Жернова войны (СИ)

— Я подумал, раз мы сживаем кожу шкур, то почему нельзя зашить свою собственную? — ответил капитан, — а не ждать, когда рана срастется сама собой. Так будет быстрее.

— Тогда надо зашить дядьку Топора. — Сказала Варежка. — А то он весь в полосах.

— Чего это вы собрались надо мной учинять? — встрепенулся тот. — Не надо меня шить, я и так уже почти здоров.

— Лежи, здоровый. — Произнесла, проходя мимо воина одна из женщин. — Еще как минимум дней девять или десять.

Счет тут знают, подумал Хват, но ему почему-то не учат. Как же так? Или привыкли считать на пальцах? Странно все это, надо бы добраться до замка, там, возможно, более продвинутая цивилизация чем пещерники. Но чтобы туда добраться, нужна сначала вырасти, а это как минимум до следующей пятилетки. Хват не заметил, как пригрелся и уснул.

Вождь с воинами вернулись с телом посланника и несколькими воинами только на следующий день — банда напала на них в предгорьях, когда те уже преодолели основной путь и предвкушали отдых в компании поселка. Что поразило Хвата, так это то, что посланник был ниже ростом их всех и едва дотягивал до коротышки Щипка, да и кожа его не была белой, какой-то серо-зеленой, покрытой оспинами. Все с интересом смотрели на труп посла Верховного Вождя.

— Отчего он такой? — спросил кто-то из детей и на него не зашикали — этот вопрос вертелся у всех на устах.

— Он с другой планеты. — Ответил старейшина. — Был послан сюда Империумом, видите эти металлические трубки у него на голове и пластину, закрывающую отверстие в черепе? Над ним поработали люди Империума, превратив в своего верного слугу.

— Это что, нам тоже в башку трубки вставят? — спросил со страхом Дрын. Он дико боялся всего непонятного.

— Не знаю. — Пожал плечами вождь. — Те, кто покидает планету для службы в гвардии еще ни разу не возвращались.

— Я не хочу. — Твердо сказал охотник.

— Кто же тебя спрашивать будет. — Хмыкнул Жердь. — Но мне это тоже не нравится.

— Его не заразил паразит? — спросила одна из женщин и старейшина наклонился, чтобы заглянуть в рот мертвеца.

— Ожога нет, плоть чистая, так что все в порядке. — Сообщил он и все вздохнули с облегчением. — С воинами тоже все нормально.

— Когда понесем их в замок? — спросил Клык, поигрывая топором. — Мы должны были уже отправиться сегодня вместе с посланником. Место встречи не изменилось, также возле дорожного камня?

— Да. — Кивнул вождь и посмотрел на пещерников. — Мне придется идти с вами, занять место убитого.

— А кто нас поведет в горы на новую выработку? — спросила одна из женщин, кажется жена Дрына.

— Разведчики еще не вернулись?

— Нет.

— Дождетесь их и уходите. — Распорядился вождь. — Я заберу с собой полтора десятка мужчин и три десятка женщин, четверо воинов останутся в поселке, брюхатые и с малолетними детьми тоже. Дети младше восьми периодов также будут с вами. Ожог, оставайся, будешь кузнецом в поселке. За старшего, пока меня не будет — Топор. Если я вытяну жребий, то он станет старейшиной поселка. Я сказал. — Жердь склонил голову в знак окончания своей речи.

Топор приподнялся на локте и осмотрел «свою паству».

— Придется подождать, когда я смогу встать на ноги. — Проворчал тот.

— Мы уходим сейчас же. — Произнес вождь. — Жены воинов и охотников идут с ними, остальные — по желанию.

