Жернова войны (СИ)

— Да, ледяные стены очень прочные, почти как камень. — Кивнул Зоркий. — Поэтому надо будет потрудится. Да не бойся, — хлопнул он Хвата по плечу, — не обморозишься. Мазь, она и от холода защищает, иначе как бы тогда поморы рыбу ловили.

— А как они ее ловят? — тут же поинтересовался капитан.

— Отважные ребята. — Выпятив нижнюю губу, произнес следопыт. — Натираются мазью, а потом ныряют в море с копьем в руках.

— Так мазь же смоется.

— Со временем да. — Теперь Хват понял, чем это постоянно воняло от охотников — они постоянно мазались местным аналогом вазелина.

— Но она же вонючая. — Поделился он наблюдением. — Как тогда черви вас не видят?

— Так мазь сделана на основе их слизи, что выделяется из желез. — Ответил Зоркий. — Черви ведь голые, кожа хоть и плотная, но от движения стерлась бы, а слизь позволяет им скользить. Не бойся, они тебя даже не заметят — смазка выделяет запах, который им знаком, они себя чувствую в безопасности, поэтому в ловушку и попадают. Это друг друга они по другому запаху определяют, вот тогда бы действительно была проблема, а так не бойся, не сожрут они тебя. — Хлопнул снова по плечу Хвата Зоркий.

— Это что же, я вниз полезу?

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Щипок. — Когда-то надо начинать.

Капитан на это только пожал плечами.

— Ладно, выставил я эти копья там, в тоннеле, дальше что?

— Ждем червя. — Просто сказал Зоркий.

— И сколько?

— Да кто ж его знает.

— А если копья не в ту сторону смотрят?

— Утром черви всегда движутся к морю, вечером — назад. Нам нужно найти один из тоннелей, который еще используется ими.

— То есть, они могут по ним и не передвигаться? — уточнил Хват.

— Все тоннели выходят в море в определенных местах, а там червей уже самих караулят более крупные и прожорливые хищники. — Пояснил Зоркий. — Так что они ребята хитрые — постоянно меняют место своего выхода, возле моря прорывая сеть тоннелей, но к нему движутся друг за другом на расстоянии по одним и тем же. Это чтобы избежать конкуренции. Мелкие черви так вообще сидят в логове и выходят только когда солнце светит в макушку. Быстро доползут до моря, поймают какую-нибудь рыбешку и назад — так и живут, пока не вырастут.

— А как же тогда поморы рыбу ловят, если их самих могут схарчить? — спросил Хват.

— Ты поморов видел? — спросил его Щипок.

— Нет. — Покачал головой капитан.

— Они немного не такие как мы. — Произнес охотник, вытягивая ноги к огню. — Черепа вытянутые и острые, на пальцах перепонки, ступни ног длинные и вытянутые, глаза закрыты какой-то пленкой, чтобы видеть в море. Ну, я так думаю. Они худые, вытянутые, высокие, но при этом не уступают нам в силе. Наш вождь Жердь на четверть помор — кровь пещерников сильнее, только рост и остался.

— Поморы не заключают с нами и с другими сухопутными жителями брачных союзов. — Сказал Зоркий. — Они предпочитают выводить свою породу морских охотников и делают это блестяще. Они как рыба в воде, может быть скоро совсем туда переселятся.

— Они тоже участвуют в Состязании? — спросил Хват.

— Нет. — Покачал головой Щипок. — Империуму незачем знать о них — они нас-то за людей не считают, а этих рыболюдей так вообще сразу же истребят.

— Но почему? — не понял Хват. — Мы живем здесь давно и просто приспособились к местным условиям, также как поморы приспособились нырять в море и добывать пищу. За что нас можно ненавидеть и убивать?

— Не знаю. — Пожал плечами Щипок. — Топор объяснил бы тебе лучше, он с вербовщиком разговаривал, может быть что-то новое узнал.

— Если Империум так к нам относится, то зачем мы идем его защищать? — задал вопрос Горелый, который вертелся у Хвата на языке.

