Помоги проекту - поделись книгой:
– Вы никогда не думали уехать на ПМЖ за границу?
– Никогда не думал всерьез. Только какой-нибудь катаклизм – гражданская война в стране – может заставить меня эмигрировать. Но я убежден, что если действительно что-то начнется, то даже те, кто желал и мог бы выехать, не сможет просто физически этого сделать. В России все всегда обвально и непредсказуемо. Старшего сына, да и младшего приглашали, но никто не захотел туда поехать.
– Вы читаете финансовую (инвестиционную) литературу?
– Если к финансовой литературе можно отнести газеты «Коммерсант Власть» и «Коммерсант Деньги».
– Какая книга по инвестициям вам больше всего запомнилась?
– Самая первая книга, которую я прочитал, когда ушел с госслужбы, «Как вести бизнес в Европе», не помню автора. Это учебник для начинающих бизнесменов. Самые примитивные и элементарные вещи.
– Какую книгу вы бы порекомендовали прочитать читателям журнала «Портфельный инвестор» в обязательном порядке?
– Рекомендую начать с художественной литературы: «Финансист», «Титан», «Стоик» Т. Драйзера. Это классика.
– Есть ли у вас дефицит в получении информации по инвестиционным вопросам?
– У меня есть дефицит времени, к сожалению. Дефицита в возможности получения информации нет. У меня есть дефицит времени с этой информацией знакомиться.
– По вашему мнению, насколько необходим и полезен журнал «Портфельный инвестор»?
– Журнал полезен. Моя жена, например, руководит командой в мое отсутствие, и она с удовольствием будет читать эту рубрику.
– Какую рубрику вы считаете необходимо добавить в журнал «Портфельный инвестор»?
– Рубрику по безопасности инвестиций и рисков. Через мою работу прошли десятки трагических судеб. Люди, выбирая направление своей деятельности, не просчитали риски. Некоторые ушли из жизни, кто-то потерял все, кто-то семью, кто-то потерял здоровье, по-разному.
– Вы согласны, что в России сегодня строится государственный капитализм?
– То, что строится сегодня в России, названия не имеет. Государственный капитализм – это просто прикрытие. К сожалению, в России строится некий вариант бюрократического феодализма. Главным действующим лицом любого бизнеса становятся государственные бюрократические структуры, некие «паразиты» в сфере бизнеса. Они ничего не создают, но, имея массу рычагов влияния на бизнес, всем управляют, вытягивают на себя огромную часть прибыли и доходов бизнеса. Это коррупционно-бюрократический капитализм. Государственный капитализм должен опираться на систему госрегулирования тарифов, на систему госрегулирования социальных вопросов, включая попытки регулирования цен на наиболее важные товары и услуги, вести ответственную социальную политику. Но этого ничего нет. Поэтому это так говорится – государственный капитализм, на самом деле это коррупционно-бюрократический капитализм, который не может быть успешной моделью развития страны. И рано или поздно этот механизм приведет нас к серьезным потерям, не только экономическим.
– То есть весь оптимизм по поводу возможности построения этой системы базируется на высоких ценах на сырьевых рынках?
– Невозможно участвовать в соревновании бегунов, имея на ногах оковы. Да, можно пробежать 100–200 метров за счет сверхусилий воли или страха, потом преодолеть еще метров 100–200. Все равно потом начнешь отставать, чем дальше, тем больше. Трудно плыть в соляной кислоте, соревнуясь с теми, кто плавает в нормальной воде. Отставание будет все равно, потому что, если посчитать объем взяток, откатов, объем не дошедших до программ денег, получится не меньше, чем два бюджета Российской Федерации. Это означает: деньги тратятся неэффективно, они не являются механизмом ускорения развития, механизмом перевооружения, внедрения технологий, инноваций. Это означает, что будет отставание. Это, может быть, пока незаметно по уровню жизни, потому что благоприятная конъюнктура, но оно обязательно будет. Так не может продолжаться долго. Может так 3, 5, 10 лет продержаться, а дальше что? А дальше мы Португалию догнать так и не сможем. Я был в Португалии.
– Можно ли назвать правительство Российской Федерации правительством упущенных возможностей?
– Мы обычно называем каждый год бюджетом упущенных возможностей. Можно так сказать и о правительстве. Но дело не только в правительстве, а в механизме формирования госпрограммы. Я часто ругаю правительство, но в последнее время оно предпринимает разумные, здравые шаги: снижение таможенного давления, налоговые реформы, снятие ограничений для импорта технологий. Сейчас пытаются создать инвестиционный фонд для экономики. Это, конечно, робкие попытки. Это можно было сделать еще 5 лет назад. И ипотечный проект можно было запустить, ввести механизм субсидирования процентных ставок – это один из механизмов снижения цен на жилье, по крайней мере, сделать его доступным. Я считаю, что абсолютно упустили возможность вложиться в инфраструктуру, если у нас один мост через Волгу на 500 км, о каком развитии территорий и экономическом обмене можно говорить? Мне гораздо легче критиковать, чем хвалить правительство.
– И последний вопрос – по поводу объединения партий, намеченного на следующий год. Как проходит объединение Народной партии?
– Не без проблем, конечно, трудно все это сращивать, тем более не какая-то командная задача стоит, а это процесс снизу. Будем надеяться, что удастся преодолеть существующие разногласия. Даже не столько разногласия, сколько разный подход, потому что у каждого свой темп, у каждого свое представление, у каждого свои отработанные механизмы – это самое сложное.
