Говорящие со зверями (СИ)

Тем временем Квестин пятился, его трость с тяжелым набалдашником плясала перед ним, а трое налетчиков то пытались подскочить к нему — тогда раздавался сухой треск столкнувшихся палок — то снова отступали. Их дубинки были заметно короче трости бывшего префекта, только благодаря этому Квестину удавалось держать разбойников на расстоянии.

Дженни увернулась от нового взмаха злодея, метившего ей в голову. И снова, и еще… каждый удар отгонял ее от Квестина, а того тоже теснили вдоль забора… Человек, сбитый Дженни с ног, начал тяжело подниматься, медленно подтягивая конечности, словно собирался в кучу под широко раскинутый плащом, накрывшим его при падении. И Дженни не смогла удержаться от соблазна — увернувшись в очередной раз от палки, пнула в бесформенную кучу, горбящуюся под вонючей тканью. И вышло удачно! Груда под плащом снова опала, взметнув облачко сухой пыли. Зато другой противник — тот, что стоял на ногах, едва не разбил Дженни голову. Она вывернулась, и палка едва задела плечо. Удар пришелся вскользь, однако боль была такая, что перед глазами заплясали разноцветные звезды… и среди них, расправив черные крылья, пронеслась ворона.

Ожидая нового удара, Дженни попыталась отскочить подальше от негодяя, но ноги вдруг сделались ватными, колени подогнулись… Дженни села в пыль, пытаясь рассмотреть противника сквозь танцующие перед глазами звездочки. Но того не было видно.

Ее схватили за больное плечо, крепко стиснули, заставили подняться, куда-то потянули… Дженни зажмурилась и потрясла головой. Звезды начали таять, их пляска медленно унималась. Когда она несколькими мгновениями позже пришла в себя, Квестин поддерживал ее и глядел вдоль улицы. Там мелькали расправившиеся на бегу широкие плащи налетчиков. Враг отступил!

А с другой стороны раздавался скрип колес и голоса, там мелькали полосы света. Несколько повозок, направлявшихся в этот проулок, спугнули грабителей. Пока Дженни вертела головой, чтобы разобраться в происходящем, улица у ее ног зашевелилась. Наверное, открывать глаза было еще рановато, решила она.

Но тут повозка, подъезжавшая из-за угла, наконец свернула, и горевшие на облучке фонари, осветили место схватки. То, что показалось Дженни частью немощеной улицы, оказалось налетчиком, которого она сразила саквояжем. Незадачливый злодей, все еще не вполне опомнившийся, снова пытался встать. Но прежде чем утвердиться в вертикальном положении, он поднял из пыли саквояж и сделал попытку уковылять от подъезжающей повозки в темноту.

Квестин решительно пресек его попытку, свалив новым ударом трости. За первой повозкой показалась другая, за ней третья… Целый караван с грохотом и треском вкатился на тихую улочку. Свет фонарей выхватил из мрака слепые глинобитные стены и толстенный слой мягкой пыли между ними. Там, где Дженни и Квестину пришлось принять бой, пыль была испещрена всевозможными отметками, и четыре цепочки следов уходили вдаль.

— Это что же здесь такое? — прозвучал голос, который Дженни тут же узнала. — Э, я вижу знакомые лица!

На передней повозке восседал один из интендантов, с которыми Дженни делила стол во время плавания на «Удаче».

* * *

— Вы очень удачно появились на этой улице! — заявил Квестин.

Дженни оглядела «дядюшку», усиленно моргая, чтобы распугать оставшиеся звездочки, которые все еще плясали перед глазами. Похоже, Квестин в схватке не пострадал, только сюртук был испачкан. Одной рукой отставной префект поддерживал Дженни, в другой была трость, конец которой Квестин упер в спину лежащего налетчика.

— Прошу вашей помощи, — продолжил он, — этого злодея нужно передать в руки стражи. Есть в Абадохе стража, как вы полагаете?

— Есть военная полиция, уж это я знаю наверняка, — ответил интендант. — Правда, толку от них никакого! Так и не смогли вразумительно ответить, по какой улице я могу выбраться их этих глиняных лабиринтов. А тут еще старина Рендих посулил, что умеет ориентироваться в южных городах… Рендих, поди сюда! Узнаешь эти лица?

