История (СИ)

— А вот мне кажется — не совсем. — Задумчиво теребя бороду произнес Хатак.

Глава 5. Путь к дому

Я и Хатак стояли и смотрели, как в проход среди холмов втягивается цепочка охотников уходящих за солью. Только что, перейдя брод, мы отделились от основной группы. У них свой путь, а у нас свой. Было раннее утро, и я надеялся, что если все сложится удачно, то еще до вечера мы вернемся с вещами к пещере, в которой ночевали после памятной битвы с гиенами. Господи, только бы все было цело.

Расстояние до переката прошли, как я и предполагал, гораздо быстрее. Полтора дня и две ночевки. И шли более короткой дорогой. Сам путь оказался достаточно спокойным, без драйва и приключений. Было видно, что такие переходы — отлаженная процедура. Все четко, без суеты. Несмотря на мои опасения, я хоть и уставал к вечеру, но вполне прилично держал темп. Даже удивительно, прям как будто сил прибавило, чувствую себя прекрасно. Ночевали мы с Хатаком у своего, небольшого костерка, никто к нам не подсаживался, не лез с разговорами. Острый Рог со товарищи держался отстраненно, может кто и не против был бы посидеть с нами но, глядя на вождя — воздержался. И вроде мы со всеми, и вроде как одни, но в любом случае, двадцать пять человек вокруг, значительно успокаивает нервную систему.

Каких-то важных разговоров не вели, слишком много лишних ушей. Я кое-что рассказывал о своей жизни, привирая и адаптируя к окружающим реалиям. Отвечал на вопросы, если мог внятно пояснить свой ответ, все-таки маловат словарный запас в языке, которым сейчас говорили. Хатак же, рассказывал о своей жизни. Где был, что видел, что слышал и что пережил. И тоже отвечал на мои вопросы.

Так я узнал, что зима здесь короткая, мягкая. Снег лежит полтора — два месяца, каких-то особо снежных заносов не бывает. Морозов тоже. И это прекрасно. Похоже, попал я в промежуток меж двух ледниковых периодов, когда бывало очень серьезное потепление.

Также я узнал, что бамбук, а это действительно был он, иногда встречается у людей приходящих на Большую Охоту из-за Великой Реки, на берегу которой, кстати, нам предстояло жить. Бамбук очень сильно интересовал меня, ведь он настоящий бесценный кладезь богатств. Сколько нужного и необходимого можно из него сделать, даже представить сложно.

Что все племена говорят приблизительно на одном и том же языке. С небольшими вариациями.

А еще, расспрашивая старого и опытного охотника, мне стала более понятна ситуация, когда при таком чудовищном, по меркам двадцать первого века, изобилии рыбы, птицы и зверья вокруг люди умудряются голодать. Иногда весьма серьезно. Все непросто и просто в тоже время.

Рыба лишь попутный ресурс, и не слишком частый. Просто пока нет никаких инструментов, чтобы добывать этот ценный продукт. Нет сетей, нет крючков, я даже не видел ни одной остроги. Да и с водой люди не дружат, лезут в нее по очень великой нужде, а плавать вообще вряд ли кто-то может.

Птица тоже весьма нечастая добыча, как это не странно. И снова, нет подходящего оружия. Ни дубиной, ни камнем, ни теми копьями, которые есть, особо птицу не добудешь. Лука — нет, праща — неизвестна, легкие дротики — убожество. Всякие суслики, зайцы — кролики, весь мелочняк не решает проблему питания. Сбор растительной пищи, это в основном середина лета и осень, но на эти богатства и помимо людей желающих полно.

И остается только крупная добыча. И на это вобщем-то все и заточено. Добыть крупного зверя непросто, иногда за это платят жизнью. Опять же, "помощников" немеряно, бывало львиный прайд или большая волчья стая отнимала добычу. И даже когда все прошло нормально, тоже есть проблемы, сохранить добытое невозможно, не умеют! Иногда охотники, при удаче, убивают больше, чем могут съесть. И это все пропадает.

И вот упрощенный, грубый алгоритм. Охота — удача — еда до упора. Охота — удача — еда до упора. Охота — неудача, охота — неудача — голод!

