Настоящая принцесса и Снежная Осень

Изморин снова поднялся.

А ведь я знал, что трудно будет разгова­ривать... — он хрустнул сплетенными пальца­ми. — Могу себе представить, что тебе про меня наговорили. Могу себе представить. — Изморин помедлил. — Скажи, пожалуйста, при тебе ведь можно курить?

А? — Лиза чуть не подскочила от неожи­данности. Оно еще и курит!!!

Да, все как у людей. Привык мгновенно.

Он со стуком переставил на столике что-то

поблескивающее.

Собственно, — он доверительно понизил голос, — я и раньше курил. Успел соскучить­ся — как по десяткам других ощущений. Доп~ пельгангеры ведь всего этого лишены. — Он за­жал длинную сигарету в зубах, а потом сделал очень странный жест — прикрыл глаза ладо­нью, как щитком, а другой рукой поднес к си­гарете зажигалку. Язычок пламени мелькнул и пропал.

«Живого огня видеть не может», — отчетли­во подумала Лиза,

Так, — продолжал Изморин. — Давай по порядку. Что тебе, собственно, говорили навер­няка? И кто говорил? Это ведь тоже важно.

Лиза на всякий случай промолчала. Впро­чем, Изморин ответа и не ждал.

Тебе наговорили, что я будто бы убил тво­их родителей. Но как может человек, которого при этом и близко-то не было, доподлинно знать правду? — он недовольно пожал плечами. — А на самом деле все было иначе.

«Ага, щас, как же!» — подумала Лиза с ехид­ной интонацией Костика Конрада.

Запомни, Лилли, Уну и Инго убили те четверо, которых я потом заточил в кристалл — Паулина, Коракс, Штамм и Ангст, — мерно че­канил Изморин. — Ты с ними дело имела, так что помнишь, что это за нелюдь была. А я, на­оборот,, пытался помешать — и не успел, не смог. Господи, там была такая неразбериха! — Он раздраженно стряхнул пепел, передвинув стеклянную пепельницу поближе к себе. — Ког­да используются магические кристаллы, при свертывании пространства происходит спонтанг ный выброс энергии. Колоссальный. Впрочем, я, наверно, непонятно объясняю, это же третий семестр квантовой магомеханики как минимум.

Лиза изо всех сил старалась не отводить взгляда от мерцающего огонька сигареты. Так было спокойнее.

Одним словом, там был просто столб огня до небес. Скалы плавились, лед испарялся и птицы на лету горели. Я сам еле выжил. Не будь я тогда доппельгангером, не выжил бы во­обще. — Он помолчал и скорбно вздохнул. — А тебе, значит, расписали, что я гнусный убий­ца, да? И ты вот уже год живешь с этой мыс­лью? Бедная девочка. — Он вздохнул. — Преж­де чем рассказывать такое впечатлительному ребенку, двадцать раз подумать надо!.. Ладно, я что-то отвлекся.

«Это он под Филина подкапывается, — по­няла Лиза. — Так я и поверила! Он вообще все врет! Вон на этих, из шарика, нелюдью ругает­ся, а сам с Паулиной вовсю сработался». Слу­шать все равно было ужасно трудно. И страш­но. Хотя уже не так страшно, как вначале, по крайней мере думать хоть что-то получалось.

Ты, наверно, хочешь знать, как же вышло, что теперь я с одним из этих убийц... м-м-м... как бы сотрудничаю? — вкрадчиво спросил Измо- рин. — Что ж, ты вправе задать такой вопрос.

«Мысли читает, что ли? — обожгло Лизу. — Этого еще не хватало! Надо как-нибудь... поти­ше думать».

Видишь ли, Лиллибет, я — человек ши­роких взглядов и готов заключать союз с быв­шими противниками, особенно с достойными. Вот, например, с тобой, да? — Изморин заулы­бался. — Но ты-то мне более чем симпатична. Однако иногда, во имя высших целей, — каких именно, я тебе объясню позже, — приходится иметь дело с не самыми приятными людьми. Или не совсем с людьми. Паулина, которую ты, несомненно, уже видела, как раз из таких. Толь­ко погоди винить меня в неразборчивости, хо­рошо?

Как у него все складно получается, разозли­лась Лиза. Еще и высшие цели приплел. Сей­час вообще начнет мне мозги пудрить и весь этот морок на кого-нибудь свалит.

Что ты, собственно, видела, Лилли? — спросил Изморин. — Точнее — кого? Силы у Паулины сейчас уже не те. Я лично держу ее под

Даже не волшебный слух, а здравый смысл подсказывал Лизе, что вся эта речь, с паузами и улыбками, заранее отрепетирована — может, даже и перед зеркалом»

Лиза стиснула зубы. «Надо что-то срочно с лицом делать. Срочно! — пронеслось у нее в го­лове. — Улыбаться ему, что ли, всю дорогу? Так ведь щеки заболят. А ведь даже интересно, как он будет отвираться...»

Так вот что касается твоего брата, — за­говорил Изморин. — Ты видишь, что получи­лось из Инго? И как быстро! Какова работа, а? — с нажимом спросил он. — Вундеркинд! Шедевр! А как он сопротивлялся, строптивец! А теперь слышала бы ты, как этого потрясающего словес­ника хвалят мои амберхавенские друзья...

«Имена амберхавенских друзей, пожалуй­ста», — холодно уронил Лизин внутренний го­лос. Лиза даже подивилась, сколько от него пользы.

Так что он просто до сих пор не понял соб­ственного блага, — с огорчением в голосе ска­зал Изморин. — И везения. Ему ведь крупно повезло, что мы оказались в Черном Замке од­новременно, товарищами по несчастью. По­взрослеет — поймет. — Изморин сделал паузу, чтобы до Лизы все хорошенько дошло. — Согла­сись, Лиллибет, я имею полное право гордить­ся таким учеником. И горжусь. Прав да,, может показаться, что сейчас в учителях у него совсем другой человек... Впрочем, я не ревнив. Хотя когда этот Глаукс был моим студентом... Как, ты не знаешь?

Лиза вспомнила приемчики бывшей одно­классницы Юлечки Южиной — прилежно ра­зинула рот и с видом крайнего изумления рас­пахнула глаза пошире. Получилось как фаль­шивая нота, но Изморин ласково улыбнулся в ответ. «Не заметил! Да он же вообще ничего не понимает! — едва не ахнула Лиза. — Он же про настоящих людей все забыл! Если вообще знал!»

Он тебе, наверно, мало что рассказывал про Амберхавен, — успокаивающе, как малень­кому ребенку, объяснил Изморин. — Потому что скрывал правду. Видишь, что получается — все это время тебя со всех сторон окружал об­ман, Лилли! Так вот, там, в Университете, он познакомился с твоей бабушкой, с Таль. Я по­мню, они были очень красивой парой. Думаешь, почему Филин теперь так с тобой носится? — Изморин подался вперед. — Сложись обстоя­тельства иначе, ты ведь могла бы быть его внуч­кой. Да-да!

«Не хочу ничего слушать! Не хочу ничего знать!» — Лиза еле удержалась, чтобы не затк­нуть уши. Наоборот, вытянула шею, изображая внимание.

Правда, тогда ты бы точно не была прин­цессой, а это ведь обидно, правда? Быть обыч­ной девочкой скучно, ты согласна? Словом, я счи­таю, что все сложилось к лучшему. Королевс­кая кровь нам пригодится.

«Это в каком же смысле?!» — Лиза прику­сила язык.

Я понимаю, тебе нелегко все это осмыслить, сразу столько всего навалилось, — сочувственно произнес Изморин. — Но ты уже совсем взрослая и должна подумать о своем будущем. У тебя дар, ты отмечена особым талантом, его нельзя зары­вать в землю. Да, конечно, Филин очень способ­ный волшебник — он был одним из лучших моих студентов. Но эта его странная система запре­тов — одно нельзя, другое нехорошо, третье на­рушает равновесие... — Изморин пренебрежи­тельно пожал плечом. — Согласись, если так осто­рожничать, далеко не уйдешь. Не спорю, он был тебе хорошим учителем — до определенного мо­мента. Правда? — он подался вперед.

Лиза на всякий случай сделала глупые гла­за. Пусть думает, что она соглашается.

Ну вот, ты же сама все прекрасно понима­ешь, — удовлетворенно кивнул Изморин. — Умница. Пойдем дальше. Ну чему он тебя успел научить, этот Филин? Все эти загорающиеся по свисту фонарики и послушные коты — как-то мелковато, право слово. Но больше он ничего тебе дать не в силах. А все, что ты сделала на ко­ронации, ты сделала абсолютно самостоятельно. Ты теперь многое можешь — я в этом убедился на своей шкуре, — он усмехнулся. — Филин тебе просто руки связывает. Тебе нужен размах, мас­штаб, смелость. А значит, и новый, настоящий учитель. Обо всем этом я позабочусь.

Изморин погасил сигарету, поднялся и за­ходил по комнате.

Самые сильные должны держаться вмес­те, верно? — воодушевленно продолжал Измо­рин. — Правда, у нас с тобой сейчас очень мало времени на учебу.

Почему? — надо же было что-нибудь спро­сить и вообще изобразить интерес.

Ты же видишь, что творится, — Изморин махнул рукой на темный затопленный город за окном. — Нужно спасать Питер. Думаю, сил у нас должно хватить. А уж потом...

А без меня никак? — пересохшими губа­ми спросила Лиза.

А ты что, не хочешь спасти свой город? — поразился Изморин, хромая взад-вперед по ком­нате. — Ну же, возьми себя в руки, девочка моя! Я понимаю, тебе страшно, и вообще это все так неожиданно. Но ты должна набраться мужества, Лиллибет. Мы с тобой два самых сильных мага на весь город. Поверь, если бы Филин был спосо­бен хоть чем-то нам помочь, я бы и его пригласил. Но сейчас он со своей осторожностью, с этими раз­говорами про равновесие может нам только поме­шать. Нельзя терять время! Надо отвоевать город, уничтожить зло — любыми способами!

К-к-какое зло? — выдавила Лиза. Неуже­ли есть еще что-то хуже этого улыбчивого ма­некена с белыми волосами?

Как какое? Черный Замок, конечно. Не я же все это устроил, — Изморин опять кивнул на окно. — Мне нужна твоя помощь, Лиллибет.

Лиза окаменела. Ну все, теперь-то ей точно не отвертеться!

...В квартире на Петроградской было темно и пусто. В стекла яростно молотил дождь.

Потом где-то в глубине квартиры скрипнул паркет.

Инго вытянул вперед руку и нащупал книж­ные полки. Ага, он очутился на пороге Бабуш­киной комнаты. Король что-то тихонько сказал себе под нос и потер ладони. В левой тут же за­теплился огонек — неяркий, как у старого фо­нарика, — и с ним Инго быстро прошелся по квартире. Никого. Посреди прихожей валялся клетчатый Лизин тапочек.

О второй Инго споткнулся в кухне, Посреди стола стояла чашка. Инго потрогал чашкин бок — еще теплая, И чаю вон почти половина не допита. Как всегда. В сахарнице торчала ложка. На блюдце сиротливо засыхал бутерброд с сыром — надкусанный. Рядом в розетке пе­чально кренился на бок огарок свечки,

Инго поднес к свечке ладонь, и огонек радо­стно перепрыгнул на фитиль, как канарейка на жердочку. Инго упал на стул и стал думать. Ога­рок мигнул раз, другой и принялся медленно гаснуть. По квартире гуляли сквозняки, король поежился и машинально сунул руки в карма­ны куртки. Правый был застегнут на молнию. Инго отдернул руку и вполголоса сказал: «Ну конечно, так я про тебя и забыл». Потом он вы­ложил на кухонный стол Белую Книгу.

По стенам темной кухни поплыли зыбкие световые пятна, словно солнечные зайчики от воды в погожий день. Книга засияла всей об­ложкой — над ней даже воздух задрожал, как над костром. Огарок смущенно погас. Инго не­которое время смотрел на Книгу, причем лицо у короля было такое, будто и она на него смот­рит. В упор. В озаренной кухне раздался тихий вкрадчивый шелест. Переплет вопросительно дернулся — что, мол, не открываешь?

— Ку-да? Нет-нет, спасибо. — Инго мотнул головой и поднялся. — Не нужно. Ты мне про­сто фонариком поработай, и хватит с тебя.

Потом он стряхнул с блюдца бутерброд и быстро обежал взглядом кухню. Подошел к бу­фету и стал распахивать все дверцы и выдвигать все ящики подряд, пока, наконец, не отыскал на дне шкафчика одинокую маленькую луков­ку. Инго бережно положил находку на блюдце и, склонившись над столом, зашептал:

Серебряное блюдечко и наливное яблоч­ко, милые вы мои, покажите-ка мне принцессу Лиллибет...

Польщенная луковка принялась кататься по блюдечку, — сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Блюдечко тихонько засветилось.

Где это? — ахнул Инго, вглядевшись в блюдце. Потом, спохватившись, поставил са­харницу на край стола:

Это север... Где она?

Луковка замерла.

Ага, — кивнул Инго и переставил сахар­ницу, едва ее не уронив. — Теперь это Петропав­ловский собор, а вот это, — он провел по столу ладонью, — Нева. Где она?

Луковка чуть сдвинулась.