Из темноты показался Рендих Мерч, коммивояжер, плывший на «Удаче».

— Я вижу, судьба связала нас накрепко, господа, — пробормотал он, почесывая заросшую щетиной щеку, — вы сюда попали первыми, так скажите: ведет эта улица к воротам?

— Эта улица ведет к драке, — буркнула Дженни.

Она уже окончательно пришла в себя, и ушибленное плечо зверски ныло. Наверняка там образовался громаднейший синяк. Не носить ей теперь открытых платьев!

Из дальнейших переговоров стало ясно, что интендант получил под командование небольшой караван с воинскими грузами, каковой ему было поручено вывести из города. Генерал Истригс хотел как можно быстрее расположить войска вне Абадоха, где сложно было контролировать такую большую армию. Караван заплутал в тесных лабиринтах улочек, а присоединившийся к нему коммерческий агент Рендих Мерч вдруг начал усиленно советовать править именно сюда — дескать, он выведет окольной дорогой, и это будет быстрее. Ведь центральные улицы забиты войсками!

Причем странствовал Мерч на собственной повозке. Квестин удивился — откуда у торговца, прибывшего в город пару часов назад, движимое имущество?

— Чтобы разобраться в ситуации, нужно нырнуть в нее с головой, — пояснил торговец. — Я решил заделаться маркитантом. Прикуплю подходящий товар, поезжу с армейским обозом, погляжу, что да как. Ну а вы-то здесь каким образом оказались?

— Искали ночлег, да нашли только бесплатные развлечения, — встряла в беседу Дженни. — Вы, мистер Мерч, торговец и собираетесь здесь торговать. А мы детективы, вот и ловим преступников. Одного уже поймали.

Обозная прислуга собралась поглядеть на злодея. Наверное, они были разочарованы — преступник, все еще оглушенный, выглядел не слишком интересно. Тощий загорелый мужичонка, в просторных лохмотьях. То ли дело эверонские преступники! Те смотрятся куда представительней. В столице все, что ни возьми, крупнее и ярче, чем в захолустье!

Начальник конвоя прикрикнул на своих служак — не отходить далеко от повозок, вон здесь народишко какой вороватый! Обозные солдаты засуетились, всем своим видом изображая рвение. В тесноте было сложно развернуть повозки, чтобы поискать другую дорогу, и заскучавшие солдатики с наслаждением орали друг на друга, пользуясь случаем развеять грусть.

Мерч пригласил попутчиков в свой фургон:

— Можете и переночевать там сегодня. Какая-никакая, а все-таки крыша над головой. Сомневаюсь, что вам удастся отыскать ночлег получше. Только не сегодня, когда по всему городу мечутся приезжие их Эверона.

Караван возвратился к широким центральным улицам. Ближе к порту располагался вполне приличный район с двухэтажными домами, похожими на те, что строят в Эвероне. Здесь обитали колонисты, а на окраинах ютились аборигены, потомки местного населения, осчастливленного тем, что их приобщают к цивилизации пришельцы из-за моря. Во всяком случае, «Зоркий глашатай» писал о местных именно в таком ключе. Ведь именно ради блага простого люда Повелители Огня явились на Гранделин, ну а серебряные рудники… что ж, так получилось.

Насколько жители побережья были счастливы на самом деле… наверное, не очень, если по ночам выходят на разбой.

На перекрестках стояли военные полицейские. Они уже охрипли, указывая направление колоннам солдат, сошедших с кораблей. И новая забота в лице пойманного налетчика их вовсе не обрадовала. Но арестованного они приняли, один даже записал имя Квестина и велел завтра явиться в полицейское управление. Но только завтра, не сейчас! Сейчас начальству не до того!

— Отлично, — заявил Квестин. — Мы заведем полезное знакомство с местными стражами закона.

— Но только завтра! — напомнила Дженни, повторив слова усталого полицейского. — Только завтра, не сейчас! Сейчас начальству не до того!

Так что не осталось ничего другого, как принять любезное приглашение мистера Мерча, и покинуть Абадох в его фургоне. Квестин ворчал, а Дженни была почти счастлива: уж к путешествиям в доме на колесах она привыкла. И даже считала такой дом лучшим местом на земле… Эх, было время!..

