Помоги проекту - поделись книгой:
— Революция, батенька? — ухмыльнулся Артемьев.
— Именно, — кивнул Васимине. — Если уйгуры поднимут бунт, то есть два варианта: или под поддержкой халифата они к чертям развалят Китай и пойдут дальше с криками «Смерть гяурам!», или Народно-освободительная армия топит восстание в крови и исламисты объявляют джихад кафирам. КНР, СССР, ЕС, США — Васимине стал загибать пальцы, — достанется также нейтральным странам, таким как Дальневосточная Республика, Соединенное Королевство и…
— И Япония, — закончил Артемьев.
— Г-хм, — кашлянул в кулак майор. — В общем, да. И пусть меня на родине ждет виселица, но я патриот своей страны и народа богини Аматерасу.
— Угу, — вытянул губы дудочкой Полковник и расплылся в кровожадной улыбке: — Да здравствует Император!!! Хакко итио!
— Заткнись, — буркнул майор. — Напомнить кое-что? «За Родину! За Сталина!»
— Один-один, — побарабанив пальцами по столу, подвел итог Артемьев. — Есть что-нибудь еще?
— Обижаешь. Подожди, — из кармана послышалась трель звонка, и Васимине вытащил коммуникатор. — Это очень важно, — пояснил майор. Артемьеву ничего не оставалось, как продолжить чтение письма. Все равно японского, на котором шел разговор, он не знал.
«…Последние события в Юго-Восточной Азии, а именно присоединение к Исламскому Халифату стран с высоким процентом исповедующего ислам суннитского толка населения не могут не вызывать опасений…
…Основные векторы агрессии Халифата предположительно направлены, помимо Китая, на Индию, Израиль и Иран. Причины заложены в так называемой «мусульманской доктрине». Если просчитать все возможные варианты, то:
Индия попадает в этот список, поскольку большая часть индусов исповедует индуизм, то есть политеистическую религию, автоматически попадая в категорию «неверных». Однако военный и прочий потенциал Индии исключает возможность ведения боевых действий в краткосрочной перспективе.
Израиль тоже включен в этот перечень, так как контролирует Иерусалим (непризнанная столица Израиля), где находится одна из святынь ислама — мечеть Аль-Акса. Однако ввиду политической и военной поддержки США и СССР, Халифат также не может объявить войну еврейскому государству.
Наибольшей опасности подвержен Иран. Противоречия между суннитами и шиитами (подавляющее большинство иранцев исповедует ислам шиитского толка) не раз приводили к кровопролитным столкновениям и локальным конфликтам, поэтому в ближайшее время возможно начало активных действий, подкрепленных статусом «войны за веру», учитывая, что Исламская революция 1979 года привела к напряжению в отношениях Ирана с ведущими державами современного мира…»
— Arigato, Terashima-Jun-i[5], - напоследок сказал майор, и нажав клавишу «отбой» перешел на русский: — Твою мать!
— Что-то не так? — решил прояснить ситуацию Артемьев.
— Проблемы. — Васимине поднялся из-за стола, наспех запахивая пальто, и направился к выходу. — У меня срочное дело, так что продолжим потом. Я позвоню.
Майор ушел, пряча погасшую трубку в карман, а Артемьев проводил его взглядом и принялся за заказанный кофе. «Что же ты за нашими спинами проворачиваешь, а, Рафу?» — подумал Полковник.
Рафу Васимине всегда поступал так, как сам считал нужным. Наверное, поэтому он и оказался здесь, в камере смертников.
Ему уже все до коликов осточертело — светло-бежевые гладко оштукатуренные стены, эта идиотская ярко-оранжевая роба, скопированная с американской, но больше всего злило томительное ожидание. С тем, что его ожидало, Васимине смирился, хотя в былые благословенные времена правосудие стояло на его стороне. Мало того, он сам и вынес, и привел в исполнение приговор, за который и оказался здесь.
Раскрылась дверь и на пороге появились конвоиры. Трое. В белых рубашках и при галстуках. Один держал на руках поднос с рюмкой и пакетом с какой-то одеждой. «Мужайтесь, — подумал Васимине, — час настал».
В пакете был добротный черный костюм классического кроя и свежая накрахмаленная сорочка, и ботинки тоже. Галстука не было. «Ничего, сейчас обеспечат, — неслышно прошептал Рафу и по-русски уточнил сам себе. — Столыпинским». Переодевшись, он опрокинул причитающийся ему лафитник — там был ром, как оказалось, — и вопросительно посмотрел на конвойных.
— Закурить бы, — сказал Васимине. Старший вынул пачку пайковых сигарет и, дождавшись, пока Рафу достанет одну, зажег спичку. Прикурив, Васимине надолго замер и ожил только тогда, когда обугленный фильтр начал жечь пальцы.
— Я готов, — сказал он, одернув лацканы пиджака.
— Пройдемте, капитан-лейтенант, — взял под козырек начальник конвоя. Было очевидно, что лично он одобряет поступок разжалованного офицера, но выполняет долг и присягу. Кроме того, Васимине выглядел достаточно внушительно, возвышаясь на целую голову. Пока они шли, в коридоре царила тишина, раздавались только шаги…
— Заходите, — конвойный распахнул тяжелую металлическую дверь. Рафу шагнул внутрь, и она за ним захлопнулась. Васимине недоумевающе обернулся: никто из конвоиров за ним не последовал. Здесь он был один… Хотя нет, кроме него тут находился еще кто-то.
Этот кто-то не походил ни на палача, ни на конвоира, ни на служителя культа, каких иногда приглашали на приведение приговора. Мало того, это помещение абсолютно не походило на лобное место. Здесь было только кресло на месте эшафота и у забранного решеткой окна стоял незнакомец.
— Присаживайтесь, Васимине-сан, — неизвестный обернулся и жестом указал Рафу на кресло. Тот сел и, нахмурившись, вгляделся в этого человека. Альбинос в черном сюртуке и заправленных в сапоги брюках. Гость с Дикого Запада.
— Кто вы такой? — прямо спросил Васимине.
— Ваш работодатель, — ответил неизвестный. — Хочу предложить вам дело, капитан-лейтенант Васимине.
— Меня разжаловали, — негромко произнес Рафу, — и приговорили. Какое может быть дело, господин работодатель?
— Мормон. Прошу, называйте меня так. А если вы удивлены тем, что экзекуция не состоялась, то я вам хочу сказать, что с этого момента вы для всех мертвы. Как только перешагнули порог этой комнаты, — сказал Мормон, постукивая пальцем по подоконнику.
— Вы меня поражаете, Мормон, — усмехнулся Васимине. — Простому человеку вытащить смертника практически с того света невозможно. Кто же вы такой?! Расскажите.
— Владелец небольшой компании, которой требуются кадровые военные высокого класса.
— И что же вы от меня хотите?
— Я хочу нанять вас, Васимине-сан.
— И вас не пугает то, что я сделал? — Рафу недоверчиво прищурился.
— А что же такого вы сделали? — С этими словами Мормон взял с подоконника толстую папку и принялся демонстративно ее листать. — Ваш поступок говорит сам за себя. Нет, он просто кричит о том, что вы — человек чести, в отличие от тех, кто принял смерть от вашей, Васимине-сан, руки.
Васимине не покидало такое чувство, словно этот странный человек в темных очках читает его мысли.
— Уголовники совсем распустились. И никакое законное наказание не поможет, во всяком случае то, что западная цивилизация называет «гуманным», противореча самой себе.
— Противореча? — переспросил Васимине.
— Да. Ведь гуманизм подразумевает человека как высшую ценность. Те же, кто на эту ценность покушается, априори враги. Вы согласны?
— Ну… в общем, да.
— Тогда вам должно быть… — Мормон поколебался, пытаясь подобрать нужное слово, — неуютно. Ведь, по сути, вы сделали то же, что и ваши жертвы. Око за око, древний закон возмездия. Только не их осудили, а вас.
— Понятно. Ну а если я уже смирился со своей участью?
Мормон откинул полу сюртука и положил ладонь в перчатке на рукоять револьвера.
— Могу вам помочь, если это действительно так. Я ведь сказал, что для всех вы мертвы, — обнажив оружие, Мормон прицелился и взвел курок. — Вам стоит только сказать.
— Тогда я, пожалуй, воздержусь, — сказал Васимине. — Не думаю, что вам выгодно убивать человека, которого спасли от виселицы. Но я бы хотел кое-что прояснить.
— Внимательно слушаю, — Мормон спрятал «кольт» обратно в кобуру. Рафу проводил оружие взглядом — редкая вещь и, наверняка, старинная.
— Так вот, я понимаю, что именно вы только что сделали и для чего. Показали, что я вам обязан жизнью, Мормон. Впрочем, не пристало воину страшиться смерти. Однако не думайте, что можете мне после этого доверять, потому что доверие я привык зарабатывать. И я еще этого не сделал.
Мормон засмеялся.
— Отлично, Васимине-сан, просто превосходно! Такого человека я и искал. Не сомневайтесь, у вас будет шанс заслужить мое доверие. Но ваше дело все равно будет у меня. Как лишняя гарантия безопасности. Вы не против?
— Делайте все, что считаете нужным, — проговорил Васимине.
…Переезд на Сицилию оказался лучшим решением, иначе ЦРУ рано или поздно вышло бы на бизнес Мормона. Безусловно, у него были связи в верхах, но, если можно так выразиться, потеря лица среди потенциальных клиентов обернулась бы огромными убытками. Все-таки компания Мормона слабо походила на стереотипных наемников. Чего стоит хотя бы соблюдение требований Женевской конвенции о недопустимости ведения боевых действий против нонкомбатантов: детей, невооруженных гражданских, раненых и пленных. Артемьев мысленно аплодировал Мормону, когда узнал о таком своеобразном кодексе чести.
Как только Мормон обустроился со своими людьми на Сицилии, так сразу начался рэкет со стороны местной мафии. О нем же никто ничего не знал, для всех это был некий мистер Уайтгост, обычный американский рантье, переехавший на постоянное место жительства в Италию, купивший здесь земельный участок и открывший частный бизнес, который здешние капо решили подмять под себя и получать стабильный процент.
Наивные…
После визита мафиози в дом Мормона, тот начал ответные действия. Уже тогда его организация насчитывала в своих рядах списочный состав полноценной мотострелковой бригады, состоящей из профессиональных кадровиков, имеющих реальный опыт боевых действий в горячих точках по всему свету. Бандиты в подметки не годились этой грозной силе. Артемьев, которому Мормон как-то сразу доверился, также хорошо помнил заказ Пабло Эскобара на ликвидацию конкурента из Медельинского картеля, так что борьба с мафией была бойцам Мормона не в новинку. Что характерно, после выполнения заказа глава организации получил причитающийся грант, а самого Эскобара сдал колумбийскому правительству за вознаграждение. «Не люблю бандитов», — охотно ответил Мормон на вопрос Артемьева.
Одним словом, начался геноцид. Тщательная операция обученных диверсантов против местного подполья. Карабинеры радостно потирали руки и веселились вовсю, отмечая своеобразный праздник на их улице. Тех, кого они тщетно пытались осудить и отправить за решетку, неизвестный доброхот наградил путевкой к праотцам, да и простым горожанам моментально стало легче дышать. Исчезли с улиц торговцы дурью, в бухте больше не плавали прикованные к гирям утопленники.
А мэрия, хоть и говорила громкие слова, угрожая жестоким, но справедливым наказанием, сидела смирно, потому что у самой было рыльце в пушку. Одного шибко говорливого, между прочим, навестила айнзатцгруппа и, недолго думая, предала суду военного трибунала. Показательная расправа возымела эффект: мафия лишилась своих покровителей, и нападки на мистера Уайтгоста прекратились, как и на других бизнесменов и прочих состоятельных людей. И Рафу Васимине сыграл в этом далеко не последнюю роль. Именно он курировал всю эту сложнейшую операцию, требующую невероятной синхронизации и самого плотного взаимодействия. Ему это удалось.
Он смог.
Чем и заслужил доверие Мормона.
Но первая скрипка в оркестре и правая рука дирижера — не одно и то же…
И снова тот же номер, в том же отеле. Снова те же двое — военный и контрразведчик. Люди в штатском — а это были ни много ни мало чрезвычайные и полномочные послы в Соединенном Королевстве — не пришли, но Артемьев не сомневался, что обо всем сказанном здесь они узнают непременно и в тот же день. По-другому быть не могло.
— Однако запаздывают заказчики, — ни к кому не обращаясь, озвучил свои мысли Полковник, — и Мормон, кстати, тоже.
Васимине ничего не ответил; командир разведбригады был занят телефонным разговором. Майор позвонил, как и обещал, но ничего не стал говорить и предложил назначить встречу в гостинице. Разнюхал что-то интересное, не иначе.
— А теперь послушайте внимательно, контр-адмирал, — внезапно повысил голос Васимине. Такой тон не предвещал ничего хорошего. — Не стоит стоять у нас на пути. Вы сильны, но не всемогущи. Настоятельно рекомендую, иначе следующего повышения можете не дождаться. Счастливо!
«Ух ты, — отметил Полковник. — Рафу разозлился не на шутку».
— Чертова соплячка! — Пущенный сильной рукой телефон со звучным шлепком приземлился в кресло, обиженно тренькнув перед тем, как отключить звонок. — Кошмар какой-то…
— Это ты с кем разговаривал, с ней, что ли? — осведомился Артемьев.
— А с кем же еще? Наши главные конкуренты, эти идеалисты в розовых очках. Вечно ведут свою игру, чем вмешиваются в наш бизнес.
— Они специалисты не ниже нас по уровню. Талантливые бойцы, и рядовые, и командиры. Я, например, в ее годы только школу заканчивал.
Васимине пропустил лирику между ушей:
— Как бы дело не испортили.
— Тут ты прав, — согласился Артемьев. — Это что же будет, если сойдутся две силы, официально даже не существующие? ООН с Большой Тройкой от позора не отмоются.
— Вот именно, — подтвердил неслышно подошедший Мормон. От него, видимо, ничто не могло ускользнуть. — С конкурентами ни в коем случае нельзя вступать в открытую конфронтацию. Как говорят у вас, Сергей Николаевич, «худой мир лучше доброй ссоры». Вполне вероятно, при случае можно рассчитывать на помощь с их стороны.
— Похоже, я слегка переборщил, — помрачнел майор.
— Это поправимо, Васимине-сан, — Мормон взглянул на подчиненного поверх очков. — Встретьтесь с девушкой лично и принесите свои искренние извинения. Она умница, должна понять. Итак, господа, с этим вопросом все. А вот и наши партнеры, — глава организации указал на две фигуры в погонах.
— Простите, что заставили ждать, — сказал бригадный генерал, поравнявшись с Мормоном.
— Мы не ожидали вашего звонка в столь краткий срок, — произнес подполковник, когда все расселись по местам. — Очевидно, появилась важная тема для разговора.
— Конечно, появилась. Майор, — Мормон обратился к Васимине, — расскажите нам, что вы узнали.
— Тщательно изучив все предоставленные и прочие документы, — заговорил тот, — можно сделать вывод, что на объекте вплотную подошли к реализации проекта «Über-Soldat».
— Это точно? — спросил Артемьев.
— Других выводов сделать просто невозможно. Использование оружия массового уничтожения исключено. Фанатики не решатся его использовать, иначе их сотрут с лица земли, так что исламисты вынуждены искать другие средства.
— Вы знали это, — сказал Полковник, глядя на заказчиков. — Иначе не попросили бы уничтожить бункер. Знали… ведь знали?
— Бог мой! — прошептал американец. — Догадывались, но на сто процентов не были уверены.
— У нас не было доказательств, поэтому мы и предложили эту работу вам, — советский офицер госбезопасности обвел собеседников усталым взглядом.
Мормон же оставался совершенно апатичен и холоден:
— Остановимся на том, что повысим сумму гонорара на тридцать пять процентов, и можно приниматься за дело.
Заказчики спорить не решились и согласились с предложенными условиями.
— Майор, Полковник, я рассчитываю на вас. Сделайте все, что в ваших силах, и не ударьте в грязь лицом. — Мормон улыбнулся уголками губ. — Мне бы не хотелось краснеть за своих подчиненных.
Мормон вместе с помощниками покинул гостиницу. Уже сидя в авто, глава организации спросил у Артемьева:
— Что вы теперь скажете об этом задании, Сергей Николаевич? Такой поворот очень многое меняет, согласитесь.
Полковник призадумался.
— Как бы не было тут двойной игры. СССР и США могут вести за кулисами каждый свои тайные дела.
— Все же мне кажется, — вмешался в разговор майор, — союзниками они будут недолго. Слишком разные интересы, и желание перетянуть на свою сторону одеяло велико.
— Вы правы, Васимине-сан, — сказал Мормон. — И мы можем это использовать. — Он откинулся на спинку сиденья и часть его лица скрылась в тени. — В нужное время, в нужном месте.
Последняя фраза прозвучала зловеще… но и Артемьев, и Васимине к таким театральным жестам давно привыкли. Они-то знали, что их начальник всегда играл честно. До тех пор, пока за столом никто не мухлевал. Стоило кому-либо нарушить правила, и это окупалось сторицей.
— Ну что же, Полковник, — Мормон повернулся к окну, рассматривая мелькающие витрины. — Я слушаю ваши соображения по поводу исполнителей…
Артемьев еще раз перебрал все варианты, но как и в прошлый раз остановился на единственно возможном. Из всех боевых групп Полковник сильнее всего доверял именно этой. Да, если кто-нибудь и сможет все выполнить без сучка и задоринки, то только он.
— Знаешь что, сынок, — Артемьев посмотрел на стоящего перед ним навытяжку молодого парня в форме Flecktarn[6] без знаков различия, — ты нам не нужен. Здесь частная организация, которой требуются профессионалы, а не учебка. И мы выполняем задания не на полигоне, а в условиях реальных боевых действий. Не думаю, что ты с ними справишься, точнее, уверен. Абсолютно. Так что, поезжай домой, делай карьеру и устраивайся на работу в какой-нибудь офис. Это мой добрый тебе совет.
Лицо парня окаменело. Он с минуту стоял совершенно неподвижно. Полковник же внимательно следил за его реакцией. Сколько раз было, что после этих слов многие самоуверенные вояки срывались, переходили на крик и угрозы, а то и не сдерживали слез, которые он, Сергей Артемьев, пренебрежительно называл «соплями». Скупые слезы роняют над могилой боевого товарища, говорил и себе, и другим Полковник.
Поделиться книгой: