Пусть сеятель знает. Повесть

«Кто ты?» - спросил Валерий и почти не удивился, услышав:

«Мудрец».

«Значит, тот…»

«Да, то был другой осьминог».

«Каким же образом он знал то, что успел узнать о нас ты? Вы общаетесь между собой мысленно?»

«Не совсем понимаю тебя. Но может быть,, ты прав».

«Это ты убил дельфинов?»

«Я только исследовал дельфинку. Хотел извлечь из ее памяти то, что она знает о вас, с людях…»

«Ты держал их обоих под гипнозом и подавлял все время, как только появился в нашем подводном доме. Ты думал, что и на людей сможешь так воздействовать?»

Осьминог промолчал. А Валерий, не ожидая его ответа, спросил:

«Почему вы убили людей? Сначала двоих,, потом - моего товарища, Косинчука. Ты же говорил, что любишь людей…»

«Люблю. Это правда. Мы не знали, что те,,, первые два, погибнут».

«Что вы сделали с ними? Из-за чего они погибли?»

«Мы исследовали при сильном воздействии их память, центры их мозга».

«Что хотел сделать со мной осьминог, которого я только что убил?»

«Не знаю».

«Он всегда отвечает «не знаю», когда не хочет отвечать»,- подумал Валерий, ничуть не опасаясь, что Мудрец знает его мысли. Произнес твердо:

«А теперь проводи меня. Я должен увидеть то, что видел мой товарищ».

«Но я говорил: ты погибнешь. Мы уничтожим тебя».

«Почему?»

«Сколько раз людям надо повторять одно и то же? Если бы твои собратья узнали о том, что видел он, они стали бы нашими врагами. А это не нужно ни нам, ни людям. Мы не хотим ссориться с вами. Мы поможем вам разводить водоросли и пасти рыб. Поможем бороться с другими людьми».

«Еще бы! - подумал Валерий.- Это как раз то, что вам нужно, что было бы вам на руку. На все ваши восемь рук. А теперь прочь с дороги, или я уничтожу тебя!»

«Но я предостерегал тебя. Люди не должны знать…»

«Люди должны знать все. Сначала знать, а затем уже становиться друзьями или врагами. Это закон всех разумных. Вы сами хотели применить его к нам. Сначала - знать».

Он включил двигатель, и Мудрец помчался перед ним, вырываясь из луча прожектора и исчезая во тьме…

Перед Славой и Аркадием Филипповичем лежали две карты бухты - надводной и подводной ее частей. Первая карта была довольно подробной, вторая - во многих местах контурной. Ее начал составлять Слава, теперь вносились дополнения и уточнения в соответствии с тем, что сообщали водолазы. Обе карты пересекали линии, нанесенные разноцветными карандашами, испещряли цифры. На первой было больше линий, на второй - цифр. И те и другие отражали распространение и степень повышения радиоактивности.

В дверь каюты постучали, и на пороге вырос командир группы водолазов.

- Посмотрите,- сказал он, показывая металлическую пластинку с цифрами и значками.- Это маркировка контейнера с обогащенным ураном.

- Где вы ее нашли? - спросил Аркадий Филиппович, придвигая карту.

- Вот в этом квадрате, - ответил командир. Его палец показывал на скрещение нескольких линий - двух красных и черной.

- Можно считать установленным, что украденные контейнеры находятся здесь,- сказал Слева.

- Предположительно,- уточнил Аркадий Филиппович. - Установим, когда найдем. А установленным является другой не менее важный факт: иностранных кораблей в эти дни в районе бухты не было. Значит, предположение о диверсии становится все более шатким. А других версий, которые могли бы с достаточной вероятностью объяснить пропажу, у нас нет…

Он произнес последние слова с вопросительной интонацией, показывавшей, что у него имеется своя версия.

- Давайте поговорим еще раз с осьминогом, - предложил Слава.

- Вы думаете… - блеснул стеклами очков следователь.

Оба хорошо понимали, о чем идет речь, хотя догадка казалась совершенно фантастичной. Но когда все версии отпадают одна за другой…

- Пошли,- сказал Аркадий Филиппович, складывая карты.- До того, как лодка будет готова к погружению, у нас остается не меньше получаса.

- Вы тоже хотите пойти с нами? - удивился Слава.

- Да.

Они вышли на палубу и направились к бассейну, у которого дежурили два моряка. Осьминог уже выплывал навстречу, расправив бледно-розовую мантию. Слава попросил одного из дежурных поставить у самого бассейна тяжелый железный табурет. Затем мысленно обратился к; спруту:

«Мудрец, ты можешь уместиться на этом табурете?»

«Могу. Зачем?»

«Попробуй», - не отвечая на вопрос осьминога, предложил Слава. Вряд ли октопус мог одновременно следить за мыслями нескольких людей, но уж главным собеседником он должен, был интересоваться.

«Ляг ртом вверх, а щупальца свесь вниз»,- попросил Слава, наблюдая, как моллюск легко-взбирается на табурет.

«Так мне неудобно».