Но это все так, упражнение для ума. А сейчас чем ближе к схрону моих вещей, тем сильнее бухает сердце в груди. Хатак видя мое состояние с вопросами не лез, но посматривал с тревогой.

— Да, да старый — переживаю. Сам себе говорю, что ничего не должно произойти, и все-таки, все-таки. И все-таки… Господи, спасибо! Спасибо тебе господи! Все! Все цело! Как только я залез в пещерку, у меня гора с плеч упала — все совершенно цело. Может, причиной такого везения пара небольших шустрых коричневых силуэта, шмыгнувших из пещеры когда мы к ней приблизились. Может хорьки какие или ласки переростки устроили тут свое жилище, а заодно не дали развернуться местным грызунам. Если это так, то низкий поклон им до земли.

Хатак, конечно, ожидал всяких чудес но, когда увидел все мое "богасьтво" в полном объеме, с него можно было смело писать картину "Кроманьонца каменного века поразил культурный шок". Но дед, красавец, быстро пришел в себя, никаких лишних вопросов, не время. Вообще первобытные охотники при переходах практически не разговаривают, все больше головами крутят, слушают да нюхают — специфика жизни. Так что до пещеры, где собирались ночевать, добрались еще засветло, зато уж когда добрались… Представляете что, он мне устроил?!!

Все что возможно, было общюпано, обнюхано и языком лизнуто. И вопросы, вопросы. Насилу успокоил подарив нож-выкидуху. Счастье — вот как можно охарактеризовать его состояние. Пока суть да дело, приготовил шикарный ужин. Рисовый кулеш с тушенкой, чай с последними сухарями. И снова мои опасения оказались напрасными, незнакомая еда со специями, чай, сухари, все у старого охотника пошло "на ура". Заодно показал ему, как правильно пользоваться солью и постарался объяснить, что же это такое и для чего она нужна. Удивительно, люди таскают соль и не пользуются ею. Чтоб хоть как-то восполнить солевой недостаток пьют кровь добычи, иногда макают жареное мясо в золу. Сюр какой-то!

Приняв расслабленные позы и попивая маленькими глоточками чаек, мы вели беседу с успокоившемся Хатаком.

— Понимаешь, мой друг, ты можешь задать мне очень, очень много вопросов, а ответов получить очень мало. И не потому, что я не хочу отвечать или не знаю ответов, просто в твоем языке нет нужных слов. Чтобы понимать, необходимо выучить мой язык, а это непросто. И даже если ты будешь говорить на моем языке, все равно многие вещи придется объяснять очень долго. Так что не спеши с вопросами, что-то поймешь сам, что-то я тебе покажу и расскажу, а что-то тебе придется делать не понимая, доверившись мне.

— Твой язык трудный?

— Да уж, непростой — ухмыльнулся я.

— Но ты будешь учить детей, как я понимаю.

— Непременно, Хатак. И языку и еще многому другому.

— Значит, я тоже буду учить.

— Это будет нелегко Хатак, поверь.

— Ничего, помаленьку, потихоньку…

Мы немного помолчали.

— И все-же Петр, почему дети? — Задал вопрос Хатак, и я понял что, он имел в виду.

— Причин много, и все они очень важные. Но я пока объясню лишь одну из них. Дело в том, что таких как ты Хатак, всегда, везде, и во все времена очень, очень мало. Такие как ты — я ухмыльнулся — мой друг, для человечества очень ценны. Твое любопытство, твоя жажда новых знаний, готовность поступится многим лишь бы идти туда, где ты никогда не был, видеть то, что никогда не видел, двигают человечество вперед, а вовсе не такие как Полоз или Острый Рог. С этим можно родиться — как ты, Хатак, а можно и воспитать. Особенно в детях.

— Воспитать? — Хатак вопросительно поднял брови.

— Это слово из моего языка. Оно приблизительно означает научить, только намного больше чем просто научить. У вас я заметил детей учат чему нибудь и как нибудь, в основном по принципу "Делай как я". Не самая плохая система, но и у нее есть недостатки. Дети моего народа учатся две руки лет.

— О-о-о!!!

