История (СИ)

Ух, адреналинчик-то как в крови гуляет. Давненько я так не напрягался. Только посетители отошли подальше, как ко мне подскочили дети. Лисенок прижалась, заглядывая в глаза, а Белка с криками скакал вокруг.

— Как ты их, дядя Петр! Ух, как ты их! Прям вот так, вот так! Это…, это…, это самое могучее волшебство, какое я видел!

— Что, понравилось? Хочешь научиться такому?

Еще бы Белке не хотелось, но…

— Дядя Петр, я же не шаман — в отчаянии воскликнул мальчик.

— Запомни, Белка — рукопашному бою может научится каждый. А настоящий боец просто обязан его знать.

— А, я — подала голос Лисенок — я тоже смогу научиться?

— И ты тоже — я погладил ее по рыжим волосам — но для этого нужно много знать и долго, долго учиться. Иногда всю жизнь.

— Мы будем, Дядя Петр, мы будем — заверили меня дети.

— Очень хорошо. Теперь слушайте меня внимательно. Мы с дедом Хатаком сегодня уйдем на несколько дней. Вы останетесь тут. Будете сторожить лагерь. Я оставлю закидушку, помните, как ловить рыбу? Хорошо. Постарайтесь просто так из лагеря не уходить. Я оставлю вам одного охотника, который присмотрит за вами. Все понятно?

Дети закивали головой.

— Ну вот и умнички.

Через некоторое время пришел Хатак и Молодой. Почтительно поздоровавшись, Молодой скромно присел в сторонке, и… превратился в одно большое ухо. Хатак же, усевшись напротив меня, нейтральным голосом поинтересовался.

— Поговаривают, к тебе приходил Кулик?

— Было дело, заглянул на огонек… ненадолго.

— Говорят, был не один?

— Прихватил пару, тройку друзей.

— Что хотел?

— Да вот пришел и говорит — "Большой шаман Горький Камень, дай в морду, а то если с утра в глаз не получу, весь день прям как не свой!"

— Вот что ты за человек, Петр? — Хатак покачал головой — Почти такой же старый, как и я, а все как мальчишка!

"Эх, Хатак, Хатак. Старый то, как раз, пожалуй я. Всяко постарше тебя буду." Подумал я, а вслух произнес.

— Да ладно тебе, дед, сам такой. А если серьезно, пришел Кулик требовать с меня, за детей, которые якобы его, Большое Копье! Представляешь?

Хатак удивленно хмыкнул.

— Представляешь — продолжал я — требовать! У меня можно что-то попросить, со мной можно поменяться, я вообще могу сам, что-нибудь отдать, но требовать…?! Я еще понимаю, потребовал бы отдать детей обратно, но нет, ему сразу мою Прелесть подавай. Ну не дурак ли?

— Кулик вовсе не дурак, и дружки с ним приходившие тоже. Вообще-то они — люди вождя.

— Да я и не сомневался. Там и шаман свою крысиную лапку приложил. Ничего, вот шкуры принесут, впредь умнее будут.

— Вот почему они по стойбищу бегают, шкуры собирают!

— А как ты хотел, старый? Я на них время тратил, разговоры разговаривал, руками-ногами размахивал. Ныне услуги Великого шамана дорого стоят.

— Значит правда, что они говорят, будто ты победил их колдовством?

— Когда я кидаю дротик в гиену, он летит куда-то туда, в гиену. А когда ты кидаешь дротик в гиену, ты попадаешь ей в глаз. Ты тоже колдуешь, Хатак?

— Да пожалуй что и нет — ухмыльнулся дед.

— А я думаю, что ты не совсем прав, мой друг. Твой верный глаз, твоя крепкая рука и много, много бросков. Долгие, долгие годы бросков. Это то, что на моем языке называется — опыт, мастерство, а на твоем можно назвать — колдовство.

— Понимаю — покивал головой Хатак — понимаю. Получается что, твой э-э-э…

— Рукопашный бой — подсказал я.

— Рукопашный бой, сродни тому, как я кидаю дротик. И это значит, что… я тоже могу научиться рукопашному бою. — Сделал неожиданный вывод старый охотник.

Я усмехнулся — вот неугомонный старик!

— Скажи, Хатак, ты можешь научить его — я показал пальцем на Белку — метать дротики.

— Конечно могу — без сомнения ответил он.

— Хорошо метать — уточнил я.

Хатак, прищурив глаз, осмотрел замершего пацана, что-то прикидывая про себя.

— Да, хорошо метать, может быть даже не хуже, чем кидаю я.

— А меня — я ткнул пальцем в себя — Только честно.

— Только чуть-чуть — скривившись и обозначив пальцами, насколько чуть-чуть, ответил Хатак — Слишком старый.

— Вот и я могу научить пацана рукопашному бою, хорошо научить. А тебя, совсем чуть-чуть. Ты совсем старый.

— Но чуть-чуть, мой друг Петр — улыбнулся мне Хатак — это больше чем ничего.

— Намного, намного больше — друг Хатак! — Улыбнулся я в ответ.

