Поднимается буря

— И все-таки это тоже возможно, моя дорогая.

— Бесспорно. — Девушка плюхнулась обратно на стул, взяла многострадальное печенье. Повертев его в руках, сломала надвое и снова бросила на карту. — Вот зачем мне батальон солдат, дядя. Я задумала облаву. Хочу взять исполнителей на закладке или при попытке подрыва. Скорее — на закладке. Потому что взрывать будут наверняка днем, в рабочее время. Чтоб жертв побольше, и свидетелей тоже.

— Облаву — не зная точно времени и места? — Скептически выгнул седую бровь Беккер, тоже грузно опускаясь на сиденье.

— Потому и так много! — С кривой усмешкой всплеснула руками девушка. — Знала бы, где и когда брать — хватило б и полицейского наряда. А так… Сегодня ночью пусть ваши шпики и патрульные полицейские внимательно следят за всеми входами в канализацию, не только в Митте. Даже если все случится не сегодня, они могут проносить материалы для бомб заранее, постепенно. По частям. Если все будет тихо — спустим вниз потихоньку пару сотен солдат, и расставим засады где только можно. Кроме того, хотя для дистанционного подрыва не всегда нужно видеть принимающее устройство, я не сомневаюсь, что за взрывом будут наблюдать. Вторая часть солдат, вместе с городской полицией, прочешет все места, откуда виден Рейхстаг. Начнут они, когда…

Николаю, как армейскому офицеру, план Анастасии понравился — своей похожестью на войсковую операцию и широким размахом. Дяде Беккеру он пришелся по душе куда меньше — по тем же самым причинам. «Как же давно ты не работала в большом городе, Настя» — вздохнул толстенький директор Пятого отдела. Следующие три четверти часа Дронов, отодвинувшись от стола, тихонько потягивал чай, грыз печенье, и наблюдал за тем, как в муках и борьбе рождается компромисс меж двух родственных душ. Анастасия и Готфрид демонстрировали одинаковое упрямство и равный профессионализм. То, что происходило между ними, майор не решился бы назвать даже спором. Директор и сыщица словно играли, оспаривая аргументы друг друга, принимая возражения, выдвигая свои, приходя к общим выводам. Кто в итоге победил — Николай тоже не сказал бы с уверенностью. От плана Анастасии к концу разговора остался один каркас, который директор Пятого отдела «обтянул» на свое усмотрение. Тем не менее, план все еще включал в себя прочесывание окрестностей Рейхстага и засады в подземелье — только уже без привлечения армейских частей.

Когда майор и сыщица покинули резиденцию Министерства государственной безопасности, девушка отказалась от предложенного экипажа, и сказала, что хочет прогуляться. Солнце клонилось к закату, тени от многоэтажек накрывали тротуары, и на улицах Берлина становилось прохладно. Настя, заложив руки за спину и не глядя по сторонам, широко шагала в сторону набережной Шпрее. Там она оперлась о чугунную ограду, крашенную в черный цвет, и долго смотрела на грязную воду реки, снующие туда-сюда лодки, пыхтящие паром катера и грузные самоходные баржи. Дронов все это время молча следовал за подругой, стараясь держаться вне поля ее зрения. Впрочем, когда закат плавно перешел в сумерки, девушка сама повернулась к напарнику. На губах ее играла слегка виноватая улыбка.

— Извини. — Сказала она, беря его за руку. — Напугала тебя, да? Все в порядке, не беспокойся. Видишь ли, дядюшка Готфрид — уникум. Единственный человек, при разговоре с которым я иногда ощущаю себя неопытной и неумелой стажеркой. Это… болезненно для моего самолюбия. Оно у меня большое, ты же знаешь.

— А то. — Легонько улыбнулся в ответ майор.

— Ну и вот… дядюшка-то прав. И мне стыдно, что я на него злюсь. От этого еще хуже. Но через пару часов пройдет. — Она посмотрела Николаю в глаза, улыбка ее из виноватой превратилась в лукавую. — Если будет повод отвлечься — то и быстрее. Давай вернемся в «Жандарма». Ты ведь поможешь мне отвлечься?