«Это будет продолжаться недолго»,- успокоил его Слава, пристально глядя в огромные осьминожьи глаза. Он знал, что обычные октопусы хорошо поддаются гипнозу, знал об опытах голландского биолога Тан-Кота, испробовавшего на спрутах различные методы внушения. Сейчас Слава решился применить один из них. Может быть, удастся загипнотизировать и Мудреца..,

Осьминог подобрал одно щупальце и обвил-его вокруг ножки табурета.

«Опусти!» - приказал Слава, напрягая волю, стараясь думать лишь о том, что должно выполнить животное.

Осьминог неохотно повиновался. Нужно бы по как можно дольше удерживать октопуса в неудобном для него положении - это облегчало воздействие на его мозг.

«Слушай внимательно, слушай только меня и подчиняйся! Отвлекись от всего постороннего, забудь обо всем, что нас окружает. Нас в мире двое - я и ты… Подчиняйся».

Славе показалось, что воля спрута сломлена, и он спросил: «Тебе рассказывали, что значит для людей солнце?»

«Да. Помню».

«Как выглядит солнце осьминогов?»

Он почти не удивился, мысленно увидев знакомое изображение контейнера. Изображение было таким четким, что можно было различить латинские буквы на стенке.

- Так я и думал - мутация,- сказал Слава Аркадию Филипповичу. - Под воздействием радиации обычный вид осьминогов, возможно октопус Дофлейна, мутировал. Образовался новый вид с необычными способностями. Он может существовать лишь в условиях высокой радиоактивности. И спруты сами создают для себя условия…

Слава взглянул на спрута. Заметил дрожь, пробегающую по коже. Щупальцы стали скручиваться. Осьминог просыпался. Слава спросил:

- Куда вы унесли свое «солнце»? Где оно теперь находится?

«Это тайна. Великая тайна»,- ответил октопус, и Слава поспешил задать новый вопрос, уже сомневаясь в успехе:

- Теперь у вас три солнца?

«Тайна! Тайна!» - твердил осьминог, сползая с табурета в бассейн.

- Наши товарищи проникли туда, где находятся «солнца»? И вы их убили?

Слава знал о том, что спруты способны выпрыгивать из воды. Но он не предполагал, что такой большой и тяжелый моллюск, как этот, способен совершить настоящий полет. Ему показалось, будто черная ракета взвилась из бассейна в воздух. Она описала дугу в добрый десяток метров и шлепнулась в море…

Подводная лодка снова причалила к «колоколу». На этот раз моряки провели сложный маневр быстрее и с меньшим трудом.

Слава сумел доказать Аркадию Филипповичу, что поиски следует начинать отсюда. Даже если они затратят час, чтобы тщательно обыскать все ящики и закоулки подводного дома, где может находиться лабораторный журнал, то в конечном счете сэкономят время.

Слава просматривал ящик за ящиком. Он нервничал, ему казалось, будто он что-то пропустил, и, теряя драгоценные минуты, Слава вторично просматривал те же ящики.

Аркадий Филиппович помогал ему в поисках, но действовал по-своему. Он внимательно осматривал салон, пытаясь представить, куда можно было положить журнал. Когда этот путь ничего не дал, следователь слегка изменил тактику,, Теперь он пытался представить не место хранения журнала, а различные ситуации, возникающие в «колоколе», и действия людей, о которых знал по рассказам их товарищей. Ему пришла в голову мысль: «А если кто-то из них лег спать, а потом проснулся, и ему нужно было что-то записать…» Он еще не представил ситуацию полностью, а его взгляд уже уткнулся в прямоугольник откидной койки. Несколько неторопливых шагов - и он опустил койку. Из-под надувной подушки выглядывала полоска пластмассы. Аркадий Филиппович приподнял подушку и увидел лабораторный журнал.

- Вот, пожалуй, то, что мы ищем.

Слава кинулся к нему, закричал:

- Я же говорил, что найдем!

Он быстро перевернул несколько страниц, просматривая их почти на лету, и остановился на предпоследней записи, где Косинчук рассказывал о первом посещении пещер и о своем намерении отправиться туда вторично. Теперь Слава знал, где искать товарищей.

Подводная лодка отчалила от «колокола» и взяла курс к пещерам.

Слава сидел рядом с Аркадием Филипповичем, держа в руках лабораторный журнал. Многое стало ясным, он уже не мог напускной веселостью защититься от грустных мыслей. Он боялся вызывать в памяти лицо Валерия и думал: «Всякий раз, когда нарушается равновесие в неживой природе, что-то обязательно случается и в мире живых существ. Когда в воздух выбрасывается бензинный перегар или дым химических комбинатов, а в воду рек и морей спускаются отходы предприятий, это не проходит бесследно для микробов или насекомых, для рыб или людей. Впрочем, «или» можно употребить лишь условно. «Или» означает лишь выбор начала- образование нового штампа микробов, вымирание вида насекомого, появление октопуса сапиенса. И как бы очередное «или» не оказалось трагическим, если когда-нибудь мы, сея зерна, не сможем предугадать всходов и по началу процесса не определим его будущее…»