Так мы и просидели, с десяток секунд, улыбаясь друг другу. Эх, хорошо, когда есть кто-то рядом с тобой, тот, кто тебя понимает.

— Обрати внимание, мой друг — я показал рукой на притихших и ловящих каждое слово детей, да и Молодого тоже — с каким правильным благоговением и открытым ртом внимают юные подаваны мудрым речам авторитетных людей. Того и гляди в рот мухи налетят!

После моих слов Белка рефлекторно прикрыл рот ладошками, и всем стало весело.

Потом я надавал Молодому целый "мешок" ЦУ, (ценных указаний), что делать в наше отсутствие и вплоть до возвращения. Не успел закончить, как появились неудавшиеся "рекэтеры". Хмурый Кулик молча раскатал передо мной три вполне неплохих лошадиных шкуры.

— Принято — сказал я ему.

Кулик бросил быстрый взгляд изподлобья на всю нашу компанию и, не сказав ни слова, развернувшись, быстро зашагал в сторону стойбища. Затем подошли еще двое из нападавших. Они притащили с собой весьма объемную скатку с различными шкурами и мехами.

— Большой шаман Горький Камень, — с заметным уважением в голосе начал один из них — я — Кряга. Мы принесли все, как ты сказал. И он хотел раскатать шкуры, как до этого сделал Кулик.

— Не стоит — остановил я его — Верю тебе, Кряга. Вряд ли вы захотите обмануть меня.

— Что ты! И в мыслях не было! — открестился он.

— А, кстати, где ваш третий?

— Прости Горький Камень, но Утиный Клюв не смог прийти к тебе сам. Плохо стоит на ногах, болит голова и постоянно выворачивает.

"Ага, Утиный Клюв это тот, кому я засветил коленом в голову. Похоже на сотрясение мозга."

— Передай ему, что я не сержусь. Пусть лежит с закрытыми глазами и не встает, пъет чистую воду, через несколько дней станет легче. А еще передай — пусть радуется, у него есть мозг.

Последнюю фразу Кряга явно не понял, но благоразумно уточнять, что я имел ввиду, не стал. Подхватив второго охотника, он быстро удалился. А вот с последним участником событий, неожиданно, состоялся весьма примечательный разговор.

Когда молодой парень уселся напротив меня, смело и прямо смотря мне в глаза, первое, на что я обратил внимание это то, что в руках он держал тубус из бамбука. Темно-зеленого цвета, сантиметров восемьдесят длинной, обрезанный снизу под коленом, а сверху заткнутый деревянной пробкой. Диаметром где-то на шестьдесят. Если я хоть что-то понимаю в растительности, то это именно бамбук. Очень, очень интересно.

— Кггм! — издал звук Хатак.

— А? Ты что-то сказал, старый — покосился я на него.

— Говорю — не ожидал увидеть в этой кампании Трусливого Суслика.

— Мне не показалось что он очень уж труслив, э?

— Да не, вполне себе справный охотник. Молодой конечно, учить да учить, но толковый этого не отнять.

— Откуда тогда такое паршивое имя?

— Это еще с детства. Была одна история. Совсем еще маленький был. Поймали ребята постарше как-то суслика, да и подложили под зад малому когда тот садится начал, пошутили значит. Тот сел на что-то мягкое, а оно еще как запищит. Малой с перепугу как подскочил и давай реветь, а все вокруг веселятся и кричат — трусливый суслик, трусливый суслик! Так и прилипло.

Да, все так, все так. Обида, злость, гнев — давно перегорели в душе молодого охотника. Не от страха тогда плакал маленький мальчик, а больше от неожиданности. Сколько потом он ни дрался, сколько ни доказывал, что он не трус, ввязывался в различные авантюры, иногда с риском для жизни — ничего не помогало. Но эти трудности не сломали его, нет! Наоборот, в какой-то момент он понял, что ни ловкостью, ни силой, а уж тем более охотничьей удачей мало кому уступает из сверстников, многих так вообще превосходит. И называть такого как он, и сильного, и ловкого, и удачливого — Трусливый Суслик, для многих… это так здорово! Словно озаренье посетило молодого парня. С того дня он стал еще внимательней к тем крохам знаний которые перепадали на его долю от старших охотников, еще осторожней, хладнокровней. Совсем перестал реагировать на подначки связанные с его именем. У него была цель! При посвящении в охотники он должен получить другое, достойное взрослое имя. Но не случилось. Умер старый вождь. Мудрый и справедливый. А новый оставил прежнее. Может потому, что был заводилой в той дурацкой шутке? Чтож, он пережил и это, ведь новое имя мог дать и шаман. Но шаман, неожиданно отказал тоже. Это был удар! Многие смеялись, кто-то просто, кто-то со злорадством, только немногие сочувствовали. И именно этот смех не дал молодому охотнику впасть в отчаянье. Не дали имя эти! Есть и другие вожди или шаманы! Только чужим нужно было преподнести некий подарок. И Трусливый Суслик начал готовиться.

На Осенней Охоте, где собираются многие, есть одно небольшое племя, которое все называют не иначе как Мягкие Шкуры. И по праву. Лучших искусников по выделке кожи и меха не было. В Племени Правильных Людей самые лучшие меха были от Мягких Шкур. Но делали они еще и особую, очень мягкую, прочную и красивую шкуру. И очень дорогую. Три Осенних Охоты он менял шкурки, пойманных лично им, бобров на эти шкуры. По две руки бобров за одну.

И вот теперь, в Пустом Дереве, которое и само по себе являлось немалой ценностью, лежало три таких шкуры.

Когда молодой охотник в первый раз увидел Горького Камня, сразу понял — он не такой как другие шаманы. И не потому, что странно одет или странно выглядит, не из-за удивительного оружия и непонятных предметов, нет. Он просто другой внутри. Отчего так и почему, Трусливый Суслик и сам бы не смог объяснить — другой и все! Потом был Большой Костер, где Горький Камень показал, что он действительно Великий шаман. А Пестрый Полоз — ничтожество.

И что бы потом не говорил, какие бы страшилки не распускал Полоз про Горького Камня, Трусливый Суслик почувствовал — вот он, его шанс! Когда к шаману пошли Кулик и другие охотники он, честно, даже не догадывался для чего, но увязался за компанию, в надежде уличить момент и поговорить с Горьким Камнем. А потом случилось то, что случилось. И увиденное поразило его до самой глубины души. Колдовство — сказал Горький Камень. Колдовство, колдовство — бубнили эти дурни на каждом шагу, чтобы оправдать свое поражение, а вот он, Трусливый Суслик, колдовства не увидел. Это было, это было… уменье. Да, уменье! И самое удивительное, что как раз это уменье, занимало мысли молодого охотника не намного меньше, чем проблемы с его именем.

Пока Хатак рассказывал историю с именем, я смотрел в глаза парню, а он смотрел в мои глаза. Без испуга, без вызова, без заискивания.

"А малый неплох, неплох. Чувствуется стержень"

— Что ж, слушаю тебя, Трусливый Суслик.

— Великий шаман — начал парень — я и правда не человек вождя, и не пришел вместе с глупым Куликом. Но ты мудро заметил, что нужно внимательно выбирать кампанию, с которой куда-то идешь. И вот — он вытащил пробку из бамбукового тубуса, достал и развернул то, что там лежало — плата за урок.

Передо мной легли три листа замши. Достаточно большие, вполне можно сшить куртку на мой размер, и очень приличного качества. Темно-коричневого цвета, толстые, мягкие.

— Откуда такая красота — гладя ладонью мягкую поверхность, поинтересовался я.

— Это делают люди племени Мягких Шкур.

— Да, видно что это большие мастера. — Продолжая мять замшу, сказал я — Однако, я просил с тебя только одну шкуру. И как бы мне не нравилась эта замша, нужно быть честным… два куска здесь лишние.

— Постой, Великий шаман — остановил меня молодой охотник, когда я хотел вернуть два листа замши обратно — Если бы ты взял, и эти шкуры, и Пустое Дерево, в котором они лежали, то, может быть, ты не отказался бы выполнить мою просьбу?

— И какую же?

— Все называют меня Трусливый Суслик. Мне не нравится это имя. Я никогда не был труслив, это не мое имя. Вождь и шаман моего племени не захотели дать мне другого. И потому я прошу тебя, Большой шаман Горький Камень — дай мне новое имя!

"Экий ты хваткий малый — усмехаясь, подумал я — свои тебя продинамили, а ты решил их на повороте обойти. Что ж, этим говнюкам лишнюю шпильку сунуть мне в радость".

— А что — подмигнул я парню, напряженно ожидающему моего ответа — почему бы и нет? И назову я тебя… м-м-м, а пожалуй так и назову — Хват!

— Хват?

— Хват!

— Прости меня, Великий шаман, я уверен, ты не дашь плохого имени, но… что оно означает?

— О-о, это непростое имя. Оно значит, что человек владеющий им хитрый, но не подлый, смелый, но не безрассудный. Он успевает там, где другие не успели, замечает то, что другие не увидели. И своего не упустит и другим поможет. Короче — Хват! — я резко сжал растопыренные пальцы в кулак — Шустрый, ловкий, быстрый!

— Спасибо, спасибо — вновь нареченный Хват прямо с колен грохнулся мне в ноги — Великий шаман, спасибо!!!

— Э-э-э, парень ну-ка, перестань валяться! — я поднял его за плечи — Вставай, давай!

— Спасибо Великий шаман — он с трудом сдерживал подступившие слезы — я даже мечтать не мог, что у меня будет такое имя. Нет больше Трусливого Суслика. Я — Хват! Спасибо тебе Горький Камень, спасибо.

— Так! Хорош тут фонтанировать благодарностями. У меня еще много дел. А ты иди, и уже давай, похвались своим новым именем.

Еще несколько раз приложив руку к груди, окрыленный Хват помчался в сторону стойбища.

— Кгм — кашлянул Хатак в наступившей тишине.

— Ты что-то сказал старый?

— Ты представляешь, что ты сейчас сделал?

— Очень даже представляю.