Интервью с инвестором

– Конечно, советуюсь. У нас есть группа профессионалов высокого класса, принимающих значительную часть инвестиционных решений.

– Участвуют ли ваши родственники в разработке бизнес-планов?

– Этим занимается моя команда.

– Кого вы считаете портфельным инвестором?

– Мне трудно дать правильный ответ. Дилетантски представляю.

– В чем, на ваш взгляд, основная сложность принятия инвестиционного решения, сложность выбора объекта инвестирования?

– Предвидеть все риски и в долгосрочном плане просчитать рентабельность данного объекта. Сложно предвидеть все факторы, влияющие на успешность инвестиций. Например, строится торговый центр, а рядом появляется гипермаркет. Ситуация не из приятных.

– Ваше преимущество состоит в учете конкуренции?

– Преимущество нашей команды в опоре на собственные силы. На проекты, которые нам не по силам, мы не замахиваемся. Делаем то, что можем реализовать.

– Как вы оцениваете перспективы мировой экономики?

– Рынок ценных бумаг растет гораздо быстрее, чем рынок реальных активов. В результате чего надуваются некие пузыри. Возможны кризисные явления на мировых финансовых рынках. Если компания растет в год на 10 %, а стоимость акций увеличивается на 40 %, то совершенно очевиден разрыв между реальной стоимостью компании и стоимостью ее акций. Пока не случилась какая-то ситуация – все спокойно, спекулянты играют. Но как только что-то начнет происходить, возможен либо обвал, либо кризис фондового рынка.

– Как вы оцениваете перспективы российской экономики?

– Наша экономика могла бы быстро расти при нормальной экономической политике. Сегодня она растет значительно медленнее потенциальных возможностей. Необходима взвешенная государственная программа развития.

– Ваше мнение относительно девальвации доллара?

– Это игра крупнейших мировых игроков – США и Европы, вряд ли даже Японии. Америке нужно «отбить» определенные затраты на войну в Ираке, на содержание войск и прочее. Европу это пока устраивает. Я сильно сомневаюсь в девальвации доллара; американская экономика доминирует. Штаты в любой момент могут укрепить свою валюту.

– Ваше мнение относительно цен на нефть в долгосрочном плане?

– Они будут падать ниже 45–40 до уровня 35–36 долл, за баррель. Вряд ли ниже 30–32.

– Влияет ли Россия на цены на нефть?

– В какой-то мере влияет, но не доминирующим образом.

– Ваше мнение относительно проводимого экономического курса правительства РФ?

– Сейчас у российского правительства огромные возможности, благоприятный конъюнктурный период. В такой ситуации требуется вкладывать в инфраструктуру, транспортные и иные коммуникации. Это не сделано. Нужно проводить политику отмены, снижения таможенных пошлин на технологическое оборудование. К сожалению, этого не сделано. Момент упущен. Хотя и сейчас можно что-то сделать. Боюсь, что четкого представления, что должны были сделать, нет.

– Ваше мнение относительно устойчивости цен московского рынка недвижимости?

– В обвал не верю. Стабилизация цен возможна, было бы желание. Москва – это ограниченная территория, здесь все равно будет происходить рост стоимости с общим ростом денежной массы. В настоящий момент большие затраты на сети, которые становятся все дороже и дороже. Если не будет госпрограммы, то рост стоимости жилья дальше пойдет за счет роста нагрузок по сетям.

– Вы не предполагаете снижения цен?

– Нет, не предполагаю. Снижение цен возможно в случае специальных государственных инвестиционных заказов, которые я предлагал. Но меня не слушают. Можно добиться более низкой цены на уровне 2500–2200 долл, за квадратный метр по дешевому типовому жилью при условии, что государство будет инвестировать в сети, если нет, то надежд на снижение цен абсолютно не существует. Себестоимость строительства уже превысила 2500 долл, за квадратный метр.

– Вы имеете в виду Москву?

– Да. А если учитывать доли города, то себестоимость получается порядка 3000 долл, за квадратный метр.

– Вы – индивидуалист или предпочитаете работать в команде?

– Я сейчас не работаю. У меня есть команда, которая работает за меня. Я отвечаю за эту команду.

– Помогают ли ранее полученные навыки по предыдущей работе (службе) в вашей инвестиционной деятельности?

– Конечно, помогают. Разведка – большая школа, в том числе и жизни.

– Расскажите о лучшем моменте в вашей карьере.

– Лучший момент в моей карьере еще не наступил. Если я упаду вниз, то начну вспоминать о лучших моментах в моей жизни.

– Способствует ли политика достижению лучших результатов в области инвестирования?

– Если бы я остался в бизнесе, то экономические результаты оказались бы лучше. Работа в Думе занимает много времени. По итогам года я вошел в двадцатку наиболее активных депутатов по результативности законодательной деятельности. Понятно, что мне некогда заниматься параллельной деятельностью.

– Насколько существенно ваше личное финансирование Народной партии?