Коридор то сужался, то расширялся. Казалось, что он пульсирует, как набухшая вена, ведущая прямо» к чьему-то сердцу. Валерий заметил по сторонам несколько площадок искусственного происхождения. В других условиях он осмотрел бы их подробнее, но сейчас было не до того. Мудрец исчез из поля видимости, и Валерий ждал любых сюрпризов. К тому же он постоянно чувствовал чужое пристальное внимание, попытки сломить его волю. Словно бы холодные щупальцы пытались заползти в его мозг, порыться в его памяти и найти там то, с помощью чего можно управлять Валерием, как автоматом. К счастью, эти «щупальцы» были недостаточно могучими: сильнее человеческой воли, когда она бездействовала, и - слабее ее, если она просыпалась и направлялась против них…

Валерий увидел еще одну площадку, на которой громоздился неуклюжий аппарат. В памяти нашлось что-то похожее на него, но что именно и как оно называется, Валерий вспомнить не мог. Впереди маячил вход в новую пещеру. Возле него, как страж, дежурил Мудрец.

«С дороги!» - мысленно приказал Валерий.

«Ты помнишь, что тебя ожидает?»

«Помню все. С дороги!»

«Ну что же, входи…»

Пол и стены огромной пещеры были словно выстелены серыми комочками, а посредине, как жертвенник, возвышался контейнер. Пещера была таких колоссальных размеров, что Валерий не мог увидеть, где она кончается. И всюду - с потолка, со стен - гроздьями свисали осьминоги, обмывая серые комочки струями из воронок.

«Да это же осьминожьи яйца! Но сколько их? Миллионы? Миллиарды?» - ужаснулся Валерий. Он вспомнил, что подобные вспышки размножения случались и с обычными октопусами. В одной научной книге из судовой библиотеки он читал, что в 1900 году по неизвестной причине в Ла-Манше до такой степени расплодились осьминоги, что их необозримые армии съели в море все живое, они нападали даже на крупных рыб. У берегов Англии и северной Франции не стало ни рыбы, ни крабов, ни устриц. В конце концов осьминоги стали поедать друг друга, а затем большая часть их погибла от какой-то болезни, как считали некоторые ученые. Волны намывали на берег целые горы мертвых спрутов, крестьяне использовали их как удобрения… И еще два раза с интервалами в двадцать пять - тридцать лет в тех же местах повторялись такие же нашествия восьмируких.

Сколько же было их здесь, в пещере? Если предположить, что из каждого яйца вылупится октопус…

«Двух-трех таких потомств хватит, чтобы заполнить все реки, озера, моря и океаны,- подумал Валерий. - Впрочем, им не хватит и такого пространства…»

«Видишь, сколько помощников будет у людей!»- произнес чужой голос.

«И всем, им понадобятся новые контейнеры?- угрюмо спросил Валерий.-Мы производим много контейнеров, но на всех вас не хватит».

«Вы произведете еще. Вы будете трудиться для нас, торговать с нами. Вы нам - контейнеры, мы вам - рыбу и водоросли».

«Но что будет потом? - думал Валерий. - Их станет слишком много…»

Валерий понял, что «потом» - не будет. Радиация возрастет настолько, что людей не останется на планете. И внезапно он вспомнил, на что был похож аппарат, стоящий на площадке: на примитивный реактор! Значит, осьминоги пытались начать свою цивилизацию сразу с реактора…

«Ты ведь знаешь людей, Мудрец. И ты мог подумать, будто люди настолько глупы, что согласятся на такой путь?»

«Нет, хорошо знаю. Поэтому мы не хотим, чтобы вы узнали, с какой быстротой мы размножаемся и сколько живем. Слишком просто подсчитать дальнейшее. Но каждый из вас боится смерти. Каждый хочет жить.

И поэтому он выбирает не путь, а лишь начало пути, не зная, сможет ли вернуться назад. Это так же верно, как то, что ты не уйдешь отсюда живым».

«Ты плохо знаешь людей, Мудрец».

«Надеешься на аппарат в твоей руке, испускающий луч смерти? Но взгляни в сторону, посмотри вверх. Всюду - мои собратья. Куда ты направишь луч, человек? Помнишь, с какой скоростью мы движемся?»

«Я не зря сказал тебе, Мудрец, что ты плохо знаешь людей. Человек боится смерти, но он может пересилить свой страх. Я направлю луч на контейнер- А тогда вы все погибнете. Или ты сомневаешься, что я сделаю это?»

Прошло несколько секунд. У Валерия кружилась голова, ему было все труднее преодолевать чужое воздействие. Оно стало морем вокруг него - крошечного островка. Но он еще сопротивлялся ударам волн, холодным щупальцам, враждебным мыслям.

«Может быть, я недостаточно понял людей, - удивленно проговорил спрут. - Не думал, что они способны преодолеть страх смерти. Но все равно ничто не изменится. Там, дальше, есть еще две пещеры с такими же контейнерами…»

«Кроме меня, есть еще люди. Они придут по моим следам».