– Вы до выборов успеете?
– Должны, но времени осталось немного.
– Спасибо.
– Вам спасибо.
Светлана Захарова: «Большой театр – это праздник»
– Светлана, что вам больше по душе – большие спектакли или сольные концерты?
– Есть такие концерты, в которых выступают разные артисты, и ты выходишь и танцуешь только небольшой отрывочек из спектакля. Если мы говорим об этом, то я, конечно, больше люблю спектакли, потому что там делаешь роль, проживаешь жизнь. А участие в концертах – это, скорее, возможность технику показать. Поэтому спектакли просто интереснее.
– А так всегда было? Может, раньше вам нравились сольные выступления?
– Конечно, физически в концерте легче выступить: танцуешь кусочек, потом другие танцуют. А спектакль – это трехактный балет, танцуешь три часа, и выдерживать такую нагрузку тяжелее, но зато получаешь большее удовлетворение. Сольные концерты я в своей жизни делала два раза: один раз в Москве, а другой – в Италии. Тут большую часть концерта танцую я, и зрители идут на мое имя. Это тоже очень интересно и, кстати, для карьеры полезно.
– В балете, как и театре, зрители идут на имя?
– Зрители, наверное, разные.
– Я говорю о значительной части зрителей, которые, как правило, идут на имя.
– Да, идут на имя, на исполнителя. Это можно узнать по продаже билетов. У нас очень часто идут подряд одни и те же спектакли, но состав разный, и на один спектакль билетов не достать, на другой – свободно.
– Согласен, это показатель.
– Среди зрителей есть туристы, которые идут в Большой как на экскурсию, и те, кому хочется «потусоваться» в Большом театре, потом люди, которые идут именно на имя исполнителя, на состав, а кто-то, допустим, хочет посмотреть балет «Лебединое озеро», им не важно, кто именно выступает.
– Расскажите о лучшем моменте в вашей карьере.
– Мне кажется, что каждый момент вызывает какие-то новые эмоции, и хорошие, и плохие, мне трудно выбрать. Пожалуй, все время ждешь чего-то лучшего.
– Так, значит, лучшее пока не наступило?
– Нет, было очень много хорошего. Может быть, лучшего уже не будет – я не знаю, пока карьера не закончена. Всегда надо стремиться к лучшему.
– Часто ли вы выступаете за рубежом?
– Да, часто. Я – приглашенная звезда театра «Гранд опера» в Париже, в «Ла Скала», выступала в Америке, в Нью-Йорке. Также я являюсь главной приглашенной звездой в национальном театре в Токио. Это основные театры, в которых я часто танцую. Помимо этого разные концерты, разные поездки с Большим театром, а еще «Ковент-Гарден» в Лондоне, в Римской опере – очень долго можно перечислять.
– Публика какой страны вам нравится больше всего?
– Не знаю, все такие разные, выделить очень трудно. Я очень люблю Италию, там очень теплые люди, они, если любят, готовы все сделать и на руках носить. Я знаю не всю Англию, а Лондон, там я чувствую себя очень комфортно. В Париже зрители очень открытые, восторженные, очень эмоциональные.
В Америке зритель совершенно другой, иная культура поведения в зрительном зале. В европейских странах во время действия очень редко бывает, чтобы захлопали, если понравилось какое-то движение, а в Америке это сплошь и рядом встречается. В Европе это запрещено делать, там разрешается аплодировать только тогда, когда артист выходит на поклон. Американцы считают нормальным хлопать, когда артист танцует и прыгнул высоко или что-то сделал особенно хорошо, как на стадионах, в фигурном катании. В Европе считается, что это мешает артисту.
– А вас это отвлекает?
– Я, естественно, слышу, что хлопают, но мне это не мешает.
– С какого возраста вы начали заниматься балетом?
– С 10 лет.
– В принципе, поздно.
– Почему поздно? В балетное училище принимают с 10 лет. До этого я занималась гимнастикой, плаванием, танцами, игрой на фортепиано.
– Мне почему-то казалось, что балетом начинают заниматься лет с пяти-шести.
– Нет, в профессиональное хореографическое училище, сейчас это называется академией балета, берут с 10 лет, не раньше. Есть, вероятно, подготовительные классы, курсы, но настоящая профессиональная подготовка начинается с 10 и длится 8 лет.
– Вы сами пошли или родители привели?
Меня привезла мама поступать в училище.
– Вы хотели?
– Нет, я не хотела, потому что я жила в городе, в котором не было театра, где был балет, я толком ничего не знала – так, по телевизору видела.
– А мама почему хотела?
– А для мамы это была мечта детства.
– То есть родители воплощают свои мечты в детях?
– Мама просто подтолкнула меня. Думаю, это самое важное, что могут сделать родители, – направить в правильное русло жизнь своего ребенка. Если им это удается, если они смогли почувствовать своего ребенка, оценить и развить его задатки, увидеть какие-то перспективы для него, то все получается хорошо. Иногда родители не замечают детских талантов, и ребенок сам старается найти свой путь. К сожалению, в нашей профессии нужно принимать решение в очень раннем возрасте, когда еще толком не понимаешь ничего и не знаешь, что тебя ждет, какие физические нагрузки, то же самое в спорте, я думаю.
– Но сейчас вы об этом не жалеете?
– Нет, абсолютно не жалею.
Поделиться книгой: