Поглотитель

– Звони шефу, скажи у нас ЧП.

Дежурный кивнул и поднял трубку телефона.

– А если бы кого-то засосало внутрь, вы подумали об этом? – спросил Лысков, обращаясь к дежурному смены. Они сидели в контейнере, в котором когда-то сидел начальник бригады Павел Лосенькин. С того времени многое в помещении изменилось. Его обшили вагонкой изнутри и снаружи, вынесли старую мебель и подключили телевизионную сеть. Свет только начинал проникать в окно контейнера, на горизонте розовело, а медлительная луна не успела ещё спрятаться. Что мог ответить человек до вчерашней ночи не верящий, что ЭТО может работать? Но данные объяснения не устроили начальника.

– Вы отвечаете за своих людей, вчера вы показали себя с худшей стороны. Завтра вас переводят, можете писать заявление. Образец возьмёте у секретаря.

Опустив голову, высокий человек, проспавший первое открытие портала, выплелся наружу. Николай Игнатьевич наблюдал как он, не разгибая спины, шёл к соседнему зданию, но там было закрыто. Тщетно пытаясь открыть дверь, бывший дежурный смены ушёл в сторону и скрылся из виду. Час назад Лысков лично спускался вниз и велел ничего не трогать, убрав всех на поверхность. Внизу оставил лишь двоих рабочих в застеклённом помещении. Вся смена получила непредусмотренные три выходных. В следующий раз работа возобновилась только через сутки, когда был обсуждён дальнейший план действий. Нужно было принять во внимание, что включить объект возможно лишь возле него. Выход был найден довольно быстро, учитывая всю серьёзность ситуации. ННТ снабдило смены всем необходимым: от инструмента, до специальных герметичных костюмов, способных выдерживать большие нагрузки. Через неделю после того как сигарета Алексея отправилась изучать чужой мир, группа была готова вновь открыть портал. По иронии в группе оказались Алексей и Владимир. Молодого Сергея решено было держать на подстраховке. Напротив портала установили стационарную камеру, которая записывала всё происходящее. Специальные троса крепились к четверым рабочим. На всех надеты герметичные костюмы на подобии костюмов космонавтов. Шлемы позволяли свободно смотреть вокруг. У каждого был индивидуальный запас кислорода на шесть часов. В зале не было никого, все стояли в герметичной смотровой комнате. Присутствовал тут и сам Николай Лысков. В бригаду из четырёх человек стоявших у ворот, кроме Алексея и Владимира входил Денис Минаев и специалист по изучению внеземных объектов Иван Васильевич.

– Ну что все готовы? – услышали они в громкоговоритель шипящий и одновременно твёрдый как скала голос Лыскова. Рабочие проверили трос. Алексей, как командир команды проверил всех и показал большой палец поднятый вверх.

– Начинайте.

Владимир подошёл к порталу и принялся набирать необходимую комбинацию кнопок, открывшую Ворота в прошлый раз. Послышался гул, все отошли назад. Резкое всасывание воздуха подтолкнуло членов группы к образовавшейся чёрной дыре. На шлемах включились встроенные фонарики, они осветили пещеру. Никто не решался войти первым и Алексей начал продвигаться вперёд, постепенно удлиняя трос специальным крепежом. Шаг за шагом он подходил к образовавшемуся входу. На пороге включил ручной фонарь и осветил пространство вокруг входа. Свет попадал на выпуклые участки породы, торчащие из стен. Куда ни глянь, всюду кривые стены. В свете фонарика замелькала оседающая на пол пыль. Всасывание прекратилось.

– Что происходит? Отвечайте, – говорил в микрофон Лысков.

– Нас перестало засасывать внутрь, – ответил Алексей, – я войду и посмотрю что там.

– Будьте осторожны, – сказал голос из микрофона.

Пять шагов в другом мире, где ещё не было ноги человека. Десять шагов. Никакой формы жизни, лишь пустые стены и скалистый потолок. Остальные участники группы тоже вошли, но внешне всё напоминало тот участок, который они разгребали, чтоб очистить Ворота, только без освещения.

– Это похоже на какую-то пещеру, – сказал Вова, подойдя к Алексею сзади. Лучи фонарей бегали по поверхности пещеры, ища выход, которого не было.

– А ходить тут легче, – заметил Иван, – гравитация почти как наша, – он подпрыгнул, демонстрируя остальным акробатические способности. Его прыжок почти не отличался от земного. В конце справа Денис увидел небольшое углубление и подошёл его изучить, благо трос позволял отойти на двести метров. У основания он поднял голову и осветил находку. Это должен был быть проход, больше подходящих мест не было. У основания он заметил развалившиеся от времени ступени.

– Тут был выход, – сказал он, – глядите, здесь лестница.

Наверху под углом проход завалило камнями, но Денис не сомневался, что раньше этими ступенями пользовались.

– Что же мы узнали? – спросил Лысков. Пять человек, не считая его самого, сидели вокруг стола в офисе ННТ на восьмом этаже.

– Помещение герметично. Кислород, заполнивший его, остаётся там, и мы можем дышать даже без костюмов.

– Нет, слишком большой риск, – остановил его Николай Игнатьевич жестом руки, – пусть продолжают работать в костюмах.

– Мы нашли следы разумной жизни, – сказал Денис Минаев, – у подножья сохранились ступени, некоторые очень хорошо. Они ведут к выходу на поверхность и возможно, если расчистить завал, мы окажемся в другой солнечной системе.

– Если там был разум, он может и сейчас быть там. Вдруг он ждёт, чтоб напасть? – спросил Лысков.

– Не забывайте про вирусы. Что угодно может там нас ждать, – сказал Игорь, доктор органических наук. Мужчина, чья борода давно перестала быть тёмной.

– Само собой для этого и костюмы, – парировал Лысков.

– В данный момент мы можем продолжать работу по откапыванию завала, – сказал Рома, главный инженер.

– Да будет так. Только вся ответственность за людей будет лежать на вас, – с улыбкой провозгласил Лысков.

Раскопки продолжались медленно. В пещеру перенесли оборудование, прожектора и технику. Работали генераторы. Удлинитель, протянутый через портал, обеспечивал питание электричеством. Горная порода, как и на Земле. Обычным молотком и зубилом материал крошился и отламывался. В эту смену Денис Минаев и Эдвард Дора отдыхали на даче у Дениса. В пещере трудилась другая смена, которой суждено было нести за всё произошедшее ответственность. Михаил Варев работал с перфоратором. В том месте, где Денис Минаев обнаружил старые ступеньки, рабочие проделывали проход на поверхность. Со времени начала исследований проход продлили на десять метров. Всё бы ничего, но работать с поднятым вверх двадцатикилограммовым перфоратором тяжело и крепкие парни часто меняли друг друга. Технику сюда нельзя подогнать, слишком узко и неудобно. В данный момент покрываясь потом, Михаил долбил твёрдую породу на высоте двенадцати метров от уровня порога портала. Внизу, собирая камни и куски породы, трудились разнорабочие. Михаил работал в скафандре и костюме, что ещё более усложняло процесс работы. Пещера наполнялась звуками движущейся техники, гулом генераторов и лязгом металла о камни. Со своего офиса в домике, в пяти километрах над ними Николай Лысков следил за работой постоянно держа руку на трубке прямой связи с наблюдательным пунктом. Боялся ли он за работников? Ни одной минуты. Всё время он боялся лишь за себя. Если что-то вырвалось бы оттуда, он успеет приказать закрыть Ворота. Это по его команде возле них сидел человек и держал палец на кнопке, способной за секунду прекратить любую связь с чужим миром. Это по его инициативе Ворота всегда были закрыты, когда он спускался вниз (кроме первого раза, когда четыре человека вошли внутрь и осмотрели пещеру). Всегда внизу дежурил человек на которого можно было бы свалить вину.

Если жопа будет неприкрыта, будешь ходить с геморроем.

Этому он научился у своего начальника, пожилого джентльмена (по крайней мере, считавшего себя таковым), который во время опасных монтажных работ никогда не присутствовал на стройплощадке (проводил профилактику геморроя). После этого долгая и тернистая тропа привела Лыскова к столь высокому посту в ННТ.

Михаил Варев остановил отбойник и опустил на ступени. Руки тряслись как у алкоголика со стажем наутро после попойки. Он сел на ступени, снизу уже поднимался Женя, чтоб сменить его. Угол, под которым шёл тоннель, не позволял увидеть дна пещеры, но микрофон позволял общаться между собой.

– Держись приятель, – услышал Миша голос Евгения через скафандр, – я уже иду.

