Опасные желания

Перед ним предстал выбор, зародивший в его груди странную волну паники: остаться и помочь Мэтью или же броситься вдогонку за Даниэль? Времени на раздумья не было и, поддавшись неведомому порыву, он тяжело выдохнул, отработанным движением кидая нож и ключи точно рядом с Мэттом.

— Затычки ищи в бардачке, а веревку в багажнике! — напоследок крикнул Охотник, широкими шагами сбегая вниз по склону. «Он справится», — подумал Шон, искренне на это надеясь; в следующий момент из его головы вылетели все мысли, Отступник полностью переключился на поджидающую впереди опасность.

Даниэль чуть было не споткнулась на маленьком камушке, давая мужчине секунды, чтобы разглядеть в воде у берега черную тушу. «Мавка», — с уверенностью определил он, даже не нуждаясь в том, чтобы взглянуть на расплывчатый силуэт еще раз. Чем ниже по склону блондин спускался, тем громче и опаснее становилась музыка — контролировать себя становилось все сложней и сложней. Он уже оказался на ровной поверхности, своим быстрым бегом разметая песок у берега в стороны, когда Даниэль наконец зашла в воду. Выжимая из себя последние силы для броска, он видел, как русалка схватила ее за плечо своей почерневшей когтистой рукой.

Один взгляд на эту руку неожиданным образом дал Дэнни опомниться — она так было похожа на обгоревшую кожу Линди. Страх. Побороть пение ей помог страх. Моргая, девушка чувствовала, как что-то большое тянет ее за собой вниз, ко дну. Начав упираться, она смогла сфокусировать взгляд на морде перед собой: большая пасть, из которой в несколько рядов торчали зубы, бездонные темные глаза, сморщенная серо-черная кожа. Закричав от ужаса, Даниэль стала вырываться в разы усерднее; она панически обернулась назад, кулаком свободной руки ударяя чудовище по голове, — Шон зашел следом за ней в воду, держа в руке нож.

— Шон! — срывающимся голосом закричала Дэнни, продолжая вырываться. Сирена рядом зашипела на нее, погрузившись уже по пояс в воду. Девушка почувствовала на коже острые зубы и задергала в воде ногами, ударяя мавку во впавшее пузо. — Шон! — повторился режущий по ушам крик.

Мужчина, прежде чем начав свободно перемещаться в воде, несколько раз оглядел пространство вокруг себя, судорожно сжимая в ладони нож. Не увидев никаких признаком мавок помимо той, что тащила Даниэль, он стал двигаться гораздо быстрее.

Даниэль, безоружная, никак не могла сопротивляться чудовищной силе, тащившей ее все глубже, — а чудесное пение русалок продолжалось. В последний момент, когда она с головой уходила под воду, набрав полные легкие воздуха, музыка снова околдовала ее — девушка перестала сопротивляться, улыбнулась и протянула кровоточащую из-за острых зубов руку к сирене.

Доплыв до Дэнни и утягивающей ее в воду русалки, блондин потянулся вперед, почти полностью погружаясь в воду, и резким движением схватил девушку за раненое плечо — дикая боль молнией прожгла ей руку, помогая придти в себя, прочищая разум. Осознав происходящее, Даниэль широко раскрыла глаза; к горлу подступил крик, готовый вырваться наружу. Она увидела, как Шон пронзает тварь ножом и та вздрагивает, истошно завопив. Это придает ей сил бороться, поселяет в груди надежду, и девушка, кое-как прицелившись, вновь бьет мавку в живот — удар, еще один новый удар ножом, еще и еще и еще…

Над озером разноситься дикий вопль, призывающий крик помощи сирены, и, последний раз погрузив когти в руку Даниэль, расцарапав нежную кожу, русалка отплывает и поспешно погружается ко дну, зажимая лапами ушибленные и порезанные места. Глубина озера защитит ее и поможет восстановиться. Но мелодия становится только громче — другие мавки были на подходе; они выплывали из своих укрытий, прокладывая путь к возможным жертвам.

Задыхаясь, Дэнни вцепилась в Охотника, то и дело морщась от боли. Из раны стекала кровь, окрашивая мутную воду в грязно-розовый цвет, и дело было не только в разодранной руке девушки — повязка на плече Шона пропиталась тем же грязным цветом. Кажется, разошлись швы, по крайней мере, болезненные ощущения, пронзающие плечо, говорили именно об этом.