— Конечно.

— Отлично! Значит, по пути купим сосисок, свежих куриных яиц и масла для сковороды. Эй, что это за погасший взгляд?…

* * *

Ночной парк шумел, как и в первый раз напоминая Дронову самый настоящий лес. Но теперь он не ощущал из-за этого дискомфорта. Наоборот, майор был в своей стихии. По левую руку от него, на расстоянии видимости, шагал егерь в зеленом сюртуке и черном кивере, вооруженный коротким карабином. По правую — еще один. Цепочка солдат двигалась медленным шагом через подернутый синей дымкой Тиргартен — а с другого конца парка им навстречу столь же неспешно продвигалась вторая. Собственно, это была идея Дронова. Хотя поначалу директор Беккер полностью исключил участие военных в операции, Николай сумел на следующий день убедить его, что армейские егеря куда лучше полицейских прочешут огромные парковые зоны вокруг Рейхстага. Такую мысль ему подсказали как раз-таки воспоминания о первом визите — о густой чащобе в центре столицы, о темной массе деревьев, подступающей к шоссе в лунном свете, о шепчущей на ветерке листве. Простые патрульные тут наверняка ощущали бы себя неуютно. Егерям проще — их для такого готовили.

Анастасия полагала, что за подрывом будут наблюдать с крыши или верхних этажей одного из многоэтажных зданий, откуда стеклянный купол Рейхстага виден превосходно. Дронов же готов был поставить на парки — туда, по его мнению, было проще проникнуть незаметно, там проще спрятаться. А правительственное здание, ярко совещенное даже глубокой ночью, видно из многих точек. В результате облава разделилась на три части. Все они выдвинулись на позиции за пару часов до рассвета — чтобы дать неизвестному противнику время залезть в ловушку.

Первая часть, набранная из самых опытных берлинских полицейских, усиленная полевыми агентами Штази, отправилась под землю. На них лежала важнейшая задача — не допустить взрыва. Если бомбы уже установлены, их должны были отыскать и обезвредить. Если подрывники еще не явились, полицейским следовало рассыпаться по канализации и ожидать в многочисленных засадах.

Вторая часть, тоже составленная из полицейских и агентов Министерства, во главе с самой Настей прочесывала городскую застройку. Они имели приказ без колебаний задерживать всякого, кто покажется им подозрительным, а также проверять частные квартиры при необходимости. Дронов уже представлял, сколько бездомных и бродяг, обитающих в городских подвалах и на чердаках многоэтажек, отправится сегодня в кутузку.

Наконец, третью часть облавы образовывали армейские части — три роты пеших егерей. Они прибыли «на старт» последними, зато развернулись много быстрее полицейских. Егеря оцепили Тиргартен, проверили мелкие рощицы вне его черты, после чего двумя цепями вошли в огромный парк. Николай не столько командовал ими, сколько приглядывал за ходом операции, чтобы доложиться потом Насте. Немецкие егеря свое дело знали и без него. Тем не менее, русскому офицеру доверили идти в центре одной из цепей — тот знал, насколько важное это место, и был благодарен за оказанное доверие.

Даже с учетом поправок, внесенных дядюшкой Готфридом, все это было одной огромной авантюрой. Очень в духе Анастасии. Однако Дронов понимал, почему опытный и осторожный начальник Пятого отдела принял план сыщицы. Даже если облава закончится пшиком, если они никого не поймают и ничего не найдут сегодня — их действия все равно сорвут готовящуюся провокацию. Неприятель будет вынужден отступиться от своего плана, внести в него коррективы. Возможно, он даже испугается и всполошится, обнаружив, какие силы подняты против него. Все это выигрывает время для расследования. К тому же, чем дольше разрыв по времени между провокациями, тем меньше от них эффект. Выбив одно звено из цепочки злодеяний, они, быть может, вовсе ее разорвут.

— Все в порядке? — Поинтересовался возникший из полумрака лейтенант егерей. Он вместе с еще одним офицером крейсировал вдоль цепи, опрашивая солдат и проверяя обстановку, чтобы сообщить ее идущему позади капитану.