Массивный как скала, Женя поднимался по ступеням, иногда цепляясь скафандром о потолок. В стекле скафандра отражались висящие через каждый метр лампы. Костюм был тесен, несмотря на самый большой размер. Женя помог сойти Мише со ступенек и тот начал осторожно спускаться, придерживаясь дрожащими руками за стену.

– Давай отдыхай, Миша. Ты это заслужил, – сказал в микрофон Женя.

Шаги давались тяжело. Миша не оглядывался, но по вибрации стен и шуму понял, что перфоратор снова включён.

С сорок шестым размером ноги трудно найти обувь, – думал Женя, беря огромными руками перфоратор. Костюм легко вместил его ногу, но тело вмещалось с трудом. Женя вбил перфоратор в породу и нажал кнопку. Осколки камней полетели в стороны, отбиваясь от скафандра и пачкая его. Пыль ухудшала слабое освещение рабочего места. Вдруг он увидел, как по буру потекло что-то чёрное. Женя остановился. В первое мгновение он подумал, что это игра теней из-за плохого освещения, но секунду спустя он понял, что это не жидкость, а какой-то газ. Чёрная жижа распространялась во все стороны от отверстия заполняя пустоту перед ним. Глаза полезли на лоб, он бросил перфоратор, который покатился по ступенькам вниз с грохочущим звуком. Если бы Женя обернулся, то увидел бы, как от инструмента отлетают куски и сказал бы:

Вот я попал, твою мать!

Он попытался закрыть отверстие рукой, но это не помогло. Рука не могла в темноте ничего нащупать. Чернота поглотила руку по локоть, он инстинктивно отдёрнул её, на мгновение радуясь, что вытащил из черноты целой и невредимой. Скафандр окружало тёмное пятно. Женя пошатнулся, хотел схватиться за стену, но оступился и покатился вниз вслед за перфоратором.

Миша был на нижней ступеньке, когда услышал сзади камнепад. Это электроинструмент с вырванным гнездом упал возле его ног. Миша посмотрел вверх и увидел, как темнота заполняет тоннель сверху вниз, будто лампы отключали одну за другой.

Падающий перфоратор повредил проводку, и лампы накрылись, – подумал Миша, затем нажал кнопку на шее.

– Женя, ты слышишь меня?

В ответ тишина и шум помех. Только тёмная масса плавно опускалась сверху и заполняла тоннель. Миша попробовал ещё раз.

– Женя, что случилось?

Тёмная жижа заполняла всё пространство. Теперь он увидел, что это не то о чём он подумал. Не зная, что с его сменщиком он повернулся к выходу и побежал. По дороге один раз оглянулся. Тёмная масса достигла дна и заполняла пещеру во всех направлениях. Она была абсолютно чёрной. Свет светивших на тоннель прожекторов не делал её светлее. Пятно распространялось будто чернила, которые льют в аквариум.

Что это? Оно движется во все стороны как газ, заполняя помещение. Надо бежать.

Шум работающего транспорта прекратился, лязг металла о камни тоже, все бежали к выходу. Ступени, которые обнаружил Денис Минаев, находились дальше всего от портала и Миша в этот момент находился дальше всех. К тому же он споткнулся о натянутый провод и упал. Сзади с треском повалился прожектор. Это о его провод зацепился Миша. Чернота догоняла его, он вскочил и побежал практически наугад, боковым зрением замечая, как справа и слева от него образовалась чёрная стена. Рабочие выбегали из портала. Перед тем как чернота поглотила Мишу, он увидел, что дежурного, который должен по указанию Лыскова, держать палец на кнопке, не было на месте. По инерции Миша бежал дальше, но скорость сбавил, чтоб не врезаться в темноте во что-то. В скафандре он услышал напуганный голос Лыскова:

– Убирайтесь оттуда все! Немедленно!

На мониторе Николай Игнатьевич увидел черноту, которая поглощала помещение, и вышел напрямую в эфир. Через секунду он кричал:

– Закрывайте портал, скорее! Кто стоит у ворот? Немедленно за…

Неоконченная фраза обозначала, что портал закрыли. Связь мгновенно прекратилась, и Миша остановился, чтоб не стукнуться во что-то. Вот уже секунд десять он бежал в кромешной тьме. Всё произошло слишком быстро. С момента, когда у его ног разбился перфоратор и до того как закрыли портал прошло секунд двадцать.

– Стой! – кричал Михаил, – подожди меня.

Его бросили. Попытка связи была всё-равно, что пытаться докричать до них через океан.