— Уходим, — немного хрипло пробормотал мужчина, изучающим взглядом обводя воды озера; в одной руке он продолжал зажимать нож, не решаясь убирать его в ножны, другой — обвил Даниэль за талию, толчками прокладывая им путь к песчаному берегу, к безопасности. — Тварь пригласила на вечеринку новых друзей.

Это заставила Дэнни обернуться, продолжая так же сильно цепляться за Шона, как за единственную опору во всем мире. Пробежавшись глазами по «Атре», она заметила две огромные туши русалок, плывущие к ним, и еще одну вдалеке — она намеренно держалась на расстоянии, без опаски продолжая напевать свои песни. С каждой нотой мелодия нарастала, становилась все громче и тяжелей, почти лишая слушателей воли.

— Господи, — выдохнула девушка, в то время как глаза стали застилась слезы, не позволяя ей увидеть страшных тварей, словно только так они могли исчезнуть. Это была ложь, приятная соблазнительная ложь. — Шон, что делать? Я… я, кажется, снова теряю контроль.

— Просто уплывай, Дэнни, — Охотник подтолкнул девушку вперед, отцепляя от себя ее руки. — Мэтт будет ждать тебя наверху, ему ты можешь верить.

Он сказал это, не задумываясь. Конечно, была возможность, что Мэтью освободился, забрал машину и уже уехал далеко отсюда, но, как бы Охотники не привыкли рассчитывать только на себя, Шон знал, что это не так. «Мэтт бы такого не сделал», — подумал он, чувствуя внезапную горечь, и, чтобы избавится от нее, плотнее обхватил рукоять ножа, как напоминание о том, кто он такой.

— Но, Шон… я не могу тебя оставить, — промямлила Даниэль, вцепившись ладонью здоровой руки в больную — боль притупляла музыку, к тому же нужно было как-то остановить кровь.

— Уплывай, быстро! — повторил Шон тоном, не терпящим возражений, и отвернулся от нее, почти с ужасом осознав, что мавок больше не видно, — чудовища прячутся где-то в воде, выжидая подходящего момента. — Быстрее, Даниэль!

— Я… я… — девушка не двигалась с места, нервно качая головой. С одной стороны — она дико желала бросить все и доплыть до этого чертового берега, но с другой…. Разве могла она вот так бросить Шона, своего спасителя, одного?

Дэнни потянулась вперед, чтобы схватить его за руку и силой, каким бы бессмысленным это не оказалось, потянуть к берегу, только Охотник стоял слишком далеко, чтобы до него дотронуться. Она попыталась сделать шаг вперед, но нога за что-то зацепилась. Даниэль сделала вторую попытку, когда внезапно ощутила, как что-то острое царапает кожу; она неожиданно завопила, инстинктивно со всей силы дернув ногой вперед. Удар пришелся точно в морду одной из мавок, которая, оглушенная, тут же пошла ко дну. Шон поспешил к девушке, но, почувствовав сзади движение и услышав всплески воды, бросился в сторону, тоже уходя под воду. Он выплыл в паре метров левее, чересчур расширенными глазами обводя озеро на наличие опасности. Даниэль была уже возле берега, и он, не думая больше ни о чем, направился к ней. Мужчина положил руку на пояс, желая достать свой нож, но ножны оказались пустыми. Выругавшись, он ускорил движение, когда что-то большое навалилось на него сверху, опрокидывая его лицом в воду. Шон, не растерявшись, спихнул с себя тушу, отплывая назад.