* * *

Проснулась она под дырявым пологом, сквозь прорехи которого били яркие солнечные лучи. Такие яркие, что они казались осязаемыми и даже твердыми. Южное солнце проникло в затхлое нутро фургона. Из-за полога доносился многоголосый гул. Дженни села и приникла к дыре в парусине.

Вокруг раскинулся воинский лагерь. Но это было ненадолго. Солдаты тушили костры, собирали пожитки и седлали коней. Армия готовилась выступать? Но куда и зачем? Дженни погладила ушибленное плечо. А ведь очень больно при каждом движении! Поездка на Гранделин не заладилась с самого начала.

Рядом зашевелился Квестин. Скинул сюртук, которым укрывался во сне, и потянулся.

— О, уже рассвело, — зевнул он, глядя на солнечные лучи, пронизавшие фургон. — ну что ж, значит, можно отправляться в Абадох на поиски армейской канцелярии.

Когда они выбрались на землю, хозяин фургона расхаживал вокруг своей собственности, ковырял грязь, прилипшую к бортам и ощупывал дырявый тент. При дневном свете его повозка выглядела довольно убого. Но господин Мерч был преисполнен энтузиазма.

— А, проснулись! — приветствовал он постояльцев. — Отлично. Я сейчас в город, поищу товар, которым можно заполнить кузов.

— А куда уходят солдаты? — Дженни огляделась.

— Им приказано передислоцироваться. Это не дальний поход, просто бивак отодвигают от города. Правильно, скажу я вам, придумано. Солдатский лагерь всегда воняет. Уж я-то знаю, повидал их немало. И, соответственно, немало их перенюхал! Ну что, вы со мной?

Предложение доброго мистера Мерча оказалось как нельзя более кстати. Солнце, едва поднявшись над горизонтом, тут же начало припекать, дорога была покрыта толстенным слоем мягкой пыли. То и дело налетал ветерок, который гнал пыль серыми лентами. Шагать по такой жаре в пыли было бы сущим мучением. Оставалось лишь радоваться, что к услугам путешественников имеется фургон. Дженни забралась в кузов и еще добрых полчаса любовалась пустынным пейзажем сквозь дыры в пологе. Несколько раз она заметила, что твердые и острые световые клинки, пронзающие пыльное пространство фургона, на миг пропадают. Что это заслоняет солнце?

Она, прикрыв глаза ладонью, вгляделась в слепящий свет, проникающий с безоблачного неба. И точно — то и дело солнце скрывали черные крылья. А потом раздалось и знакомое карканье. Ворона описывала над медленно ползущим фургоном петли с восьмерками, и явно не собиралась улетать прочь. Загадка!

Улицы Абадоха оказались странно безлюдными, Дженни даже засомневалась, не случилось ли какой беды? Но здесь так всегда, пояснил Мерч, не бродят по улицам толпы. Тем более, летом в такую жару. А солнце в самом деле начало припекать, хотя до полудня было далеко. Знойный край.

— Еще немного, и я пойму, что мне не хватает ратлеров, — пробурчала Дженни, разглядывая серые стены и серую пыль под колесами. — Вот так захочешь споткнуться, а не обо что!

Мерч высадил попутчиков на центральной площади перед зданием, у которого, как раз, было очень людно. Перед входом потели в карауле солдаты в тяжелых доспехах, и ежеминутно десятки военных входили и выходили, причем вид у всех был ужасно деловой.

— Вот вам канцелярия, — пояснил торговец, — а я на рынок. Глядишь, еще повстречаемся, а? Как я погляжу, Трохомор водит нас по одним и тем же дорогам.

Стражникам у входа Квестин предъявил письма с многочисленными печатями и объяснил, что, помимо личных дел, он обязан отчитаться относительно ночного нападения. Пришлось подождать у входа, пока доложат начальству, но вскоре к ним из здания вышел молодой сержант в красивой новенькой форме. Его надраенный до зеркального блеска шлем сиял, словно звезда.

Дженни уже заметила, что в армии, прибывшей из Эверона, очень и очень много молодых людей, и форма на них новешенькая, с иголочки. Даже немного жаль, что скоро в жаре и пыли эта красота обтреплется… да и юные воины возвратятся домой далеко не все…

А сержант пылал энтузиазмом:

— Так это вы и есть? Те самые, что поймали налетчика? — он хлопал глазами, разглядывая, в основном, Дженни, которая из-за жары расстегнула на блузке несколько больше пуговок, чем позволила бы себе благовоспитанная девица. — Ух, как здорово! Их очень нелегко задерживать, потому что они нанюхаются дыма пустынной травы и делаются нечувствительными к боли. Бьешь такого, бьешь, а он знай себе, выворачивается и норовит дать деру!

