История (СИ)

— Ну, вот так как-то. А теперь и ты мне покажи что-нибудь Полоз. И не говори, что, мол, луна не в той фазе или погода не летная. Сегодняшняя ночь прямо создана для волшебства.

Полозу было не хорошо. Он вдруг понял что, ввязался в противостояние не в своей весовой категории.

— Я могу вызвать духа большого зверя — глухо проронил шаман.

— Сделай милость — приглашающе кивнул я головой.

Пестрый Полоз тяжело поднялся, и кинул на меня взгляд полный злобы. Хлебнув из плошки своего зелья, он приступил к процессу вызывания духа.

Пять минут вялого брэйк-данса, совершенно без огонька, несколько не членораздельных завываний, выпученные глаза… короче, стандартный набор. Остановившись и устало дыша, он указал пальцем в темноту и нагло заявил.

— Там! Да, там! За холмом, стоит дух Полосатого кота. Я не стал приводить его сюда, чтобы он не набросился на людей! Но если хочешь, то ты можешь сходить и посмотреть на него, Горький Камень, если не боишься, конечно!

"Ну, да, сейчас побегу! Молод ты еще, меня на слабо разводить!"

— Верю тебе Полоз, верю! Я его и сам, прям отсюда чувствую. Я, знаешь-ли, тоже большой мастер по вызыванию духов. Но вызывать простых духов мне уже давно не интересно. Вызову я пожалуй духа Каменной Змеи. Она самая смирная, так, задушит одного, другого но, не больше.

Эх, что тут началось! Почти все бабы и дети с криком разбежались, кое-кто из охотников тоже. Остальные стали просить не вызывать столь страшного духа, даже Хатака проняло.

— Петр! Не надо Каменной Змеи — с тревогой на лице попросил он.

— Тихо! — заорал я — Тихо, я сказал!

Все тут же заткнулись, с опаской глядя на меня, не зная чего еще ждать от этого приблудного шамана. Расставив руки на ширине плечь, с раскрытыми ладонями, я закрыл глаза и "потусторонним" голосом сообщил притихшим охотникам.

— Сейчас со мной говорит дух Полосатого кота вызванного Пестрым Полозом. Он говорит.

"Злой дух Длиннолапого придет за Хатаком. Поэтому, чтобы не пострадало все племя, он должен уйти! Но нельзя Хатаку уйти просто так. Слишком долго он живет в племени. Здесь везде его следы, его запах, со всеми с кем он говорил, до кого дотрагивался, носят его метку. Злой дух видит эту метку и может вредить этим людям. — Послышался ропот — Тихо, я сказал! Полосатый Кот говорит!

Но можно отвести беду! Племя должно дать Большому шаману, которого привел Хатак, две руки котомок с камнем его силы — горьким камнем. Он соберет, в них все следы Хатака и уйдет вместе с ним. Так племя будет очищено. Я сказал!"

Я открыл глаза. На лицах охотников читалось явное облегчение. Довольны были и шаман с вождем. Так или иначе, но они добились своего. А две руки горького камня вопрос решаемый. И лишь Хатак был мрачен. Нужно срочно успокоить старика. Я встал и сказал.

— Общение с духами утомили меня. Завтра вождь скажет, как и когда я получу свои камни. Камни должны быть как можно крупнее, а песка и земли как можно меньше. Старайтесь охотники, потому что это нужно вам, а не мне. Пойдем, Хатак.

Немного отойдя в сторону, дед хотел начать разговор, но я приложил палец к губам. Только усевшись у костра, который не потух, а вполне бодренько потрескивал, я весело подмигнул Хатаку и сказал.

— Что-то ты старый какой-то грустный? Все прошло просто отлично!

— Куда уж, отлично. Если за мной идет дух Длиннолапого! — Проворчал Хатак.

— Эх, Хатак, Хатак — столько прожил на свете и в сказки веришь. Нет никакого духа, нет никакого пророчества. У вас на глазах, два хитропопых шамана пытались надурить друг друга, я оказался хитропопей.

— Но ты же сам признал, что Полоз вызвал духа?

— Хатак! Полоз СКАЗАЛ что, вызвал духа. КТО пойдет проверить так ли это? Ночью в степь, куда-то туда?!! На этом строится все колдовство Полоза. Я же воспользовался этим и поговорил с "духом" так как мне нужно.

— Тогда получается, что он мог сказать, что ты не можешь говорить с духами.

— Старый, ты же умный человек! Тогда ему нужно было бы признать что, никакого духа он не вызывал. Уж не сомневайся, вывернуться я бы ему не дал. Вранье в таком деле, это палка о двух концах. Шаман и вождь хотели выкинуть тебя как облезлую шкуру. Да еще и тумаков отвесить, при удачном раскладе. Вряд ли они знали о наших планах. А мне, то есть нам, очень нужна соль. Поэтому я и поговорил с духом так, что они не только отдадут мне соль, но еще и рады будут.

— Соль?

— Так у нас называют горький камень.

— Он и вправду камень твоей силы?

— И он, и еще много разных камней. Надеюсь, тебе еще многое предстоит узнать и увидеть.

— Значит никакого духа Длиннолапого нет? — еще раз уточнил заметно повеселевший Хатак.

— Слушай, старый, иди уже отсюда спать, а? Завтра столько дел нужно сделать, а ты все никак со своим духом не угомонишься. С утра приходи, есть серьезный разговор.

Как только Хатак ушел, я повернулся в сторону шалаша.

— Ну, давайте вылазьте!

Из-за шалаша показались две фигурки, и несмело приблизились ко мне. Судя по мордашкам, недавно давали приличного реву.

— Дядя Петр, ты правда уходишь из племени? — начала Лисенок, прижимая кулачки к груди.

— Правда.

— А как же — воскликнула она, но не договорила. Глаза наполнились слезами, готовыми рухнуть обильным потоком.

— Так, ну-ка без сырости мне тут. Садитесь, будем серьезно говорить. — Когда они уселись, я продолжил. — Мне вы всегда должны говорить правду. Это понятно? — Мелко-мелко кивают головами — Хорошо. Ты, Белка был у костра? Все слышал? Про духа Длиннолапого, про Полосатого кота? И как?

— Страшно! — Белка поежился — Особенно про Каменную Змею.

— Все сестре рассказал? — снова кивок — Тут тоже все слышали? Поняли хоть что нибудь?

— Пестрый Полоз хотел тебя обмануть, но ты, могучий шаман, и сам обманул его.

— Верно. Нет никаких духов, Длиннолапого, Полосатого или еще какого.

— А… как же дух воды? — робко спросила девочка.

— Дух воды? — я на секунду задумался. Если злобный дух конкретного животного в картине мира, как я его понимаю, был лишним, то соборное понятие духа воды, огня, воздуха ну, и так далее, были не только полезны, но и жизненно необходимы. — Дух воды есть, но об этом мы поговорим потом. Итак, я и дед Хатак уходим из племени не оттого, что за нами кто-то гонится, а потому что жить мы будем по-другому. Не так как вы привыкли. Мы будем много трудится, делать совсем непонятные вам вещи. Если случится беда, нам никто не сможет помочь, потому что никого рядом не будет.

— Мы согласны, согласны — закричали дети — дядя Петр, возьми нас с собой!

— А слушаться меня будете? — я специально нахмурил брови.

— Будем, будем!

— И все делать, как я скажу?

— Да, да!

— Ну ладно — я широко расставил руки — тогда идите ко мне.

Долго их просить не пришлось, тут же подскочили, прижались ко мне худенькими телами, обхватили тоненькими ручонками.

Вот и еще на два человечка подросло твое племя Петр Алексеич. Эх, помыть бы вас, да где тут, вода холодная, в котелке не накупаешься. Ну, ниче, даст бог все будет, и баня в том числе.

С утра, чуть свет, приперся Хатак и начал шуршать возле костра. Пришлось вылазить из-под теплой бизоньей шкуры. Вот ведь вещь, куда там всяким синтепоновым одеялам! Брат с сестрой тихо сопели в спальнике.

— Хао, Хатак!

— Хао, Петр! Сегодня охотники, когда солнце станет высоко, отправятся за горьким камнем. — Начал делиться новостями дед, пока я пригораживал котелок с вареной стерлядкой (изумительная вещь) чтобы подогреть. — Вождь сам поведет людей. Я пойду на охоту, нужно добыть мяса. Опробую твои дротики, нужно омочить в крови еще один.

— Постой, старый, не спеши. Сначала нужно серьезно поговорить.

Хатак изобразил на лице внимание.

— Ты собираешься идти со мной, и я очень рад этому. Но прошу, подумай еще раз. Все что я буду делать, будет тебе незнакомо, непонятно. Ходить на охоту мы будем редко. Мы не будем валяться на шкурах от одной удачной охоты до другой. Всю свою долгую жизнь ты жил совсем не так. Ты начнешь злиться, раздражаться, не дай духи, мы начнем ссориться. Это погубит нас. Подумай еще раз, потом пути назад не будет.

— А как же пророчество? — прищурив глаз, поинтересовался дед.

— Хатак! После того как я получу соль, я такого наплету, такой обряд очищения забабахаю, тебя обратно с песнями и плясками примут. Конечно, ни вождь, ни шаман рады не будут, но за остальных я тебе ручаюсь.

— Да-а, интересно было бы на это поглядеть. — Мечтательно протянул Хатак — Но нет, Петр, нет. Для того я и иду за тобой чтобы успеть пожить так, как ни жил никогда раньше. И не волнуйся, я буду делать все, что ты скажешь, и как скажешь. В твоем племени и вождь, и шаман — ты.

— Что ж, отлично! А ты, Хатак, будешь — Главным Охотником.

— Главный Охотник? — Хатак почмокал губами — Неплохо!

— Ну раз с должностями разобрались, слушай что мне надо.

Дальше я принялся объяснять все требования к месту будущего проживания. Чтоб река рядом, чтоб лес недалеко, ручей или маленькая речка под боком, чтоб место было как-то изолировано естественными преградами, и чтоб земля была жирной. Особо озадачили старого охотника требования к земле, все никак не мог понять, зачем это мне. "Надо, Хатак, надо. Потом увидишь!" Что самое удивительное, Хатак размышлял совсем недолго.

— Есть такое место, Петр. Очень похожее на то, что ты хочешь. Если двигаться вниз по течению вдоль реки, за пять дней дойдем.

— А если напрямик?

— За три, но напрямик опасней, особенно с детьми.

Так-так, — размышлял я — сходить и предварительно посмотреть место нереально. Туда-сюда, уже шесть дней. А еще необходимо вернуться за вещами, в лучшем случае, это неделя. Итого — две недели! Много, очень много. Как только мне передадут соль, племя вполне может сняться и уйти, от греха подальше, и дети останутся без прикрытия. А таскать их за собой, вариант еще хуже.

— Значит так, поступим следующим образом. Пойдем с охотниками до брода, где мы встретились, дальше они своей дорогой, а мы, сходим в одно место. Заберем вещи, которые делает мой народ. Потом потихоньку будем двигаться в сторону стойбища. Скажи, Молодой идет за солью?

— Нет, Острый Рог не хочет рисковать и брать с собой тех, кто встречался с Длиннолапым.

— Очень хорошо. Приведи его сюда. И собирайся в дорогу.

Только Хатак ушел, из шалаша выползли дети.

— Ага, засони, ну-ка быстро приступаем к обряду "умывание перед едой" и завтракаем.

Не успели мы доесть, как появились гости. И совсем не те, которых я ждал. Пятеро охотников ничем, на первый взгляд, друг от друга сильно не отличающиеся, единственно охотник возглавляющий процессию был повыше и помощнее. Судя по испуганным мордашкам детей, пришел товарищ хорошо им знакомый. Уж не бывший ли папаша пожаловал в гости? Оказалось…. угадал!

— Я, Кулик — даже не поздоровавшись, начал он — Ты забрал моих детей.

Вот как так, ни телевидения, ни радио, ни телефонов, а только я вчера ночью озвучил свое решение, сегодня с утра уже все в курсе. Следят они за мной что-ли?

— И… — Поторопил я его.

— Ты должен за это мне что-то дать.

Мне даже интересно стало, что он попросит.

— Ну…!

— Я хочу Большое Копье!

Вот это заява! Да он дурак, поди! Надо же, мою Прелесть ему отдай! А ведь вот та пара рож точно возле вождя ошивалась. Уж не он ли надоумил придурочного Кулика проверить меня на вшивость. А что, это в колдовстве он великий и ужасный, а дай в глаз, глядишь и попроще станет. Вот и группу поддержки предоставил.

— Этих детей, ты, Кулик, вышвырнул на улицу, где они загибались от холода и голода. Ты им никто! И для тебя у меня есть чудесное предложение. Ты прямо сейчас забираешь своих друзей и быстро — быстро идешь в сторону стойбища. И я делаю вид, что тебя здесь не было.

— Если ты не отдашь Большое Копье, я сам заберу его!

— Ты такой отважный, Кулик — я даже удивился — не боишься меня, Большого шамана?

— Когда горит дневное око сила шаманов совсем слабая. Сейчас не ночь и твое могучее колдовство не действует.

— Это кто-ж тебе такое сказал?

— Шаман Пестрый Полоз, уж он-то точно знает.

— Ах, вот откуда ветер дует. Ну ничего, для тебя у меня есть особое, дневное колдовство, "Рукопашный бой" называется. Ща покажу!

И прекращая пустые разговоры, резко подскочил к Кулику. Классическая двойка подбородок печень и Кулик кулем падает на землю. Еще никто ничего не успел понять, а я бью еще одного ногой "в душу" — только онучи в воздухе мелькнули. Следующий среагировать успел, да только кто так замахивается? Нырок под руку, снова печень и добивающий коленом в голову. Последнего, кинувшегося на меня, банально подхватил на "мельницу" и шмякнул о землю. Самый последний, оказался самым трусливым, или самым умным. В драку не полез, но и сбежать не успел. Хотел, да я как заору "Стоять! Бояться!", он и замер как кролик перед удавом.

Вот так-то! Помнят руки, помнят! С первого класса до самой армии в Дзю-до проходил, а после армии еще двадцать лет, пока реконструкцией не увлекся, рукопашкой занимался. И сына приохотил.

Так что, ничего удивительного и сверхвозможного я не показал. С кем посерьезней так ловко не получится, а на этих увальней вполне достаточно.

— Значит так! — оглядывая распростертые и постанывающие тела, но тихонько так, чтоб не тревожить меня громкими звуками. — Ты, Кулик, принесешь мне три шкуры, Вы, не знаю как вас там, принесете по две. Ты, что в драку не полез, как самый сообразительный принесешь одну.

— А можно, как самому сообразительному совсем шкуру не приносить — робко предложил он.

— Ого, да ты парень хват. — Я посмотрел на него другими глазами. Совсем молодой, крепкий, мускулистая сухая фигура, видать и ловок и силенка есть. Бороденка, конечно, так себе, одно название, но черты лица правильные, глаза живые умные. Видно, что побаивается меня, но и достоинство не теряет. Что-то не вписывается он никак в эту кампанию.

— Ладно, объясняю, мне не трудно. Что со мной связываться не стоит, сообразил — молодец, хвалю! А что связался с дурной кампанией — не сообразил. За это и принесешь шкуру.

— Так, внимательно слушаем дальше. Шкуры должны быть новые, не рваные, не вонючие, большие. Лошадь, бык, бизон, можно хорошо выделанную кожу. Можно волка или лису, но за одну большую шкуру три волка или десять лис. — Понятно, что все цифры я дублировал на пальцах. — Шкуры должны быть у меня до того, как охотники отправятся за горьким камнем. Если кто-то не принесет то, что я сказал, я даже колдовать не буду, а возьму Большое Копье и отсеку ваши дурные головы, как отсек ее гиене. Понято? — Дождавшись нестройного, но внятного согласия ото всех участников, я милостиво разрешил им удалиться.