Поднимается буря

— Ну что ж, Фриц… Спасибо, ты нам очень помог. — Анастасия села ровно, кивнула полицейским. — Переводите его во вторую карету, отправляйте в участок.

— В участок?! — Бедняга задохнулся от испуга.

— Не бойся, нам от тебя ничего уже не нужно. — Отмахнулась девушка. — Просто посидишь там денек. Еще и покормят за счет казны.

Экипаж притормозил в темной подворотне, один из агентов в штатском покинул его, выведя Фрица. Анастасия спросила второго:

— Знаете, где этот Гуго сейчас? И кто он есть такой?

— Да, фройляйн. — Полицейский снял котелок и уложил на колени. — Ансбах — это прозвище, он оттуда родом. Фамилия его — Блюменштайн. Воровской барон средней руки. Шпаны много в подручных имеет. Часть на постоянной службе, часть — на сдельной. Вроде этого Грошика.

— А не резковато ли ты с ним, Настя? — Спросил Дронов, чувствующий себя немного неловко после всего увиденного. И дрожащий Бергер, и нависающая над ним сыщица произвели на него гнетущее впечатление — Анастасию он предпочитал видеть совсем не такой. — То есть… я думал, такие допросы — из бульварных книжек, и вы тоньше работаете.

— От человека зависит. — Девушка, верно поняв состояние напарника, повернулась к нему, заглянула в глаза с самой мягкой из своих улыбок. — С какой-нибудь испуганной барышней-свидетельницей я была бы нежна и ласкова. С интриганом-аристократом вела бы хитрую беседу, набитую ловушками. А этот — он иначе не понимает. К тому же, именно этого Фрица мы выбрали не случайно.

— У нас был список тех, кто распространяет слухи — около двадцати человек. — Подтвердил полицейский агент. — Мы выбрали Бергера потому, что хорошо его знаем — из них он самый слизняк. Присунь по почкам — он и расколется. Так и вышло.

— Когда поручаешь работу кому-то, и сам за всем не следишь, среди исполнителей обязательно попадется такой — слабое звено. — Усмехнулась Настя. — Вопрос в том — насколько крепок герр Ансбах. Как раз и проверим. Повторяю вопрос — где он сейчас должен быть?

— В такой час, в понедельник — у себя дома, фройляйн.

— Отлично. Едем в гости, господа.

Ехать пришлось довольно далеко. Гуго Ансбах проживал, разумеется, отнюдь не в трущобах, где трудились его подопечные — но и не в личном особняке. Он снимал номер в приличной гостинице около центра, на границе районов Митте и Шенеберг.

— Пятый этаж, однако. И от пожарной лестницы далеко. — Заметила Анастасия, когда их экипаж миновал жилище воровского барона, чтобы остановиться чуть дальше. — Удобно для нас, плохо для него. То ли не слишком умен, то ли слишком самоуверен, но запасной выход через окно у господина Ансбаха не предусмотрен.

— И вообще, странно как-то, что такой человек живет в таком месте. — Хмыкнул Николай. Придерживая плотную шторку, он тоже смотрел на улицу.

— У такого варианта есть свои преимущества. — Объяснил сопровождающий их полицейский. — Здесь Гуго только живет и принимает некоторых гостей, для обстряпывания грязных делишек у него другие квартиры и загородные дома имеются.

— А что у него с охраной? — Деловито поинтересовалась сыщица, проверяя барабан револьвера.

— Когда он здесь — один-два человека. Второй, если есть, караулит в холле. Времена в воровском царстве нынче спокойные, покушения Гуго не боится. — Полицейский нахмурился, следя за манипуляциями девушки. — Слушайте, вы же не собираетесь…

— Надеюсь, обойдется. — Настя убрала револьвер в кобуру и застегнула свою легкую курточку на нижние пуговицы. — Нет, правда надеюсь. Мне с ним спокойно поговорить надо. Обстоятельно. Боюсь только, присутствие рядом головорезов даст господину Ансбаху ненужную уверенность в себе, и разговор затруднится. Будет лучше, если мы удалим от него охрану… или его от охраны. Там видно будет. Рассчитываю на вашу помощь.

В холле гостиницы полицейский агент сразу же указал взглядом на крепкого усача, подпирающего лопатками стену около гардеробной:

— Ласло, один из парней Ансбаха.

— Можете его занять? Или вообще увести отсюда? — Полушепотом спросила сыщица.

— Это нетрудно. — Кивнул агент. — Но тогда я не смогу пойти с вами дальше.

— Ничего, справимся. Идите. И еще… прикроете нас, если будет шум.

Пока Анастасия, выложив на стойку портье невесть где добытый полицейский жетон, узнавала, на месте ли нужный им постоялец, Дронов краем глаза следил за действиями полицейского. Тот, на ходу достав папиросу и закурив от спички, подошел к усачу-охраннику, заговорил с ним. Явно о чем-то неприятном — головорез сдвинул брови, помрачнел. Бандит и сыщик обменялись несколькими довольно короткими репликами, потом агент взял усача под локоть, и попросту вывел на улицу. Тот что-то ворчал, однако не сопротивлялся.

— Пошли, клиент у себя. — Сыщица дернула отвлекшегося майора за рукав. Уже вдвоем они добрались до номера Ансбаха, и девушка сразу же постучала в дверь.

— Кто там? — Раздалось из-за створки.

— Полиция. — Ответила Настя, привычно отступая в сторону — чтоб не оказаться на пути пули, если сквозь дверь выстрелят.

— Какого…

— Не говорите, что нас никто не вызывал. — Продолжила сыщица чуть громче. — Не откроете дверь — мы ее высадим.

Створка без скрипа приоткрылась, и в узкую щель выглянул лысый амбал, габаритами сопоставимый с Николаем. Одет он был в простой городской костюм, но Дронов заметил на шее головореза край синей татуировки, уходящей за воротник.

— Ансбах здесь, нам нужно поговорить. — С утвердительной интонацией отчеканила девушка, показывая амбалу все тот же жетон берлинской полиции. — Дело серьезное. Государственной важности.

— Я доложу. — Охранник попытался закрыть дверь, но сыщица подставила ногу. Скривившись от боли — с такой силой амбал налегал на створку — выдавила:

— Впусти, или влепим… сопротивление полиции… Мой напарник влепит, лично тебе.

Лысый головорез, похоже, растерялся. Неизвестно, испугали ли его угрозы Насти, однако подручный Гуго отступил на шаг, отпустил дверь. Сыщица толкнула створку и вошла в тесную переднюю, ухитряясь при этом не прихрамывать. Сказала, все еще немного сдавленным, хрипловатым голосом:

— Веди нас к хозяину.

* * *

Герр Ансбах, он же Гуго Блюменштайн, обедал. Или вкушал очень поздний второй завтрак — сказать сложно. Правда, возня в прихожей насторожила его, и гостей воровской барон встретил не за столом, уставленном снедью, а у стенного шкафа, роясь в хламе на полках.

— У вас там пистолет, что ли? — С усмешкой поинтересовалась Настя, переступая порог гостиной вслед за амбалом. — Бросьте, что вы…

Расставив ноги на ширину плечи и заложив руки за спину, она остановилась у входа. Дронов встал по левую руку от сыщицы.

— Обычно ко мне не приходят без приглашения. Или хотя бы извещения. — Недовольно заметил Гуго, явно стараясь сохранить лицо. Николаю, однако, показалось, что он если не испуган, то сбит с толку не меньше своего плечистого охранника. — Кто вы такие?

— Дело срочное, герр Ансбах. — Настя улыбнулась по-настоящему. Гуго невольно попятился, сам того не заметив, амбал же пару раз быстро сморгнул. — Я ищу вашего сотрудничества, и действую от лица полиции, Имперской безопасности и еще кое-кого. В ваших интересах будет ответить на все мои вопросы. Быстро и точно. Первый вопрос — кто заплатил вам за распространение провокационных слухов о неких русских бомбистах? — В последних фразах сыщицы звенел металл, и говорила она с очень характерными «казенными» интонациями.

— Я… слышал эти истории от своих людей. Да, слышал. — Все еще стараясь демонстрировать уверенность, Гуго опустился в мягкое кресло. Амбал-телохранитель встал рядом. Николаю ни к месту вспомнились Тьерри и Джейн. Лысый здоровяк мог бы усадить крошечную британку на плечо, как попугая, но Дронов отчего-то не сомневался, что охранник из нее куда лучший.

— Только слышал их и весь город, похоже. — Воровской барон погладил резные подлокотники. — Мои парни пересказывают то, что слышали от других. Никто им за это не платил.

— Большинство из них — да. — Кивнула Настя. — Но не все. Некоторые из ваших подопечных как раз и были первыми, кто начал трепать языком на эту тему. От кого слух подхватили остальные. И делали они это по вашему поручению. Мы знаем точно, не пытайтесь юлить.

— Может, вы назовете свое имя, сердце мое? — Приподнял брови Ансбах, окончательно взяв себя в руки. Сыщица была права — присутствие своего головореза за спиной помогло бандитскому главарю справиться с первым замешательством. — И имена тех, кто вас послал? Может, я кого-то из них знаю, и лучше поговорю с ним? Скажем, шеф городской полиции, герр…

— Мнда… Разговор все-таки повернул на эти рельсы. — С видимым огорчением перебила его девушка. Повернулась к Николаю. — Давай сэкономим время. Я сейчас пообщаюсь с хозяином наедине — все узнаю, минут за двадцать. Убери этого типа из комнаты, он мешает. — Она кивком указала на охранника.

У господина Ансбаха от такой бесцеремонности округлились глаза. Амбал среагировал лучше — не дожидаясь действий майора, рванулся к нему, выхватив из кармана кастет. Но все равно совершил ошибку — проигнорировал Настю. Сыщица не стала доставать револьвер. Она скользнула вбок, ловко подсекла ноги лысого громилы, добавила ему локтем по спине — и тот буквально рухнул в объятия Дронова. Майор без лишних церемоний приложил охранника по затылку, повалил носом в пол, заломил ему руки за спину. Поймал брошенные Настей ручные кандалы, защелкнул на могучих запястьях.

— Вот теперь поговорим. — Еще одной парой наручников девушка приковала окаменевшего в кресле Ансбаха к правому подлокотнику. — Быстренько, по делу.

Она пошарила по карманам своей курточки, вздохнула:

— Черт! Я забыла взять пилочку для ногтей. И щипчики… все дома забыла. У тебя есть перочинный нож?

— Да. — Оттащив полубесчувственного бугая в прихожую, майор вернулся к подруге.

— Одолжишь мне его на полчасика? Кстати, в нем есть штопор и маленькие щипцы?

— Все есть, но…, — Дронов качнул головой. — Ты же понимаешь, что мне его придется выкинуть? После того, как ты им попользуешься?

— Что вы…, — Отмер, наконец, хозяин номера.

— Ну тогда не одолжи, а подари. — Игнорируя его, попросила девушка. — А я тебе потом новый куплю. Швейцарский, настоящий. Знаю, где такие продаются. На днях сходим вместе, сам выберешь.

С тяжким вздохом майор положил на протянутую ладонь сыщицы небольшой складной ножик, служивший ему верой и правдой добрый десяток лет.

— То, что надо. — С леденящей кровь ухмылкой девушка принялась перебирать лезвия. Бликующие линзы очков придавали ей еще более зловещий вид. — Просто отлично. Ладно, выйди пока в коридор, подожди там. Хоть я и говорила, что ты должен перенимать мой опыт, но кое-чему тебе учиться, пожалуй, рановато…

* * *

За четверть часа из номера не донеслось ни единого громкого звука. Устроившись на деревянной скамье в коридоре, в тени чахлого фикуса, Дронов следил за прикрытой дверью с некоторой опаской, настороженно вслушиваясь. Но ничего особенно ему услышать не довелось. Анастасия покинула апартаменты бандитского вожака действительно быстро. Прошагав к скамье, она устало плюхнулась на жесткое сиденье рядом с Николаем, протянула ему сложенный нож:

— Забирай. Не пригодилось. Но за швейцарским я тебя все равно свожу, раз обещала.

— А что так? — Хмыкнул Николай, пряча ножик в карман.

— Да я вспомнила, что там ведь на столе целая куча ножей, вилок, штопор побольше…, — Пожала плечами сыщица. Вдруг хихикнула, искоса глянув на лицо Дронова. — Шучу. Не бледней так. Обошлось без физического воздействия. Надавила бедняге на нервы как следует, он и раскололся. Минут десять исповедовался, пока дыхания хватило.

— Что-нибудь полезное рассказал?

— Рассказал. Только обсуждать это мы будем уже с дядей Готфридом. Точно не здесь. — Девушка наклонилась вперед и, морщась, потерла ушибленную ногу выше колена. — И мне б горячую ванну… Ладно, подождет.

— Интересно, почему местная полиция себя с этой швалью так не ведет? Взяли бы их к ногтю…

— Потому что они местные, Коля. — Настя откинулась на деревянную спинку. Очки ее в очередной раз стали непрозрачными. — Мне проще. Я приехала, переворошила осиные гнезда, нашла, что искала, уехала. А им тут жить. Скажем спасибо, что вообще помогли — дров я для них наломала, всю зиму топить хватит…

* * *

Комнатка, в которой проходило совещание, больше всего напоминала клуб для игры в покер — тесное, полутемное помещение с большим круглым столом и полудюжиной стульев в центре. Для полной схожести не хватало только карт, разложенных по столу, и витающего в воздухе табачного дыма. Но так уж вышло, что никто из присутствующих не курил.

— Моя дорогая Анастасия. — Почти торжественно говорил Готфрид Беккер, директор Пятого отдела Штази, сложив ладони «лодочкой». — Ты даже не представляешь, сколько бутылок отменного, выдержанного коньяка я буду должен подарить герру Мюллеру, шефу столичной полиции, после сегодняшних твоих похождений. Но я готов пойти на такие жертвы, если ты добилась достойных результатов.

Сидящая напротив него сыщица потупилась, принялась водить пальцем по столешнице, не поднимая взгляда на дядюшку. Ее раскаяние было столь откровенно притворным, что даже Николай посмотрел на девушку осуждающе. Через минуту такого спектакля она столь же нарочито вздохнула, пожала плечами:

— Думаю, дядя, результаты вполне достойные.

Прекратив ломать комедию, откинулась на жесткую спинку стула и улыбнулась:

— У нас, кажется, впервые появилось четкое направление для работы. Кстати, рейхсвер не одолжит мне батальон солдат на пару дней? Хотя бы четыре сотни бойцов, меньше не хватит.

— Так. — Беккер положил ладони на стол. — Рассказывай подробно.

— Господин воровской барон получал деньги за распространение слухов — это правда. — Уже без улыбки начала сыщица. — От кого — неизвестно. Заказчик передавал ему конверты с оплатой и указаниями. Указания были отпечатаны на машинке, один листочек я уже отправила экспертам. Конверты просто подбрасывали разным людям Ансбаха. Пару раз те вроде бы замечали момент появления конверта, но точно описать внешность курьера никто из них не смог.

— Значит, ниточка — в их содержимом. — Сказал дядя Готфрид.

— Угу. Автор записок явно не хотел контактировать с Ансбахом слишком часто, а потому в каждом послании довольно детально и пространно расписано, что тот должен делать. Заказчик определенно не верил в умственные способности герра бандита, и раскладывал ему все по полочкам — когда и какой слух пускать. Дата будущей…, — Настя прищелкнула пальцами, — акции… конкретно не указана. Из чего я с большей уверенностью предполагаю, что акция в самом деле будет, что это не блеф. Но указаны примерные даты для слухов, которые надо распускать до и после. Что дает нам достаточно узкий промежуток. Полагаю, логично, что вторую порцию трепотни надо отгружать сразу после акции, с минимальным промедлением. Все случится завтра, либо послезавтра. И народ по всему Берлину засудачит, что русские сожгли Рейхстаг. Даже кайзер не сможет такое игнорировать.

— Если они правда собираются сделать именно это. — Вставил Николай. — Сама провокация, может, и не блеф, но блефом может быть ее цель.

— Едва ли. — Покачал головой директор Беккер. — Тогда они пустят псу под хвост всю свою предшествующую работу. Мы исходим из того, что наш враг затеял комплекс провокаций. Он пытается испортить отношения России с союзниками и нейтральными странами. Тогда все, что произойдет в Берлине в ближайшие дни, должно выглядеть естественно. Если враг создает видимость того, что молодые русские патриоты собираются сжечь Рейхстаг, один из символов германского единства — именно такую попытку он и изобразит. Уверен, они даже попытались бы вовлечь исполнителей из числа настоящих местных русских, если б ветеранское сообщество Берлина не было таким инертным.

— Но ведь если мы все понял — то их план уже сорван, верно?

— Коля…, — Анастасия тяжело оперлась локтями о столешницу, сплела пальцы. Глянула на майора со странным сочетанием усталости и сочувствия. — То, о чем догадываются в тайной полиции — это одно. То, о чем говорят в газетах, и что обсуждают в парламентах — это совсем другое. Государь император, конечно, самодержец, но не всесилен. Как и кайзер. Мы можем вскрыть злодейский план во всех деталях, и напечатать его в «Фигаро» на трех языках, но это никак не поможет, если мы не сорвем дальнейшие акции.

— Потому мы будем действовать. — Снова кивнул Готфрид. — Ты права, моя дорогая племянница. Полученные тобою сведения стоили пары бутылок коньяка. Будем считать несомненным фактом, что в ближайшие дни авторы взрывов в Ташкенте и у посольства совершат нападение на здание Рейхстага. Вероятнее всего, с применением зажигательных бомб. Мы пока не слышали, чтобы кто-то действительно покупал для них ингредиенты, однако это мало о чем говорит. Наша цель — сорвать нападение и, по возможности, захватить исполнителей. От них мы можем узнать что-то полезное.

— Едва ли. — Настя уперла подбородок в сплетенные пальцы. — Учитывая, как осторожны они были при найме Ансбаха, исполнителей для акции тоже будут набирать втемную. Но — попробовать стоит, конечно. Я больше рассчитываю на их действия… вокруг всего этого. Готовя нападение и заметая следы в случае его провала, наши друзья-бомбисты могут где-то подставиться. При покупке материалов, при ликвидации свидетелей, много где.

Директор Беккер встал, взял трость, прислоненную к стулу, прошагал к двери. Открыв ее, громко потребовал карту Берлина и чего-нибудь поесть.

Десять минут спустя план центральной части города был расстелен по столу, а края его придавлены чайником, сахарницей и блюдечками с печеньем. Сыщица, директор и майор склонились над картой.

— Просто подъехать к Рейхстагу на паромобиле, и кинуть в него бомбу у них не выйдет. — Проговорил Беккер, помешивая свой чай серебряной ложечкой. — Он всегда хорошо охранялся, а теперь, после взрыва у посольства, там даже ночью вокруг выставлены посты. Полицейские имеют приказ стрелять на поражение в любой подозрительной ситуации. К тому же, здание крепкое, большое, ручной бомбой, брошенной на ступеньки, его не поджечь.

— Если я права, то сам поджог для них не главная цель. — Пока дядюшка рассуждал, Настя успел сжевать два печенья, и теперь тянулась за третьим — блюдца были от нее далеко. — Важнее сам факт попытки, и шумиха вокруг.

— Но если дело ограничится стычкой с охраной здания, без больших жертв и разрушений, то и шум будет легче замять. — Возразил Готфрид. — Давай исходить из того, что они попытаются всерьез.

— Тогда наши друзья наверняка используют тот же фокус, что и в прошлых двух случаях. — Сыщица быстро прожевала третье печенье, кашлянула в кулак. Поправила очки, сползающие к кончику носа. — Если б они любили разнообразие, то не повторились бы дважды. Не знаю пока, откуда у них технология дистанционного подрыва, однако эти ребята очень на нее полагаются. Что они могут сделать? Подогнать к Рейхстагу крытый фургон, набитый взрывчаткой и зажигательной смесью? Его можно взорвать и в стороне, ущерб все равно выйдет серьезный. И заодно обставить дело как месть тем же способом.

— Не получится. — Директор отодвинул фарфоровую чашечку, которую так и не пригубил. — Опять же, благодаря взрыву у посольства мы стали внимательнее к таким вещам. Грузовым фургонам и паромобилям запрещено останавливаться около правительственных зданий. А там, где это возможно — запрещено даже проезжать мимо них. Рейхстаг стоит не на проезжей улице, движение мимо него сейчас разрешено лишь пешим и конным.

— А… под ним? — Спросил Дронов, потирая подбородок. — Вот эти точки — это выходы из канализации? Она проходит под строением Рейхстага?

— А ты молодец. — Настя легонько погладила его по плечу, не отрывая взгляда от плана. — Я о таком не успела подумать.

— Просто привык читать карты, вот и обратил внимание.

— Дядя, пусть принесут схему подземных коммуникаций в этом районе. Посмотрим, есть ли там достаточно просторные туннели. Учитывая, сколько дряни сливается из зданий правительства — не может их не быть.

* * *

Туннели были. Рейхстаг располагался близко к парку Тиргартен, в стороне от столичной застройки, и сеть подземных коммуникаций вокруг него была не слишком густой. Однако два больших туннеля тянулись прямо под зданием, и от них отходило множество боковых ответвлений.

— Из канализации нельзя выбраться в сам Рейхстаг, потому охраны в ней нет, ясное дело. — Девушка постучала по схеме очередным печеньем, усыпав бумагу крошками. — Отличный вариант. Несколько мощных зарядов в нужных местах могут превратить полздания в щебенку. И зажигательная смесь не нужна, хватит просто взрыва. Есть, правда, проблема…

— Мы, в Пятом отделе и Особой экспедиции, точно знаем, что устройство, позволяющее совершить дистанционный подрыв, не работает под землей. — Вместо сыщицы объяснил дядя Готфрид, поворачиваясь к Николаю. — Вернее, само оно работает, но не принимает… некий невидимый сигнал, который активирует взрыватель. Этот сигнал не может пробиться сквозь землю, так же, как обычный солнечный луч.

— Но сигнал может передаваться по металлической проволоке. — Анастасия воздела палец, оставив круглое печенье лежать прямо поверх нарисованного на карте Рейхстага. — Можно вынести небольшую принимающую часть устройства на поверхность, и соединить ее проволокой с остальной бомбой. Протянув проволоку, скажем, через люк или отдушину. Других вариантов я не вижу. Разве что использовать обычный часовой механизм. Но когда у тебя в руках такая хитрая игрушка, трудно вернуться к чему-то более примитивному.