— Потому что это наш долг. — Спокойно ответил вместо Щипка Зоркий. — В пустоте множество населенных людьми миров, которые постоянно подвергаются атакам враждебных нам чужакам. Скажи мне, людоеды, которые пришли в ваш дом, они хотели вам добра?

— Нет, конечно! — воскликнул Подмышка. — Они просто хотели нас съесть!

— Вот и ответ на твой вопрос. — Зоркий разгреб снег, словно зарывшись в него. — Чужаки всегда приходят в наш дом, не спрашивая нас хотим мы этого или нет. Какая жизнь на других планетах Империума я не знаю, но точно уверен, что они меньшее из зол, которому мы должны противостоять. Они, хотя бы не посягают на наши обычаи и ритуалы, считая дикарскими и на этом спасибо. А если бы пришли какие-нибудь чужаки со звезд, то просто вырезали бы нас под корень. Забавы ради. И так может быть с каждой планетой Империума, если не будет гвардии. А чтобы существовала гвардия, то ее нужно постоянно пополнять воинами и мы не исключение. Просто, если вы попадете туда, то границы вашего мира расширятся до границ Империума, вы поймете, что это один общий для вас дом. Да, где-то над нами потешаются, считают дикарями и тупыми варварами, но от этого нам ни холодно ни жарко — без нашей помощи слабые людишки пропадут.

— Не такие уж они и слабые, раз смогли захватить такую громадную территорию. — Хват обвел рукой участок звездного неба.

— У них есть машины и механизмы, это хорошее подспорье в таком деле, вроде наших копий и мече. — Заметил Щипок. — Если человек не может приспособиться к среде, то он изменяет ее под себя. К добру это или к худу, я не знаю, но время рассудит. Пока же мы должны платить дань Империуму своими воинами.

— И много нас? — спросил Хват. — Живет на планете?

— Много. — Кивнул Щипок. — Три кулака, по три кулака и еще раз три кулака. Я не знаю. — Пожал он плечами.

— Кулак — это сколько? — спросил Горелый.

— Сколько у тебя пальцев на руке?

— Пять!

— Всего десять, это будет десяток. — Начал обучать счету Щипок. — Десять пальцев по десять — сотня. Десять сотен — кулак. — Ага, значит тысяча, подумал Хват. И чего? На планете всего двадцать семь тысяч жителей? Да ну на фиг!! — Три кулака — три десятка сотен. Дальше считать незачем — большое число, но имперцы любят все считать. — Охотник начал сжимать кулаки и шептать про себя, считая. — По их словам нас что-то около одного десятка лимолонов, вроде бы так. А с поморами будет еще на два больше — Напряг память охотник.

Двенадцать миллионов!!! На такую огромную территорию?!! И как они до сих пор не размножились за столько лет? А тут я маху хватил, здесь же хрен размножишься — зверюги и прочие твари могут вырезать поселение за один день, а восстанавливать численность люди будут годами. То-то население Европы было таким небольшим в средние века, то эпидемия оспы, то чума или еще какая холера, а потом еще и междусобойчики постоянные. Но у них не было таких мерзких опасных тварей как здесь, да и крестьяне плодились как сумасшедшие — интернета и телевизора не было. Хотя… здесь я тоже активной половой жизни что-то не заметил — все заняты выживанием. То на охоту ходят, то уголек рубят, то от людоедов защищаются. И при этом постоянно кто-то гибнет, поэтому и к смерти тут относятся проще — не боятся ее, потому что знают, что она может постучать в двери в любой момент. Да еще этот рекрутинг со стороны Империума совершенно не способствует увеличению населения.

— Много. — Согласился Горелый, услышав незнакомое слово.

— Давайте спать. — Сказал Зоркий. — Нужно отдохнуть перед охотой.

Возражений не последовало — Дрын дежурил первым как и в прошлую ночь — график менять не стали.

Утром встали, быстро позавтракали и Зоркий приступил к своему делу — выслеживанию червя, видимо, они уже приблизились к их маршрутам. Вскоре он заметил небольшие облачка пара, которые выходили из-под снега в разных местах и указал на них. Охотники двинулись туда, но не спешили, потому что быть атакованными снизу никому не хотелось. То тут то там возникали новые паровые выбросы и Хват отметил, что поле достаточно густонаселенное, хотя вождь степняков говорил об обратном. Щипок тоже обратил на это внимание и Зоркий вытянул руку, указывая вдаль.

— Там море. — Просто сказал он. — Уже близко. А поселок поморов там, — на этот раз махнул чуть правее. — Можем завернуть после охоты, если хотите. У вас горючий камень еще остался?

— Нам на обратную дорогу чтобы согреться хватит и этого. — Щипок взвесил чуть отощавший мешок, хотя рюкзаки Горелого и Подмышки еще не тормошили, значит охотник сразу предполагал выгодно поторговать. — Можно что-нибудь выменять.

Зоркий кивнул, соглашаясь. Поменять рацион никогда не помешает. Пещерники выращивали вкусный и полезный мох, добывали горючий камень и металл, но с едой у них всегда были проблемы, так что поморы и степняки постоянно снабжали их пищей. Выгодный бартер.

— Там. — Указал он и Щипок кивнул, доверившись. Зоркий был следопытом в седьмом поколении и прекрасно чуял, где можно устроить засаду. — Рыть будем там, черви уже прошли к морю, теперь нужно все сделать по уму.

Обнаружили тоннель быстро. Пока Горелый и Подмышка долбили лед, чтобы проникнуть внутрь, Хват разделся и Щипок, набрав мази, начал превращать его в загонщика. Пришлось покрыть всю кожу этим составом, но он хорошо размазывался и на самом деле его уходило не так много, как сначала подумал капитан. Баночки хватит еще на несколько раз, чтобы смазать не одну группу охотников. Лицо и волосы он смазал более тщательно, в нос ударил резкий запах мази, но к нему за свою жизнь капитан уже попривык, так что быстро перестал обращать внимания. Щипок не соврал — Хват совершенно не мерз, наоборот, ему стало жарко. Мазь создавала защитный слой от проникновения холода, не выпускала тепло из тела, но и закупоривала поры, а телу все же нужно было как то дышать, так что какие-то места охотник не смазывал совсем, заявив, что червь и так его не увидит.

— У него нет глаз, так что бей смело. — Наставлял Щипок. — Когда расположишь копья и червь на них наткнется, — говорил он, смазывая той же мазью наконечники и древка, — то руби его пальцы, что возле рта растут что есть силы — если схватит тебя, то назад уже не выпустит. Мы опустим сеть и первым делом, что сделает червь — попятится назад и тут-то запутается. Он может порвать сеть с ходу, но разорвать своим телом, если запутался — никогда. Она частично его обездвижит. Мы будем рубить его сверху, а ты бей прямо в пасть или отсекай пальцы. Запомнил?

— А если там появятся другие черви?

— Не появятся — узнают, что тоннель занят. Но, когда его убьем, то у нас будет немного времени чтобы поднять его на поверхность и оттащить от тоннеля — тело остывает быстро и запах тепла уходит.

— Разделывать ночью будем? — Хват посмотрел на небо.

— Если повезет, то наевшись, кто-то из червей поползет обратно уже к полудню. — Ответил Зоркий, ковыряя дыру для сети. — Ты готов?

— Да.

— Тогда полезай.

Хват спрыгнул вниз, принял копья и кирку, которой предстояло играть роль ледоруба. Тоннель не был идеально круглым — он был чуть сплюснутым сверху и снизу, так что стоять было удобно. Подошвы ступней лед не холодил — их капитан смазал сам, отморозить пальцы совершенно не хотелось. Он закрепил копья так, чтобы стальные древки упирались в толстый лед и торчали как колья. Выбрать нужный угол было сложно — металл скользил, но подсказки опытного Зоркого и Щипка сделали свое дело — капитан пару раз переделывал свою работу, чтобы все стояло крепко и надежно. Конечно, когда червь поползет назад, он непременно вырвет изо льда копья, но вот вытащить их из тела не сможет — они имели специальные зазубрины, которые не давали вырвать их. Обхватив древка своими ротовыми щупальцами, червь нанесет себе еще большие раны, разбередив их и тут самое главное отсечь ему их как можно больше, ведь, судя по описанию, щупальцев было где-то с десяток.

Хвату не было холодно, но он все равно ходил по тоннелю, изредка подпрыгивая и приседая. Сказывалась привычка, приобретенная еще в армии, да и сознанию было дико, как это, вокруг лед, а тело не мерзнет, нужно обязательно двигаться, чтобы не дать дуба. Горелый скинул ему кусочек вяленого мяса пожевать и, когда капитан старательно работал челюстями, он вдруг ощутил, что тоннель дрожит, а Зоркий предусмотрительно крикнул:

— Началось! Идет!

Мясо было проглочено в один присест, Хват взял копье, верный кинжал висел на веревочке на поясе, а под ногами лежал лабрис отца — он не забрал его с собой, оставив сыну, торжественно вручив на проводах. В тоннеле раздался гул и впереди в темноте показалось нечто, что шевелилось и пыхтело. Капитан почувствовал себя зрителем первого кинофильма братьев Люмьер, вот только этот поезд мог снести его в один момент, если копья не выдержат и вылетят из своих пазов.

Червь появился неожиданно и Хват чуть отступил назад. Со всего маху тварь налетела на торчавшие шипы и пронзительно заскрипела от боли — копья воткнулись в мягкое небо, в уголки пасти, в покатый лоб и даже в одно из щупалец. Стальные древка чуть согнулись от напора и резкого удара, наконечники полностью вошли в тело, крепко там застряв, зверюга стала отползать назад и сверху упала сеть, в которую попал ее хвост. Хват четко разглядел тварь — от червя у нее было только кольцеобразное тело не больше, а так оно мордой напоминало кальмара-переростка, только безглазого. Его щупальца имели присоски и сейчас старались выдернуть шипы, торчавшие из плоти — зверь был крупным, во всяком случае чуть меньше тоннеля, поэтому и развернуться в нем не мог — ему пришлось бы разбить стенку и прокопать новый.

— Не дай ему уйти, руби!! — прокричали сверху и Хват очнулся.

Он ловко подскочил и ткнул копьем прямо в голову твари сбоку, потому что червь, поняв, что позади создалось какое-то препятствие, начал складывать щупальца веером и, не обращая внимания на боль, пытался покинуть ловушку. Однако хвост уже запутался в натянутой и закрепленной наверху сети и не пускал его и охотники начали колоть его тело мечами и копьями. Хват оставил копье торчать, увернулся от другого древка и проносящегося над ним щупальца, схватил лабрис и удачным ударом тут же отрубил один из отростков. Зверь взревел еще громче, все вокруг заляпывая своей синей кровью, копья в теле ходили ходуном, расковыривая раны, сверху постоянно кололи, причиняя боль. Червь рванулся вперед, но тут одно из копий уперлось в паз и вошло еще глубже, отчего тварь дернулась назад и получило новый удар топора, который отрубил другое щупальце — сталь была больно хорошей и срезала даже такую плотную кожу чисто как бритва.

Агония червя продолжалась минут пять или больше, а может быть длилась и секунды, часов у Хвата не было, а время всегда так субъективно. Своими конвульсиями червь обрушил часть свода тоннеля, облегчив работу охотникам по его подъему и чуть не завалив капитана, но тому удалось откопаться и избежать встречи головы с ледяной глыбой. Все охотники спешили разрыть снег, чтобы зацепить тело червя специальными крючьями, которые прихватил с собой Щипок — они были стальными в отличие от костяных, которыми пользовался Зоркий. Вшестером сильные люди напряглись и выволокли тело из тоннеля. Им помогло, что слизь червя еще не успела замерзнуть и прекрасно скользила по льду. Наверное, это как чернильная железа у моллюсков и кальмаров, подумал Хват, только здесь она приобрела другие свойства. Тело оттащили подальше от обрушенного тоннеля и Зоркий тут же схватил охапку снега и начал растираться, пытаясь смыть с себя часть мази.

— Быстро справились. — Сказал он. — Повезло.

— Запах останется? — Подмышка понюхал свою подмышку.

— На всю жизнь. — Засмеялся Щипок. — Ты теперь охотник, Подмышка, это не смывается ничем.