Оставшихся без мужчин женщин за последнее время было большинство и они незамедлительно согласились. Дети, чьи родители уходили в замок, становились общими детьми поселка и имели свой особый статус. В том смысле, что их не шпыняли, они считались полувзрослыми, имеющими право голоса и отвечающими за свои поступки. Так мать Хвата и Горелого отправлялись за своими мужьями и было неизвестно, вернуться они или нет, так что оба приятеля автоматически становились полноправными членами «племени». Они могли ходить на охоту, работать в кузне, изучая и перенимая мастерство, заступать на посты часовыми, в общем, хоть и маленькие еще, но уже доказавшие, что на них можно положиться в бою. Хват не переживал по поводу потери родителей, собственно как и многие дети, которые наоборот гордились такой честью. На этой планете рано вступаешь во взрослую жизнь и, не умея себя защитить, быстро подохнешь. Своего рода естественный отбор, где выживает сильнейший.

Старейшину и его воинов собрали быстро, сани посланника починили и уложили его тело на них вместе с погибшими бойцами свиты, после чего караван отправился к замку на проведение Состязаний. Это должен был состоятся праздник поклонения с обжорством мяса и песнями и танцами, однако нападение бандитов смешало все планы поселка и теперь оставшимся приходилось бороться за выживание, потому что в любую секунду могли нагрянуть мохначи или паразиты. Топор первым своим указом запретил выходить из пещеры пока не вернутся разведчики — припасов должно было хватить на десятидневку, это потом нужно будет думать, где добыть мяса. Или же прожить на похлебке из лишайников и мха, который заботливо разводили в пещере, да и корнеплоды кустиков, произрастающих возле гейзеров, тоже годились в пищу.

Хват оправился почти за день — сшитая кожа и ткани отрегенерировали быстро, что само по себе было удивительно и прекрасно, так что швы пришлось сразу снять. Воины, получившие более тяжелые ранения поправляли здоровье подольше, только Топор продолжал валяться на лежанке, потому что организм кроме полученных ран боролся еще и с занесенным токсином, но женщины поили его отваром из лишайника и кормили как на убой, чтобы новый вождь быстрее восстановил свои силы.

Через три дня вернулись разведчики и, что более всего радовало, в полном составе, никто не погиб и не получил увечий, так что Топор распорядился их побыстрее накормить, а уже потом держать ответ перед ним. Новостями перекинулись довольно быстро и Дух сладко вытянул ноги к костру — на обратном пути они попали в буран, который уже ослаб и ушел бушевать дальше на север, так что они слегка замерзли.

— В двух дневных переходах к западу мы нашли богатый выход руд. — Произнес он наконец. — Там еще никто не проходил, даже следов мохначей не было видно, не говоря уже о паразитах. — Разведчик посмотрел на Топора — для него весть о смене власти не стала удивительной. — С пищей будет плохо, места там совсем глухие, зверье не забредает, гейзеров нет, водопоя тоже. Это выше в скалы, придется вести выработку углубившись в пещеру — там есть несколько естественных скальных выходов и придется пробиваться по ним, а под потолок ставить металлические крепи, чтобы не рухнул на голову.

— Слишком накладно. — Покачал головой Топор. — А что, руды там много?

— Жила широкая. — Дух размахнулся руками, словно показывая, — в породе много металла, она даже имеет стальной блеск.

— Получится добрая сталь. — Кивнул Ожог, которого прозвали так за кузнечное ремесло, да и на роже у него был характерный отпечаток. — Как думаешь, вождь, стоит оно того?

— Стоит. — Проворчал Топор. — Это место надо покидать, слишком много крови и боли, даже старый запах привлечет зверье. Думаю, что потом можно будет организовать тут засады, если обустроимся на новом месте, то будем посылать охотничьи партии.

— Нужно оставить здесь знак, куда мы ушли. — Произнесла одна из женщин, Косица. — Понятный только им.

— Непременно оставим. — Кивнул назначенный старейшина. — Пока же начнем собираться, горючего камня там много?

— Мы не нашли. — Развел руками Дух.

— Плохо. — Произнес Ожог. — Придется таскать отсюда, а это прямая дорога к нашему новому дому.

— Мы поищем еще. — Произнес разведчик другой двойки, Сморчок. — Если есть такая богатая руда, то рядом непременно должен быть и камень.

