Говорящие со зверями (СИ)

— Он убил всех. Надеюсь, это заставит лакеев других Повелителей Огня быть настороже.

— Каким оружием он пользовался? Кого прикончил первым? — Квестин привычно и начал повторять вопросы, которые задавал сотни раз на службе.

— Начал с лорда.

— Конечно, с самого опасного! Повелитель Огня мог бы дать ему отпор, но слуги вряд ли.

— Урсула точно так же объясняет, — согласился Повелитель Огня. — А слуги, те, что не ночуют на Вулкане, говорят, что лорд Фейферс спит, запершись изнутри. В спальне был пес, он видел, как убили хозяина. Потом Черная Рука открыл дверь и пошел по дому. Кого застиг спящим, те умерли легко, кто пытался сопротивляться, только сделали смерть более кровавой. Но, похоже, сопротивление было бессмысленным. Черная Рука не получил ран, никто не смог его даже задержать надолго. Лорда он прикончил тонким коротким клинком, очень острым. Остальных — тем, что попало под руку. Шел по дому, находил и убивал.

— В газетах писали только об убитом Повелителе Огня, — тихо произнесла Дженни. — О слугах не было ни слова.

— Ну и зря, — резко бросил лорд. — Говорю же, следовало напугать этих дармоедов. Черная Рука убил всех. И ушел точно так же загадочно, как появился. Дверь виллы не была открыта, замок остался заперт изнутри. Обнаружили бойню приходящие слуги, они и вызвали стражу, когда им не отворили на стук.

— Но что видела собака? — перешел к главному Квестин.

— Бедный пес не смог сформировать для меня ни одного ясного образа. Голый человек без лица. Вернее, с половиной лица. Но, может, это и не человек. Почему он был голым? Чтобы не испачкать одежду кровью? Он встал над кроватью спящего Фейферса в запертой комнатой, тогда пес проснулся и увидел… это. Убил одним ударом, потом резал уже мертвого. Не знаю, что это означает. И уже затем убийца отпер дверь спальни, пес это запомнил. Черная Рука отпер замок после того, как убил лорда. Понимаете? Он возник из ничего над кроватью спящего Фейферса. Я даже не сумел уловить, как именно он передвигается. Как-то… рывками, смазано. Наверное, очень быстро. Вот и все, что я могу вам рассказать.

Квестин покачал головой. Дженни подалась вперед и заглянула ему в лицо, чтобы понять, как тот реагирует. Она не могла сообразить, что такого важного рассказал старичок. Конечно, теперь они с Квестином не растеряются, если в Эвероне вдруг объявится голый человек без лица… Или с половиной лица… Или вообще не человек… Или некто, двигающийся такими быстрыми рывками, что его силуэт будет казаться размазанным. Уж если они встретят такого, то теперь точно будут знать, что это Черная Рука. Хорошие приметы, ничего не скажешь! Теперь опознать убийцу не составит труда!

— Понимаю, — высказался Квестин.

Дженни так и подмывало спросить, что именно «дядюшка» понимает. Ведь она так ничего не поняла! Но момент для расспросов точно был неподходящий, и Дженни прикусила язык.

— Да, понимаю, — повторил отставной префект. — Вам хочется знать о всяком странном существе, которое появится в Эвероне. О быстром, решительном, изобретательном, не боящемся крови… вам нужны сведения о любом непонятном происшествии, обо всем загадочном и странном. О любом, кто отличается от других. Да, я понял вашу милость.

— Именно так, — удовлетворенно кивнул лорд. — Все невероятное и страшное, что не укладывается в норму, может оказаться приметой Черной Руки. Именно этого я и жду от вас.

Повелитель Огня, кажется, впервые взглянула на Реми:

— Вы не подвели меня, молодой человек. Этот детектив в самом деле смышленый и понятливый, точно, как вы обещали. Проводите гостей.

Морвиг Готвинг снова превратился в лорда Повелителя Огня, холодного, высокомерного и отстраненного. Даже чтобы дать понять посетителям, что разговор окончен, он обратился не к простолюдинам, а к приставленному к нему чиновнику министерства иностранных дел. Когда Дженни вслед за «дядей» выходила из каюты, лорд бросил им вслед:

— Да, и еще одно! Я пытался разобрать в воспоминаниях пса, когда именно на стене появился черный отпечаток ладони. По-моему, убийца оставил свою метку еще до того, как прикончил лорда Фейферса. Он был так самоуверен, что начал именно с этого. Он не сомневался, что у него все получится.

Дженни осторожно глянула на старика — и вот теперь-то ей показалось, что в зрачках лорда мечутся крошечный искры. Как будто его возбудил собственный рассказ, как будто он сам мечтал бы проделать что-то в духе Черной Руки… но не решался, и потому завидовал убийце, его решительности и его талантам. А может, это было только игрой ее расшалившегося воображения. Дженни торопливо опустила глаза и выскользнула из каюты следом за Реми.

* * *

Туман немного рассеялся, поредел, и матросы, взобравшиеся на ванты и вглядывающиеся в сырую мутную завесу, перекликались с заметным энтузиазмом. Они предчувствовали, что непогоде скоро конец. Вдалеке, на пределе видимости, мерцало желтое пятнышко — фонарь соседнего корабля.

— Ой, — спохватилась Дженни, — а мы же так и не узнали, зачем лорд плывет на Фирийские острова!

— Разве? — с иронией спросил Квестин, — его милость рассказал нам историю своего рода. Он же потомок принцессы. Значит, речь идет о возобновлении союза между островами и Эвероном. А судя по тому, что он везет внука в качестве главы посольства, как любезно намекнул нам Реми…

Под взглядом префекта Реми тяжело вздохнул. Он сболтнул лишнего, и с этим ничего нельзя было поделать.

— Судя по этому, — закончил Квестин, — речь идет о династическом браке. Верно, молодой человек?

Реми кивнул:

— Они потребовали Повелителя Огня. Ну, или Повелительницу, именно из той семьи, с которой когда-то имели дело. Наверное, первый Готвинг оставил по себе хорошую память на архипелаге. В министерстве говорят, островитяне были очень тверды в этом требовании. К счастью, лорд Готвинг согласился, и это очень странно. Повелители Огня не любят подобных приключений, тем более — жениться на чужестранках, будь они хоть сто раз принцессы.

— Выходит, история с Черной Рукой, которая подтолкнула лорда к решению, случилась очень кстати, — заметила Дженни. — Правда, невозможно предположить, что такое происшествие, да еще убийство одного из лордов, было подстроено.

— Нет, конечно. Совпадение, — снова закивал Реми. — Но Говорящим Со Зверями в итоге повезло, они получат своего Повелителя Огня. Смотрите, уже совсем светло.

Капитан, который прохаживался по палубе и наблюдал за работой команды, остановился рядом. Он расслышал последнюю фразу Реми и улыбнулся:

— Именно так, мои господа! Совсем скоро прояснится, и мы снова поставим все паруса! Эти туманные полосы идут от мыса Весперово Колено, где Погонщики Ветра создают шторма. Ничего страшного. Здесь, я имею в виду. А вот там, у Весперова Колена, я бы не хотел сейчас очутиться. Ох, и бушует там, наверное, пучина, ох и ярится!

Капитан удалился, и Квестин снова заговорил:

— А я должен поблагодарить тебя, Реми, за хорошую рекомендацию.

— Я старался, господин Квестин. Ваше всегдашнее доброе отношение…

— Если мне понадобится юридический консультант, я непременно обращусь к тебе, — улыбнулся Квестин. — Знать бы только, когда мы снова окажемся в Эвероне!

Дженни не принимала участия в беседе. Она размышляла. И тут ее мысль наконец сформировалась в слова:

— У меня идея! Реми, нам есть, что сказать лорду.

— Помилуй нас Трохомор, Изгамон и все прочие боги, — взмолился секретарь второго ранга министерства юстиции.

Изгамон Честный был одним из ста богов Эверона и покровительствовал правому суду. Реми, как юрист, находился под его защитой. Но в этот раз защиты Изгамона оказалось явно недостаточно. Дженни продолжала:

— Дядюшка, а что, если мы попросим его милость расспросить ворону?

— Я так и знал, что кончится чем-то в таком роде… — обреченно пробормотал Реми.

Но Квестин понял Дженни с полуслова.

— Не беспокойтесь, юноша, мы приступил к делу осторожно, — обратился он к секретарю второго класса. — Просто спросите его милость, не замечал ли он слежку за собой на берегу? Здесь, на «Удаче», с нами плывет ворона. Это не свойственно сухопутным птицам. Лорд Готвинг хотел услышать о странных происшествиях? Вот и первое из них.

— А вот и первый трофей, — Дженни протянула Реми черное перо, добытое с таким трудом сегодня на рассвете.

Пелена тумана над мачтами «Удачи» расступилась, показалось солнце, заливая палубу светом, и матросы разразились одобрительными возгласами. Реми воспользовался этим шумом, чтобы поскорее откланяться. Кажется, он спешил, пока Дженни не посетили новые удачные мысли.

Ну и зря беспокоился. Новые мысли были совсем не такими удачными. Дженни задумалась о юном внуке его милости, об Уотсе Готвинге. Интересно, а что он сам думает о собственном происхождении и о посольстве? Утром во время их краткого знакомства Уотс показался ей достаточно симпатичным и совсем не заносчивым, каким полагается быть Повелителю Огня. Пожалуй, у этого лорда появился шанс изменить мнение Дженни об их племени в лучшую сторону. До сих пор Повелители Огня вызывали не самые лучшие чувства. Уотс показался ей не таким.

* * *

Обед прошел без происшествий, все были в приподнятом настроении — улучшение погоды порадовало всех. Капитан сулил, что остаток пути займет не больше двух дней.

— Если не случится шторма и погода больше не испортится, самое позднее послезавтра к вечеру мы будем в гавани Абадоха! — заверил он. — Вот там, скорее всего, придется задержаться на рейде. Такой флот, как у нас, будет разгружаться несколько дней.

Дженни подумала, что на «Удаче» важный пассажир. Уж Повелителя Огня не станут заставлять дожидаться в общей очереди. Но хорошо бы он клюнул на ее предложение. Дженни была почти уверена, что ворона следит за ней, а вовсе не за лордом Готвингом. Но раз выпал такой случай, то почему бы не воспользоваться способностями потомка Говорящего Со Зверями.

Однако никто из свиты лорда на палубе не появлялся, и было непонятно, передал ли Реми сообщение его милости.

Повелитель Огня показался на следующий день. Его сопровождали Уотс, Реми и слуга, коренастый мужчина с неприметным лицом. Вокруг старого Готвинга, когда он пошел вдоль борта, мгновенно образовалось пустое пространство. Ни матросы, ни пассажиры не осмеливались оказаться рядом с его милостью и заблаговременно убирались с дороги. Погода в этот раз была отличная, солнышко пригревало по-южному, и все торчали на палубе, даже проповедник, которому все еще нездоровилось. Но там, где проходил Повелитель Огня, на палубе мгновенно образовывалась пустота.

Дженни хотела подойти и обратиться к его милости, но Квестин придержал ее за руку:

— Не нужно. Если лорд захочет поговорить, то позовет нас.

Никого старик не позвал. Он прошел до середины палубы и встал, задрав голову. Проследив его взгляд, Дженни приметила черное пятнышко среди сплетения снастей. Лорд постоял, молча разглядывая ворону, потом так же молча убрался в свои апартаменты. Прежде чем скрыться в кормовой надстройке, он подозвал Реми и бросил ему несколько слов. Тот поклонился, а потом, отыскав взглядом на палубе Квестина и Дженни, направился к ним.

— Его милость велел передать, что ценит вашу наблюдательность, — заявил он. — Он согласен, что ворона на корабле в открытом море — это необычно. Но он не так молод, чтобы карабкаться на мачту, как это делают юные искатели приключений. Интересно, что он имел в виду?

Дженни пожала плечами. Квестин внимательно поглядел на «племянницу», но, к счастью, воздержался от расспросов. Общение с Дженни приучило его принимать жизнь такой, какова она есть, и не задумываться над всякими мелочами. Он не шел путем Хогорта, и в этом были свои плюсы.

А еще днем позже на горизонте показался берег Гранделина. Плавание близилось к концу.

* * *

Берег вытянулся на горизонте длинной серой полосой. Он был пока что слишком далеко, чтобы Дженни могла разглядеть подробности. Флотилия, совершая сложные маневры, замедлила ход. Штурманы флагманского судна определяли, к какой точке побережья они вышли после блужданий в тумане. Пока не покажется гавань, моряки предпочитали не приближаться к берегу с его рифами и отмелями.

Наконец решение было принято, и с головного судна стали слать сигналы. «Удача» выполнила поворот вместе со всем конвоем. Пассажиры — как всегда, исключая лорда Готвинга и его свиту — толпились на палубе, разглядывали берег и обсуждали, куда их занесло.

— Пустыня, — пробормотал проповедник, — как есть пустыня!

— Какой простор для милосердия, — пробурчала себе под нос Дженни.

Она бы сказал это вслух, но опасалась своими словами вышибить затычку из бочонка пастырского красноречия. Слушай потом нескончаемую проповедь!

Когда среди наблюдателей появился помощник капитана, его засыпали вопросами. Оказалось, отклонение от курса, случившееся по причине тумана, было незначительным. Моряк сулил, что еще до заката они будут в виду Абадоха, порта назначения. До тех пор суда станут держаться в открытом море. Ну, это и так было ясно.

Торговый представитель — Дженни уже знала, что его зовут Рендих Мерч — позвал своих новых приятелей, армейских интендантов — выпить за успешное окончание плавания. Те, конечно, не стали спорить, хотя с этим поводом Мерч явно поторопился. Плыть еще было порядочно.

А Дженни вглядывалась в чужую землю, проплывавшую вдалеке. Это действительно была пустыня, ни деревца, ни скал, ни поселений. Ровная серая полоса. И за обладание этим никчемным куском земли уже несколько месяцев шла война между могущественными кланами Повелителей Огня и Погонщиков Ветра. Такой оборот несомненно повышал цену серой полосе за бортом. В этом смысле пролитая кровь заменяла Гранделину сады и пашни. О любом крае можно спросить: чем он славен? Торговлей, урожаями, праздниками? А эта земля известна тем, что здесь гостит смерть. Чем больше народу поубивать, тем выше цена пустыни.

Дженни поделилась этим соображением с Квестином, тот пожал плечами:

— Война — такое дело. Стоит только начать, а уже дальше она будет подпитывать себя сама. О поводе можно вообще забыть, проходит месяц после первых смертей — и глядишь, война уже сама себе причина.

— Истинно так, — подхватил оказавшийся поблизости проповедник милосердного Тедзинга Победителя. — И смертоубийство следовало бы остановить в самом начале! Каждый день, когда льется кровь, делает установление мира все более трудным делом… Победа, вот что останавливает смерть! Всеблагой Тедзинг всегда побеждает, и мир следует за ним.

И пришлось выслушивать его проповеди до тех пор, пока в красном свете заходящего светила над серой полосой берега не встали контуры бастиона, охраняющего гавань города Абадох.

Глава 3

Военно-полевое правосудие

Флотский конвой, растянувшийся за время плавания на многие мили, стал стягиваться в правильный строй. Суда занимали свое место в колонне, и вся эта махина разворачивалась, готовясь идти к гавани. Когда солнце уже коснулось точки горизонта, где серая равнина смыкалась с морской гладью, первые суда направились к причалу. Акватория здесь была небольшая в сравнении с просторным заливом у подножия Вулкана, и кораблям пришлось ждать своей очереди, чтобы разгрузиться.

Но генерал Истригс, явно имевший склонность к строгому порядку, и здесь сумел организовать и распланировать каждый шаг. Дженни увидела, что капитан стоит на баке, мусоля сложенный вдове листок, испещренный надписями, и поминутно вглядывается в проходящие мимо суда — он читал названия на бортах. Каждому кораблю было назначена очередность. Поскольку на «Удаче» находился один из лордов Вулкана, долго ждать не пришлось, судно оказалось во втором десятке.

В гавани команда убрала паруса, и к борту тут же устремились буксирные баркасы. Мерно взлетали весла, с лопастей летели капли воды, мокрые от пота спины полуголых гребцов дружно качались при каждом гребке. Сухой жаркий ветер дул с берега, он нес незнакомые запахи, к которым примешивался естественная для всякого порта вонь гниющей рыбы.

Дженни уставилась на мачту. Ворона расправила крылья, сорвалась со своего насеста и, тяжело набирая высоту, полетела к берегу. Вот и первый пассажир покинул «Удачу».

А вскоре пришло время и остальным сойти на твердую землю. Сначала по трапу прошел Повелитель Огня со свитой, потом позволили и прочим. На причале было тесно и шумно. Маршировали колонны солдат, громыхали повозки. И места, и порядка здесь было заметно меньше, чем в порту Эверона, а генерал спешил разгрузить корабли, потому что в этот момент его армия была особенно уязвимой. Если налетит шторм и погонит флот на скалы — быть беде! К счастью, Погонщики Ветра соблюдали перемирие, и погода стояла тихая.

Зато шумели сходящие с судов войска. Когда Дженни с Квестином выбрались из толчеи на причале, она прокричала ему в ухо:

— А что теперь? Если мы начнем выкликать Ирви Сервейса, нас не услышат!

И в самом деле, до сих пор им можно было забыть о задании, которое привело на Гранделин, но исполнять его все равно придется. Дженни глядела на суету и думала, что отыскать одного-единственного солдатика среди тысяч и тысяч — это посложнее, чем спустить с дерева глупую кошку.

Квестин попытался ответить, но его заглушал общий шум. Тогда он схватил Дженни за рукав и потащил за собой. И то верно: первым делом нужно было убраться подальше от порта. А то такой шум, что пошутишь — а никто не услышит.

Когда они выбрались из толчеи и суматохи, стало можно и поговорить.

— Нам нужно найти военную канцелярию, — объявил Квестин. — Там мы выясним, где наш юный герой. Но сегодня это бесполезно, канцелярию будут осаждать толпы, и у каждого окажется такое же письмо, как то, что вручила нам госпожа Сервейс, и даже с большим количеством печатей. Вероятно, придется подождать денек. Так что нам нужно отыскать ночлег.

— Дядюшка, ты герой! — с восхищением объявила Дженни, уставившись на Квестина и старательно хлопая ресницами. — Отыскать ночлег в Абадохе сегодня, это же настоящий подвиг. И ты намерен его совершить!

Мимо с грохотом промаршировала колонна пехоты. Передний солдат нас факел, потому что уже заметно стемнело. Прохожих на улицах не наблюдалось, все попрятались, а может, здесь просто были такие привычки: запираться пораньше. Из-под солдатских сапог взлетали облака пыли, ветер подхватывал ее и волок вдоль улицы длинные туманные полосы. Справа и слева тянулись глинобитные заборы выше человеческого роста, за ними темнели силуэты домиков. Унылое место. И ратлеров нет. Наверное, с голоду вымерли. Здесь им нечем поживиться.

Следом за пехотой прогрохотали повозки, дальше показался отряд кавалерии. Из порта непрерывным потоком текли колонны солдат и вереницы обозных фургонов. Армия рассредоточивалась. Квестин повел Дженни по кривым улочкам от моря. Никаких изменений — все те же пыльные колеи между заборами, к которым приходилось прижиматься, если по улице катила особенно громоздкая повозка. Но повозки, а также пешие либо конные люди, двигались по всем улицам, куда пытался свернуть Квестин.

— Армия преследует нас, — пожаловалась Дженни.

Но все-таки в конце концов им удалось выбраться из этого потока. Улицы опустели, шум и мелькание факельных огней осталось позади.

— Теперь бы еще отыскать трактир, — мечтательно произнес Квестин.

Но Дженни сомневалась, что им удастся получить приличный ночлег. Да префект и сам, конечно, не верил в такое везение. Уже совсем стемнело, но нигде не светились окошки, не играла музыка. Только скрип песка под ногами, шорох ветра, залетающего из пустыни, да отдаленный шум на оставшихся где-то позади улиц, которые ведут к порту. Дженни брела за «дядюшкой», ей хотелось спать, и саквояж с вещами, хотя и не тяжелый, уже начал оттягивать руку…

Квестин резко остановился и буркнул:

— Весперова задница!

Впереди в синих потемках из-за поворота выступили несколько фигур. Они преградили путь с явно недобрыми намерениями. Префект подтолкнул Дженни назад, себе за спину и прошептал:

— Назад, назад! Уходим!

Но уходить было некуда: в той стороне, откуда они пришли от забора отделились две сутулые тени. Путь отступления отрезан. Дженни с Квестином встали спиной к ограде, еще теплой, разогретой за день, и приготовились встретить опасность. Квестин был со своей обычной тростью, а Дженни обругала себя: нож — подарок Морко Гучиха сейчас лежал в саквояже. Ну, почему она не догадалась его достать заранее! И почему не догадалась надеть кольчугу, вооружиться копьем, мечом, арбалетом… и еще прихватить с собой катапульту… стенобитное орудие…

Незнакомцы медленно приближались, трое с одной стороны, двое с другой. Многовато!

— Никогда не думала, что меня будет раздражать избыток публики на выступлении, — прошептала Дженни. — Однако сейчас именно такой случай.

Над головой захлопали крылья — птица, сидевшая на гребне стены, сорвалась с места и улетела. У Дженни еще хватило времени подумать, что это наверняка та самая ворона, что преследовала их от Эверонского порта… на большее времени уже не осталось. Две группы чужаков сошлись вместе и бросились на путешественников.

Кто они, как выглядят, в темноте было не разобрать. Дженни разглядела просторные широкополые накидки с капюшонами, да палки в руках. И еще они были странно молчаливыми. Случись такая же история в Эвероне или каком-нибудь из городков, по которым колесил фургон Папаши Бурмаля, эти негодяи орали бы, чтобы заглушить собственный страх. Тамошние разбойники любят кричать. На Гранделине, как видно, другие порядки.

Зато Дженни действовала точно так же, как если бы они орали — швырнула свой надоевший саквояж в голову тому из налетчиков, что оказался ближе, а следом бросилась сама, припадая к земле. Злодей отмахнулся своей короткой дубинкой, не попал — и угол саквояжа, обитый доброй эверонской медью, врезался ему в лоб. Дженни проскочила между широко расставленных ног противника. При этом она увернулась в падении от другой палки, которой второй злодей попытался треснуть ее по макушке, На миг в нос ударила вонь обтрепанной накидки нападавшего, Дженни резко выпрямилась, и человек, которого она, вставая, толкнула сзади и снизу, рухнул вслед за саквояжем, только что треснувшим его в лоб.