— Зачем тогда мыться снегом? — прогудел Горелый.

— Коже надо сбрасывать тепло. — Пояснил Зоркий. — Иначе ты перегреешься и умрешь. Тело должно отдавать жар и охлаждаться. Если этого не делать, то со временем ты будешь чувствовать себя плохо, станешь слабым и любой зверь сможет тобой закусить.

— Вот почему на червя мы охотимся редко. — Произнес Щипок. — Часто это делать не рекомендуется. — Он посмотрел на тело исполина, которое навскидку было метров десять. — Пожалуй, в волокушу это все не влезет.

— Мы поделимся мясом и поморы или степняки дадут нам еще одну волокушу. — Предложил Хват и Щипок посмотрел на него с уважением.

— Славная охота. — Объявил он, обтираясь шкурой. Тело почувствовало дуновение морского бриза и охотник решил, что хватит. Всю мазь не смыть, нанесенная первый раз она въедалась окончательно и четко определяла статус человека в поселке. Охотники нередко переходили в воины и наоборот, так что воняли тут все кому не лень.

— Где поселок поморов? — спросил Хват. — Может быть дотащить тушу до них и там разделать? А то вдруг из-под снега появятся его приятели. — Капитан указал на червя.

— Можно. — Согласился Зоркий и все охотники впряглись, натянув сеть и удерживая за концы.

Тащили достаточно быстро — червь со временем становился тяжелым, кровь замерзала, превращаясь в лед, но парни и мужики были сильные, а следопыт четко удерживал направление на деревню поморов. Впрочем, их уже заметили и поспешили на помощь — часовые разглядели, что несколько точек тащат одну большую. Когда стражи побежали к ним, то мальчишки разглядывали их с интересом.

Поморы действительно отличались от остальных людей высоким ростом, перепонками между пальцев, длинными «ластами», в которые превратились ступни. На них было минимум одежды, только чтобы срам прикрыть — натуральные воины племени мумбо-юмбо. И при этом их кожа лоснилась — похоже они тут все использовали мазь и при этом постоянно, но вот от перегрева не страдали. Видимо, не все области тела смазывались, позволяя свершаться терморегуляции и выделению токсинов через пот. Носов у них почти не было, их заменяли специальные клапаны, а вот жаберных щелей или еще какого механизма подводного плавания Хват не заметил. Наверное, они могли задерживать дыхание надолго как дельфины. Глаза были с таким же вертикальным зрачком как у всех остальных, но еще и снабжены какой-то перепонкой вроде второго века как у ящериц. Она позволяла четко видеть в воде, что, естественно, было преимуществом. Вообще, поморы оказались гибкими и пластичными, их движения на суше выглядели плавными и выверенными, словно они плыли в воде. Часть воинов тут же начала помогать охотникам тащить тушу и дело пошло быстрее, а часть побежала назад в поселок — предупредить о гостях.

Зоркого здесь знали, поэтому к нему вопросов не возникло, а вот Щипка и остальных рассматривали особенно тщательно. Все же пещерники отличались даже от степняков, хотя и смешивали с ними кровь — были они широкими в кости, низкорослыми по сравнению с остальными, но очень крепкими и сильными, да и зрачок у пещерников был гораздо уже, потому что частенько приходилось работать при свете маленького уголька. Степняки отличались более высоким ростом и не таким крупноватым телосложением, но тоже были крепкими ребятами, а так как жили при постоянном солнце, то их зрачки вообще превратились в вертикальные щелочки, но все же с жителями снежных равнин у пещерников было больше общего, чем с поморами.

Щипок отдал им рюкзак с горючим камнем и в поселке возрадовались дарам до такой степени, что предложили в обмен немного кости, мяса рыб и приготовленное мази. Мяса у охотников и своего хватало, а вот за дополнительную волокушу, которую сделали из хребта и ребер какого-то морского чудовища Щипок отвалил им остатки горючего камня и несколько полностью железных копий.

— Еще сделаем. — Просто сказал он и все согласились — жадничать тут было не принято. — Металла у нас много.

Червя быстро разделали на куски, мясо пропитали специями, приготовленными из растертых в порошок водорослей и законсервировали из морской соли, которую поморы выпаривали из воды в котелках на маленьких костерках. Щипок официально заключил союз с рыбоедами, пообещав им поставлять горючий камень в обмен на морепродукты и мясо червя, на которого они частенько охотились. К тому же поморы предлагали очень искусно выделанную кожу морского зверя и охотник с честью принял ее — можно будет сделать кожаную одежду, в которой ходят только воины Верховного Вождя да и он сам.

У поморов пробыли два дня, после чего отправились назад — предстояло еще разыскать новое местожительства пещерников. Шли тяжело, нагруженные мясом и тащили волокуши попеременно, чтобы каждый смог отдохнуть. От обиталища червей ушли далеко и не опасались нападения снизу, но, подходя к горам, охотники могли встретиться с разведчиками паразитов или мохначами, привлеченными запахом людей и плоти. Это была самая тяжелая часть пути, двигались нагруженные, в горы тянуть волокуши было сложно и тяжело, поэтому Щипок принял решение послать Дрына вперед, чтобы привел помощь — до старой пещеры оставалось четверть дня пути и там охотники решили передохнуть, заодно и дождавшись своих.

До пещеры добрались когда светило уже закатилось за горизонт. Горелый привычно вошел в каменную обитель и застыл на пороге — кругом лежали мертвые тела, а рядом со своей женой сидел Дрын и баюкал ее голову у себя на груди. Щипок оттолкнул парня и сам вбежал внутрь, чтобы разобраться, что именно произошло.

Остатки банды людоедов действительно разделились — часть из них напала на поселок степняков, а вот вторая, которую перебили, переоделась в посланника и его свиту и обманом решила атаковать пещерников, убив сразу двух зайцев — они добывают металл и огонь, у них есть еда на какое-то время и убежище, чтобы спрятаться. Но не срослось и когда остатки банды подошли к пещере, то люди собирались совершать переход. Четыре десятка людоедов ударили сходу и двенадцать воинов, оставшихся с женщинами и детьми мало что могли противопоставить звериной жестокости бандитов. Все, кто мог и умел держать оружие дрались отчаянно, но все же пали в битве — здесь были все оставшиеся в том числе и разведчики. Хват почувствовал, как у него в груди разгорается пламя ярости и гнева — маленьких детей не было, их увели куда-то выжившие бандиты, женщины лежали убитые, нового вождя, Топора, закололи прямо на ложе, но тот смог убить двоих. Людоеды понесли большие потери и их едва ли осталось с десяток, может даже меньше, но поселок перестал существовать. Щипок бродил по пещере, разглядывая и разгадывая следы битвы, Горелый также как и Подмышка застыл на пороге.

— Что будем делать? — спросил он севшим голосом. — Нашего поселка уже нет.

— Первым делом отомстим за павших. — Стальным голосом произнес Хват и Щипок вскинул голову, посмотрев на парня. — Они не могли далеко уйти, они вернуться. Скорее всего направились за горючим камнем, чтобы съесть наших… — он сглотнул, но продолжил, — … наших родичей.

Дрын отнял голову своей жены от груди и в его глазах зажегся безумный огонек. Он встал и его фигура стала как можно больше и выше.

— Мы отомстим за вас. — Сказал он, немного отойдя от смерти настолько близкого ему человека. — Я обещаю тебе, Ласка, что каждый мой удар меча отрубит голову одному людоеду.

— Давайте устроим им шикарную встречу. — Произнес Щипок, вернувшись к входу. — Волокуши с мясом спрячем здесь, — охотник указал где именно, — они тут впервые, не найдут, а жрать хотят очень сильно и уверены, что убили всех в пещере, поэтому чувствуют себя в безопасности.

— Устроим засаду здесь. — Произнес Хват, вспомнив свою прошлую жизнь. — Они разведут огонь на старом месте и когда будут заняты, тут-то мы на них нападем. Дрын, ты лучше всех метаешь копье, спрячься возле входа, а мы схоронимся внутри. Когда зайдут, разберем цели и атакуем, нужно бить наверняка и сразу, чтобы больше не встал.

— Согласен. — Кивнул Щипок.

Людоеды ввалились в пещеру весело гомоня — они тащили в заплечных сумках много горючего камня, ведь теперь у них новый главарь, гораздо умнее предыдущего, который бесславно погиб в этой пещере, но они отомстили за него. Зато теперь у них есть много вкусного нежного человеческого мяса и его хватит надолго. Они даже могут поселится в этой пещере и совершать набеги на окрестные горные поселки, похищая женщин и маленьких детей, которые еще не знают, как надо правильно жить. Их можно обучить и все будет хорошо, племя людоедов пополнит свою численность и уже можно будет подумать о том, чтобы напасть на степняков, которые смогли проредить их численность. И отомстить! Но месть это блюдо, которое следует подавать холодным и новый вождь хорошо осознавал это. Каково же было его удивление, когда один из трупов зашевелился и отрубил ему ногу, а потом…

Людоедов осталось меньше десятка и они все толпой направились за сланцем, потому что никто не хотел оставаться один или даже вдвоем — стадный инстинкт. И они совершенно не ожидали, что кто-то из пещерников выжил, ведь бойня прошла два дня назад, они даже тела в кучу не убирали, предпочитая вырезать из тела вкусные куски. И когда на них неожиданно напали мертвецы, все перемазанные кровью, восставшие, чтобы отомстить, то людоеды перепугались. Они даже не смогли сравнить размеры этих нападавших, что среди них было только два взрослых, остальные трое — дети, но даже этого хватило, чтобы перебить бандитов.

Хват дрался сосредоточенно и жестко — он одним ударом отрубил людоеду ногу, от атаки второго увернулся и всадил ему кинжал в бок, в печень. Ногой пнул в пах и опустил лабрис на голову, отделяя ее от тела. Капитан и остальные специально измазались кровью, чтобы сойти за павших, да и смердящая вонь от трупов в пещере скрывала их собственную. Хотя воздух был и морозным и тела разлагались не так быстро, но запах никуда не делся, да и людоеды постоянно нагревали пещеру. Главарь, у которого подрубили ногу, прокричал клич, однако это ему не помогло, потому что восставшие мертвецы один за одним убивали его воинов, которые даже защититься как следует не могли, пораженные вирусом страха. Дрын метнул копье и оно проткнуло насквозь одного из людоедов — ярость и ненависть к ним вели мужчину. Он вынул меч и с ходу зарубил еще одного, даже не обращая внимания на его слабую попытку атаковать. Он шел по пещере словно Бог войны, раздавая плюхи направо и налево, направляя свой карающий меч на недостойных. Все как-то очень быстро закончилось — девять людоедов лежали в пещере с отрубленными головами, а над ними стояли мстители, тяжело дыша, измазанные в своей и чужой крови. С лезвия лабриса капало и Хват отрезал часть одежды людоеда, чтобы обтереть топор. Месть свершилась, но не было того чувства удовлетворения, которое приходит следом. Его словно выпили до дна ведь мертвых не вернешь. Щипок устало присел на тело главаря и поставил боевой топор между ног. Он глянул на мальчишек, на Дрына и спросил как у равных.

— Что будем делать?

— Для начала — сожжем тела родичей. — Произнес хрипло Хват. — Отправим их в путь к Небесному Кузнецу. А потом… здесь еще есть в горах поселения?

— К северо-востоку. — Дрын махнул рукой. — Хочешь, чтобы они приняли нас?

— Создать свой поселок мы не сможем — нас слишком мало, жить на равнине я не хочу, там как-то… неуютно. Так что остается только это.

— Поселок Обвала может нас принять. — Щипок встал. — Там у меня родич, моя сестра, которую отдали в жены Жевуну. — Охотник посмотрел не Хвата. — Я тоже считаю, что нам нужно попробовать к ним присоединится, думаю, нам не откажут.

— Так и сделаем. — Кивнул Хват.

Они сложили большой костер из горючих камней, который было видно издалека и когда уходили, таща металл и часть мяса на волокушах, то его зарево еще долго сияло в лучах восходящего светила.