— Не всегда. — Покачал головой Ожог. — Но что попусту сотрясать воздух — нужно готовиться к переходу. Пока же предлагаю заранее поохотится.

— Согласен, нужно сделать запасы. — Кивнул Топор. — Щипок, Дрын, возьмите с собой Хвата, Подмышку Горелого, пусть учатся.

— Хорошо.

— Хват еще не оправился от раны на ноге. — Произнесла Льдинка, конечность которой уже зажила, но девочка хромала — кость срасталась неправильно и от этого она выглядела скособоченной.

— Доброму воину боль не помеха. — Проворчал Топор и посмотрел на парня. — Что скажешь, Хват?

— Пойду. — Спокойно ответил тот. — Нечего тут задницу отсиживать.

— Молодец! — захохотал Дрын и хлопнул капитана по плечу. — Настоящий охотник!

— Пойдем к Трем Клыкам, — решил Щипок. — Будем делать ловушку на мохнача там.

— Нет. — Покачал головой Топор. — Хватит с нас мохначей, берите волокушу и спуститесь на равнину, там ползают черви, да и навестить соседей не помешает, узнать новости, да выяснить не нападали ли на них людоеды.

— Это же почти восемь дней пути туда и обратно! — поразился Дрын.

— Мы в это время уже начнем обустраиваться на новом месте, еды нам пока хватит, народу немного, а потом вы притащите еще. Это понятно?

— Когда выходим? — спросил Щипок.

— Можете прямо сейчас.

— Хорошо, соберем самое необходимое.

Назначенные охотниками взяли с собой копья, топоры, кинжалы и мечи, сплетенную ловчую сеть для червя, в наплечные сумки положили столько огневца сколько могли утащить, вяленого мяса пожевать в дорогу, небольшую волокушу, чтобы тащить куски зверя и удалились из пещеры. Хват первый раз выходил так далеко точно также как и остальные ребята и если Щипок частенько промышлял охотой на червя и знал все премудрости, то вот Дрын был в этом деле новичок, предпочитая воинское дело и работу в шахте. Но учится никогда не поздно — здесь каждый владел кучей навыков, предназначенных для выживания.

За день они спустились с гор, в спину им дул попутный ветер, подгоняя охотников, так что ночевать пришлось в снегу, где Щипок вырыл берлогу и показал, как устроить вход, чтобы не задохнуться во время сна. Можно было построить иглу, как это делали жители равнин, которых тут называли степняками, имея в виду ровную снежную поверхность. У тех глаза были еще уже, потому что спасаться от яркого солнечного света, который отражался от белоснежной поверхности и мог вызвать ожог роговицы глаза, с помощью подручных средств тут не умели — годы эволюции выработали свой механизм и здесь спасал вертикальный зрачок, который как у кошки или змеи сужался до щели, позволяя проходить только части света, остальное отражая поверхностью белка. Ночью наоборот, зрачок расширялся как у лемура и люди видели все относительно хорошо, только в монохромном свете — черно-белым. Впрочем, и днем зрение не баловало красками — зрачок позволял проходить только узкой части спектра, отчего цвета некоторых предметов были блеклыми, но зато очень четкими. Хват очень быстро привык к особенностям нового зрения и не переживал по этому поводу.

Ночью никто не замерз, ветер утих и часовому не потребовалось постоянно очищать вход от снега, пока остальные спали. Менялись через некоторое время, Щипок показал, как считать часы по таянию снега в чаше, подвешенной на небольшом костерке, который разожгли используя сланец. Когда чаша наполнялась водой, то часовой выпивал ее и будил следующего и так по кругу.

— Можно следить за течением времени по звездам, — рассказывал Щипок, — но это трудно в пасмурную погоду и в буран, но зато можно верно держать направление, никогда не ошибешься.

Он начертил кончиком кинжала на утоптанном «снежном полу» контуры созвездий. Мальчишки слушали внимательно и запоминали науку, а Дрын в это время стоял на страже, расчищая вход.