— Так точно, герр лейтенант. Ничего необычного. — Отозвался шагающий справа от Николая боец.

— Все в порядке. — Подтвердил Дронов.

— Герр майор. — Кивнул ему егерь-офицер, прежде чем пройти дальше.

Однако исчезнуть во мраке он не успел. Далеко справа послышались голоса — кто-то кого-то окликал. А еще через несколько секунд хлопнул выстрел.

— Остановиться! — Рявкнул лейтенант, бросаясь на шум и на бегу выхватывая револьвер. — Передать по цепи! Остановиться!

Дронов последовал за ним, также на бегу обнажая оружие. За первым выстрелом последовали еще два звонких хлопка, в ответ залпом ударили егерские карабины — три или четыре разом, не меньше. Меж деревьев замелькали пятна света, и навстречу бегущим офицерам внезапно выскочил… грузовой паромобиль с зажженными фарами. Николай и германский лейтенант бросились в стороны, спасаясь из-под колес. Машина, обдав их горячим паром, промчалась мимо, рыская из стороны в сторону, петляя меж деревьев. Николай торопливо поднялся на колено, вскинул револьвер — слишком поздно. Паромобиль скрылся за древесными стволами. Зато там, откуда он приехал, вновь вспыхнуло пламя. Что-то ярко сверкнуло, раздалось глухое шипение, резко перешедшее в рев, и из-за макушек деревьев в небо взмыли три алые звезды. Оставляя за собой дымные хвосты, они умчались куда-то на север. Еще мгновенье спустя грянул взрыв. Но не там, куда улетели «звезды». На земле, неподалеку, едва ли в сотне метров от Николая.

Майор во второй раз бросился наземь, прикрывая голову руками. Земля ощутимо дрогнула, над головой офицера пронеслась слабенькая ударная волна, осыпавшая его листьями, веточками и какой-то трухой. Когда Дронов встал, вытряхивая из волос осыпавшийся с крон древесный мусор, место взрыва уже вовсю пылало. Пожар охватил несколько деревьев и понемногу распространялся. На фоне стены живого пламени можно было различить черные человеческие фигурки — егеря отступали перед огнем, помогая раненым и контуженным товарищам.

— Ничего себе… полыхает. — Ошарашенно произнес немецкий лейтенант, тоже поднявшийся на ноги.

— Зажигательная смесь. — Дронов тряхнул головой, не отводя взгляда от огня. — Это точно зажигательная смесь. Но что было в небе? И что, в Бога душу, вообще произошло?…

Глава 4

Солнца пока не было видно за зданиями, но первые его лучи уже играли в тонких струйках дыма, реющих над Кенигсплатц. Пахло гарью и какой-то химией. Причем если дымом тянуло по всей Королевской площади, то острый химический запах ощущался лишь у самых ступенек Рейхстага, развеиваясь уже в полусотне метров от него. Когда Николай поинтересовался у офицера-брандмейстера его источником, тот отмахнулся:

— Пена. Специальная.

Допытываться Дронов не стал — раздражительность пожарника была ему понятна. Брандмейстер вместе с подчиненными трудился всю ночь, пытаясь отстоять Рейхстаг у огня — и вымотался до невозможности. Все правое крыло здания выгорело подчистую, однако даже это было большим достижением огнеборцев. Благодарить следовало дядюшку Готфрида с его немецкой предусмотрительностью. Хотя взрыва предполагалось не допустить вовсе, он все же распорядился незаметно стянуть на улицы Митте четыре полных пожарных бригады. Включая одну армейскую, оснащенную каким-то особым оборудованием, льющим на огонь вместо воды белую пену. Николай прежде ничего подобного не видел — пена гасила даже небольшие потеки зажигательной смеси.

Два из трех снарядов, выпущенных по Рейхстагу, достигли цели. Третий упал на мощеную площадь, расплескав по брусчатке пылающую лужу. К счастью, обошлось без жертв — в здании имперского собрания на ночь оставалась лишь охрана. Все полицейские успели выбежать из караулок прежде, чем огонь распространился. Пожарные экипажи примчались за считанные минуты. Не пытаясь тушить очаги пожара, берлинские огнеборцы изолировали их, дав огнесмеси выгореть. Они со своей работой справились отлично. А вот Штази и его русские союзники потерпели сокрушительную неудачу.

