Архив смертников

— Берг… — затрясся обер-фельдфебель. — Оскар Берг… Не убивайте, я прошу вас… У меня семья в Ганновере, они не могут остаться без кормильца… У меня пожилой отец, две дочери, супруга Магдалина…

— Мужчиной будь, — сухо посоветовал Алексей. — Можно подумать, тебя трогали семьи советских военных, которых ты уничтожал. Ты же на войну отправлялся. Значит, допускал, что можешь сгинуть в чужой земле?

— Нет, нет… — бормотал Берг. — Я не хочу умирать, это несправедливо… Мне сказали, что я получу землю, много земли, целых сто гектаров под Невелем, у меня там будет свое поместье, люди, я смогу перевезти туда свою семью…

— Слушай, не расстраивай меня окончательно, — перебил его Алексей. — Помещик, мать твою, латифундист хренов… Не успели от одних помещиков избавиться, как уже другие корячатся. Русских служанок захотел, приобщенных к высокой германской культуре? Ты кто — высшая раса? — Он склонился над Бергом и оскалился: — Ты себя в зеркале видел, единорог хренов? Ладно, говори, кто тебе отдал приказ — лично оберст-лейтенант Зоммер?

— Нет, это был гауптман Йозеф Ландсберг — адъютант герра оберст-лейтенанта… Сам господин Зоммер страшно занят, проводил совещание, но успел расписаться…

— Что будет после десяти часов вечера?

— Никто не знает… По секрету мне сказал знакомый штабист, что русские спешно снимают три пехотных батальона из-под Варшавки и уже к рассвету могут начать теснить наши построения… На объект они прорвутся в первую очередь…

— Каков объем вывозимых архивов?

— Я не знаю… Если это трехтонный грузовик, то могут поместиться…

— Сколько ваших на объекте «Waldhutte»?

— Туда отправились два взвода и два офицера абвера, помимо герра Рюхтгофена… Капитан Бремер и капитан Вайгль… Примерно час назад на объект прошла пустая колонна для загрузки…

— Куда дели курсантов, проходивших учебу в школе?

— Их вывозили двумя автобусами в Копейск… Я видел, как им выдавали оружие — советские винтовки Мосина… Я слышал, что они будут изображать подразделение Красной Армии… Послушайте, господин, вы же не застрелите меня? — взмолился Берг.

— Нет, — покачал головой Алексей и всадил нож немцу под лопатку, держа, пока не закончилась агония. Пусть бросят в него камень, если он соврал! Задержался на пару мгновений, глядя на содеянное. На лбу у обер-фельдфебеля расплывался роскошный кровоточащий синяк. Как жаль, что уже не похвастается перед друзьями…

Поколебавшись, вытащил из ранца рацию «SCR-536», осмотрел ее, взвесил на ладони. Странно, почему в каком-то «буржуинстве», в условиях бесчеловечной эксплуатации, дикой конкуренции, рождаются такие славные портативные устройства? А там, где экономика плановая, социалистическая, во всех отношениях справедливая, клепают непонятно что, и возить это надо в маленькой тележке. Светлые головы кончились — постреляли всех да в лагерях сгноили?

Он открутил защитный колпачок, вытащил антенну. Устройство включилось, затрещал эфир. Сразу же образовался взволнованный голос Алеся Волынца:

— Столица, Столица, у вас все нормально?

— Волость, это Столица, все идет по плану, проверка связи… Следую к домику…

— Удачи вам, Столица…

То, что рацию запеленгуют, можно было не бояться. Слишком хлопотно в текущих условиях немцам связываться с подразделениями радиотехнической защиты. Они уже не хозяева на этой земле. Лишь бы сделать свое дело да быстрее смыться…

Алексей прислушался. На участке дороги от поворота до поворота было тихо. Он нацепил на себя кожаные краги, позаимствованные у мотоциклиста, и покатил к дороге, оставляя за спиной два трупа.

Через несколько минут, подъехав к знакомому мобильному посту, заглушил двигатель, слез с мотоцикла, попинал колесо, проверяя накачку шины. Накачка была неважной, но на его век хватит. Подбежал долговязый унтер-офицер. За его спиной колыхался плечистый штурмовик — с такой физиономией, словно ему не помешало бы еще разок облегчиться.

— Хайль Гитлер, господин обер-лейтенант!

— Хайль Гитлер! — снисходительно ответил Алексей, небрежно демонстрируя в закрытом виде офицерский документ (разворачивали уже, не понравилось). — Все в порядке, унтер? Происшествий на посту не отмечено?

— Никак нет, господин обер-лейтенант!

— Отлично. Мне нужен сопровождающий на объект «Waldhutte». Я везу приказ майору Рюхтгофену от временного коменданта подполковника Зоммера. — Он, как бы невзначай, продемонстрировал папку. — Но лично на объекте ни разу не был, не хотелось бы плутать в потемках, разыскивая господина майора. Приказ срочный, надо выполнить без промедления. Можете предоставить человека, знакомого с расположением тамошних объектов?