— Если между звездами провести воображаемые линии, то можно создать рисунок и ориентироваться по нему. Эта звезда всегда висит в одной точке неба. — Щипок ткнул лезвием в крупную точку, являющуюся вершиной треугольника. — Вокруг нее всегда крутятся две звезды, которые легко определить по этому рисунку в виде рога. Мы так и зовем его — Рог. Здесь Лапа, Зуб, Скала, там Вершина и Крепость. Правда, похоже на стену замка? А, вы же не знаете как она выглядит, ну ладно. А вот центром неба является Треугольник — Три угла, один из которых всегда стоит на одном месте. Вот по нему можно легко ориентироваться ночью.

— А днем? — спросил Горелый. — Если на равнине?

— По солнцу. — Ответил Щипок. — Встает оно на востоке, садится на западе, по тени можно определить направление. Днем я покажу как, ночью это сложно сделать. — Он засмеялся. — Давайте спать, за Дрыном дежурит Подмышка, потом Хват, потом Горелый, потом я, когда самый сон. — Охотник завернулся в шкуру и моментально засопел. Капитан тут же последовал его примеру — ему в прошлой жизни не один раз приходилось ночевать и в гораздо худших условиях.

Его растолкал Подмышка, когда выпил свою воду и Хват набрал полную чашку, подвесив ее над костерком. Он расчистил вход от немного наметенного снега, высунулся наружу, чтобы посмотреть на незнакомые звезды, которых было очень мало и очертания Треугольника, Рога, Скалы и Лапы угадывались очень четко. Проведя линию по следам, он понял, что они жили на северо-востоке-востоке и сейчас должны были перевалить через хребет, чтобы пройти к новому месту. Видимо, где-то там, в горах существовал проход, раз разведчики смогли найти месторождение и в доказательство своих слов принесли пару камней, которые Ожог чуть не обнюхал. Судить о породе по одним только камушкам он не мог, но поверил разведчикам на слово — тем не было выгоды врать. Они справятся, подумал Хват и вернулся в берлогу. Вода в чашке даже не начала таять и он понял, что просидит как минимум несколько часов. Интересно, сколько тут на самом деле длится стандартный человеческий час, подумал Хват, вынув кинжал из ножен и проведя пальцем по лезвию. Пока не доберусь до цивилизации, не узнаю, решил он и посмотрел на спящих товарищей.

Хват не клевал носом, он осмотрел свою одежку, кое-где подлатал захваченными из дома нитками. Вот так, усмехнулся капитан, он уже считает эту мерзлую дыру своим домом. Ну а как иначе если он здесь родился? Если его молодое тело приспособлено к этим условиям? Он не мерзнет так сильно как человек, достаточно силен и физически развит, о чем говорят бугрящиеся на руках и ногах мышцы, конечно, не такие здоровые как у взрослых, но это не проблема. Его кожа достаточно плотная, чтобы выдержать удар тупого конца палки, кости крепкие, хотя тоже могут сломаться, это если приложить большую силу, он видит в темноте и не чувствует холода, может почти двое-трое суток обходится без пищи и даже больше и при этом не испытывает дискомфорта, а его физические данные сохраняются на должном уровне. То есть он может сражаться и бежать, выносливость тут тоже тренируют с рождения. По сравнению с обычным человеком он силен и могуч и имеет серьезное преимущество перед ним. Что ж, вот и проверим. Хотя человек может сорок суток прожить без еды, но вот сможет ли он все это время сражаться и выживать, это уже другой вопрос. Но Хват был почему-то уверен, что его возможности по голоданию гораздо выше, чем современного человека. Ведь когда в поселке осталось мало еды и дети в основном пили бульон, сваренный из лишайников, он не испытывал чувство голода, скорее это было сделано для того, чтобы они поддерживали свой тонус. Взрослые так вообще не притронулись к вареву, предпочитая мясо и пока охотники не вернулись с добычей вообще не ели. Даже не жевали выжимку из лишайников, которую малыши с удовольствием обсасывали.

За этими мыслями быстро прошло время и Хват выпил чуть прохладную воду, выплеснул остатки и растолкал Горелого, который во сне пустил слюну — пришла его очередь дежурить.

Утром быстро пожевали вяленого мяса и выдвинулись в путь — Щипок решил сначала проведать соседей, да и поговорить с местными охотниками тоже не помешает — они могли знать маршруты миграции снежных червей. Опытный снегоход, он четко выбирал дорогу, зная, куда ставить ногу, где наст был твердым и легко выдерживал вес взрослого человека. К тому же у каждого на ногах были снегоступы сделанные из тонкой металлической проволоки с натянутой шкурой, своего рода лыжи, которые позволяли скользить по снегу, а направление роста волоса на шерсти не давало скатиться назад. Это нельзя было назвать лыжами в прямом смысле, скорее, нечто среднее между снегоступами и охотничьей лыжей, но приспособление работало на ура. Скорость передвижения отряда была быстрой, мальчишки бежали наравне со взрослыми, что радовало Щипка еще больше — он видел, что подрастает достойная смена.

Еще одна ночевка в снегу и к середине следующего дня они вышли к курящимся дымком иглу, стоящим посреди снежной равнины. Светило не слепило глаза, но Хват все равно приложил руку козырьком ко лбу, хотя в этом не было надобности — глубоко посаженные в черепе глаза предохраняла тень надбровных дуг. Сделанные из снежных блоков, домики стояли кругом, где в центре была иглу побольше — вероятно, дом вождя. Туда-то охотники и направились, но были тут же остановлены охраной, которая все это время пряталась в снегу и была одета в белоснежные кожаные накидки. Щипок остановился и поднял ладони вперед, демонстрируя свои мирные намеренья, однако воины племени вели себя насторожено.

— Вы кто? — рычащее крикнул один из них, видимо, начальник стражи.

— Мы — пещерники с Грохочущего Отрога. — Ответил Щипок, так как был за главного. — Идем охотиться на снежного червя. — Он стянул с себя «рюкзак». — Вот, мы готовы принести вам дары. — Он показал крупный кусок сланца, чем вызвал заинтересованность степняка.

Часовые перестали тыкать в сторону охотников оружием, но не убрали его, а главный вместе с еще двумя охранниками подошел ближе к Щипку.

— Хорошие дары. — Согласился он, внимательно его разглядывая. — Но я не помню твое лицо, к нам всегла приходил Клык и Шрам.

— Шрам погиб в битве с людоедами. — Ответил ему Щипок. — Теперь это имя свободно и им нарекут следующего младенца. — Охотник приложил щепоть пальцев ко лбу и начальник стражи повторил его жест. — Клык ушел вместе с вождем Жердью к замку, как того требует закон дня Поклонения.

— Вот как. — Кивнул главный. — Что ты знаешь про этих людоедов?

— Они напали на посланника Верховного Вождя, переоделись в его одежду и хотели тайком проникнуть в нашу пещеру, чтобы ночью вырезать всех при поддержке своих, но оказались слишком нетерпеливы. — Кратко ответил Щипок. — Была славная битва, но много воинов погибло, а за два дня до того на нас напали паразиты, чья матка была на сносях и мы понесли потери. — Начальник стражи грустно помотал головой. — Наши запасы металла и горючего камня истощились и вождь принял решение покинуть это место.

— Я скорблю вместе с вами. — Произнес начальник. — Меня обуревает ярость и гнев на людоедов, которые напали на посланника Верховного Вождя и я испытываю грусть, что не я вспорол брюхо их вождю! Десять дней назад они тайком пробрались в наш поселок под видом охотников, мы разделили с ними кров и еду, как этого требует обычай, но они вероломно отплатили нам, унеся наших детей и перебив часть воинов, зарезав во сне. — Страж сжал кулаки. — Вы отомстили за нас.

— Среди людоедов не было детей. — Задумчиво произнес Щипок. — Может быть здесь есть еще одна банда?

— Хм, может быть. — Согласился с ним главарь. — Мы будем настороже. Приглашаю вас обогреться у нашего очага и разделить с нами пищу.