Так он и болтал, поминутно поглядывая на гостью, пока проводил посетителей к двери с табличкой — конечно, очень новенькой и блестящей: «Полковник Сеймос Фердинус».

Полковник, начальник абадохского управления военной полиции, оказался полной противоположностью восторженному сержанту. Это был мясистый и оттого непрерывно потеющий мужчина средних лет, обрюзгший, с застывшим на лице капризным выражением. И на Дженни он глядел неприветливо. А сержант, сопроводивший их с Квестином, между прочим, был куда больше заинтересован посетительницей!

Полковник Фердинус уточнил несколько деталей происшествия, поблагодарил Квестина за поимку преступника, что было, конечно, помощью его службе… но говорил таким недовольным тоном, цедил слова так нехотя, что Дженни даже обиделась. Да и Квестин, наверное, почувствовал раздражение, но он, благодаря долгому опыту, отлично умел скрывать чувства. С деланной сердечностью он заявил:

— Ну что вы, ловить преступников — моя работа! Я занимался этим тридцать лет. Вы же знаете, как это бывает, если имеешь такой опыт. Все получается как бы само собой… Полковник, если вопросов больше нет, то мы не смеем отрывать столь занятого офицера от выполнения служебных обязанностей. Однако, если позволите, спрошу вашего совета: как мне узнать, где проходит службу человек, которого мне необходимо разыскать? Все документы, дающие право на расследование, у меня в порядке и…

* * *

С пронзительным скрипом и треском распахнулась дверь, в кабинет полковника ввалилась целая толпа. Сеймос Фердинус вскочил, тряхнув животом, и пораженная Дженни увидела, как с круглым лицом офицера произошли невероятные перемены. Оно в единый миг налилось румянцем, потом так же молниеносно утратило краски, рот распахнулся, потом закрылся, так, что зубы щелкнули. Глаза стали выкатываться из орбит…

Дженни медленно обернулась — кабинет продолжал наполняться мужчинами в военной форме и в штатском, причем на нескольких были знаменитые плащи с алым подбоем. Тут же сделалось тесно и душно. Но Дженни глядела только на того, что вошел первым. О Трохомор, это лицо Дженни видела десятки раз! В газетах, на афишах и плакатах! Этого человека изображали в горделивых позах, то на коне, то на палубе боевого корабля, то с мечом в воздетой руке, то простирающим длань навстречу клубам дыма и пыли, каковые клубы символизировали происки Погонщиков Ветра. И неизменно на всех портретах — все то же самое строгое сосредоточенное выражение лица, нахмуренные брови, поджатые тонкие губы и пылающий взор.

Об этом человеке говорил весь Эверон. Все девицы, а в особенности — тетки средних лет — были в него влюблены, все мальчишки хотели походить на него, а мужчины высказывались в его адрес с уважительным одобрением. Это что касается человеческой части населения города. Тролли и гоблины считали его чуть ли не полубогом. Еще бы! Ведь это был его проект — призвать в армию нелюдей. А отец этого славного героя заставил парламент издать закон о гражданских правах для тех, кто воинским трудом доказал свою верность Эверону.

Что говорить… не было во всей армии человека более достойного и знаменитого, чем генерал Сертиас Истригс-младший. Сын спикера парламента, главнокомандующий экспедиционного корпуса и герой, обещавший Эверону победу.

Именно он был здесь — в трех шагах от Дженни. Жалко, что смотрел не на нее, а на противного полковника Фердинуса, который, оказывается, обладал удивительной способностью менять цвет лица. Сейчас, под пламенным взглядом Повелителя Огня, он стал синеватым. Зато Дженни смотрела только на генерала.

Сертиас Истригс-младший походил на собственные портреты. И позы принимал исключительно такие, как будто позирует художнику. И взгляд его был горяч и остер. И мундир великолепен, как на плакате. Волнистые черные кудри красиво обрамляли аристократически удлиненное лицо с твердым выступающим подбородком, свидетельствующем о сильной воле. Жестко очерченный рот и высокие скулы. Ни дать, ни взять — парадный портрет во плоти!