— Разумеется, господин обер-лейтенант… — Начальник поста замялся, покосился через плечо на громилу: — Ефрейтор Холлман, заводите мотоцикл, проводите господина обер-лейтенанта до нужного места и сразу же возвращайтесь.

Громила ехал неторопливо, объезжая колдобины. Широкая спина в прорезиненном плаще покачивалась перед глазами. Алексей сжимал руль, напряженно смотрел на эту спину, выдерживая дистанцию. Волнение усиливалось. Каково там у волка в пасти? Других постов до объекта не было. Лес оборвался, показались скалы, в которых расположился крохотный партизанский отряд. Алексей украдкой посматривал на каменные столбы, и показалось, что за одним из них что-то мелькнуло. Только бы сдержались, не начали пороть глупости раньше времени… Проехали скалу, под которой ждали своего часа четыре килограмма динамита. Мурашки расползались по спине. В этом месте колонна могла действительно попасть в засаду. Объездной дороги не существовало — явный прокол немецких инженеров. Дорога узкая, завалишь проезд — придется выбираться задом, а в окрестных скалах такие удобные стрелковые позиции…

Скалы оборвались, теперь кустарник вплотную подползал к обочинам. Потянуло гнильцой — явный признак заболоченности. Дорога пошла в гору. Алексей невольно скосил глаза направо — где-то там, на вершине холма, наблюдательный пост… Мотоциклы преодолели «точку экстремума», покатили вниз. Он пережал от волнения газ и чуть не ткнулся в мотоцикл сопровождающего. Спокойно, капитан, это обычное служебное задание, слегка отягощенное гибелью твоей группы… Дальше он был спокоен, как тибетский монах. Дорога пролегала мимо причудливых камней, стелющегося кустарника. Слева блестела речушка со звонкими перекатами и травянистыми берегами. Пионерам до войны тут было раздолье… Приближающийся объект не бросался в глаза, даже с земли он был отлично замаскирован. Только сетка с электрическими изоляторами, увенчанная колючей проволокой, создавала небольшой диссонанс. Но даже ее кое-где покрывали обрывки маскировочной сетки. Строения базы прятались за деревьями.

На базе ощущалась нездоровая активность. У ворот стояла вездесущая «Пума», крытый брезентом командно-штабной автомобиль. В двигателе автомобиля копался чумазый механик. Рядом с ним стоял приземистый унтер-офицер и наводил беспощадную критику. Громила остановился в нескольких метрах от ворот, бросил что-то гортанное охранникам. Его тут знали — фигура видная. Подошли два солдата. Он лаконично описал создавшуюся ситуацию, выразительно кивнув за спину. Снова пришлось подтянуть к себе кожаную папку. Екнуло сердце, даже поверхностная проверка могла окончиться провалом. Охранники смерили Алексея равнодушными взглядами, потащились обратно. Разъехались ворота. Ефрейтор Холлман махнул ему рукой, и оба мотоцикла въехали на территорию. Внутри все было правильно, опрятно, расчерчено на квадраты — и могло бы произвести впечатление, кабы не последствия недавних боев. В стенах бараков зияли пробоины, окна были выбиты, клумбы растоптаны, и почти везде чернели пятна крови. У ворот находилась полосатая караульная будка, за ней простиралась забетонированная стоянка. На ней стояла единственная «трехтонка» с зачехленным кузовом и отброшенными бортами. Еще одна торчала за ближайшим бараком, перекрыв проезд. Потные солдаты с засученными рукавами вытаскивали тюки, зачехленные рации, другое радиооборудование. Центральная аллея тянулась между продолговатыми постройками с одной стороны, и бесхитростными финскими домиками — с другой. Но ефрейтор знал другую дорогу, он поднял руку, чтобы следующий сзади обратил внимание, круто свернул на узкую дорожку, засыпанную щебенкой. Камешки скрипели, вылетали из-под колес. Маленькая колонна проехала мимо нарядных двухэтажных домиков, где в лучшие времена обитал персонал Абверштелле, мимо барака с классами. Справа осталась полоса препятствий, классы для занятий на свежем воздухе, что-то вроде котельной. Крышу последней забрасывали гранатами, обломки кровли торчали в небо, как шипы противотанковых ежей. От беседки для курения сохранилось еще меньше, она фактически лежала, бордюры вывернуты, лавки вдребезги. Справа остались заглубленные в землю складские помещения, там никто не вился, видимо, не осталось ничего ликвидного. За перелеском возвышался еще один забор, вернее, остатки забора, уцелели только столбики. Рухнувший шлагбаум, распавшаяся на кусочки караульная будка. «Объект внутри объекта», — догадался Алексей. Эта часть секретной базы выглядела какой-то суженной, занятия с курсантами здесь не проводились. Полосатые бордюры, невысокое бетонное сооружение — то ли склад, то ли гараж. Две полусферы — своеобразные вершины землянок, ради маскировки засаженные травой и кустами, — эти две штуки он видел недавно с высоты, на вид обычные холмики, похожие на курганы. Подъездные дорожки, пандусы, уходящие вниз и упирающиеся в массивные ворота. Здесь стояло несколько командирских машин, мотоциклы, красовался мощный армейский тягач, которому еще не нашли применения. Это и были «вершины айсбергов», пресловутые подземные сооружения служб абвера, из которых Алексея Макарова интересовал только архивный «Отдел Z». Ворота первого сооружения были закрыты. Вся жизнь сосредоточилась дальше — за жиденькой шеренгой кустарников. У въезда в секретный объект стояли два «опеля» с бронированными кузовами. Задние двери из упрочненной стали были распахнуты. Алексей машинально зафиксировал в памяти номера: «WL-1002», «WL-1012». Грузовики смотрелись внушительно, даже помпезно. Над кабинами имелись люки, выводящие к пулеметным турелям. Мощные колеса защищали стальные закрылки.