— Я принимаю ваше приглашение. — В знак своих добрых намерений Щипок протянул начальник стражи свой кинжал рукоятью под правую руку, на что тот кивнул и принял без колебаний. Это означало, что гости ничего не скрывают и полностью доверяют хозяевам. Щипок узнал начальника стражи по описанию, данному Клыком — это был Ушиб, сильный и ловкий воин, ударом кулака убивший паразита. И ему можно было доверять.

Гостей провели в большую иглу, приняли сланец как дары, чему несказанно обрадовались — с топливом для обогрева строений у степняков была напряженка. Они кололи крупные куски на мелкие, собирали даже пыль, которую тоже сгорала без остатка. Небольшой маленький костерок создавал благоприятную для проживания температуру. Щипок и остальные поприветствовали вождя жителей равнин, пересказали ему свою историю, узнали местные новости, которые им уже быстро разболтал Ушиб. Они тоже были вынуждены отправить часть воинов на Состязание своим ходом и, возможно, Жердь уже встретился с ними возле дорожного камня и объединенная группа держала путь на запад, где возле Могучего Хребта стоял замок Верховного Вождя.

— Где нам будет дозволено поохотится? — спросил Щипок, потому что это были владения степняков.

— С вами пойдет наш следопыт. — Ответствовал вождь и один из его людей тут же пересел к группе пещерников. — Его зовут Зоркий, он найдет для вас хорошую добычу. Я вижу, что мужчин у вас осталось не так много, раз вы взяли с собой мальчишек?

— Они уже славно проявили себя в битве и их родители отправились на Состязание, так что можно считать их полноправными воинами. — Объявил Щипок и Горелый даже приосанился от таких слов, возгордившись, однако получил незаметный тычок от Хвата.

— Мы тоже испытываем недостаток в воинах, но не в женщинах. — Произнес вождь. — Что если через пару циклов, когда вы устроитесь на новом месте, нам не объединить наши поселки в празднике жизни и не заключить несколько союзов?

— Можно. — Степенно согласился Щипок. — Но я должен передать ваши слова нашему вождю.

— Я уверен, что он согласится. — Также кивнул ему старейшина.

Хват понимал, зачем это было нужно — чтобы не случилось вырождения. Племена и народы всегда обменивались женщинами, совершая набеги или просто крадя их. Здесь же жизнь была очень сурова, чтобы еще нападать на соседей (людоеды не в счет, в каждом человеческом обществе есть свои отморозки), поэтому и был придумал праздник Обновления, когда крупные поселки заключали союзы и выдавали своих свободных женщин и дочерей за охотников и воинов другого племени. И от этих браков народ только укреплялся. Некоторые женщины при словах вождя уже начали стрелять глазками в пришельцев и даже глядели на мальчишек как на будущих мужей, но Щипок мужественно вытерпел все их поползновения — уронить честь пещерников при чужом вожде он не мог.

Посидели у огня, поговорили о разном, старейшина предложил переночевать, чтобы завтра с утра идти на охоту, потому что путь на самом деле был неблизкий — черви в это время мигрировали в сторону моря и добычи становились меньше. Выручали поморы, которые ловили рыбу и прочие морепродукты, обменивая их на шкуры, изделия из панцирей и конечностей паразитов, изредка беря горючим камнем, которого в поселении было немного, но когда оставались «излишки», то ими можно было поделиться с соседями. Сами же поморы кроме морепродуктов поставляли топленый жир, плотную и прочную кожу морского зверя, его трубчатые кости, из которых делали музыкальные инструменты. Хват в первый раз увидел такой «оркестр», когда вождь в честь прибытия гостей повелел музыкантам сыграть. Три женщины устроились возле стены иглу, в центр вышли еще пять, которые танцевали под музыку, а все присутствующие хлопали в ладоши в такт. Капитан внимательно осмотрел инструмент насколько позволили хозяйки — две дудки или свирели и рог из крупной кости, наверное ребра кита или подобного ему размерами существа. По звуку все это напоминало орган с вплетением скрипки, короче, симфония была еще та, но странное дело, музыка не раздражала. Гости стоически вытерпели испытание ушей, потому что судя по рожам Дрына и Щипка им не слишком нравились резкие звуки, но недовольства они не выказывали, что уже хорошо. Подмышка наоборот, слушал с удовольствием, Горелому было наплевать — он зыркал на девушек, Хват же оставался спокоен как удав и изредка одергивал товарища, чтобы не натворил чего. По молодой дурости портить отношения с соседями как-то не хотелось.