— Шон! — услышал он крик девушки, но не смел обернуться. Тварь сначала было поплыла вслед за ним, а затем внезапно скрылась в мутной воде. Снова выругавшись, Охотник увеличил скорость движений, выжимая из себя последние силы; кровь стучала в ушах, холодная вода пробирала до костей. Обернувшись и удостоверившись, что сзади нет никакого монстра, он продолжил движение. Пение, звучащее из пасти сирен, в какой-то момент стало просто посторонним шумом — мужчина определенно имел стойкий парапсихический иммунитет против воздействия нечисти, чего нельзя было сказать о его спутнице…

Ожидая прибытия Шона, Даниэль в одиночестве стояла на песочном берегу, трясясь от внутреннего холода, цепкими пальцами сковавшего ее сердце. Она, обхватив себя руками, находилась в безопасности на твердой земле, но… так ли это было на самом деле? Нежная мелодия была такой прекрасной, она манила, давая сладкие обещания успокоения, избавления от всех ужасов этого мира…

Вода доставала Шону уже до пояса, когда он, подняв глаза вверх, увидел, как Даниэль спускается обратно к озеру. Ее движения были стянутыми и резкими, лицо пустое, не выражающее никаких эмоций. Она практически перешла на бег, словно боялась, что кто-то может ее остановить — но это не она боялась, боялись мерзкие мавки.

Охотник стал кричать, звать ее по имени, но девушка не откликалась, даже не взглянула в его сторону — она просто продолжала двигаться вперед, все больше и больше погружаясь в «Атру».

Шон, уже твердо доставая ногами до дна, попытался двигаться еще быстрее, изменив свое направление, чтобы поспешить вытащить Дэнни, но вода и прилипшая к телу одежда изрядно мешали ему это сделать. Он мог наблюдать, как две мавки, высунув из воды огромные головы, со стремительной скоростью подплыли к Даниэль, держась правой стороны, той, где озеро «Атра» было глубже всего. Отступник почувствовал страх — страх не за себя, но за эту девушку. Не имея при себе никакого оружия, он был готов броситься в бой.

Одна из сирен, нежно беря Дэнни за расцарапанную руку и ноздрями вдыхая запах ее крови, неожиданно подняла голову, бросая на Шона взгляд бездонных, как сама Смерть, черных глаз. Потрескавшиеся губы скривились в подобии мерзкой ухмылки, открывая ряд передних острых зубов — эта победная улыбка предназначалась именно ему.

Почувствовав сзади всплески воды, он вздрогнул, но не остановился, продолжая двигаться к Даниэль. Еще одна тварь плыла за ним — мавки не собирались сегодня отпускать своих жертв, по крайней мере, так просто.

Думая, что вряд ли кому-то из них сегодня предстоит спастись, Шон не собирался сдаваться, облегчая монстрам, загнавшим их в угол, работу. Одна из русалок уже буквально дышала ему в спину, когда внезапно озеро осветило два ярких резких луча света, выставляя все его уродство напоказ. Прищурившись, но не замедляя движения ни на секунду, Охотник смог разглядеть на берегу четкий силуэт.

— Пригнись! — закричал знакомый голос, и он, даже не успев подумать, сделал то, что ему было сказано. Опустившись в воду, мужчина ощутил, как чьи-то руки потянулись к нему, почти схватив за мокрую рубашку, когда внезапно раздалась череда оглушающих выстрелов, — туша, преследовавшая Шона, задергалась, большие пальцы с острыми когтями на концах сжимались и разжимались, продолжая пытаться достать его. Но было слишком поздно — мавка, истекая кровью, с ужасающей покорностью пошла ко дну; на груде зияло несколько открытых ран, но больше всего пострадала голова, которую сирена так и успела спрятать в воде.

Насчитав примерно три выстрела, Шон выплыл на поверхность возле Даниэль, хватая ее за руки и прижимая к себе, — оглушенные мавки пока не представляли собой угрозы. Но это только пока. Покрепче обхватив Дэнни, он стал тянуть ее к берегу, но девушка изо всех сил сопротивлялась и отбивалась, пытаясь вырываться из его крепкой хватки. Заглянув ей в лицо, Шон увидел затуманившийся отсутствующий взгляд — и пускай сирены прекратили пение, она все еще была под их чарами, все еже желала дотронуться до этих мерзких созданий.

— Я вас прикрою! — крикнул Мэтт откуда-то сзади, твердо сжимая в руках оружие и целясь. У него было много опыта владения такими игрушками.

Шон, держа в руках Даниэль, уже почти добрался до берега, осталось совсем немного, и они будут спасены. И хотя девушка продолжала вырываться, потеряв над собой контроль, — это не очень-то затрудняло задачу Охотнику — уж слишком она была беспомощна в своем навязанном магией желании.