За спиной командующего пестрели богато украшенные мундиры и колеты свитских, а солнечные лучи, бьющие в окно, играли на золотых позументах и доспехах охраны… кстати, в толпе мелькнули и знакомые лица, оба Готвинга присутствовали здесь. Дед кисло улыбался со скучающим видом, внук держался за спиной старшего родича и смотрел в пол.

— Полковник, мне необходимы преступники из местных, — хорошо поставленным голосом произнес Истригс, выговаривая каждое слово четко и раздельно. — Как минимум, один. Лучше два. Найдутся у вас такие?

Фердинус сипло откашлялся, прочищая горло.

— Так точно, ваше превосходительство, — выдавил он из себя. — Имеются фальшивомонетчики, несостоятельные должники… есть и налетчик, из этих, с окраины, из любителей дурмана… задержан во время нападения на прибывших из Эверона граждан. С поличным!

— С поличным, надо же, — с оттенком пренебрежения повторил генерал. — Прекрасно, полковник, вы нечасто радуете нас успехами. Я хочу посмотреть на этих злодеев.

— Я только что слышал об этой истории, — подсказал Истригсу один из адъютантов. — Приезжие, которые подверглись нападению, сами и поймали грабителя. Так что полиция здесь не при чем.

Похоже, между военными и полицейскими существовало некоторое соперничество. Офицерик был рад подколоть толстого полковника Фердинуса.

— Именно так, с позволения вашей милости, — вставил Квестин, воспользовавшись удачным моментом. — Мы с племянницей схватили одного из пятерых напавших на нас грабителей. Остальным, увы, удалось сбежать.

Точеное лицо Истригса обратилось к нему:

— Вот как, сударь! До сих пор на этой войне свершилось слишком мало подвигов. Тем ценнее ваш успех. Поздравляю.

— Это моя работа, ваша милость, я детектив. Эдуард Квестин, к вашим услугам. А прежде, чем заняться частным сыском, тридцать лет прослужил в Эверонской страже. Большой опыт, ваша милость, — скромно заметил Квестин.

— Славно, славно, — без всякого выражения произнес лорд, скользя равнодушным взглядом по мятому сюртуку сыщика.

Потом взгляд сполз с бывшего префекта на спутницу, и генерал Истригс уставился на нее. Он молчал, а в глазах заиграли жаркие искры. Дженни почувствовала, что щеки наливаются румянцем, а пальцы сами собой тянутся к пуговке, расстегнутой там, где это не вполне допускается приличиями… Ей сразу стало неловко за все скопом: и за эти пуговки, и за мятые бриджи, исчерченные пропыленными складками, и за слишком коротко подстриженные волосы, которые были, разумеется, в жутком состоянии… за все-все-все, что в ее облике не соответствовало понятиям благонравия. Обычно Дженни не вспоминала обо всякой подобной ерунде, но сейчас, именно сейчас, под взглядом Повелителя Огня…

И главное, даже не можешь попенять себе: мол, попалась на глаза господину главнокомандующему, и, как назло, в непрезентабельном виде. Вид у Дженни всегда был такой! Когда ни попадись на глаза прекрасному лорду Истригсу — всегда было бы то же самое…

— Племянница, вы сказали? — промолвил лорд Сертиас. — Это интересно. Сударыня, вы не пострадали в стычке?

— Миссис Дженнифер моя дальняя родственница, которую я обычно именую племянницей, просто для краткости, чтобы не уточнять степень родства, — Квестин сделал шаг вперед, чтобы заслонить Дженни от жаркого взгляда Повелителя Огня. Он уже встревожился. — В настоящий момент она исполняет обязанности моего секретаря и сопровождает в поездке.

— Вы меня заинтересовали своей историей, — все так же ровно произнес Сертиас, не сводя взгляда с Дженни, — прошу вас, сопровождайте меня. Позже я хотел бы поговорить. Но сейчас — дела! Полковник, выведите ваших арестантов во двор, я хочу взглянуть на них.

Квестину с Дженни пришлось пристроиться в хвост раззолоченной и бряцавшей оружием толпы, сопровождавшей главнокомандующего. Дженни торопливо застегивала злополучные пуговки, а Квестин шептал ей на ухо, что ничего скверного он о лорде Истригсе-младшем не слыхал, но все равно следует быть настороже.

Двор представлял собой квадрат растрескавшейся от жары земли, обильно засыпанный вездесущей пылью. Сейчас там поспешно выстраивались солдаты военной полиции, отправленные сюда полковником. Они старались выглядеть браво, но, в сравнении с рослыми мощными воинами из личной охраны лорда, смотрелись довольно-таки жалко. Еще более жалкими оказались арестанты — их пред огненные очи генерала вывели тюремщики.

Полковник без надобности суетился рядом и покрикивал на свое оборванное стадо. Среди арестантов шагал, гремя кандалами, и вчерашний налетчик. Такой же безучастный и безмолвный, как ночью, когда пытался стянуть саквояж Дженни. Тощий, как скелет, и такой же молчаливый, загорелый и пропыленный мужчина неопределенного возраста. На лбу его красовалась громадная ссадина, оставленная окованным углом саквояжа. Остальные выглядели немногим лучше, такие же оборванцы, но этот хотя бы не сутулился.

Кандальников выстроили в некое подобие шеренги, и генерал прошелся перед ними, быстро разглядывая каждого. Налетчик понравился ему больше остальных, перед ним Истригс несколько задержался. Закончив осмотр, велел полковнику:

— Уводите.

Когда звон кандалов стих, Истригс велел:

— Этого, с отметиной на лбу, я забираю. Остальные не смотрятся.

— А куда его? — само собой вырвалось у Дженни.

— Увидите, сударыня, — ответил генерал, — вы ведь не откажетесь проехаться со мной? Вместе с дядей, разумеется.

Слова его были любезны, и он по-прежнему то и дело пялился на Дженни, однако тон Истригса оставался совершенно равнодушным. Оставалось лишь теряться в догадках, что означает это приглашение? Дженни растерянно пролепетала несколько слов в знак согласия… и вскоре уже ехала в коляске с Квестином и двумя адъютантами. Коляска оказалась в середине кортежа, во главе которого верхом гарцевал сам главнокомандующий. Что было делать детективам? Помалкивать и ждать развития событий.

Солнце припекало, ушибленное плечо снова разболелось от тряски на ухабистых улицах… и от стремительного поворота событий кружилась голова.

Опомнилась Дженни только на площади, где многочисленная свита лорда спешилась, а несколько десятков солдат, держа поперек груди алебарды, теснили гомонящую толпу в сторону — к рядам рыночных лотков. Дженни только глазами хлопала — что это такое происходит? А вот Квестин, похоже, начал догадываться.

— Не смотри, — велел он.

— Куда не смотреть?

Мимо них двое рослых солдат протащили арестанта. Тот оставался по-прежнему молчаливым и безучастным ко всему, что с ним происходило. Не изменился в лице и не произнес ни слова, даже когда его подволокли к виселице, которая торчала посередине рыночной площади. Сперва Дженни ее не заметила, потому что зловещее сооружение оказалось как раз с той стороны, откуда вовсю светило жаркое южное солнце. Свет был такой слепящий, что Дженни лишь теперь обратила внимание на это украшение рыночной площади славного города Абадох.

Офицер, взойдя на эшафот, зычным голосом объявил, что сейчас заслуженную кару понесет злодей, шпион Погонщиков Ветра, один из той банды, что нападала по ночам на солдат и офицеров Эверона. Квестин крепко взял Дженни за плечи и заставил отвернуться.

— Осторожней, — буркнула она, вырываясь из хватки «дядюшки» и потирая больное место.

Если бы казнили того урода, который огрел ее дубинкой, в этом было бы хоть какое-то подобие справедливости, потому что зверски больно до сих пор… но этот-то безмолвный человек — за что поплатился? За так и не украденный саквояж. Дженни и не стала смотреть, как казненный качается в петле. Солнце слепило с той сторону… и вообще…

— Дело сделано, — произнес своим металлически-четким голосом лорд Истригс-младший, вдруг оказавшийся совсем рядом с детективами. — Теперь снова попрошу вас сопровождать меня.

Дженни, как всегда не сдержавшись, ляпнула:

— Нельзя казнить без суда и приговора! Беззаконие!