Для ночевки охотникам выделили небольшую иглу, где они перекусили своими запасами и выставили часового. На всякий случай, но все обошлось — поселковые действительно относились к ним по-дружески или же сами караулили охотников, чтобы не безобразничали. Утром к группе подошел следопыт Зоркий, который и повел пещерников на место предполагаемой охоты. Предстояло пройти еще день и, возможно к вечеру, когда уже недалеко будет до поморов, устроить засаду. Черви ползли к морю, где и кормились, но ночевать всегда возвращались на сушу. Хват еще не видел червей и представлял их как дождевых или прочих гусениц, однако это было не так. Зоркий сразу же предупредил, как только остановились на ночлег:

— Не вздумайте упасть в яму с червем — раздавит. Вы же прихватили сеть?

— Да. — Щипок показал плетеную из жил «авоську».

— Хорошая сеть. — Помял изделие в пальцах Зоркий. — Крепкая.

— Три поколения с ней охотимся. — Гордо заявил Щипок. — Подлатаем чуток и снова в дело.

— Добрый мастер делал, не жадный. — Согласился следопыт и начал рисовать на снегу, пока еще светило не закатилось за горизонт. — Сначала найдем путь движения червя — это просто, главное засечь продухи в снегу, которые он делает. Тут глубоко, где-то два человеческих роста, но снег очень плотный, внизу лед, так что не провалитесь. Червь, когда движется, уплотняет его еще больше, создает такие ледяные тоннели и если часто ими пользуется и не прокладывает новые, то они от этого становятся еще крепче. Крупные черви делают большие проходы, по ним движутся более мелкие и с большей скоростью, чтобы не рыть своих. Когда два червя в тоннеле, то тот, кому он принадлежит, может задрать пришельца, но такое случается редко — черви чувствуют друг друга очень далеко и не лезут если тоннель занят. Так что следить будем по продуху и по дрожанию снега.

— Разве его можно так далеко почувствовать? — усомнился Подмышка.

— Можно. — Усмехнулся Зоркий. — Червь длиной с четыре-пять человеческих роста, а есть и покрупнее. Когда он движется, то плотный снег начинает трястись и даже осыпаться.

— Сеть в тоннеле будем вешать? — деловито спросил Щипок.

— Конечно. — Кивнул следопыт.

— С какой скоростью движется червь? — спросил Хват. — Не порвет он ее, когда врежется?

Охотники переглянулись и захохотали, хлопая себя по коленям.

— Ты что, хотел червя сетью поймать? — смеялся Щипок. — Он очень быстр и силен, ему эта веревочка на один зуб. Нет, Хват, мы сделаем по-другому — сеть нужна, чтобы червь не повернул назад.

— Объясни. — Попросил капитан.

— В проложенный червем тоннель спускается охотник и разжигает костер, чтобы привлечь его внимание — черви реагируют на тепло. Остальные в это время прячутся наверху, обмазавшись этим. — Щипок извлек небольшую баночку, сделанную из глины и показал пахучий состав типа вазелина. — Она позволяет скрыть тепло, чтобы тебя черви не видели. Охотник спускается вниз голый, также как и остальные наверху тоже голые — мазаться надо полностью, одежду спрятать подальше, потому что от нее идет запах, а червь очень к нему чувствителен. Тот, который в тоннеле, вбивает копья в стены так, чтобы зверь на них напоролся.

— Вот вам зачем кирка! — сообразил Горелый.