— Ага, а многие люди учатся всю жизнь. Но лучше всего учить пока человек маленький. Дети словно чистые страницы, при достаточном желании учителя и усердия ученика можно написать все, что захочешь.

— Написать? Что это значит?

— Гм, что это значит? — Я разровнял слегка песчаную поверхность пола пещеры и взял небольшую щепку. — Что ты видишь? — Я указал на ровное место.

— Ничего.

— Правильно. Потому что тут ничего и нет. А теперь — и я нарисовал круг — есть. И вот так — появился квадрат — или так, — треугольник. А можно еще вот так — и я написал печатными буквами — ХАТАК. Ты можешь взять Белку и написать умелого охотника, я могу написать шамана говорящего с камнями, вместе мы напишем воина. Он будет знать то, что знаешь и видел ты, и знать то, что знаю и видел я, и когда мы умрем, эти знания останутся с ним, а не уйдут вместе с нами. И может быть, Белка за свою жизнь узнает что-то еще, и передаст это дальше, например своим детям, а те своим, а те своим… "Ведь именно так и было" — закончил я мысленно.

— А Лисенок — после недолгого созерцания моих каракулей поинтересовался Хатак.

— Да без разницы — Белка, Лисенок, Енот, у каждого есть свои особенности. Их нужно только подметить и развить. Не в этом ли состоит задача таких авторитетных людей как ты да я, а Хатак?

— Да-а — такая постановка вопроса явно понравилась старому охотнику. — Да-а. Будем делать из Белки Великого охотника — деловито закончил он.

— И шамана — добавил я.

— И шамана — согласился он.

— А знаешь, Петр, — после непродолжительного молчания произнес Хатак — я ведь уже видел вот такие черточки — и он ткнул в написанное имя.

— Как, где! — Я чуть не подпрыгнул. — Вот точно такие?

— Ну-у, очень похожие. В одной странной пещере, там — он махнул рукой в сторону гор — две руки лет назад. Там, на одной из стен их было много. Я еще подумал — что, за странные звери оставили такие следы?

— Ты помнишь, где это? Хотя что я спрашиваю — с твоей то зрительной памятью. Мне обязательно нужно их увидеть.

— Что, прямо сейчас?

— Да ты прав, старый. Сейчас у нас и других забот полон рот. Но, рано или поздно мы все равно пойдем в горы и заодно найдем ту пещеру.

— Почему это тебя так волнует?

— Потому, мой друг, что эти черточки и закорючки называются "буквы" И каждая буква это звук который мы произносим. Я говорю Х и пишу вот так — я написал букву Х, потом говорю А и пишу вот так, потом Т, А и К. Хатак — говорю я, и тут написано ХАТАК. Я написал твое имя, старый, а еще добавляем вот так, и получаем… ХАТАК МОЙ ДРУГ.

Старый охотник жадно и пристально всматривался в неровном свете костра в написанные буквы.

— Тут и правда написано мое имя и что, я твой друг — тыча узловатым пальцем недоверчиво уточнил он.

— Конечно. А вот так будет — Петр, Большой шаман Горький Камень. А так — Белка брат Лисенка. Или вот еще — Пестрый Полоз и Острый Рог — придурки.

Хатак ошарашено смотрел на мои писульки.

— Так мой народ хранит знания. Написанное одним всегда может прочитать другой. Если бы у меня была бумага и чернила, я бы смог записать все твои истории, всю твою жизнь, написать целую книгу. И через много, много лет тот, кто умеет читать смог бы узнать, что был такой Хатак — охотник и путешественник, как жил, о чем думал, как он сражался с духом Длиннолапого, или как однажды встретил шамана Горького Камня… Теперь ты понимаешь, почему я так взволнован. Если окажется, что эти надписи оставил человек моего народа, то я смогу прочесть их и узнать, что он хотел сказать в этом послании.

— Это великое волшебство — потрясенно произнес Хатак.

— Возможно это самое великое волшебство, мой друг, которое я знаю.

— После долгого молчания Хатак наконец оторвал взгляд от моих надписей и безапеляционно заявил.

— Ты научишь меня ему!