Мавки, наконец опешив после оглушительный стрельбы, — а оружие было для них, потерянных жителей озера, вещью неизвестной, — озверели еще больше, твердо намериваясь достать этих жалких людишек. Но, на счастье этих самых людишек, спасающих свои жизни, желания чудовищ сегодня ночью не учитывались — Мэтт, используя все новоприобретенные умения, усердно отстреливался, не давая тварям подойти слишком близко к Шону и Даниэль. Половина пуль, конечно, была потрачена впустую, не достигнув своей цели, но все же это заставило мавок задуматься, прежде чем бросаться в новую погоню. Дэнни и Шон уже оба, измученные, поднялись на берег, когда русалки, заработав несколько глубоких повреждений и испугавшись, опустились на дно озера, в надежде залечить раны и остановить грязно-алую кровь. Это дало Охотникам и девушке шанс — реальный шанс остаться в живых.

— Веревку, Мэтт! — крикнул блондин, всем телом навалившись на Даниэль, которая извивалась и дергалась под ним, пытаясь скинуть его с себя. Распластавшись по земле, она прижалась щекой к мокрому песку, выгибая руки и заводя их назад, вслепую колотя Отступника по ногам. Девушка так и не смогла придти в себя — сирены поработили ее разум, и неизвестно сколько будет длиться ужасающий эффект от их песен. Либо первые десять-пятнадцать минут вы сопротивляетесь мелодии, увеличивая свои шансы выжить, либо проигрываете, предоставляя подводным тварям делать с вами все, что им заблагорассудиться. Но ни в коем случае не стоит рассчитывать на их милость.

— Ее нет. Я не нашел ее, — пытаясь придать своему голосу спокойствия, ответил Отступник, нервно переминаясь с ноги на ногу возле Шона и извивающейся Дэнни; он хотел помочь ему, но, имея в наличии только одну свободную руку, так как другой — продолжал сжимать пистолет, мог только помешать ему. — Надо уходить, пока есть возможность. Мавкам нужно залечить раны, напитаться из старых запасов, но вряд ли они исчезли надолго.

Было видно, что Мэтт нервничает, и Шон лишь твердо кивнул головой, думая, как бы получше ухватить Даниэль, когда он встанет.

— Открывай машину и заводи мотор, — с усталостью, но в тоже время жестокостью сказал Бредфорст и одним плавным движением поднялся на ноги, обвивая девушку одной рукой за талию, а другой — хватая между бедер. Он резко закинул ее на плечо, не давая времени даже опомниться; послышался писк, словно Даниэль наконец пришла в себя, но затем борьба вновь возобновилась. Встряхнув ее, он быстрыми шагами подошел к машине, которую Мэтт, спустив ее со склона, прикатил прямо к берегу «Атры». Задняя дверь была раскрыта, с сиденья водителя обернулся Мэтт, обводя Шона встревоженным взглядом. Он указал на заднее сиденье и Охотник, приложив немного усилий, закинул Даниэль в салон автомобиля, садясь следом за ней. Кажется, она ударилась головой, но это не помешало ей кинуться к дверце, тем самым почти повалив мужчину. В ответ он резко подался вперед, используя вес своего тела, и опрокинул Дэнни на мягкую обивку сиденья. Она замахнулась, попытавшись поцарапать его, но он, среагировав быстрее, чем можно было ожидать, перехватил ее руки перед самым лицом, заводя их назад.

— Закрывай дверь, и поехали, — процедил сквозь зубы блондин, удерживая девушку в одном положении.

Брюнет, приподнявшись, перегнулся назад и, с трудом дотянувшись рукой до двери, с громким хлопком закрыл ее. Затем он покрепче ухватился за руль, вжал педаль гала, и машина тронулась. Меньше чем через минуту они уже проехали склон, ведущий к озеру, а еще через несколько, проехав старое кладбище, совсем выехали из этого жуткого места. Впереди была пустая дорога, ведущая в старый добрый Роудхелл.

Даниэль, что-то крича, внезапно задергала ногами — ей не нравилось, что они уезжали от «Атры», от мавок, под гипнозом чьих песен она в данный момент находилась. Удар пришелся Шону в живот, и он, застонав, прижал ее ногу коленом, влез на нее, таким образом обездвиживая девушку. На лице ее выражался ужас, мольба и паника, но, заглянув ей в глаза, Отступник увидел пугающую пустоту, безмятежность, за которой скрывалось какое-то дикое желание — это была не Даниэль.

«Нужно ее как-то усмирить» — подумал он, на секунду бросив взгляд на дорогу. До города оставалась около тридцати минут езды, и проблему нужно было решать прямо сейчас.

— Мэтт, нужно ее успокоить, — сказал блондин, поворачивая голову к девушке, когда та снова закричала, испробовав новую попытку вырваться — напрасно, от этого хватка Шона только усилилась. Ему не составляло особо труда держать ее, человеческую девушку, таким образом, но вечность это продолжаться не могло — Что делать?

Мэтт поднял взгляд к зеркалу, где отражался склонивший над сиденьем Шон и дергавшееся под ним тело.

— Я не знаю, — он неопределенно пожал плечами, возвращая свое внимание к пустой дороге и темноте, что ждала их впереди. — Ты же у нас умник, вот и придумай что-нибудь.

Не успел Охотник недовольно фыркнуть в ответ, как Дэнни, проявив неожиданную силу, дернулась вперед, чуть не столкнув его с сиденья. Тогда, тяжело выдохнув, Шон сделал единственное, что пришло ему на тот момент в голову. Он крепко обхватил ладонями лицо Даниэль, сжал пальцы на ее щеках и, продолжая прижимать девушку телом к сиденью автомобиля, склонился к ней, едва прикоснувшись губами в поцелуе. Это подействовало: от неожиданности она заморгала, на секунду замерев. Затем, так как руки освободились, она вцепилась ногтями в плечи Охотника, расцарапывая и без того потревоженную рану. Дэнни с еще большим усердием начала вырываться, и, оторвавшись от нее, чтобы увидеть все еще затуманенный взгляд, Шон вновь приблизил лицо к ней — в этот раз поцелуй был более напористым, жестким. Мужчина даже не заметил, когда одна его рука спустилась к ее талии, когда она под ними наконец замерла и когда ее пальцы стали с нежностью поглаживать оголенную кожу плеч… Осознав это, он резко оторвался от нее и, отшатнувшись, упал на пол машинного салона, удивленно раскрыв рот. Подняв глаза вверх, он встретил такой же ошарашенный взгляд Даниэль, как и у него самого.

— Ты была невменяема, — первым нарушил молчание Отступник, поднимая руки вверх, словно в защитном жесте. — И… — он внезапно замолчал, продолжая пристально всматриваться ей в лицо. «Неужели помогло?»

Не зная даже что пока думать, Дэнни нервно сглотнула, решив никак не комментировать этот момент; она только кивнула, переводя взгляд на его плечо. Нужно было первым делом придти в себя и… сменить тему.

— У тебя кровь идет и твоя повязка… — она потянулась вперед, чуть было не дотронувшись до его плеча, но во время остановилась и откинулась обратно на мягкое сиденье.

— Да, — только и ответил Шон, а затем кивнул на ее собственные руки. — У тебя тоже.

Опустив глаза и увидев на коже глубокие длинные царапины, Даниэль смотрела на них с таким видом, будто до этого даже не осознавала, что ранена. Именно в этот момент и появилась неприятная острая боль, заставившая девушка сморщиться. Некоторые порезы кровоточили, но это было не смертельным; главное — обеззаразить рану.

— В бардачке есть аптечка, — сказал Шон, поспешно поднялся на ноги, и, находясь в полусогнутом положении, перелез на переднее пассажирское сиденье. В этот момент машину тряхнуло, и он скосил недовольный взгляд на Мэтта, который выглядел совершенно спокойным и безучастным. Но кончики губ то и дело подрагивали, словно он силился не улыбнуться.

«И правильно», — подумал блондин, с резким звуком открывая бардачок. — «Иначе я бы ему точно врезал».

Тем временем, вжавшись в сиденье, Даниэль прислушивалась к рокоту двигателя автомобиля, пытаясь тем самым заглушись собственные мысли. В один момент ее начало трясти, и она с силой обхватила себя руками, что вызвало боль, — кровь закапала на светлую футболку, искажая ее истинный цвет. Когда Отступник, протягивая маленькую коробочку, повернулся к ней, она попыталась выдавить из себя улыбку, но губы не слушались. Подбородок затрясся, слезы стали жечь глаза…

15

16 июня. Линди

Каждое субботнее утро площадь «Роузс» наполнялась жителями города и отдыхающими туристами, снующими по торговым лавкам в поисках какой-нибудь новой диковинки. Из растянувшихся вокруг кольцом двухэтажных зданий доносились чарующие запахи свежеиспеченного хлеба, шоколада, цитрусовых фруктов и трав, создавая собой головокружительную атмосферу. Украшением площади служил многоструйный фонтан, землю вокруг которого, по личному приказанию мера, когда-то вложившего в этот проект деньги из собственного кошелька, обложили особой каменной плиткой с цветными узорами. Пробравшись через несколько жилых домов, свернув к магазину тканей и пройдя еще пару узких улочек, вы попадали к большому, более современному торговому центру с недорогими кафе и ресторанами. И все же достоянием города всегда считалась центральная площадь, где все словно дышало стариной и магией. Впрочем, последнее могли заметить далеко не все — гуляющие здесь люди очень часто чувствовали что-то легкое и необыкновенное, но никогда не предавали этому значения; им просто нравилось находится на этой площади.

Сверившись с электронными часами, горящими большими цифрами на украшенной разными мелочами витрине одного из магазинов, молодой мужчина ускорил шаг, пристально всматриваясь в прохожих. Несколько месяцев назад познакомившись на площади «Роузс» с одной очаровательной девушкой, они поддерживали безмолвный договор, продолжая встречаться здесь на выходных хотя бы раз в две-три недели. Конечно, со временем новоиспеченные друзья успели побывать вдвоем и в других местах, пригласить друг друга в свои дома, но выходные они все же старались посвящать именно месту их первой встречи — наверно, сила привычки. А может, им обоим просто нравилось сидеть на какой-нибудь отдаленной скамейке, делиться историями о своей жизни, непрестанно наблюдая за неугомонными людьми, не прерывающими цепь кипящей энергии жизни в них ни на минуту. Люди, продолжая оставаться в этом мире самыми наивными созданиями, постоянно суетятся и переживают, без жадности одаривая окружающих бурным потоком своих эмоций.

Наконец приметив среди толпы светловолосую девушку, сидящую прямо возле фонтана, отчего капли воды то и дело попадали на нее, оставляя на бежевой майке влажные разводы, мужчина подошел к ней. Блондинка откинулась на спинку жесткой скамейки, вытянув стройные, обтянутые светлой тканью штанов ноги и блаженно закрыв глаза. Между ее бровей лежала морщинка, но стоило ей глубоко втянуть носом воздух, уловив запах мускуса и корицы, как на губах появилась легкая, едва заметная улыбка. Подобная реакция на его появление вызвала у мужчины невольную ответную улыбку, когда он, засунув руки в карманы, склонился над девушкой.

— Площадь «Роузс» — просто конфетка для любой ведьмы, — сказал мужчина задумчиво. — Чувствуешь, что здесь происходит?

— Дилан, ты закрываешь мне солнце, — проигнорировала его слова вампирша. — Либо отойди и сядь, либо проваливай.

— Как грубо! Я же для тебя стараюсь, — с наигранной обидой ответил он, и, откровенно насмехаясь, добавил: — Разве вампиры не должны гореть на солнце синем пламенем?

Неожиданно вздрогнув из-за нахлынувших воспоминаний вчерашнего дня, оставивших на ней темный отпечаток, она промолчала, скривив губы. Мужчина это, конечно же, заметил, но, приподняв брови, пока решил никак не комментировать.

— Нет, в самом деле. Кресты, чеснок и все такое — неужели полнейшая чушь? — он сделал шаг в сторону, снова открывая ее жарким солнечным лучам — лето полноправно вступило в свои права — и с шумом завалился рядом на скамейку, слишком близко, чем это бы требовалась.

— Скажи ты все это хотя бы чуточку громче, и я бы перегрызла тебе горло, — с излишней раздраженностью ответила Линди, хотя они оба знали, что угроза прозвучала несерьезно… хотя и была легко осуществима.

— А что насчет святой воды? — не унимался Дилан; если бы ему прямо сейчас захотелось коснуться ее, то стоило лишь протянуть руку. А ему хотелось. — Как люди вообще с вами справляются?

В этот раз Лин попыталась не вздрогнуть, но гармония утра была практически окончательно разбита. «Странно, обычно он действует на меня иначе», — подумала она, открывая глаза и повернув голову. — «Но не сегодня».

Рядом с ней сидел молодой, с немного потемневшей от загара кожей мужчина, одетый почти в точно того же цвета, как у нее самой, штаны и рубашку. Светло-русые волосы странно гармонировали с глубокими шоколадными глазами.

— Ты заткнешься, наконец? — через секунду, всматриваясь в приятные знакомые черты, на которых промелькнуло разочарование, она поняла свою грубость и продолжила более мягко: — Извини, со мной сегодня творится что-то неладное. Я действительно рада, что ты пришел.

Кивнув, Дилан чуть отстранился и еще раз внимательно посмотрел на нее, почувствовав зарождающее где-то внутри беспокойство, — они с Линди всегда ощущали друг друга.

— Ага, я почему-то точно знал, что ты будешь здесь, хотя вчера не мог до тебя дозвониться, — стараясь казаться таким же беспечным, ответил мужчина. — Как поживает моя любимая вампирка?

— И в чем же подвох? — вновь улыбнувшись, хитро прищурилась девушка, и, видя его непонимающий взгляд, пояснила: — Обычно ты никогда не интересуешься как у меня дела.

— То есть ты хочешь сказать, что мне все равно? — Дил придвинулся ближе, соприкоснувшись с ней локтями и ногами от колена до бедра. — Просто я чувствую, что ты… мм, вся как-то словно изменилась. И это меня обеспокоило.

Чувствуя исходящее от мужчины тепло, свойственное только ему, Линди сглотнула: она знала, о чем он говорил, — оборотни чувствуют такие вещи. Неожиданно в ней зародилось острое желание, даже потребность, рассказать ему обо всем случившемся, но она боялась — боялась посмотреть ему после этого в лицо и увидеть на нем ужас или того хуже отвращение.

— Знаешь, от тебя сегодня как-то уж слишком псиной разит, — сморщив нос, быстро попыталась сменить тему вампирша, игриво толкнув Дилана в бок. — Что, ночью придавался пляскам под луной в мохнатом виде?

— Ли-и-инди, — предостерегающе протянул мужчина, повернувшись к ней всем телом. Теперь, почуяв что-то неладное, он полностью сосредоточил свое внимание на ней. — Даже не надейся, что подколки могут спасти тебя, — твоя реакция выдала тебя с потрохами. Итак, в чем дело? — Дил внезапно поднял руку, потянувшись к девушке, но остановился, положив ее обратно к себе на колено.

С ошеломляющей болью Линди вновь почувствовала тяжесть произошедшего вчера, в голове яркими пятнами замелькали жуткие воспоминания; почувствовав, как увлажнились глаза, Линди встряхнула головой, пытаясь избавиться от нахлынувших ощущений.

— У тебя глаза на мокром месте, — когда она промолчала, добавил Дилан одновременно сочувствующе и выжидающе.

Тяжело выдохнув, Лин наконец подняла глаза, встречаясь с его внезапно посерьезневшим заботливым взглядом, в котором таилась искренняя тревога. Это-то и доконало вампиршу — его нежное к ней отношение. Подняв ладонь к лицу, словно проверяя нет ли на нем пролившихся наружу слез, она выдавила из себя еле слышно:

— Меня поджег долбаный подросток.

— Что? — Дилан непонимающе нахмурил брови. — В каком смысле?

— В прямом, Дил! — внезапно с излишней горячностью воскликнула она, нервозным жестом всплеснув руками в воздухе. — В прямом, понимаешь?

Вампирша вновь захотела рассказать ему о Даниэль, но молчала, ожидая его реакции.

«Боже, чтобы он тогда обо мне подумал?» — пронеслась мысль в ее голове, заставившая ее вздрогнуть, как от холода. Но на улице стояла удушливая жара; лето проявляло себя в полной мере. — «Чтобы он сделал?».