Спасибо... теперь сахарница — Исаакий... Где она?

Луковка поерзала и указала хвостиком чуть левее. *

Карту бы... — пробормотал Инго. — Спа­сибо, милые, примерно ясно... это что, где-то возле «Пальмиры»?

Луковка застыла на блюдце хвостиком вверх.

Инго аккуратно снял ее с блюдца — пусть отдохнет, — быстро убрал Книгу в карман и че­рез ступеньку помчался по темной лестнице вниз, на улицу.

•к-к-к

...Лиза вжалась спиной в кресло. Ей ужасно хо­телось исчезнуть вообще.

Мне очень нужна твоя помощь, — с на­жимом повторил Изморин, подавшись вперед. 110

А потом резко вскочил, будто у него над ухом из пушки выстрелили. Лиза замерла, но даже волшебным слухом ничего не расслышала. Толь­ко лед на лужах потрескивал.

Изморин медленно поворачивал голову. Он весь вытянулся вверх и стал похож на кобру, которая на миг застыла в высокой траве — вот- вот ужалит. Из щели рта вырвалось какое-то сдавленное шипение:

Давай, мой мальчик, смелее... Давай же... что же ты медлишь... отдай ее мне...

Лиза старалась не дышать. Что же это та­кое?! С кем он разговаривает? И почему я ниче­го не слышу?! Неужели...

...сейчас, сейчас я до тебя доберусь,— музыкант слепо шагнул вперед, мимо Лизы, шевеля пальцами в воздухе, будто пытаясь схва­тить что-то невидимое, сжать, скрутить, разор­вать, — и казалось, будто пальцев куда боль­ше, чем десять...

И вдруг все кончилось. Изморин застыл.

Ну что ж, — он говорил обычным голо­сом, но теперь-то Лиза слышала, что он вне себя от ярости. — Не сейчас, так потом. Рано или поздно я все равно... — он обернулся к Лизе и растянул губы в улыбку. — Ничего, ничего, мы пока и вдвоем управимся, да, Лиллибет? Итак, слушай меня внимательно.

«А если я просто откажусь ему помогать? — лихорадочно соображала Лиза. — Откажусь, и все?»

Неужели нельзя?..

•kifk

...Королевские кроссовки мгновенно промокли, и ветер хлестнул по лицу тяжелым мокрым полотенцем. С неба рушились толстые струи хо­лодного дождя. Вода в бескрайних лужах кипе­ла серыми пузырями, и в ней крутились жел­тые листья.

Леонардо! — позвал Инго, перекрикивая ливень. — Леандро! Сюда, живо!

И-во-оо... — гулко повторило эхо. Отро­дясь на тихой этой улочке эха не водилось, а тут на тебе.

Несущиеся по чернильному небу тучи вдруг раздвинулись, и с неба на Инго уставился мут­новатый лунный глаз.

Оч-чень страшно, — сквозь зубы сказал Инго глазу. Тучи сомкнулись — как собака хвост поджала.

Из подворотни показались бронзовые львы. Они брели, опустив головы и подталкивая друг друга мокрыми боками, — мол, сначала ты, бра­тец, — нет уж, сначала ты... С грив у них текло.

Мне нужно в «Пальмиру», — велел Ин­го. — И как можно быстрее.

Звери попятились и прижали уши.

Что такое?

Львы остановились, но молчали.

Леонардо, говори!

Он... он запр-р-р-ретил, — зверь гулко бил себя хвостом по блестящим бокам. — Он пр-р- р-риказал Лиллибет пр-р-р-ривезти.

Кто — он?!

Oft... он запр-р-ретил... — жалобно заску­лили бронзовые хищники и припали к земле, как побитые дворняжки. — Нам нельзя... Он нас разор-р-рвет, он нас в неживых превратит на­совсем, он нам сам сказал... — наперебой жало­вались они.

Инго вытер с лица капли и сунул крепко сжатые кулаки в карманы ветровки. «Как их легко напугать, бедняг... мозги-то литые... А те­перь вот и мне их пугать придется», — с неудо­вольствием понял он.

Вот что. Он там, а я здесь, — тихо сказал король. — Будете слушаться — я, так уж и быть, забуду, что вы тут городили. Леандро, подстав­ляй спину.

Да, Ваше Величество... — лев послушно

сделал шаг вперед.

Так-то лучше. — Инго натянул капю­шон — жалко, сразу не догадался. — В «Паль­миру». Живо! — Он ловко взобрался на спину Леандро, и лев мягкими скачками понесся впе­ред. Леонардо спешил следом.