У Ворот дежурил Игорь Конный. Он отошёл метров на десять, когда услышал крик:

– Убирайтесь оттуда все! Немедленно!

Игорь оглянулся и смотрел, как двое из выбегавших упали, зацепившись за порог Ворот. Он побежал к своему посту.

Почему я отлучился? Почему я отлучился? – спрашивал он себя и от напряжения стало жарко.

– Закрывайте портал, скорее! Кто стоит у ворот? – услышал он через секунду. В этот момент он заглянул внутрь портала и увидел черноту. Она поглотила уже практически всё помещение и была буквально в метре от Ворот. Игорь упал на колени и открыл панель, нажав первую попавшуюся кнопку. Любое нажатие сбивало связь, Игорь знал это.

– Немедленно закрывайте портал! – услышал он голос по передатчику, услышал слишком отчётливо и понял почему: гудение портала прекратилось. Сквозь идеальную окружность вновь можно было увидеть заднюю стенку зала. Груз упал с плеч. Секунду назад он едва не задохнулся от жары, так нервничал. Подняв глаза, Игорь увидел пятно. Что-то чёрное распространялось во все стороны как медлительная взрывная волна. Очевидно, Игорь закрыл портал позже, чем надо, вещество было уже внутри помещения. Секунда, другая. Игорь продолжал стоять на коленях и глядел вверх. Вещество закрыло весь обзор, он более не видел потолка. Он так и стоял с открытым ртом, а Лысков продолжал кричать:

– Закрывайте портал! Что там у вас происходит? – под этот напуганный и одновременно гневный голос и поглотила Игоря чёрная масса. Лысков видел это в мониторе. Первый монитор погас одновременно с закрытием портала, так как камера стояла внутри Ворот, на чужой земле. Сейчас он с ужасом наблюдал, как чернота захватывает весь обзор. Перед ней, мешая смотреть, разбегались рабочие. Секунда и она поглотила стоящего на коленях у Ворот мужчину. Ещё две секунды и экран монитора заполнила темнота. Николай даже отклонился от неожиданности и чуть не упал со стула. Будто это вещество могло перейти к нему на брюки, вылившись из монитора. В соседнюю чёрно-белую камеру, которую специально установили в наблюдательном пункте, чтоб следить за дежурством, он увидел вскочившего дежурного, который прижался к стенке. Чернота просачивалась через стык стекла и подоконника, выливаясь в смотровую комнату. Вскоре сплошная чёрная стена надвигалась на дежурного. Три секунды и экран камеры почернел.

Николай сидел в пяти километрах над происходящим и держал трубку у уха. Оттуда доносились крики:

– Я ничего не вижу, помогите! – крикнул напуганный голос.

– Где все? Что случилось? – спросил кто-то другой.

Николай слушал и думал, не повесить ли ему сейчас трубку. Может весь этот кошмар пропадёт, положи он трубку и оборви связь.

– Что у вас случилось? – крикнул он в трубку.

– Помогите! Помогите нам! – донеслось до него, и в тот же момент он положил трубку.

Дежурил в наблюдательном пункте Владимир Емец, мужчина с опытом. Когда зал заполнило неизвестное вещество, Владимир хотел схватить телефон, чтоб связаться с Лысковым. Стоило поднять трубку, и в контейнере Николая Игнатьевича звонил бы телефон прямой связи. Но когда Владимир увидел, как из угла выбрызгивается что-то чёрное, от страха отскочил к задней стенке. В панике он не мог нащупать ручку дверцы и перед тем, как его поглотило чёрное вещество, отвернулся и задержал дыхание. Секунда, две, три. Никаких ощущений, он осторожно открыл глаза. Темнота. Это не жидкость, он свободно мог водить рукой, как в воздухе. Лёгкие больше не могли сдерживаться, и он сделал вдох, готовясь ощутить боль. Но боли не было. Не было никаких ощущений. Не было и запаха, что странно. Вова дёрнул ручку двери и только потом понял, что сейчас всё равно ничего не увидит. Нужно было звонить Лыскову. Ощупью он пробрался к столу. Страх отступил, Вова дышал свободней. Вот и телефон, он поднял трубку.

Несколько секунд Николай Лысков глупо смотрел в окно. Он хотел встать и посмотреть ближе на вход в шахту. Вход с обратной стороны контейнера, окон с той стороны нет. Николай встал и сделал несколько шагов к двери, как вдруг зазвонил телефон прямой связи. Несколько гудков он смотрел на него, затем подошёл к столу и открыл нижний ящик. Под книгой лежал пистолет, он взял его в руку. Телефон продолжал звонить, но Николай так и не снял трубку. Он вышел из контейнера. В глаза ударил солнечный свет, слева стоял лексус. Водитель обычно спал на заднем сидении. Николай облизнул губы, прикрыл ладонью глаза от слепящего солнечного света и направился ко входу в шахту. Небольшое здание с турникетом и дежурившим охранником выглядело новым. Справа и слева стояли похожие здания, построенные за шесть лет, заполнившие территорию бывшей шахты, как грибы после дождя. На половине пути Николай остановился и стоял, не зная чего ожидать. Охранник через стекло наблюдал за Лысковым, не понимая причины странного поведения. Николай стоял, тяжело дыша. В правой руке был пистолет, дулом направленный в пол. Охранник смотрел на Николая, Николай смотрел на охранника. Охранник смотрел удивлённо, вдруг он подскочил и отпрыгнул к окну.

– Что за хрень? – донеслось до Лыскова. После этих слов послышался стук упавшего стула. Через стекло он увидел что-то чёрное в помещении. Возле турникета тоже стала заметна тёмная клякса, из-под крыши вылезли кусочки черноты, словно прошёл нефтяной дождь и капли жидкости стекали с крыши. Всё случилось слишком быстро, Николай сделал два выстрела в чёрный гриб, поглотивший здание. Послышался треск разбивающегося стекла, осколки рассыпались по полу. Пятно не перестало разрастаться. Он побежал обратно в контейнер. Он боялся оглянуться.

Что делать? Что делать?

Николай посмотрел на руку с пистолетом, она тряслась. Николай нервничал, от напряжения сел на стул, телефон всё ещё звонил. Николай считал секунды.

Один, два, три.

Тень закрыла контейнер, отсекая солнечный свет, будто резко наступил вечер. Из-под двери стала пробираться темнота, словно угарный газ во время пожара. Даже сейчас, так близко, он не чувствовал никакого запаха. Чернота уже внутри контейнера, Николай приставил пистолет к голове.

Давай! Попробуй взять меня, хрена с два. Никто за всю жизнь меня не ломал!

В момент, когда чёрное вещество прикоснулось к его ноге, Николай зажмурил глаза и выстрелил.

Прошло меньше суток и на орбитальной станции три человека наблюдали в иллюминатор, как голубая планета превратилась в чёрную сферу.

– Земля перестала отвечать, Степан Николаевич, – сказал молодой человек в спортивном герметичном костюме с двумя продольными жёлтыми полосками. Он парил у приборов, на шее болтались бесполезные теперь наушники.

– Я не думаю, что земля ответит, – сказал Степан и похлопал по плечу стоявшего рядом друга, Петра. Тот потерял дар речи и глядел на Степана с удивлением. Через два дня Петр умер от инсульта. Ещё через три дня стало плохо самому Степану. Он перестал есть, избегал иллюминатора, чтоб избавить глаза от кошмара. Вскоре он перестал говорить, а затем и дышать. Молодой человек спортивного телосложения выкинул двоих товарищей в грузовое помещение. Он остался один на станции. Никогда ему не было так страшно. Часами он просиживал у иллюминатора и глядел на чёрную сферу, которая раньше была его родной голубой планетой, где его ждала любимая жена и дочь. Он кусал себе пальцы иногда до крови, которая фонтаном разлеталась в разные стороны, скрепившись в маленькие шарики. Он мало спал, волосы стали белыми. Три дня спустя из иллюминатора его поманил Степан. Лицо у Степана было чёрным.

Это от переохлаждения, – подумал парень.

Его надо впустить, скорее!

Он открыл люк, забыв надеть костюм, и вылетел в открытый космос как пробка от шампанского.

Некоторое время назад.

Галмор прошёл в дом. Шум ветра и удары песчинок стали тут приглушенней, но теперь можно не прятать глаза под накидкой. За ним закрыл дверь сын. Двое Галсановцев предусмотрительно оставили их наедине. Деревянное сооружение построенное на скорую руку для дежуривших у портала, обветшало под действием ветров. Галмор посмотрел в висевшее на стене зеркало: лицо без носа, вместо ушей жабры, кожа зелёная как у лягушки.

– Мы не были такими раньше, – сказал печально отец сыну, – наши лица поменялись со временем. Немало помог и климат. Конечно, я не был свидетелем этого, но так мне говорили.

Он сел на стул у стены, почесал покрасневшие уставшие глаза.

– Расскажи мне про Поглотитель папа, – сказал Гаинг. Отец посмотрел на сына. Он ожидал этого вопроса. Странно было бы, если бы сын не задал его.

– Это началось давно, когда жизнь была безоблачной. Когда ручьи текли по всей планете, и не было недостатка в воде. Ещё до того как необходимость в запахе отпала и у нас были носы, а Глория светила не так ярко. В те времена мы летали на другие планеты, наши технологии не знали границ. Цивилизация жила в своё удовольствие, не боясь ничего и никого. Развитие было высоким, и мы ударились в науку. Смеси различных элементов и другие научные эксперименты. Ты знаешь, что такое свет?

Гаинг кивнул.

– Было время, что нам он был очень нужен. Мы хотели изобрести источник света, не требующий зарядки. Свет, который мог бы светить в самых тёмных и далёких местах вселенной по нашей прихоти. Мы хотели использовать массу фотона для изобретения вечного источника света. Всё что имеет массу можно притянуть. Минерал, который мы изобрели, слава святой Глории не на нашей планете, притягивает свет. Мы назвали его Поглотитель. По задумке он должен был поглощать столько света, что в сфере, размером с орех, могла накопиться энергия звезды. Но всё пошло не так. Он притягивает свет настолько сильно, что переставал пропускать его сквозь уже притянутые частицы. Достаточно одной частички и собираясь вместе эти маленькие песчинки распространяются во внешней среде. Никакого вреда они не приносят, ты ничего не чувствуешь: ни боли ни запаха ни давления. Просто наступает темнота и всё. Это и случилось с соседней планетой, на которой находилась лаборатория. Она превратилась в чёрный мяч, каким ты в детстве играл с ребятами.

– И его никак нельзя уничтожить?

– У этого вещества есть одно единственное слабое место. Оно должно взаимодействовать. По большому счёту оно не поглощает свет, а лишь задерживает его не давая пройти. В вакууме оно растворяется, как и любой газ, равномерно распределяясь по всему космическому пространству.

– А как оно может появится у нас?

– Дело в том, что оно не исчезает. Оно может осесть где-то как ил в стоячей реке и лежать веками, дожидаясь пока какой-нибудь неосторожный газ не попадёт на него. Малейшее касание и вся атмосфера вскоре перестанет пропускать свет. Как это случилось с Галесом, нашей научной планетой.

Они помолчали. Гаинг не знал, как задать волнующий вопрос, но, погодя решился.

– Папа, ты сегодня умрёшь?

– Да. Но это не так уж плохо, сынок. Не надо воспринимать это как что-то непреодолимое. Смерть приходит всегда, но мы выбираем как и когда. Посмотри на этот мир, Гаинг. Что ты видишь? Для чего ты тут? Мы убиваем животных, рубим деревья, загрязняем планету. И для чего? Чтоб просто существовать? Мы опустились слишком низко, сынок. Любой Галсановец свободен, может жить в своё удовольствие. А что делать другим животным, которых осталось мало? Они не могут прокормить себя, они не могут спасти себя. Они боятся, что их убьют. Я не хочу нарушать нашу клятву, мы всегда будем помогать выживать любому нуждающемуся существу. Им надо есть и едят они мясо.

– Ты принесёшь себя в жертву, папа?

– Нет. Это не жертва. Это минимальное, что я могу сделать, чтоб хоть как-нибудь компенсировать изобретение, сгубившее целую планету. А может и не одну. Мы изобрели зло, теперь надо всю оставшуюся жизнь творить добро. Это у нас в крови.

– Но почему ты и почему надо спасать Лизонавта?

– Потому, что я люблю жизнь, а значит и Лизонавт её любит и хочет жить. Их осталось мало, и едят они плоть. А на сегодня не нашли ничего мясного, но кормить его надо. Давать ему что-то кроме мяса мы не станем. Зачем мучить животное?

Снаружи сквозь шум ветра послышался гул двигателей. Сын с отцом переглянулись, оба поняли, что сейчас произойдёт. Привезли клетку с Лизонавтом.

– Папа, не иди, я прошу, – начал просить Гаинг. Галмор гневно посмотрел на сына и встал со стула.

– Я дам тебе последний урок, сынок. Никогда не ставь себя выше существа, которое никому не принесло вреда. Это стыдно и унизительно.