Мотоциклы встали на парковке. Алексей украдкой озирался. Северо-восточная часть базы. Позади сооружения — сетка с колючкой, за деревьями голубело озеро, возвышался лес непроницаемой стеной. Транспорт не угонишь. Попытаться, конечно, можно… Но надо быть кошкой, у которой девять жизней. Двое солдат, отдуваясь, тащили вверх по наклонному пандусу крепко сбитый, продолговатый ящик мышиной расцветки. Они оставили его во дворе у кучки аналогичных, которую охранял автоматчик, передохнули и побрели вниз. Погрузка еще не начиналась. Один из грузчиков смерил равнодушным взглядом прибывшего незнакомого офицера.

— Мы на месте, господин обер-лейтенант, — поставил в известность громила Холлман. — Эвакуируется данный объект, ответственный за эвакуацию — майор Рюхтгофен. Он где-то здесь. Разрешите вернуться к месту несения службы?

— Давай, дружище, спасибо, — кивнул Алексей.

Холлман щелкнул каблуками и завел мотоцикл. Этот здоровяк уже не волновал. Он покатил обратно, а очередная пара солдат уже вытаскивала ящик из подземелья. Тяжесть та еще, мысленно оценил Алексей объем контейнера. Если бумага там лежит плотно, то на мат изойдешь все это таскать. Килограммов восемьдесят, не меньше.

— Солдаты, куда вы ставите? — раздался сварливый голос. — Дальше несите контейнеры, вон к тому грузовику!

По пандусу поднимались два офицера с озабоченными лицами. Оба в форме вермахта, с железными крестами, с символом рейха на правой стороне груди. Их форму было трудно назвать идеально чистой, где-то испачкались. Рослый капитан отряхивал галифе. Второй — с погонами майора, какой-то ширококостный, с плоским лицом — держал в руке фуражку и стряхивал с нее налипшую грязь.

— Господин майор? Майор Рюхтгофен? — Алексей шагнул к пандусу и, козырнув, протянул папку. — Обер-лейтенант Вальтман, из штаба подполковника Зоммера. Вам предписание — завершить погрузку по «Атлантиде» не позднее десяти часов вечера и, не мешкая, отправить груз в Луково, где пока еще стоят наши подразделения.

Майор Рюхтгофен безмерно устал. Весь день работал, носился по отбитому у русских объекту, а перед этим была бессонная ночь. И снова какие-то приказы, распоряжения…

— Здравствуйте, обер-лейтенант, — охрипшим голосом произнес он, забирая папку и мельком глянув на посланца. — Вальтман, говорите? Не знаю вас, здесь все так дьявольски перепуталось, в этой чертовой России, мы скоро начнем перенимать у русских их национальный бардак… Хорошо, обер-лейтенант, спасибо. — Он пробежал глазами текст и кивнул на своего сопровождающего: — Это капитан Вайгль, один из моих помощников.

Помянутый господин учтиво склонил подбородок и отправился к машинам. Майор Рюхтгофен задумчиво проводил его глазами, потом вздохнул, достал из кармана мятую сигаретную пачку.

— У вас есть чем поджечь, обер-лейтенант? Вчера сломалась зажигалка, которая три года вообще не ломалась.

— Да, конечно, герр майор. — Алексей услужливо выхватил из кармана бензиновую зажигалку «Зиппо», дал майору прикурить.

Тот поблагодарил кивком, глубоко затянулся и заметил:

— Американская зажигалка, неплохо живете, обер-лейтенант…

— Это русские неплохо живут, герр майор, — улыбнулся Алексей. — По ленд-лизу получают все подряд, включая зажигалки, и зачастую это добро после боев попадает к нам — в порядке наследования, так сказать.

— Понятно, — усмехнулся майор. — Я вас понял, обер-лейтенант, вы свободны. Есть что-то еще?

— Боюсь, что да, герр майор. Приказ был выпущен два часа назад. А перед отъездом я имел беседу с капитаном Йозефом Ландсбергом — вам же знакома эта фамилия? Он опасается, что русские могут пойти раньше, наблюдается подозрительная передислокация техники в районе Марьино. Разведчики докладывают: там скапливаются ударные роты, говорят, что из сибиряков… Капитан обеспокоен, что все может начаться раньше, тогда мы окажемся в затруднительном положении и можем остаться в лесу, где нет дорог… Он предлагает ускорить погрузку, не затягивать с отправкой, хотя и понимает, что наши возможности ограничены…

— Вот дерьмо… — выругался майор. Он неприязненно смотрел, как солдаты вытаскивают из подземелья очередной контейнер. — Хорошо, обер-лейтенант, я прикажу, чтобы сюда добавили людей… В принципе, все готово, архивы можно отправлять, специалисты внизу уже упаковывают последние ящики. Проблема — вытащить и погрузить, это тридцать два контейнера. Извлекли, как видите, чуть более десятка.

— Груз рассредоточат по обеим машинам? — рискнул спросить Алексей.

— О, нет, в этом нет необходимости, — покачал головой майор. — тридцать два ящика легко войдут в одну машину. Под загрузку предназначена вон та — с номером «1012». Другая машина уже загружена. Там ничего значительного — оборудование радиоэлектронной защиты, радиостанции, парочка генераторов — жалко, знаете ли, оставлять русским ценное имущество рейха… К тому же вторую машину можно использовать, как прикрытие первой.

— Разумеется, — согласился Алексей. — Подобные мощности должны использоваться полностью. Надеюсь, кузова герметичные. Столько стали наварено…

— У машин форсированные двигатели, — пояснил майор, — вытянут и более трех тонн. А что касается герметичности, то не думаю, что кузова у этих монстров полностью водонепроницаемые. В отличие от полностью герметичных контейнеров… Хорошо, обер-лейтенант, можете возвращаться в Калачан или побродить тут, а потом рассказать Ландсбергу, что его беспокойство передалось и нам. Я прикажу добавить сюда солдат, думаю, минут через сорок груз подготовят к отправке. «Опели» пойдут отдельно, под особым конвоем. Всю прочую базу мы эвакуируем немного позднее. Специалистам на озере еще нужно время, чтобы полностью подготовиться к заключительному, так сказать, аккорду.

— Я правильно вас понял, герр майор? Вы собираетесь водой из озера все здесь затопить? Невероятно, герр майор… — Алексей изобразил высшую степень расстройства. — Столько сил, столько трудов… И все напрасно? Но ведь скоро прибудут подкрепления, мы соберем в кулак свои силы и обратно отвоюем эти земли, что тогда, герр майор? Простите, я просто высказываю свое недоумение…

Майор Рюхтгофен посмотрел на него с какой-то затаенной грустью, удрученно покачал головой и зашагал к выходу с объекта — изыскивать дополнительные резервы. Хотелось верить, что окружающая публика к присутствию незнакомого офицера уже привыкла, видела, как он непринужденно общается с майором, и никому не придет в голову требовать его документы. Алексей закурил, праздно походил вокруг, украдкой глянул на часы. Из-за дальнего барака показалось отделение солдат, они спешно, ломая строй, направлялись к бункеру. Еще одна «бригада грузчиков»… У пандуса начиналась толкотня.

План вызревал какой-то дикий, нереальный. Но другого не имелось. Солдатам было не до него. Капитан Вайгль выкрикнул пару команд, убедился, что все работает, учтиво кивнул Алексею и зашагал за барак. Наверное, на ужин, мелькнула мысль. До наступления сумерек оставалось чуть больше часа. Он как бы невзначай завернул за угол холма, обошел его по сектору окружности. Еще раз закурил, хотя особого желания не испытывал. Шум и гам остались на другой стороне. Вдоль периметра объекта проследовала пара невозмутимых часовых, покосилась на него и отправилась дальше. Гуща кустарника у подножия холма необъяснимо манила. Он отправился к кустам, демонстративно расстегивая на ходу брюки. Не искать же туалет, который непонятно где! Когда ветки за ним сомкнулись, он опустился на колени, стряхнул со спины ранец. В бешеном темпе извлекал портативную рацию, отвинчивал колпачок антенны. Шум эфира ворвался в голову.

— Волость, Волость, вы здесь?

Недостатком ответственности его «случайные попутчики» не отличались. Мгновенно прорезался дрожащий от волнения голос Эммы:

— Столица, Столица, говорите! Боже правый… Мы уже все на нервах, у тебя все в порядке?

— Я на объекте, — шептал Алексей. — Времени нет, запоминайте. Архивы отправят с базы через тридцать, сорок или пятьдесят минут, точнее сказать не могу. Колонна пойдет отдельно, в первую очередь повезут архивы. Эту колонну пропустить в Калачан нельзя. Дойдет до города, мы ее потеряем. Это два трехтонных бронированных «опеля-блиц». Бортовые номера — «WL-1002» и «WL-1012». Возможно, колонну будут сопровождать мотоциклисты. Вы увидите, как они отходят. Вы и сейчас их должны видеть…

— Не видим, Столица… — Голос Эммы срывался от волнения. — Холм заслоняет, ни черта не видим…

— Ладно, это не обязательно. Когда пойдут, вы их увидите. Архив — только в одной машине, в другой всякое барахло… Вам потребуется ювелирная точность, Волость. Пропускаете головной транспорт охраны, оба грузовика — и сразу же подрываете скалу. Не раньше, не позже, именно в этот момент. Справитесь? Все, Волость, не имею больше времени с вами болтать. Постараюсь позднее связаться…

— Столица, подожди… — настаивала Эмма. — В какой машине будут архивы? Не выключайся, Столица…

Хорошо им там, на природе. А тут остатки нервов на пределе… Алексей выбрался из кустов и, посвистывая, отправился за холм. Через полминуты он снова наблюдал за погрузкой, при этом зевал и тактично прикрывал рот ладонью. Солдаты взмокли от пота, их качало от усталости. Они вытаскивали тяжелые контейнеры, волокли к грузовику с бортовым номером «WL-1012». Задние двери будки были открыты. В кузове стояли двое плечистых малых, они принимали ящики, оттаскивали их внутрь кузова. Контролировал погрузку тщедушный унтер-офицер. Он и выдвинул «рационализаторское предложение» — какого хрена вы в такую даль таскаете? Пусть водитель задним ходом спустит машину по пандусу и там проедет, насколько возможно. В любом случае меньше придется таскать! Предложение встретили с энтузиазмом. Машина неуклюже пятилась, сдавала рывками то влево, то вправо. Медленно съехала вниз, в полумрак верхнего подземного этажа. Алексей отреагировал вовремя, сам не заметил, как оказался у левого борта ползущей машины, просочился внутрь. От борта до стены — чуть меньше метра, раздавить не должна. Водитель остался в кабине, насвистывал жизнерадостный тирольский мотив. Алексей удивился — до чего же «плавно» он перетек в подземелье. Особой нужды в этом не было, но что поделаешь с всепобеждающим любопытством? Он вышел из-за борта, двинулся в сумрак. За спиной кряхтели солдаты, ругались дюжие парни в кузове — не могли дотянуться до рукояток по торцам контейнеров. Кто-то бросил: это четырнадцатый. «Восемнадцать осталось, — мысленно прикинул Алексей, — за полчаса уложатся». На него никто не смотрел. Он шел по наклонному тоннелю, уходящему в глубь подземелья. Проехать дальше грузовик не смог — мешала складированная тара. Он посторонился — двое умотанных военных волокли контейнер.

— Поберегитесь, господин офицер… — прохрипел один из них.

Рука не выдержала, оборвалась, и они начали переругиваться, кляли начальство, которое почему-то отключило грузовой подъемник.

Алексей шел дальше, с любопытством вертя головой. От тоннеля убегали какие-то узкие коридоры. На мгновение он замешкался, но быстро определил направление: из полумрака тоннеля вылупились очередные «переносчики». Он посторонился, пропуская их. Освещение в тоннеле было слабым. Тусклые лампочки распыляли мерклый свет, они висели через каждые десять шагов. За стенами что-то утробно гудело, очевидно, немцам удалось подключить один генератор. Оттого и не работали подъемники — электричества едва хватало на освещение. «Странно, — размышлял капитан, мягко ступая по бетонному полу. — В подземелье работали мощные генераторы, имелись специальные цистерны с горючим. Зачем отводили от озера канал и возводили на нем что-то вроде электростанции? Расширяться собирались?»

Его обгоняли солдаты, возвращающиеся за новой порцией груза. Бетонный коридор завершался поворотом на лестницу. Трафаретная надпись на стене «Blöcke 10–13». У входа на лестницу еще две: «Nicht Rauchen». «Halten Sie sich rechts» — «Не курить». «Держаться правой стороны». Лестница состояла из многочисленных пролетов под углом 180 градусов. Он долго спускался, выбрался в очередной освещенный коридор. Небольшой пост за деревянной загородкой. Снова повелевающая надпись трафаретом: «Stop. Present Durchlauf der Kategorie «C»». Взад-вперед сновали люди. Коридор упирался в низкое, довольно просторное помещение, подпираемое колоннами. Табличка у входа — «Abteilung Z». В помещении горели несколько ламп. Это было что-то вроде канцелярии, совмещенной со складским отсеком. Справа у стены — пустые стеллажи, столы в ряд, печатные машинки, какие-то портативные стальные коробки с индикаторами и рычажками. Провода плелись по стенам, свешивались с потолка. Основное освещение концентрировалось в левом углу. Там возились люди. Стояли несколько открытых ящиков. Люди в военной форме загружали в них стопки заранее отобранных бумаг, картонные и дерматиновые папки. Видимо, последние. Захлопнулась крышка, сработали стопоры, плотно прижимающие ее к створу. Двое военных схватили контейнер за ручки, поволокли. Над бумагами, разложенными на столе, склонились трое. Один был в форме гауптмана. «Все правильно, — мимолетно отметил Алексей, — майору Рюхтгофену помогают два капитана: Вайгль и Бремер». Капитан внимательно слушал, а унтер-офицер в круглых очках что-то увлеченно ему выговаривал. Гауптман выпрямил спину, бросил в ответ лаконичную фразу.

Алексей остановился. Офицер говорил по-немецки, но этот голос он уже где-то слышал! Причем говорящий по-русски! Ошибки быть не могло, он слишком хорошо себя знал. Липкий пот побежал по волосам. Он отступил за колонну, рискуя привлечь внимание. Офицер повернулся — до этого он стоял вполоборота — бросил быстрый взгляд за спину, словно почувствовал что-то. Молодое холеное лицо, правильные черты. Твою-то божью матерь! Как не узнать этого человека? Как некстати, черт возьми! Все и так было сложно, а теперь вдвойне усложнилось…

Снова захлопнулась крышка ящика. Рассортировка бумаг «специалистами» подходила к концу. Осталось унести два ящика. Офицер оторвался от стола, надел фуражку и хмуро произнес:

— Хорошо, вы меня убедили, Крюгер. Заканчивайте тут, я буду докладывать о завершении работ.

Он двинулся к выходу. Двое военных пристроились сзади. Алексей попятился от колонны. Прятаться некуда, будут мимо проходить — обратят внимание. А у этого типа наверняка превосходная память… Он отступил назад, на цыпочках выскользнул в коридор, слава богу, что в этом месте перегорели лампы! Капитан и те двое уже вышли из «Отдела Z», шли по коридору. И с обратной стороны, как назло, шаги! Он примет бой в качестве крайней меры, порвет на куски этого типа, всех, кто с ним, а партизаны пусть заканчивают мероприятие! Хотя черта с два они его закончат, начнется такой переполох…

Рука провалилась — дальше дерево, что-то скрипнуло. Двустворчатая дверь в отхожее место! Он ввалился в неосвещенный туалет, прижался к стене. Вся троица в молчании проследовала мимо. Протащились двое во встречном направлении. Алексей продолжал стоять у стены, лихорадочно обдумывая ситуацию. Из полумрака проступали два массивных унитаза, разделенные тонкой перегородкой, плетеные корзины, заваленные ворохами бумаг…

Не закончил то старое дело — и вот теперь расхлебывает. Он не мог ошибиться. Лейтенант Аннушкин! Диверсионная группа абвера в форме бойцов Красной Армии, ими командовал некий капитан Маргелов. Он уничтожил ее практически полностью, уцелели и смылись только трое, включая «лейтенанта»… Он ведь ясно понимал, что это абвер, что Аннушкин никакой не русский, хотя и владел в совершенстве русским языком. И вот теперь он здесь, в своем истинном образе. Тот самый капитан Бремер! Сто к одному, что этот мелкий демон запомнил капитана «Смерша» на всю оставшуюся, в страшных снах видит каждую ночь, готов полжизни отдать, чтобы дотянуться до него…

Бремер и Вайгль будут сопровождать колонну до Луково, кто бы сомневался! Выходить на улицу смертельно опасно, но не оставаться же в подземелье, из которого скоро все уйдут? Алексей оторвался от стены, скрипнул дверцей и выскользнул в коридор…

Глава одиннадцатая

Машина, загруженная архивами абвера, медленно взбиралась по пандусу. Погрузка закончилась, дюжие молодцы покинули кузов. Все участники мероприятия тоже подались наверх. Алексей выходил с правой стороны, натянув козырек фуражки на глаза. Первая машина стояла справа от пандуса, прижавшись к уцелевшему фрагменту бетонного забора. Рядом с ней пристраивалась вторая — водитель также аккуратно прижимал машину к забору. Там росла густая трава, колеса давили ее. Послышались звуки внезапно приблизившейся канонады, люди с беспокойством поглядывали на восток. Слышался раздраженный голос майора Рюхтгофена, он объявлял построение. Как-то темнее стало в воздухе — тучи собрались, да и до сумерек рукой подать. Суетились солдаты. «Лейтенант Аннушкин» что-то выговаривал капитану Вайглю, держа руки сцепленными за спиной. По сторонам он не смотрел. Каким ветром сдуло в сторону капитана Макарова? Риск был колоссальный, но никто не заметил, как он шагнул за машины, прижался к забору! Трава прикроет, ноги с пустыря не заметят… Между оградой и бортами грузовиков оставалась щель сантиметров шестьдесят. Он стащил со спины ранец. Голова лихорадочно работала, отыскивая хоть какое-то решение из всех безумных. Забраться под днище, повиснуть на каком-нибудь кронштейне? Не выйдет, руки не выдержат, перемелет в труху. Должно быть другое решение. Что представляет собой этот грузовик? Кабину упрочили стальными листами, наварили закрылки. Кузов обыкновенный, железный, внутрь установили стальную будку с двустворчатыми дверьми и прикрепили сварными швами к кузову. Будка не примыкает вплотную к переднему борту, не нависает над кабиной. Между будкой и бортом расстояние в полметра. Там что-то есть, укрытое брезентом. Что там? Ящик с инструментом? Запасное колесо? Это логично, оно обязательно должно быть, немцы все предусматривают. Его нет снаружи, и вряд ли оно находится в будке…

Алексей протискивался к головной части кузова, попутно прислушивался. Тревожных звуков не было, никто не лез за ним, не стрелял по ногам. Эта удача, черт возьми, но такая краткая…

Солдаты на пустыре бренчали амуницией. Трещали двигатели — подъезжал мотоцикл и что-то посерьезнее. Звучали отрывистые команды: «Первое отделение — на борт! Обер-фельдфебель Ланке, командуйте мотоциклетным расчетом!» Он стоял на цыпочках между будкой и кабиной, шарил рукой по брезенту. Под ним действительно находилось колесо! Дьявол! Если не откатится, то конец! Он воспользовался подножкой кабины. Только не греметь, в кабине водитель! Второй ногой отыскал какой-то выступ в кузовной части, воздвигся над бортом, согнулся в три погибели и нажал на колесо. Слава партии родной — сдвинулось влево! Ему больше ничто не мешало! Образовалось пространство — совсем немного! Он переваливался через борт, согнув до упора ноги. Помогли занятия акробатикой в школьные годы чудесные! Автомат на колесо, ранец туда же. Сплющился, как мышь, лезущая в узкую щель, подогнул ноющие острой болью ноги. Жесткая покрышка упиралась в плечо. Каким-то чудом Алексей ухитрился сесть на колени. Подтащил к себе ранец, автомат, забрался под брезент. «Заяц» к поездке готов, можно ехать…

Машина дернулась, застучал, затарахтел двигатель. Она оторвалась от забора — водитель резко сдавал влево, — вдруг остановилась. Палец потянулся к спусковому крючку, в голове взыграла ослепительная боль. Но нет, все в порядке, кто-то подбежал, запрыгнул на подножку, распахнул дверцу кабины и стал пристраиваться рядом с шофером. Сопровождающий офицер, все правильно. Капитан Бремер или капитан Вайгль? Машина снова тронулась, выбиралась с пустыря по широкой дуге. И сзади, и впереди различались звуки работающих моторов.

Капитан Макаров попал в какую-то клоаку и уже плохо ориентировался… Но он должен был разобраться! Усилием воли Алексей отключился от боли в сведенных судорогой конечностях, приподнялся, отогнул брезент. Колонна шла мимо пустых бараков, поворачивала налево. Он находился во втором грузовике. Впереди катил мотоцикл с тремя солдатами, за ним «опель-блиц», следом — на минимальной дистанции — еще один. Замыкал процессию маленький грузовичок с открытым кузовом, в котором сидело около десятка солдат. Он мысленно прикинул: десять, те трое, в каждой кабине по паре, не считая кабины машины охранения, — около двух десятков фашистов, с которыми надо что-то делать! А у него патронов в автомате меньше, чем врагов!

Люди в кабине глухо переговаривались. Слова сливались в прерывистый фон. Колонна вышла на прямую. Мелькали бараки, никому не нужные финские домики. Колонна притормозила у ворот — таков уж порядок. Алексей напрягся — не собираются ли осматривать машины? Нет, до такого маразма не додумались. Ворота разъехались, транспортные средства по одному выбирались на «просторы». Открытый участок примерно с километр длиной, дальше дорога взбирается на холм. Действуй же, капитан, не спи…

Алексей отогнул брезент, высунулся. Окошко за кабиной отсутствовало — все заварено железом. Он сместился вправо, вцепившись в борт. Сердце застучало. На этом участке дорога плавно забирала влево. До выхода на прямой отрезок оставалось минуты две. Сзади его не видят, он полностью закрыт. То же самое — в зеркало заднего вида идущей впереди машины. Водитель видит левый борт, сопровождающий офицер — чистое поле. А что увидит офицер, сидящий под боком, его не волновало… Рюкзак за спину, автомат на левое плечо. Будка за спиной высокая, можно распрямиться… Колонна на неважной дороге сбавила скорость. Он поднялся, подавшись вперед, фактически лег на крышу, зафиксировался левой рукой, уперся ногами…

«МР-40» разнес боковое стекло. Обычное стекло, до пуленепробиваемых пока не додумались! Короткий удар, за ним еще один — уже в свободное от стекла пространство. Притянул автомат вражеский висок, удар вышел точным! Не останавливаясь на достигнутом, еще удар! Он спрыгнул на подножку, вцепившись в раму, не чувствуя, как пальцы ранят осколки стекла, всунул ствол в кабину:

— Не останавливаться, убью!..

Капитан Вайгль сполз с сиденья, упер подбородок в грудь. Фуражка удержалась на голове. Он был без сознания, из разбитого виска вытекала кровь. Молодой ефрейтор за рулем ошалел от страха, в ужасе смотрел в черное дуло автомата и машинально утапливал газ.

— Не останавливаться, не сигналить, — процедил Алексей. — Будешь сопротивляться, тебе конец. — И добавил зачем-то: — Здесь повсюду наши люди.

— О, майн готт, вы кто? — пробормотал парень.

— Возмездие за грехи ваши тяжкие, — по-русски пробормотал Алексей, открывая дверь кабины.

Как же неудобно, черт возьми! Еще этот капитан разлегся, ранец за что-то цепляется! Водитель дернулся, потянулся к автомату, висящему стволом вниз на приборной панели. Алексей ударил его по руке, затем кулаком по шее, чего вполне хватило. Водитель откинул голову, громко икнув на прощание…

Он был, как Фигаро, хватался за несколько дел одновременно! Как-то умудрился закрыть за собой дверь. Схватил руль. Чертыхнулся, обнаружив, что машина замедляет скорость. Пинком отбросил ногу водителя, поставил на педаль свою. Стащил с него пилотку, нахлобучил на себя. Насилу угнездился за рулем, скинув ранец. Продолжая рулить одной рукой, одной ногой, остальными конечностями наводил порядок вокруг себя. Комплекция водителя была не богатырской, он прижал его бедром к левой двери, нагнул лицом в пол, чтобы не маячил в окне. Тот застонал, начал приходить в себя. Алексей треснул его локтем в загривок, шофер угомонился. Теперь пытался очнуться капитан Вайгль, сидящий справа. Он вздрагивал, выплескивал кровь, приоткрылись мутные глаза. Пришлось и ему хорошенько врезать локтем. Офицер вторично потерял сознание.

Сидел он, в принципе, ровно, только козырек фуражки был надвинут на глаза. Неужели никто не заметил, что он вытворял? Невероятно! Он пристально смотрел в зеркало заднего вида, вынесенное на кронштейне от кабины, таращился на идущую впереди машину. Все было спокойно, колонна неторопливо покоряла склон. Мотоцикл то и дело вырывался вперед, потом водитель притормаживал, ждал колонну. Грузовики по одному переваливались через косогор. Местность до боли знакомая. Слева — позиция партизан, невидимая тропа в кустарник, по которой можно выбежать к заминированной скале. Дорога убегала в скалы по покатой горке, через две минуты колонна минует «знаковую» скалу…

Только не спите, товарищи партизаны, только не спите! К черту дурацкие позывные!

— Эмма, Эмма, ты здесь?

— Здесь я, Макаров! — резануло по ушам. — Видим колонну, она уже рядом! Все в силе, Макаров? — Она глотала слова, голос вибрировал от волнения.

— Я управляю второй грузовой машиной! Повторяю, я во второй грузовой машине! Рядом со мной два трупа… ну, или почти трупа… Архив во второй машине, я его везу. Замыкающий транспорт с конвоем немного отстал… — Используйте этот факт, Эмма! Как проеду, сразу взрывайте. Уничтожайте огнем конвой и сопровождение! Только меня не зацепите сгоряча…

— Я все поняла, Макаров… Ты молодец, Макаров, господи…

— Подожди, Эмма, это не все… Первую машину на виду бросать нельзя! Не повредите ее при обстреле. Поедем на двух, чуть позднее загоним ее в болото, пусть думают, что мы на двух машинах… Волынец и Мазурович садятся в нее, отъезжают километра на полтора и топят в болоте… Потом мы их подберем… У них должна быть рация! Ты все поняла?

— Я поняла, Макаров, надеюсь, ты знаешь, что делаешь… Удачи тебе, Макаров, мы рядом…

Он задыхался от волнения. Уже скалы, дорога сузилась. В этом месте не развернуться, огромные булыжники вылезали на обочины. Слева приближалась самая рослая в округе скала, до нее оставалось метров двести, она двоилась в глазах, терялась в легких сумерках…

Он молился, чтобы ничего не сорвалось. Плевать, что бога нет, он все равно молился! «Сопровождающие» лица помалкивали. Гауптман пребывал в качественном обмороке, а водителю он сломал позвонки, так что никаких перспектив… Ну, что еще?! Он увидел, как приоткрылась правая дверь ведущей машины, на подножку вылез капитан Бремер, он же «лейтенант Аннушкин». Что-то беспокоило этого типа, интуицию выработал звериную. Давно его что-то беспокоило, еще в бункере начал волноваться… Он вертел головой, смотрел на скалы. Потом повернулся, стал всматриваться сквозь стекло ведомой машины. Алексей чувствовал, как немеет кожа. Поздно отворачиваться, сползать на пол. Офицер абвера может разглядеть пилотку водителя, верхнюю половину лица. Он должен знать водителя в лицо! Рядом Вайгль, ну, прикорнул слегка, фуражка на глазах, тихо подремывает…