— Ну дед, ты жжешь! Прям на пятой газуешь! — по-русски восхитился я.

— Что ты сказал Петр?

— Я говорю — конечно научу!

Петр спал. Хатак задумчиво смотрел на огонь, в тоже время чутко слушая ночь, живущую своей насыщенной жизнью.

Странно, как так получилось, что он пережил практически всех своих ровесников. Долгая, долгая жизнь, такая, казалось, понятная и уже обыденная, вмиг рассыпалась, когда появился Петр. Удивительный человек. Хатак, живший в трех племенах, бродивший там, куда большинство людей и смотреть то боялось, никогда не видел таких людей и даже про таких не слышал. Сразу видно, что этот человек издалека, не такой как все. Он сам говорит, что шел очень долго, но… как. Как? Он же ходит хуже ребенка, он глух и слеп в степи, на следы смотрит так, как будто видит их в первый раз. А дротики как кидает? Да он себе в ногу попадет-то не сразу. И в тоже время, какой удар Большим Копьем, какой удар. Р-раз и гиена без головы. Даже с таким копьем вряд ли у Хатака получилось бы подобное. Петр силен, храбр, он великий шаман — это бесспорно, но… этого было бы мало если бы не его удача. Да, удача, ее нельзя потрогать, понюхать или увидеть. Если она у тебя есть — все будет хорошо, если нет — все плохо. Без удачи охотник долго не живет. Уж Хатак это знает лучше, чем кто бы то ни был. Петр странно смотрит на мир, бывает, он говорит такое, что Хатак удивляется, потом думает, потом понимает, что Петр прав. Чаще всего прав. Вот и с удачей также. Петр почему-то считает что удача — это женский дух.

— Заставить служить себе эту ветреную особу невозможно — сказал он — но вот приманить, уговорить быть к тебе чуть-чуть благосклонней — можно, трудно, но можно.

— Уж не плясками ли шамана — скептически поинтересовался Хатак.

— Плясками шамана вряд ли, а плясками Полоза удачу можно только напугать. — Со смехом ответил Петр. — Вот тебе нравятся дротики которые я сделал.

О да, Хатак был от них в восторге. Лучшего оружия у него небыло за всю долгую жизнь. Казалось, он может попасть ими туда куда захочет, даже с закрытыми глазами.

— Соединяем мои замечательные дротики с твоими знаниями повадок зверей, твоим опытом, крепкой рукой и верным глазом и… вуаля. Удача уже смотрит на тебя немного не так, как на криворукого Хромого Зайца с палкой вместо нормального оружия.

Думал ли Хатак, что удача может прийти и без шаманских ритуалов, специальных примет или каких-то особых амулетов? Нет! Но если послушать Петра то вполне возможно! И во многом Хатак был с ним согласен. И именно этим восхищал старого охотника Горький Камень — необычным взглядом на все. И тем, что заставлял посмотреть и его, Хатака, а еще он заставлял думать. Да, думать. Хатак любил размышлять на разные темы, порой на такие, которые вряд ли кто из его соплеменников мог даже себе вообразить. Горький Камень дал много того, над чем Хатак охотно поразмышляет, да! А какие вещи были у Петра, и главное даже не они, а то, что некоторые из них он не только мог делать сам, но и научить этому Хатака. Но самое главное знания. Знания, которые, сам не осознавая того, Хатак искал всю жизнь.

сегодня он видел грандиозное! И главное понял, что видел. Иногда охотники оставляют на видных местах простенькие знаки — "опасно", "скоро вода", "здесь земля такого-то рода" и еще некоторые другие, для того что бы кому-то было легче найти ту же воду, предупредить о чем-то или еще чего, но то, что он сегодня увидел… ух, у Хатака даже дух захватывало.

Но за эти человеком я пойду туда, куда он бы ни повел меня не из-за этого, а прежде всего потому, что он мой друг. — Вдруг осознал Хатак. — Вот так, быстро и незаметно у меня появился друг. Как говорит Петр — Два старика, у которых детство в жопе играет. Хе-хе. Или вовсе непонятное — два сапога — пара! Хатак улыбнулся.

Да, за другом до конца!

И вот мы уже близко к стойбищу Правильных людей. Осталось немного, еще одна ночевка и если все будет нормально, завтра ближе к вечеру будем на месте. Теоретически, в тоже время должны подойти соленосы. Надо будет быстро разбираться с делами и уходить. Природа бушует вовсю. Частые, кратковременные дождики регулярно взбрызгивают землю, зелень прет как на дрожжах. Вообще очень тепло, даже ночью. Не то что у нас, днем жжет сумасшедшее солнце, а ночью можно уши отморозить. Походу тут климат — мед и мед. Посмотрим, конечно, но дай бы бог, чтобы так и было. Вокруг кипит водоворот жизни, я досих пор не могу привыкнуть к этому буйству разнообразия. Все время вижу каких-то новых зверей и птиц, постоянно тереблю вопросами Хатака. Господи, сколько же исчезло с лика земли твоей, уму непостижимо.

Я тащу все на себе, плюс велик, Хатак идет налегке. И это правильно, он все видит, все слышит и подмечает. Он же попутно добывает нам еду и обеспечивает охрану. Короче весь в напряжении. А мое дело маленькое — толкай да толкай велосипед с гунями. Отдых, а не работа. Правда что-то меня в пот постоянно кидает, и к вечеру руки-ноги трясутся, не иначе съел чего-то!

Хатак до сих пор прибывает в прострации от велика. Когда он на него глядит, такое ощущение, что он собственным глазам не верит.

Еще я познакомил его, наконец, с боло. Вот что значит проф. Моментально ухватил суть, десяток тренировочных бросков, обдумывание результата и уже с третьей попытки, так сказать по цели, накрыл дрофу. Очень сей девайс ему понравился и, соответственно, плавно переместился с моего пояса на пояс Хатака.

Хорошо что он не видел чего я вытворял с боло, когда пытался охотиться. Боюсь мой мизерный авторитет как человека охоты упал бы куда-то в район преисподни. Ничего, я его знаниями "убью". Лук, острога, сеть, праща. Есть таки у меня в запасе штуки не хуже, есть.

На последней ночевке, вкушая жареную дрофятинку, Хатак буднично поинтересовался.

— Когда Хват попросится к тебе в племя, что ты ответишь ему?

Я чуть булдыжкой не подавился.

— Ты что, старый? С ума сошел? Откуда такие предположения?

— Хе-хе, мой друг. Ты где-то так мудр, а где-то — он помахал рукой перед лицом — под носом ничего не видишь. Знаешь ли ты, что Хват должен был идти за, как там, солью? Но вождь в последний момент не взял его. Угадай, почему?

— Ему не понравилось что я дал Хвату имя?

— Еще бы, ты шаман, никто не может оспорить твое право давать имя. Хват в состоянии многим растолковать, как теперь правильно его называть, но он не глуп и бодаться против вождя и шамана не станет. Зачем ему оставаться в племени где самые главные люди имеют на него зуб. Я знаю, что из-за своего дурацкого имени у него так и не появилось друзей, девки только хихикают да отпускают шуточки. Что его тут держит? А ты подарил ему его мечту. Он обязательно придет просится к тебе.

— И что посоветуешь ты, Хатак?

— Как охотник он неплох, всегда внимательно слушает старших. Вперед не лезет, но и затолкать себя не дает. Ловок, быстр. И вправду Хват, он единственный кто добывает бобров в нашем племени, прямо в дом к ним пролазил. Молодой, неопытный, но может это и к лучшему, есть куда — Хатак постучал пальцем по лбу — что написать. И уж конечно не трус. Но решать тебе…

— Ну ты, жук, старый! Расписал малого как перспективного и ценного кадра, ни одного плохого слова не сказал, а решать мне? Я вообще-то совета спрашивал.

— Не знаю я никакого переспективнего кадра, и слов таких не слышал. А решать тебе — невозмутимо ответил Хатак.