— Давайте поугадываем, какие заголовки будут у утренних газет. — Неестественно-веселым голосом смертника, идущего на эшафот, предложила Анастасия. Сыщица жевала невесть где сорванную травинку, прислонившись спиной к ярко-алому борту пожарной машины. — В обед проверим. Кто больше угадает — ставит проигравшим по щелбану.

— Давай сделаем проще, моя дорогая Настя. — Хмуро предложил господин Беккер, тяжело опирающийся на свою трость. — Я, на правах старшего, поставлю тебе десяток щелбанов просто так. Устраивает?

Директор Пятого отдела прибыл к месту событий вскоре после пожарных — чтобы принять доклады и отдать распоряжения. Увы, добиться ему удалось немногого. В узком переулке к западу от Тиргартена полиция обнаружила брошенный грузовик — тот самый, что сбежал из парка ночью. Пассажиров его, разумеется, и след простыл. Груза в кузове не было. Анастасии и Николаю тем более не чем было похвастаться. Сыщица с агентами Штази не обнаружила вообще ничего, майору и егерям досталось выжженное пятно посреди парка, площадью с небольшой плац для спортивных занятий. Если там и были какие-то улики, их сплавившиеся останки предстояло долго выковыривать из пропеченной земли.

— На самом деле я бы победил в этой игре в любом случае. — Добавил Готфрид после секундной паузы. — Потому что примерные заголовки утверждались еще на днях, в соседнем отделе. Распространение информации не остановить, однако правительственные газеты предупреждены — не поднимать большого шума, если что-то произойдет в ближайшие дни. С независимыми сложнее, но и с их владельцами беседы провели загодя. Другое дело, завтра утром о пожаре Рейхстага напишут газеты Рима, Парижа, Лондона… Эту фору нужно использовать, чтобы успеть официально перевалить вину на кого угодно, кроме русских. Так мы сможем хотя бы частично переиграть противника.

— И есть, на кого валить? — С интересом спросила Настя, приподнимая брови.

— Даже несколько вариантов. — Хмыкнул ее «дядя». — Опять же, предусмотрены загодя. Планировать действия на случай полного провала всегда полезно.

— Узнаю почерк Штази. — Анастасия фыркнула. Беккер наградил ее недовольным взглядом и обратился к майору:

— Николай, как военный человек, скажите — вам это что-нибудь напомнило? То, что вы видели ночью?

— Да, есть такое… как бы…, — Дронов замялся, потер подбородок. — Было похоже на артобстрел. Но с помощью ракетных снарядов.

— Вы с подобным встречались прежде? В Азии?

— Нет. — Майор качнул головой. — В армии мы используем ракеты только для передачи сигналов. Однако давно, еще до моей службы, на вооружении азиатских полков некоторое время стояли ракетные станки. В них использовались ракеты потяжелее сигнальных, их залпом выстреливали в сторону врага. Неплохо действовало против легкой конницы кочевников — кони пугались свиста ракет и огня… Но урона такая стрельба почти не наносила. Только рассеивала противника. Потому станки недолго пробыли на вооружении. Сейчас их и в Азии мало кто вспомнит. Однако такие снаряды, как здесь, у нас… Это что-то совсем иное. Они были больше, они могли нести заряд огнесмеси, они летели прямо в цель. Точность не хуже, чем у полевой артиллерии. У армии такого нет.

— Но целью провокации было подставить русскую военную диаспору, верно? — Вставила свое слово Настя. — Хотя, возможно, мы ошибались… Тогда вся теория — коту под хвост.

— Ну, в общих чертах мы предугадали ход противника. — Заметил Готфрид, постукивая тростью по брусчатке. — Ошиблись лишь в средствах исполнения. Не будем спешить с выводами. Николай, пожалуйста, займитесь оружейным вопросом. Посетите армейские архивы, свяжитесь со знакомыми. Попробуйте узнать, что за оружие могло быть использовано этой ночью. Возможно, это новая разработка, созданная пришельцем из иного мира. Но тогда — не появлялась ли она прежде, не сталкивались ли с ней уже наши солдаты? Проверьте все. Я помогу, чем смогу.

Дронов молча кивнул. У него в голове шевельнулась странная мысль — кажется, он сейчас дал себе подсказку, но сам не понял, какую. Одна из его собственных фраз, произнесенных только что, содержала ключ, ответ — но какая? Беккер тем временем снова повернулся к Насте:

— Сейчас я отправляюсь прямо к канцлеру. Объясняться придется лично с ним. А то как бы и не с императором. Тебя тоже коснется — в этом расследовании ты официально представляешь российскую сторону. Потому нам лучше поехать вместе.

— Думаешь, отходит палкой по хребту? — Сыщица снова фыркнула и сдула со лба выбившийся волос. Напуганной она не выглядела. — У него вроде клюка вроде твоей, даже тяжелее.

— Слишком глупая шутка для такой умной девушки как ты, моя дорогая Настя. — Директор Пятого отдела тяжко вздохнул, глядя на «племянницу» с искренним сожалением. Будто вся жизнь молодой родственницы уже прошла зря. Та ответила своей фирменной злодейской улыбкой — которая на Готфрида, разумеется, не произвела никакого впечатления.

— Ты станешь серьезнее, когда поймешь, что расследование могут передать другому отделу Штази. — Продолжил он. — В конце концов, большая политика — не главная сфера моей «пятерки» и твоей Особой экспедиции.

— А по мне, пока в Берлине правительственные здания и иностранных дипломатов взрывают с помощью оружия иномирового происхождения — это работа именно для наших контор, дядя. — Парировала Анастасия, отталкиваясь от борта пожарной машины локтями и становясь прямо. — Если мы докажем, что сегодняшние снаряды были…

Разговор окончательно переключился на внутреннюю конкуренцию отделов Штази, и Дронов, чувствуя себя лишним, отошел в сторонку. Огляделся. Над Королевской площадью висели полицейские дирижабли — ночью они освещали ее и Рейхстаг мощными фонарями, помогая пожарным. Еще два воздушных корабля пожарной службы уже улетели на базу — до самого конца битвы с огнем они таскали из соседних речек цистерны с водой. Тонкая цепочка патрульных отсекала на удивление жиденькую толпу зевак от обгорелого здания. А за спинами немногочисленных любопытствующих Дронов заметил… знакомый паромобиль. Роскошный, приземистый, с открытым верхом. Хозяин мобиля, господин военный атташе французского посольства, стоял рядом, опираясь о заднее крыло ладонью и рассматривая Рейхстаг с непонятным выражением лица. Его неизменная хрупкая спутница, разумеется, тоже была здесь. Заложив руки за спину, она поглядывала по сторонам, словно не зная, откуда ждать неприятностей.

— Хм…, — Николай обернулся. Анастасия и Готфрид о чем-то спорили, при этом сыщица то и дело взмахивала ладонью, будто отгоняя муху. Поколебавшись секунду, майор решил не отвлекать их, и сам направился к франко-британской парочке. Миновав оцепление, он прошел сквозь толпу, раздвигая людей широкими плечами. Джейн Доу, разумеется, заметила его первой. Легонько дернула атташе за рукав, чтобы привлечь внимание, и помахала Николаю рукой с довольно приветливым видом. Девушка даже попыталась улыбнуться — иначе это не назовешь. Уголки ее губ едва-едва приподнялись, и только ярко-зеленые глаза улыбались по-настоящему, искренне. Выглядело это несколько странно, но Дронов уже начал привыкать. До Настиной манеры улыбаться маленькой англичанке было далеко. Мсье Ламбер же встретил майора широкой белозубой ухмылкой от уха до уха:

— Боже, я рад встретить здесь друга! Доброго вам утра, Николай! С вами все в порядке?

— И вам доброго, мсье… И вам, мисс Доу. — Майор кивнул сперва дипломату, потом его телохранителю. — Как вам сказать… Ночь выдалась тяжелая. Но я жив, сами видите.

— Может быть вы расскажете нам, что здесь стряслось? — Полюбопытствовал француз. — От прохожих мы с Джейн услышали уже немало интересных версий. Говорят, например, что ночью над городом пролетела эскадрилья британских аэропланов, и забросала Рейхстаг бомбами. И что к обеду кайзер объявит Британии войну.

— Эм… Нет, вот этого точно не было. Но, боюсь, в подробности вдаваться я не имею права. Пока что. — Дронов виновато развел руками.

— Понимаю, разумеется. — Покивал атташе с несколько рассеянным видом. — Но эти слухи сами по себе довольно неприятные. Вздорные. О чем только не говорят. Например, что Рейхстаг сожгли русские. Из местных, мстя за убитого посла. Такого рода слухи, расходясь среди простого народа, могут довести до погрома, или чего похуже.

Николаю показалось, что он сохранил непроницаемое лицо — но что-то его выдало, судя по тому, как прищурился Тьери. Француз продолжил совершенно будничным тоном:

— Такие события не могут не интересовать меня по долгу службы. Нападение на здание имперского собрания в сердце столицы. Применение, похоже, какого-то необычного оружия. Грандиозная полицейская облава прямо перед этим… Друг мой, Николай, вы не против продолжить нашу беседу позже, и в другом месте? Я пришлю вам приглашение, как только выдастся свободный вечер. Вашу очаровательную спутницу тоже считайте приглашенной. Нам троим определенно есть, что обсудить.

— Троим? — Дронов посмотрел на невозмутимую Джейн.

— Ну, или четверым. — Поправился мсье Ламбер. — Так что скажете?

— Не могу говорить за лейтенанта Тельман, но сам постараюсь прийти.

— Тогда держите мою визитку. — Француз протянул бумажный прямоугольничек. — Запомните мою роспись и почерк. Я всегда пишу приглашения своей рукой.

Раскланявшись с военным атташе и спрятав визитку в карман, Николай поспешил обратно, захваченные внезапной идеей. Увидев Тьерри и Джейн, он вспомнил, что за подсказку сам себе дал. Такого оружия нет в армии! Нет в армии! В армии!

— Настя! — Почти подбежав к сыщице, которую уже покинул дядя, майор схватил ее за плечо. — Я знаю! Знаю, где может быть ниточка!

— И ты ее нашел в разговоре с вероятным агентом потенциального противника? — Усмехнулась девушка, поворачиваясь к нему.

— А ты заметила?…

— Какой же из меня сыскной агент, если я не замечу, как мой напарник куда-то убежал, пока я смотрю в другую сторону? Ну, выкладывай.

— Я вспомнил, когда заговорил с Ламбером… И когда снова Джейн увидел…, — Дронов взял паузу, чтобы привести мысли в порядок. — На первой встрече с ними мы говорили о всяком. Не только о деле. Но еще и… о всяких военных вещах. И отставной аэронавт упоминал там воздушные торпеды. Флотское оружие для поражения больших дирижаблей. У новых торпед вроде как есть ракетные ускорители, которые удлиняют их полет. Понимаешь, Настя? Я сам торпед никогда не видел, но знаю, что это здоровые штуки. Они летают, и если их можно разгонять ракетами…

— Та-ак…, — Глаза сыщицы за овальными линзами очков блеснули азартом. — А ведь если ты знаешь, где добыть боевые торпеды, то и зажигательную смесь можешь получить там же. А про покупку у бандитов пустить слух для отвлечения внимания. Пойдем-ка, поищем дядюшку. Надеюсь, он еще не укатил на экзекуцию к канцлеру…

* * *

Увы, перехватить Беккера вовремя они не успели. Настю, однако, это не смутило. Приказным тоном велев Николаю позавтракать где-нибудь в городе и ехать отсыпаться, она, сама не спавшая и не евшая уже почти сутки, умчалась в Рейхсканцелярию — караулить дядю у порога. В номер «Жандарма» сыщица вернулась после обеда — но Дронов к тому моменту еще спал. Девушка не стала его будить, а тихо разделась и скользнула в кровать, под общее одеяло. Поговорить о деле, таким образом, у них вышло лишь за ранним ужином.

