пота. Как видно, то, что пережил только что Валерий, коснулось и его.

- Осьминоги помогут нам освоить Океан,- хрипло проговорил Валерий.

- Посмотрим,- обращаясь к самому себе, сказал Косинчук. Он подошел к магнитофону, включил его. Послышался шелест перематываемой пленки.

Лицо ихтиолога было напряженным. Он спросил у Валерия:

- В море тебе не казалось, будто слышишь слова осьминога?

- Почему ты спрашиваешь?

- Ответь, пожалуйста, потом объясню.

- Мне показалось, что он говорит «нет»…

- «Нет. Никого нет. Ушли…» Так?

- Значит, и ты слышал?

- Да,- ответил Косинчук.- И сейчас мы провертим, была ли это галлюцинация.

- Но как?

Евг уже забыл о Валерии. Все его внимание сосредоточилось на магнитофоне.

Магнитофон закончил шипеть, раздался голос Валерия: «Это ты, Мудрец?» Сейчас должен был последовать ответ осьминога - «да». Но вместо слова прозвучал звук, похожий на восклицание: «а!» «Ты хочешь быть вместе с нами?» В ответ - тот же невыразительный звук с придыханием.

Валерий подумал: «Конечно, это лучший способ проверки. Аппарат не подвержен галлюцинациям. Как же это я, осел, не додумался?»

С пленки звучал его собственный голос, произносящий: «Постой!.. Ты помнишь, кто находился в бассейне до тебя?.. А тебе не опасно там находиться?»

Спрут ответил «нет», вспомнил Валерий. Он ждал… Но вместо ответа осьминога звучал лишь шелест пленки. Снова голос человека, голос его, Валерия: «Там теперь вообще не опасно?

И дельфины могли бы там жить?»

Сейчас должен был прозвучать словесный залп - ответ осьминога. Но вместо него - пустой шелест пленки…

- А где ваши кассеты? - спросил Косинчук.

Валерий бросился к секретеру. Он никак не мог вспомнить, куда Людмила положила кассеты с пленкой, и перекладывал десятки ненужных сейчас вещей, пока не наткнулся на одну из кассет. Вздохнул глубоко, как будто уже нашел разгадку. Протянул кассету ихтиологу, тот вставил ее в магнитофон.

Послышался шум, голос Валерия: «Здесь неподалеку много таких осьминогов, как ты?» Пауза. «А где вы еще водитесь? Есть такие места?» Пауза. Голос Валерия продолжал задавать вопросы через короткие паузы, вместо которых должны были быть ответы.

- Как видишь, он не говорил с тобой, но ты слышал его ответы,- сказал Евг.- И ты, и Людмила. Он и не мог говорить, не имея органов речи. То, что происходило, похоже на телепатию…

- Очевидно, таким образом он и изучил наш язык? Слушал и заглядывал в наши головы,, заглядывал и сравнивал. Если он действительно обладает такими способностями, то это именно то животное, которое нужно нам для освоения Океана. Ведь с ним без ультразвукового аппарата можно переговариваться под водой и к тому же на больших расстояниях.

- Верно,- сказал Косинчук.- Но животное с таким качеством - это уже не просто животное. Захочет ли оно служить нам?

- Если верить его словам, то захочет. Вот только как долго?

Евг опустил голову, наморщил лоб, потирая пальцами виски. Подумал вслух:

- Я должен увидеть его собратьев. Изучить их. Тогда я смогу ответить на этот вопрос.

Косинчук начал упорные поиски поселения осьминогов. Он уплывал один, а Валерий оставался с Мудрецом, расспрашивал его о повадках рыб и моллюсков, о течениях, рельефе морского дна. Иногда ответы спрута были четкими и ясными, а иногда такими путаными, что ничего нельзя было разобрать. К тому же осьминог все чаще сам задавал вопросы или отвечал вопросом на вопрос.

Валерий упорно возвращался к тому, что его больше всего беспокоило. Он заставлял спрута вспоминать Людмилу Николаевну и убеждался, что тот не забыл все прошедшее.

«И все же он чем-то не похож на Мудреца,- думал Валерий.- Разве мог за короткое время Мудрец так измениться? Это отяжелевшее туловище и бородавки на щупальцах… Но, может быть, для осьминога такое изменение естественно? Например, в какой-то определенный период его жизни?»

До руки человека дотронулось холодное скользкое щупальце - октопус напоминал о себе. Валерий отдернул руку. «Я слишком откровенно думаю. А что, если он уже знает о моем подозрении?»

Он посмотрел в глаза осьминогу, встретил упорный совиный взгляд. Опять заболела голова, появилась гнетущая тяжесть. «Может быть, причина этого - тоже октопус, его способ общения? Или своеобразный род гипно…»

Нить мысли оборвалась, будто кто-то ее обрезал ножницами. Спустя мгновение Валерий уже не мог вспомнить, о чем только что думал. Он напряг волю, пытаясь сосредоточиться. Глядя на дверь, ведущую в бассейн, мысленно спросил у осьминога:

«Ты помнишь двоих, которые там жили до тебя?»

Осьминог сменил серый цвет на розовый и стал быстро багроветь.

«Помню,- послышался ответ.- Хвостатые, но не рыбы. Дельфины».

«Они любили нас,- думал Валерий, забыв на секунду об осьминоге, почувствовав приступ тоски и раскаянья.-Они любили нас и погибли, вовлеченные в наши дела. Что чувствовали они,, бедняги, в последние минуты?»

Он услышал холодные, как щупальцы, слова ответа:

«Они любили рыбу и любили себя. Они считали вас похожими на себя. Они любили рыбу».

С какой-то яростной раздраженностью Валерий вспомнил о своем необычном собеседнике. Его пальцы сжались в кулаки. Он мысленно прокричал:

- Где они теперь? Что с ними случилось?

«Они были. Их нет. Совсем нет».

«Вот я и получил сразу два ответа, два «да»,- подумал Валерий.- Во-первых, он слышит мои слова, даже когда я их не произношу. И во-вторых, он помнит о дельфинах, но думает о них не своими словами. Это можно было бы считать исчерпывающим ответом, и все же я не могу избавиться от подозрения. Почему?» Он проговорил, с трудом выдавливая из себя каждое слово:

- Ты помнишь, как их звали? Как они погибли? Кто первым, кто вторым?

«Пилот, Актриса. Первой погибла Актриса. Вторым - Пилот, самец. Они уже не вернутся. Но у вас теперь есть я. У вас есть я!..»

Валерий подумал: «Да, да, осьминоги важнее для нас, чем дельфины. Они разумнее, исполнительнее. Это самая важная мысль, которую надо запомнить».

Ему показалось, что однажды он уже думал так же, такими же словами, но не мог вспомнить, когда. И вдруг он почему-то решил поделиться со спрутом проблемой, которая стояла перед человечеством, проблемой освоения Океана. В памяти, как на табло, удивительно легко вспыхивали слова и цифры, которые он видел в различных книгах или где-то слышал. Он думал: «Нам надо по-настоящему приручить Океан, чтобы прокормить и насытить всех людей. Пока в нашем меню продукты морей не занимают и одного процента. Но уже сейчас исследования Мирового Океана развиваются так же быстро, как космонавтика, и имеют не меньшее значение.

И все же мы не добились здесь настоящих успехов. Мы просто собираем то, что дарит нам море. И наша охота - это тоже собирание даров, неразумное собирание, желание взять больше, чем нам хотят подарить. Но чтобы взять больше, мало желания взять.. Нам ничего не достается даром. Хотим или не хотим, мы платим за все, что берем у природы. Плата всегда бывает большей, чем то, что берем. Дары превращаются в дары данайцев… Такова наша участь, Мудрец. Ты понял меня?»

Он прислушался и услышал:

«Не все понял. Продолжай».

«Чтобы не отдавать больше, чем берешь, чтобы цена не была слишком высокой, нужно знать, сколько тебе нужно, что тебе нужно, изучить то, что берешь, и то, откуда берешь. Прежде чем взять, нужно знать. Это ты понимаешь?»

«Понимаю. Продолжай».

«В Океане нужно идти тем же путем, каким человек шел на суше. Ем/ не хватало диких плодов, и он начал сам выращивать плоды и обрабатывать землю. Он начал сам себе дарить… И в Океане необходимо организовать подводное земледелие и животноводство. Нужно возделать поля водорослей и планктона, одомашнить морских животных, разводить и выпасать стада рыб. Но беда в том, что делать все это в Океане нам тяжелее, чем на земле. Мы не можем там свободно жить, нам нужны дорогие и громоздкие сооружения. Однако есть и другой, более легкий путь. Найти верных помощников - посыльных и пастухов, разведчиков. Ты бы согласился служить нам. Мудрец?»

«Да!» - послышалось восклицание осьминога.

«Если разумно пользоваться морем, с одного гектара можно получать больше рыбы, чем с такого же пастбища - мяса. А ведь, кроме рыбы, есть еще креветки и устрицы, мидии и трепанги, икра морских ежей и морские гребешки. И наконец - крабы…»

«Крабы останутся нам»,- возразил осьминог.

«Ладно! - щедро согласился Валерий.- Хватит на всех. Морская капуста, например, не уступает по вкусу капусте огородной, но значительно питательнее ее и намного богаче витаминами… А минеральные богатства Океана! В морской воде растворены все известные нам химические элементы, в том числе самые редкие. Как булыжники мостовую, устилают дно уже готовые самородки, состоящие наполовину из марганца и железа, наполовину - из никеля, кобальта, меди и других металлов. Таких булыжников на дне Океана больше пятисот миллиардов тонн. А поваренная соль, если извлечь ее из Мирового Океана, покрыла бы всю сушу панцирем толщиной в 160 метров… Люди уже пробуют пользоваться всеми этими богатствами, но настоящие успехи достигнуты лишь в таких областях, как добыча нефти или опреснение морской воды. Там, где нас подгоняет жестокая необходимость…»

«Чем она более жестокая, тем больше вас подгоняет?» - послышался вопрос.

Валерий улыбнулся: «Почти так, близко к правде. Но есть и вторая сторона вопроса - наши возможности. Иногда приходится просто потуже затягивать поясок, довольствоваться малым. Ведь, например, чтобы вывести некоторые растения и животных, нам понадобились тысячи лет. И, конечно, для того, чтобы вывести высокоурожайные сорта водорослей или новые породы рыб, тоже понадобится немало времени…»

«Насколько я понял, самое дорогое для вас - время? Вы всегда спешите. Почему? Вас слишком много или вы слишком много едите? Те, кого ты называешь дельфинами, тоже очень прожорливы. Если бы вы помогли им справиться с акулами и размножиться, они съедали бы так много рыбы, что стали бы вашими врагами… А без крабов вы сумеете обойтись?»

«Сумеем,- успокоил Мудреца Валерий.- В Океане ведь много другой пищи, особенно водорослей. Не очень далеко отсюда на дне одного из заливов уже возделаны обширные плантации морской капусты. На Черном море мы разводим стада рыб на подводных пастбищах. А под Владивостоком созданы подводные огороды для выращивания водорослей».

«Это хорошо,- заметил Мудрец.- Тот, кто питается водорослями, не враг нам. Тем более - булыжниками, о которых ты думал».

«Нес, булыжниками мы не питаемся. Металлы нужны нам для создания кораблей, аппаратов…»

Осьминог вдруг насторожился, приподнял голову и защелкал клювом. Он уставился в «окно».

- Что там? - спросил Валерий.

«Сюда плывет человек. Спешит. Еще больше, чем вы спешите всегда. Он думает не о тебе. Обо мне».

Валерий покрутил ручку яркости бокового прожектора, но никого в море не увидел. Спросил мысленно: «Он далеко?»

«Далеко и недалеко. Ты не увидишь, приборы не помогут».

«Он плывет в корабле? Ты знаешь, что такое подводный корабль?»

«Знаю. Я видел его. Но это не такой корабль, как ты сейчас думаешь. Он меньше. Подумай еще…»

Валерий стал вспоминать различные типы подводных лодок, батискафов…

«Еще!» - требовал Мудрец.

Валерий перебрал все подводные корабли, которые знал, и только тогда осьминог уточнил:

«Нет. Другой корабль. Знакомый тебе. Один из двух, которые были здесь».

Валерию показалось, что он видит точку, которая быстро увеличивается. Он уже мог различить фигурку человека, плывущего на Каком-то снаряде. Да это же Косинчук на «торпеде»!

«Мудрец мог сразу подсказать мне ответ. Зачем же он расспрашивал меня? Случайно? Играл? А может быть, хотел получить информацию о различных родах кораблей?.. Господи, я уже думаю о нем, как о каком-нибудь шпионе!»

Изображение все росло и росло, затем исчезло, а спустя мгновение Валерий и впрямь увидел Евга. Тот развернул аппарат, тормозя, медленно подплыл к «окну». Он, как видно, действительно спешил, так как перевел шлюз-камеру на ускоренный режим и, едва откинув шлем, сразу спросил у Мудреца: