Пусть сеятель знает. Повесть

Валерий с нетерпением ожидал начала операции по прочесыванию бухты. Даже в худшем случае, если не будут обнаружены таинственные враги, все-таки что-то прояснится. Он с восхищением следил за водолазами, оседлавшими небольшие снаряды, в которых размещались мощные водометные двигатели. На таком снаряде водолаз мог под водой развивать скорость до тридцати узлов.

Когда по команде с эсминца отряды водолазов одновременно начали погружение, под водой, все удаляясь, вспыхнули десятки огней. Зрелище было красивым. Слава и Валерий следили за огнями, перегнувшись через поручни. Вблизи покачивался батискаф, приготовленный на всякий случай к спуску.

Их позвали в радиорубку. Отсюда контр-адмирал руководил операцией. В рубке находился и лысый капитан-лейтенант.

Контр-адмирал встретил Славу и Валерия кратким сообщением:

- Мудреца в «колоколе» не обнаружили. То ли осьминог покинул его, когда Людмила Николаевна и Валерий перебирались в батискаф, то ли потом ухитрился включить шлюзовую камеру. И то и другое казалось неправдоподобным, но факт оставался фактом: осьминог исчез.

Валерий понимал двусмысленность своего положения, и время для него тянулось мучительно медленно. Он краснел, если ловил на себе чей-то изучающий или недоверчивый взгляд. Ему казалось/ что с каждой минутой эти взгляды становятся все насмешливей. Больше того, он сам начал сомневаться, не было ли случившееся игрой больного воображения. Всякий раз он цеплялся за один надежный якорь - гибель дельфинов. Это уж никак не могло померещиться. Но, с другой стороны, гибель дельфинов еще ничего не доказывала, не подтверждала, что Мудрец действительно существует…

- Подводные лодки 03, 72 и 83 всплыли,- докладывал радист,- Они ничего не обнаружили.

Через полтора часа отряды водолазов-«наездников» полностью закончили прочесывание.

Теперь уже и Славе приходилось защищаться.

- Странно,- заметил он.- Вся эта история с контейнером и осьминогами… Я ведь сам их видел!

- Не так уж странно,- откликнулся контр-адмирал.- Игра светотени под водой может создавать всяческие иллюзии.

Он даже попытался утешить Славу, проговорил извинительно:

- Это с каждым может случиться…

Слава закусил губу от обиды и положил руку на плечо Валерия. Тот в ответ лишь горько улыбнулся.

Когда они вышли на палубу, Валерий негромко сказал:

- Я вторично поселюсь в «колоколе». На этот раз иллюзии меня не обманут…

Предупреждая возражения друга, добавил:

- Иного выхода у нас нет.

Вместе с Валерием в «колоколе» поселился ихтиолог. Его полное имя было Евгений, но все называли его Евгом: свою первую статью в научном журнале он подписал «Евг. Косинчук», тем самым давая понять, что ничего общего не имеет с академиком Е. Косинчуком, своим дядей, с которым был к тому же в ссоре.

Считалось, что нужны чрезвычайные обстоятельства, чтобы вывести из равновесия флегматичного Евга. Не моргнув глазом, он выслушал подробный рассказ журналиста обо всем, что происходило в подводном доме, и нельзя было понять, верит ли Евг тому, что слышит, или только притворяется, будто верит. Впрочем, и за это Валерий был ему благодарен.

Сам же Валерий, как только снова очутился в «колоколе», начал сомневаться еще больше, чем раньше. То ему чудились свисты дельфинов, долетающие сквозь закрытые двери, то за «окном» виделся осьминог. Но всякий раз, стоило лишь изменить угол прожекторного луча, он убеждался, что никакого осьминога там нет.

Так продолжалось до тех пор, пока Косинчук однажды не воскликнул:

- Посмотри, кто пожаловал?

Через пластмассу на них смотрели большущие выпуклые глаза, пятнистые щупальцы слегка шевелились.

- Это Мудрец! - воскликнул Валерий. По-чему-то он был уверен в этом, хотя вряд ли смог бы сразу отличить Мудреца от его собратьев.

Зажужжала кинокамера, и Валерий улыбнулся, подумав, сколько метров пленки изведет дотошный ихтиолог. Вдруг испугался: а если это опять иллюзия? Начал манипулировать прожекторами- видение не исчезло. Теперь Валерий еще больше уверился, что это Мудрец,- какой другой осьминог отнесся бы так спокойно к свету?

Он помахал спруту рукой, приглашая его войти, и тот ответил едва заметным движением пары щупальцев.

- Интересно! - выразил свое одобрение Евг.

Обретя уверенность в себе, Валерий стал готовить к пуску шлюзовую камеру. Осьминог терпеливо ожидал. Он даже подплыл поближе к заслонке и сложил щупальцы, готовясь нырнуть в камеру.

- Если бы это был человек, я бы подумал, что он хочет войти к нам,- сказал Евг таким тоном, будто заведомо знал, что осьминог этого хотеть не может.

Валерий включил шлюз-камеру, и через несколько минут октопус уже шлепал щупальцами по полу подводного дома.

- Это ты, Мудрец? - на всякий случай спросил Валерий.

- Да.

Как ни был удивлен Евг, он все же успел включить магнитофон. Валерий только теперь убедился, что ихтиолог раньше не верил рассказам о говорящем осьминоге.

- Значит, ты самостоятельно запустил шлюз-камеру и ушел в море? - допытывался у спрута Валерий.

- Да.

- Почему же ты решил теперь вернуться?

Осьминог молчал, надвигая «капюшон» на глаза.

- Он похож на академика Косинчука,- сказал Евг, избегая слова «дядя».- Особенно когда тот увиливает от прямого ответа.

Валерий сделал вид, что - пропускает эти слова мимо ушей, и задал Мудрецу наводящий вопрос:

- Потому что люди вернулись?

- Да.

- Ты хочешь быть вместе с нами?

- Да.

- Хочешь помогать нам?

Осьминог несколько секунд размышлял, глядя на Валерия потускневшими глазами. Наконец ответил:

- Да.

- Я снова поселю тебя в бассейне. Там просторно, часто меняется вода. Когда захочешь, будешь приходить к нам в салон.

Осьминог послушно заковылял к двери.

- Постой! - крикнул ему Валерий.

Спрут остановился, обхватив кончиком щупальца пластмассовую ручку.

Глаза Валерия блестели, он явно замыслил что-то важное.

- Ты помнишь, кто находился в бассейне до тебя?

- Да.

- Помнишь, что с ними случилось?

- Да.

- Они погибли?

- Да.

- А тебе не опасно там находиться?

- Нет.

- Там теперь вообще не опасно? И дельфины могли бы там жить?

- Я могу. Они - нет. Меня не могут убить. Мне не опасно. Тебе опасно. Помогу тебе.

Валерий до того удивился такому словесному залпу, что, казалось, потерял дар речи. Он обернулся к Косинчуку, взглядом спрашивая, не ошибся ли, слышал ли и вправду фразы, которые произносил осьминог. С Евга слетела его обычная невозмутимость. Он тоже был взволнован, хотя и в меньшей степени, чем Валерий. К тому же Евг сразу притушил в себе излишнее изумление и только потом признал:

- Здорово разговаривает. Никогда не подумал бы, что такое возможно.

Осьминог расцвел радугой красок. Возможно, он по-своему обрадовался впечатлению, которое произвел на людей.

Знакомая тяжесть сдавила голову Валерия.

- Ты ничего не чувствуешь? - спросил он у Евга.

- Нет,- ответил ихтиолог, с жадным интересом присматриваясь к осьминогу. Внезапно он протянул руку, прикоснулся к щупальцу. Спрут поспешно отдернул его.

- Не нравится? - полувопросительно сказал Косинчук.- А почему?

Осьминог молчал и снова, если верить Евгу, стал похож на академика Е. Косинчука, увиливающего от прямого ответа.

- Ступай! - сказал ихтиолог, и осьминог исчез за дверью.

Евг повернулся к журналисту. До него словно только сейчас дошел вопрос Валерия, и он в свою очередь спросил:

- А что я должен был чувствовать?

- Понимаешь, у меня появилась тяжесть в голове, как тогда… И еще…

Он умолк, не высказав своего подозрения.

Эти бородавки на щупальцах… И когда осьминог передвигался, он переваливал свое тело совсем не так, как Мудрец…

Через несколько часов Косинчук начал занятия с осьминогом. Он заставлял его принимать различные позы, рассматривал, делал сотни снимков. Он играл с восьмируким в мяч и очень скоро заметил, что инициативу в игре захватил моллюск. Иногда осьминог задерживал мяч, не отбрасывал его по команде, а начинал перехватывать то одним, то другим щупальцем. Иногда протягивал мяч человеку, но когда тот хотел взять его, быстро отдергивал щупальце, не давая мяча. Казалось, будто он изучает человека, проверяет скорость его реакций.

- Значит, ты согласен помогать людям? Люди тебе нравятся? - прекратив игру, спросил ихтиолог.

- Да,- ответил осьминог.

- Ты сумеешь проводить меня к тому месту, где вы живете?

Глаза спрута полезли на «лоб», он так и впился взглядом в человека.

- Согласен,- сказал он.

- И ты поможешь мне поговорить с твоими собратьями?

- Да.

- Я тоже пойду с вами,- сказал Валерий, прислушивавшийся к разговору.

Косинчук хотел было возразить, что лучше бы одному из них остаться в «колоколе», но промолчал. Ему и в голову не могло прийти, что, возможно, Валерий просто боится оставаться один в подводном доме наедине со своими воспоминаниями и тревогами…

Они надели водолазные костюмы, приготовили «торпеды», так как эти мощные аппараты позволяли перемещаться намного быстрей, чем двигатели их скафандров.

Валерий включил шлюз-камеру. Оказавшись в море, осьминог начал резвиться, то уносясь вдаль так быстро, что люди не могли его догнать на своих «торпедах», то возвращаясь и кружась вокруг них.

«Словно щенок, которого выпустили погулять,- подумал Косинчук.- Гляди-ка, он пытается и нас вовлечь в свою игру…»

Валерий наблюдал за осьминогом с совсем другим чувством. Он тоже заметил, что моллюск словно бы приглашает людей принять участие в игре. «Нет, не приглашает,- думал Валерий,- а пытается заставить погоняться за ним. То же, что и при игре в мяч. Вот Евг уже поддался. Что из этого выйдет? Ну конечно, он его не поймает. Но… октопус становится слишком фамильярным!»

Осьминог на полном ходу зацепил Косинчука щупальцем, попытался увлечь за собой, но «торпеда» развернулась, мощность двигателя оказалась для моллюска непреодолимой. Косинчук волчком закружился на одном месте, уцепившись за ручки аппарата, а вместе с ним кружился и осьминог. Так продолжалось с минуту, а затем октопус изменил тактику. Удерживая ихтиолога одним щупальцем, он двумя другими уперся в «торпеду», выбил ее из рук Евга и отбросил в сторону. Пока Валерий раздумывал, не рискованно ли оставить товарища и пуститься вдогонку за «торпедой», аппарат, увлекаемый водометным двигателем, скрылся во тьме.

Раздражение охватило Валерия. Он подумал: «Не нравится мне эта игра. Октопус словно изучает нас и наши аппараты. Тут не поймешь, кто же исследователь, а кто исследуемый. В довершение всего мы потеряли «торпеду»…»

Осьминог, держа Евга, подплыл к Валерию и сделал ему знак щупальцем, будто приглашал следовать за собой. Валерий предложил Косинчуку ухватиться за ручку своего аппарата, но октопус, не выпуская ихтиолога, отплыл подальше. Пришлось следовать за спрутом, который теперь двигался с такой скоростью, чтобы Валерий не терял его из виду, но и не слишком приближался.

Из зарослей навстречу им выплыла большая акула. Глаза-бусинки нацеливались на осьминога, и Валерий уже приготовился защитить его от хищницы. Он вспомнил, что акулы пугаются пузырьков воздуха, вырывающихся из отводной трубки скафандра. Этим нехитрым способом он и решил отвадить врага. Но акула и не помышляла нападать на осьминога. Когда до него оставалось не более трех метров, она круто вильнула в сторону, показав непременного пассажира - прилипалу, разместившегося на спине за плавником, и позорно удрала.

Валерий переглянулся с Косинчуком: обоих поразило необычное поведение хищницы.

Скоро показалось знакомое ущелье. Они миновали его, и взгляду открылся осьминожий город. Здесь моллюск отпустил Косинчука и скрылся в одной из построек.