— Дядюшке Готфриду очень понравилась твоя идея. — Сказала Анастасия, гоняя вилкой по сковороде маленькие шкворчащие сардельки. От сковороды, водруженной на журнальный столик, летели крошечные капли раскаленного масла, потому Николай отсел подальше, на самый угол дивана. Настя же продолжала играть с едой, лишь прикрываясь от брызг ладонью. — Он тебя похвалили, и заявил, что я должна больше ценить столь умного молодого человека.

— Настя…

— Но он правда так сказал! — Сыщица фыркнула и наколола сардельку на зубья вилки. Сарделька тоже фыркнула, брызнув соком. — Ладно, в любом случае — лишний раз справившись, не пора ли звать священника и заказывать платье, дядя послал запрос на информацию в военное министерство. Министерство ответило, что в двадцати километрах к востоку от пригородов Берлина действительно есть полигон воздушного флота, где проводятся испытания новых типов торпед. В том числе с ракетными ускорителями. Разработки ведутся совместно с Россией, что характерно. Завтра поедем туда, разбираться на месте.

— Завтра?

Настя подула на сардельку и добрую минуту сосредоточенно ее жевала. Закончив, дернула плечами:

— Это же военные бюрократы. С ними быстрее никак. До утра они выездную комиссию точно не успеют собрать. Придется и склады проверять, и технику, и персонал. Нужны хорошие специалисты, и собирать их необходимо в тайне, чтоб на объекте проверки никто не пронюхал. Ну и бумаги все оформить идеально…

— Штази, наверное, само справилось бы быстрее…

— Быстрее, но не лучше. — Качнула головой сыщица, откинувшись на спинку дивана. — Штази может обойти часть формальностей, ускорив процесс. Однако задача — найти утечку деталей с военного склада и выловить ее организатора. Тут никто не справится лучше армейских или флотских ревизоров. Даже агенты Штази. — Девушка наклонилась за новой сарделькой, помахала ею перед носом Николая. — Нужно уважать специализацию! Военное министерство на таких делах собаку съело. Большую, рыжую, в подпалинах. Кстати, а вот ты чего не ешь?

— Пусть остынет немного. — Дронов своей вилкой отклонил Настину. — Но я тебя понял. И что делать нам пока?

— В который уже раз — ждать. — Настя положила вилку на сковороду. Улыбнулась. — Сегодня можно лечь позже обычного. Не думаю, что завтра нас побеспокоят в первой половине дня. Если чего аврального не стрясется, конечно…

Предсказание девушки сбылось в полной мере. Посыльный от Беккера постучался в дверь их номера, когда майор и сыщица собирались обедать. Уже собранный для трапезы стол пришлось с сожалением оставить — присланный директором Пятого отдела экипаж не мог долго ждать. Он доставил Николая с напарницей на пригородную заставу, где они присоединились к небольшому кортежу из паромобиля и армейского грузовика с крытым кузовом. В мобиле ехали ревизоры — сухощавый генерал, и два фрегаттенкапитана, мужчина и женщина. Капитаны держали на коленях пухлые портфели, генерал был «вооружен» только длинным черным стеком. Грузовик, в который пересели Настя и Николай, занимали нижние чины числом около дюжины. Лишь четверо из них были солдатами эскорта, остальные — писарями, техниками и счетоводами.

Кортеж помчался к своей цели с ветерком, оставляя длинный шлейф белого пара. В кузове грузовика нещадно трясло, а за несколько километров до полигона началась грунтовая дорога, в хлам разбитая колесами большегрузного транспорта. Дронов, привыкший к подобному в армии, терпел лишения стоически, Настя же, понемногу зеленея, глухо ругалась сквозь зубы на трех языках.