— Черт возьми, Линди! — мужчина недоверчиво покосился на нее, но, встретив полный боли взгляд, почувствовал, как его рот удивленно открылся. — Ты ведь серьезно…

Внезапно к их скамейке решительными шагами подошла женщина, одетая в белое, слишком открытое для ее возраста платье с красными узорами. Она вела за руку маленького мальчика в серых до колена шортиках, держащего в руке мороженное; оно таяло, розово-кремовыми каплями пачкая безупречную плитку.

Линди и Дилан замолчали, прерывав свой разговор, — девушка даже отвернулась, скрывая от подошедших свое раскрасневшееся лицо. А лицо вампира настолько могло покраснеть только после подпитки, по-настоящему хорошей подпитки, а не кровезаменителя, каким спаивали особых посетителей в «Vamped club» — и оборотню еще предстояло это узнать.

Женщина, поправляя одной рукой платье, а другой — продолжая тянуть ребенка за собой, попыталась присесть слева от Дила, но тот, к своей «чести», резко вскинул ногу вперед, занимая последнее свободное пространство скамейки. Он даже удосужился подвинуться, чтобы у мамаши не осталась никаких сомнений, относительно ее нежелательно пребывания здесь.

Женщина возмущенно уставилась на него и, чуть ли не плюясь слюной, открыла рот, собираясь сказать что-нибудь гадкое. Но стоило Дилану посмотреть на нее, проявить свою настоящую истинную натуру, позволить отразиться скрытому внутри зверю в его взгляде, как она, инстинктивно переставив сына, как какую-нибудь куклу, себе за спину, сначала побледнела, а потом и позеленела. Рот ее, как у смешной аквариумной рыбки, продолжал открываться и закрываться, но женщина так и не произнесла ни одного разборчивого слова. Лишь хриплое дыхание и с мешанный с мятой табачный запах, говорили о том, что мамочка явно злоупотребляет курением. «Что ж, леди, продолжайте в том же духе», — мимолетом подумал оборотень.

Резко повернувшись на каблуках, она потянула за собой недовольного сына, направляясь к самой дальней отсюда лавочке. По тому, как женщина в платье периодически оглядывалась на Дила, казалось, что она раздумывает над тем, чтобы совсем убраться с площади «Роузс». Но это уже была только догадка.

— Не стоило так пугать ее, — внезапно сказала Линди, смотря вслед удаляющимся фигурам. Взгляд ее задержался на мальчике, который, оторвавшись от своего ванильного мороженного, стал с интересом разглядывать их. «Отличная из нас вышла парочка, — с горечью подумала вампирша, — я убиваю молоденьких девушек, а Дил пугает женщин с детишками. Что за день-то такой!». — С тобой все нормально?

— Да, — хрипло ответил мужчина, пока его глаза возвращались к нормальному состоянию. — Скоро полнолуние, становится труднее контролировать себя.

«Кстати, о контроле» — Лин вновь вспомнила Даниэль, в груди зародился вязкий клубок вины и чего-то еще, чего определить точно она не могла. — «Да что со мной?».

— Нас прервали, — Дилан, расслабив сведенные напряжением плечи, вновь повернулся к ней; на щеках появился бледно-розовый, едва заметный румянец. — Так что ты там говорила о каком-то, цитирую: «долбаном подростке»?

Линди подтянула ноги к себе, скрестила их в лодыжках, обдумывая, как поделикатнее рассказать обо всем другу. Сдавшись, она с шумом выдохнула и лишь выговорила:

— Засранец поджег меня.

Дилан внезапно закашлялся, и, когда Линди потянулась к нему, выставил ладони.

— Значит ты все-таки не шутила. Конечно-о, — протянул он ошарашено, — глупая тема для шутки. Черт возьми, Лин! Ты сильно-то пострадала? — мужчина пристальным взглядом обвел Линди, задержавшись на свободных от одежды участках тела: руки, шея, грудь.

— Ага, — кисло проворчала она и, внезапно почувствовав дискомфорт, заерзала по жесткой скамейке. — Сильно, еще как. Я… — голос вампирши дрогнул, и она замолчала.

Дилан неуверенно потянулся к ней, собираясь утешить, но внезапно остановился, вновь переведя взгляд на оголенные участки кожи — та выглядела слишком гладкой, чистой, белой, без какого-либо изъяна.

— Но… — нерешительно начал Дил, — как же ты вылечилась?

«Почему я не заметил этого раньше?»