— Ладно, там посмотрим. Раз уж зашел разговор о делах, я тут подумал, а зачем нам самим тащить соль? И придумал я одно жульство…

Идея была проста — как все гениальное. Припахать охотников донести котомки с солью до места. Заодно в пути охраной поработают. Во время обряда очищения по определенному знаку, подаваемому Хатаком, я отберу десять человек, которые, якобы, до конца не очистились и им требуется дополнительные процедуры. Отбирать будем наиболее адекватных охотников, в основном друзей Хатака, что как раз не вызовет особого удивления. Я думаю, что и шаман и вождь особо кочевряжится не станут. А еще я решил что, не стоит совсем уж портить отношения с руководством племени, мало как жизнь повернется и вообще… Поэтому собирался "подогреть" шамана с вождем некими подарками. Хатак был против. Но я его заверил, что уж один подарочек любви меж ними уж точно не добавит.

Вот мы уже и в стойбище. Народ набежал конечно, шли как в коридоре. Шум, гам, ажиотаж, хорошо хоть руками не хватали и под колеса не лезли. Пестрый Полоз тоже засветился своей крысиной рожей, понаблюдал за нашей процессией издалека. Наконец, шуганув соплеменников, добрались до моего шалаша. Ох сколько радости было, счастливые мордашки, живенькие и даже вполне умытые. Лисенок как прижалась ко мне, так и не отпускала, а бедный Белка разрывался и за меня подержаться и срочно исследовать все, что я с собой принес, а между делом немедленно рассказать, как они тут жили, что делали. Ну, так или иначе все подуспокоилось и Молодой дал подробный отчет.

Никто в лагерь не лез, детишек не третировал, ели регулярно, спали замечательно. Вот только Хват… Нет, ничего плохого, как бы даже наоборот, весьма активно помогал. Мы с Хатаком переглянулись. Так что Молодой его не гнал, а вот правильно ли поступил, он не знал. Я его успокоил, мол все нормально.

Сам же Хват обретался недалеко. Так, чтобы особо глаза не мозолить, но и находиться в пределах доступности.

Старый и мудрый Хатак оказался во многом прав, если не во всем. Чудесной жизни у молодого охотника, вдруг, не случилось. Сначала его не взяли за горьким камнем. И одно это многое сказало умному Хвату. Дальше больше. Его радость обладанием нового имени, разделили не многие, но он собственно другого и не ждал. Что шаман будет недоволен, это понятно, но что многие его сверстники начнут отпускать шуточки, весьма сомнительные, и не только в спину, не ожидал. Пришлось уронить на землю пару особо умных. Да уж, Хват не Горький Камень, получилось далеко не так ловко и это тоже повод поразмышлять. Что самое плохое, хихиканье девушек никуда не делось, как раз это напрягло сильнее всего. А скоро появится его "друг" Острый Рог. Где-то глубоко внутри Хват чего-то подобного ожидал, ожидал но, надеялся, что этого не произойдет. И вариант уйти в другое племя Хват рассматривал очень серьезно. Но вот появился Горький Камень и не только дал имя, но и полностью смутил душу молодого охотника. Это его колдовство "Рукопашный бой", он хорошо запомнил название, не давало покоя ни днем, ни ночью. Хват просто бредил им. Надежда поговорить по пути за горьким камнем не оправдалась. Но ничего, он привык к трудностям.

Хотя стойбище и разогнало всю живность вокруг, но на то он и Хват, чтобы извернутся там, где другие не смогли. Пара подбитых зайцев, вроде как мимо костра шамана шел, поздоровался, присел. Слово за слово, вот уже и коситься перестали, и зайцы жарятся. А на следующий день в ход пошли утки. Лишь чуть-чуть направить разговор в нужное русло… и вот уже Белка хвалится, что шаман Горький Камень будет учить его рукопашному бою. И сестру тоже. Главное он узнал, научиться может любой. Хват внимательно изучил круглый камушек, который брат с сестрой постоянно сжимали и разжимали в кулачках. Ничего не понял, камень как камень. Также внимательно он рассмотрел небольшую палку, ее необходимо было скручивать на вытянутых руках и сгибать на излом. На вопрос — для чего это нужно — Белка честно сказал, что не очень понимает, но так приказал делать шаман Горький Камень, а еще сказал, что если так делать очень, очень долго, то сила камня и сила дерева перейдет к Белке.