Полигон встретил неожиданных ревизоров настороженно, но без паники. В штабе сухощавый генерал выложил на стол коменданта ворох грозных бумаг, украшенных россыпью штампов всех мыслимых ведомств, от военного до полицейского. Начальник полигона, добросовестно прочитав каждую из них до конца, вздохнул и вызвал в кабинет своих заместителей. Им он поручил сопровождать комиссию, оказывая всяческое содействие. Как только формальности были улажены, вновь прибывшие парами и тройками рассыпались по всему объекту. Анастасия присоединилась к генералу, намереваясь провести пару допросов, Николай же остался один. Вернее, не совсем один — компанию ему составил молодой лейтенант-аэронавт по фамилии Грушевский. Разумеется, он носил эполеты российского флота, а не германского — комендант логично решил приставить к единственному русскому офицеру в комиссии соотечественника. Вот только что делать с таким помощником, Дронов не знал. Формально майор тоже входил в число ревизоров, но на деле Анастасия прихватила его просто на всякий случай. «Вдруг тебе еще озарение стукнет. Было бы неплохо» — объяснила свое решение сыщица. Поразмыслив немного, Дронов решил отправиться на поиски этого самого озарения. Ничего лучше, чем бродить кругами по полигону в сопровождении Грушевского, он не придумал.

База для испытаний торпедного оружия представляла собой, по сути, небольшой порт — полдюжины причальных платформ и десяток мачт, несколько эллингов для небольших кораблей, самолетные ангары, склады, казармы, ремонтные цеха. К постройкам прилегало обширное травяное поле, обнесенное проволочной оградой — столь просторное, что на нем уместился бы провинциальный городок. Сейчас над полем, сбросив якоря, парил броненосец. Корабль показался Дронову странным — он был раза в полтора меньше привычных майору броненосцев, и весьма необычно окрашен. Черные выпуклые борта украшали косые желтые полосы, делая судно похожим на пчелу. Желтым же были выкрашены орудийные башни и макушки мачт.

— Скажите, лейтенант, а почему он так странно выглядит? — Спросил Николай, указывая на полосатый броненосец. — И что это за корабль вообще?

— Это «Бавария», господин майор. — Охотно пояснил Грушевский. — Последний из старых шестибашенных дредноутов, остальные давно пошли на металлолом. Ему уже под сотню, со стапелей сразу после войны спустили. Лет двадцать служил учебным судном, но флоту надоело с ним возиться — ремонтировать все сложнее. Передан нам как мишень для практических стрельб. Окраска, стало быть — чтоб не перепутать. Хотя как его спутаешь, такого силуэта нынче ни у кого нет…

— Стрельбы — торпедами, то есть? — Уточнил Николай, хмурясь. Ему в голову пришла мысль, которой следовало бы явиться много раньше.

— Так точно, господин майор. Нынче говорят — «пуски», но мы по-старому привыкли.

— А у вас на складах есть сейчас готовые экземпляры? Я бы хотел увидеть торпеду с ракетным ускорителем. И обычную тоже, если можно.

— Конечно можно, господин майор. — Грушевский козырнул. — Следуйте за мной.

Хранилище, в которое он привел Дронова, уже было оккупировано комиссией. Женщина-капитан и один из счетоводов сосредоточенно трясли душу из заведующего складом фельдфебеля. Три его помощника мялись в сторонке, ожидая своей очереди.

— Нам сюда. — Грушевский жестом предложил майору пройти дальше, вглубь склада.

У самой дальней стенки обнаружилось несколько открытых стеллажей, на которых покоились длинные сигарообразные предметы.

— Это пустые корпуса, без начинки. — Сказал лейтенант. — Вот, на средней полке — корпус обычной воздушной торпеды. Длина — полтора метра без хвоста. Отверстие на носу — для взрывателя. По бокам — крепления для крыльев, сзади — для хвоста. Крылья и хвост — складные. Образец крыла закреплен на стене над стеллажами, поднимите взгляд.

— Похоже на крыло летучей мыши. — Хмыкнул Дронов. — Будто перепончатое…

— Да, вы правы. — Лейтенант кивнул. — А еще оно легкое, и очень просто сворачивается.