– Наверное, существенное. У партии очень скромный бюджет, поэтому мое личное финансирование заметно на этом фоне. Если будет реальная финансовая поддержка, то мое финансирование станет смехотворным.

– Ваша детская мечта?

– Детская мечта была реализована: я хотел работать в разведке. Сделано все, чтобы там работать, даже вуз разведывательный закончил. Но к этому времени развалилась сама разведка вместе с Российским государством. Пришлось продолжать и заканчивать службу в контрразведке Москвы.

– Какими видами спорта, кроме политики, вы увлекаетесь?

– Волейбол, настольный теннис, шахматы, бадминтон, зимой – беговые лыжи. На фитнес хожу. Сейчас тренировочный вес для жима лежа 110 кг. У меня задача в ближайшее время выйти на 120 кг.

– Вы эмоциональный человек?

– Думаю, да. Нормальный политик всегда эмоциональный человек.

– Вы легко идете на риск?

– С учетом моего жизненного опыта нелегко, но иду. Я понимаю, что рисковать надо, но надо риск просчитывать. Но порог своего риска я, наверное, знаю, хотя любой человек не застрахован от ошибок.

– Вы доверяете своей интуиции?

– Доверяю, но значительно больше доверяю интуиции жены. Относительно интуиции в области инвестиций могу сказать, что оцениваю ее на «троечку». Какая у меня политическая интуиция, не знаю – вскрытие покажет.

– Помогает ли ваш огромный опыт в анализе различных вероятностных событий и прогнозирования их с большей долей вероятности?

– Анализировать события мне помогает здравый смысл. Думаю, что здравый смысл позволяет прогнозировать события с высокой долей вероятности. Как в том анекдоте: двое мужиков возвращаются из казино – один голый, другой в трусах… Тот, что голый, говорит товарищу: «Семен, за что я тебя уважаю, так это за то, что ты вовремя можешь остановиться».

– Как вы оцениваете планируемый перенос игорных заведений в отдельные зоны?

– Плохо просчитанная ситуация. Надо запрещать и выводить из крупных городов – это вне всякого сомнения. Почему бы не сделать это, например, в Калуге? Почему обязательно тащиться на Алтай или в Тмутаракань? Есть ли какое-то обоснование именно этих районов, кто-нибудь рассчитывал? Взяли просто районы, которые в тяжелом положении.

– Увлекаетесь ли вы живописью?

– Собираюсь увлечься. Купил несколько картин, оказалось – удачно. Сейчас заканчивается ремонт в штаб-квартире компании, и решили украшать интерьер офиса совместно с Союзом московских художников. Будем покупать 4–5 работ в год. Может быть, лет за 5-10 соберем картинную мини-галерею. Любимого художника у меня нет. Но к художникам отношусь с уважением.

– Вы занимаетесь благотворительностью?

– Да, занимаюсь. У меня есть детский фонд, куда последние 6 лет перечисляется зарплата, и не только она.

– Что нужно для того, чтобы быть финансово независимым?

– В нашей стране финансово независимых нет. Только Ходорковский считал себя финансово независимым. Но это оказалось не так. У каждого свои лимиты. Характер должен быть, знания, команда, умение общаться.

– Справедливо ли высказывание, что жизнь – это игра?

– Нет, жизнь не игра. В жизни присутствуют элементы игры, но это не игра.

– Что для вас деньги? Какое место они занимаю в вашей жизни?

– Для меня деньги – инструмент. На нормальную жизнь я заработал. Каких-либо потребностей в сверхроскоши у меня нет. Я могу ездить на нормальной машине, живу в нормальной квартире, не очень много думаю о том, как одеться, обуться и что поесть. В этом смысле меня все устраивает. Что касается каких-то больших средств, я за ними никогда не гнался, а те, которые есть, они для меня некий инструмент инвестиционной политики. Мне нравится строить. Хочется жить в красивом городе, чтобы не стыдно было. Считаю, лучше пусть будет красиво, потому что не все деньги, не все бизнес, не все покупается – должно быть что-то для души.

– Как августовский кризис 1998 года повлиял на ваше финансовое положение?

Г. Г. Тяжелейший год был. Мы живем от доходов российских компаний, поэтому зарплата была привязана к долларовому эквиваленту. Очень тяжело было первые два года вылезать из этой ямы. Но этот тяжелый период мы пережили, закалились, многому научились.

– Что положительного можно взять из этого кризисного периода?

– Мы начали инвестировать небольшой объект в Болгарии. Соответственно Болгария – определенная диверсификация бизнеса. Должна быть какая-то безопасность бизнеса. Это некая страховка, резерв на случай непредвиденных ситуаций.

– Если бы вам представилась возможность жить в СССР до глубокой старости, воспользовались бы этим правом?

– Сейчас уже нет, а раньше мог бы и воспользоваться. Сейчас можно жить по-другому – тогда я этого просто не понимал и был вполне удовлетворен тем местом в жизни, которое у меня было в СССР.